Земля людей — земля языков

Другой ученый, посвятивший свою жизнь изучению народов Сибири, В. Г. Богораз, с восхищением писал об эскимосской культуре, которая «представляется своеобразной, я бы сказал, чудесной. Мелкие группы охотников, живущих на самой окраине вечного льда и вылавливающие себе ежедневную пищу гарпуном из холодного и бурного моря, сумели из китовых ребер и глыб снега создать себе теплое жилище, сделали кожаную лодку, лук, из костяных пластинок затейливый гарпун, сани, подбитые костью, и разное другое. Многие из этих полярных изобретений проникли далеко на юг к племенам, обитающим в более счастливых широтах, и даже позаимствованы европейцами».

Пользуясь примитивными орудиями каменного века, эскимосы создали не только особые жилища, лодки, гарпуны, но и замечательные произведения искусства. Вырезанные из кости статуэтки, изображающие животных, фантастические существа и самих эскимосов, их труд, их быт, — украшение любой коллекции от музея, где собраны шедевры мирового искусства, до музея этнографии. И, как пишет академик А. П. Окладников, «особенно же удивительно то обстоятельство, что создатели этой культуры были жителями самых суровых и непривлекательных областей Старого и Нового Света, что они оказались на самом краю обитаемой человеком земли, в окружении вечных льдов, моржей и белых медведей».

Ученые восхищались удивительной эскимосской культурой. Но, отдав дань уважения и восхищения, они тотчас задавали вопрос: когда и где родилась она? Откуда пришли эскимосы на край Ойкумены? Или, может быть, эскимосская культура создана здесь, на месте их нынешнего обитания? Но ведь это — огромные пространства Арктики. Культура же должна была сложиться в каком-то одном месте: об этом говорит близость эскимосских языков и диалектов — их насчитывается около 30 — и однородность культуры от Чукотки до Гренландии. Так где же была эскимосская родина — в Гренландии, арктической Канаде, Аляске, Чукотке? Или все-таки эскимосы пришли сюда из других стран?

Некоторые ученые считали эскимосов прямыми потомками людей палеолита, первобытных охотников, населявших Западную Европу 10–15 тысяч лет назад. Другие называли их родиной Центральную Азию. Но обе эти гипотезы выглядели слишком уж фантастично.

«Древняя культура Берингова моря и эскимосская проблема» — так называлась монография известного советского ученого С. И. Руденко, вышедшая в свет в 1947 году. Он доказывал, что морские зверобои — эскимосы — появились в области Берингова моря сравнительно поздно и были своего рода «клином», разделившим народы Северо-Востока Азии и Северной Америки. Пришли эскимосы откуда-то с юга, «не из арктической Азии, а из островной юго-восточной ее части».

Почти сразу же после выхода монографии «южная» гипотеза Руденко подверглась серьезной критике, Крупнейший советский антрополог М. Г. Левин показал, что эскимосы относятся к так называемой «арктической расе», вместе с чукчами, коряками, ительменами. Сформировалась она на территории Северо-Восточной Азии и Берингова моря; причем «характерный для эскимосов антропологический тип сложился, по-видимому, в области Берингова моря, откуда и шло его расселение по арктическому побережью Америки и Гренландии».

Правоту советского антрополога подтвердили археологические раскопки. На Чукотке, около поселка Уэллен, были открыты древние могильники. Предметы быта, скульптуры, орудия охоты, найденные в них, очень похожи на эскимосские. Но ведь и другие народы Севера относятся к «арктической расе». А искусство и орудия могут быть заимствованы одним народом у другого. Например, чукчи, живущие на берегах Берингова моря, переняли от эскимосов их охотничьи навыки, одежду и т. д. Вплоть до конца прошлого века эскимосов, живущих на Чукотке, не отделяли от приморских чукчей, они были известны, как «зубатые», или «сидячие», чукчи, — настолько стали близки друг другу два соседних народа. Быть может, и эскимосы, в свою очередь, переняли у какого-то древнего племени культуру? И ему, а не предкам эскимосов принадлежат находки археологов? Ответить на этот вопрос можно лишь с помощью языкознания.

В языке азиатских эскимосов, кроме общего названия моржа (айвык), есть более 15 отдельных слов для обозначения «спящего в воде моржа» (у которого виден только нос), «спящего моржа с головой над водой», «годовалого моржа», «моржа на льдине», «моржа, плавающего с места на место», «моржа, плывущего без определенного направления», «самки моржа», «моржонка», «моржа-самца», «моржа, пасущегося на одном месте» и т. д. А это говорит о том, что эскимосы с незапамятных времен занимались охотой на моржей и выработали специальные слова-сигналы, которые помогают охотнику быстро ориентироваться в обстановке. По-русски мы бы сказали: «морж плывет в северном направлении», «морж может уплыть», а эскимос выразит смысл одним словом каврык. Этой же цели служат и более 20 указательных местоимений в эскимосском языке (не синонимов, а слов, обозначающих разные направления и разные точки в пространстве) и свыше 80 производных от них слов. Они позволяют передавать информацию, необходимую охотнику, быстро и точно.

В языке чукчей, занимающихся оленеводством, этого нет. Зато в чукотском языке мы находим десятки различных наименований оленей по масти, повадкам, возрасту, полу: слово нитльэн обозначает важенку, ищущую утерянного теленка; слово кликин — бычка до одного года; слово пээчвек — самку-однолетку и т. д. И это помимо «основного слова» — кораны, означающего «олень». От состояния снежного покрова зависит корм оленей. У чукчей, помимо общего слова, обозначающего снег, есть особые слова-наименования для первого снега, который должен растаять; для первого снега, который больше не будет таять; для снега, уплотненного ветром после снегопада; для снега, подтаявшего днем; для мягкого снега, легшего на плотный снег после снегопада; для плотного снега; для мерзлого снега; для весеннего снега с проталинами; для мокрого, размякшего, тонкого снега…

Даже ничего не зная о чукчах и эскимосах, только по словарю их языков можно догадаться, что эскимосы испокон веков занимались морской охотой, а жизнь чукчей была связана с оленями.

Но, может быть, в Берингоморье эскимосы пришли откуда-то извне? Вновь языкознание решает спор археологов и этнографов. «Абсолютное большинство поселений по побережьям обоих океанов (Северного Ледовитого и Тихого. — А. К.), ныне заселенных чукчами, имеет в основе своей эскимосские названия», — пишет советский ученый И. С. Вдовин. С ним солидарны другие исследователи. Географические названия, происходящие из языка эскимосов, есть и на Камчатке — значит, они когда-то жили и здесь, до появления коряков и ительменов.

Наконец, все тот же язык позволяет определить время разделения эскимосов и алеутов, когда-то говоривших на одном языке — эскалеутском, то есть эскимосско-алеутском праязыке. На нескольких десятках эскимосских диалектов говорят около 70 тысяч жителей Гренландии, северных районов Канады, Аляски, Чукотки. На алеутском языке число говорящих гораздо меньше. В нашей стране, на Командорских островах, живут около 400 алеутов, но не более 50 из них считают алеутский язык родным. На острове Медный, обитатели которого жили в тесном контакте с русскими, образовался особый язык, впитавший в себя не только русскую лексику, но даже изменивший под русским влиянием свой грамматический строй! На Алеутских островах алеутов около 5000 человек.

У археологов есть радиоактивные часы. Они могут датировать события с помощью радиоактивного углерода. Возраст древнейших стойбищ алеутов примерно три тысячи лет. Языкознание не так давно получило свои часы: сравнивая процент совпадающих слов в родственных языках, можно приблизительно вычислить, когда произошло разделение этих языков (подробно об этом можно прочесть в книге автора «Звуки и знаки», в очерке «Лингвистические часы»). Сравнение эскимосских и алеутских языков показало, что они разделились около трех тысяч лет назад. Данные радиоактивных и лингвистических часов совпали! А география языков свидетельствует о том, что разделение алеутов и эскимосов должно было произойти в районе, близком нынешнему месту обитания алеутов, — Берингоморье.

Со временем эскимосский язык разделился на три ветви — сиреникскую (в одном селении на Чукотке), юик и инуик, которые, в свою очередь, распались на различные диалекты. В наше время на небольшой территории Юго-Западной Аляски существует много диалектов, близких диалектам эскимосов, живущих в Азии. Значит, здесь, в Берингоморье, находился центр, где сформировался эскимосский язык. Отсюда шло расселение покорителей Арктики на восток, в Америку и далее в Гренландию, и на запад, вплоть до устья Колымы.

Мост в Америку

Эскимосская проблема интересна и важна не только потому, что с нею связан вопрос о происхождении народа, заселившего самую северную часть нашей Ойкумены, самого северного из гиперборейцев. Эскимосы населяют два континента — Азию и Америку. И, решив эскимосскую проблему, мы, возможно, приблизим решение еще более важной проблемы — заселения Нового Света. О том, когда и откуда пришли люди в Америку, ученые начали спорить чуть ли не сразу после путешествий Колумба, когда стало ясно, что он открыл не путь в Индию, а совершенно особый мир, по праву названный Новым Светом. В наши дни считается доказанным, что предки американских индейцев пришли из Азии.

Эскимосы, чья культура и язык сформировались в Берингоморье, — это последняя волна переселенцев с Азиатского материка в Новый Свет. До нее Америку должны были достичь другие волны народов. Ведь разделение предков эскимосов и алеутов, формирование эскимосской культуры началось 3–4 тысячи лет назад. А первые люди попали в Америку 10, 15, а то и все 30 тысяч лет назад. Откуда же они пришли, из какого района Азии? Здравый смысл подсказывает: вероятно, из мест, которые ближе всего находятся к Новому Свету.

Один из лучших знатоков народов крайнего Северо-Востока Азии В. И. Иохельсон еще в начале XX века отметил черты сходства в языках, обычаях, культуре индейцев Северо-Западной Америки (тлинкитов, атапасков и других) и ительменов, коряков, чукчей. Он предположил, что некогда индейцы и палеоазиаты составляли единое целое. А потом их разделил «эскимосский клин». Иохельсон, следуя взглядам американских ученых, считал, что «клин» двигался с севера, ибо родина эскимосов якобы находилась в Америке, в районе Гудзонова залива. Руденко, как вы помните, говорил о том, что «эскимосский клин» двигался с юга, из Юго-Восточной Азии.

Сейчас большинство ученых полагает, что древние предки эскимосов и родственных им алеутов, так называемые эскалеуты (эскимосо-алеуты), около 3–4 тысяч лет назад жили в Берингоморье. Стало быть, «эскимосский клин» сформировался здесь. Но вполне вероятно, что до того, как в Берингоморье появились эскалеуты, в течение долгого времени через этот район осуществлялись контакты между народами Америки и Северо-Восточной Азии. Или, быть может, народы эти были не просто друзьями и соседями, но и родственниками?

Не так давно, работая на Камчатке, археолог Н. Н. Диков открыл могильник. Возраст его 12, а то и все 16 тысячелетий, а предметы, найденные в могильнике, очень близки индейским. Не отсюда ли происходило заселение Нового Света? И нельзя ли отыскать следы родства между языками палеоазиатов и языками индейцев Америки?

Анализ «звуковых цепей», последовательности гласных и согласных звуков в слове в ительменском и в языках индейцев, населяющих крайний Северо-Запад Америки (то есть ближайших соседей), показывает, что структуры их очень сходны. Однако такое сходство еще не говорит о родстве языков. А убедительного сходства по остальным — и основным! — языковым параметрам, говорящим о действительном родстве, пока что не обнаружено. Ни в ительменском, ни в родственных ему чукото-камчатских, ни в юкагирском такого сходства с языками Северо-Запада Америки не найдено.

Впрочем, это неудивительно: ведь и чукчи, и юкагиры, и ительмены пришли откуда-то с запада на свою нынешнюю родину. А прежде здесь жили какие-то другие народы, поглощенные современными палеоазиатами. Корни, местоимения, грамматические формы чукото-камчатских, ительменского, юкагирского языков обнаруживают сходство с языками, расположенными к западу, а не к востоку, не с индейскими, а с языками Сибири и Центральной Азии. Да и антропологически палеоазиаты близки не к индейцам, а скорее к монголам и тунгусо-маньчжурам. Но, быть может, следы самых древних жителей Северо-Восточной Азии (уж не просто палеоазиатов, а палеопалеоазиатов!) можно обнаружить в этнографии, культуре, фольклоре нынешних жителей этих мест? И не только среди чукото-камчатских народностей и юкагиров, но и среди живущих на Дальнем Востоке нивхов, говорящих на особом — нивхском — языке, который также относят к палеоазиатским (ибо установить родство нивхского с каким-либо другим языком мира никому еще пока не удалось).

Нивхов справедливо считают одним из самых древних народов Дальнего Востока. В наши дни свыше четырех тысяч нивхов живут в низовьях реки Амур и на Сахалине. В прошлом территория расселения их была больше: на севере она граничила с землями коряков, а на юге, возможно, достигала границ Корейского полуострова. «Возможно, что именно на территории нивхов происходил стык культур народов Севера и Юга, связь древних культур Монголии с Аляской, — пишет советский этнограф Чунер Таксами, нивх по национальности. — Не исключено, что проникновение человека на Американский континент с материка Азии в какой-то степени коснулось и нивхской земли».

Этнограф Л. Я. Штернберг, один из крупнейших знатоков народов Дальнего Востока, писал, что его исследования языка нивхов позволяют думать, что гипотеза «об общности происхождения народностей Тихоокеанского побережья Азии с племенами Северной Америки… может найти в конце концов полное подтверждение» и указывал «на сближения в частностях, которые чрезвычайно характерны», существующие между нивхским и языками индейцев Америки.

Действительно, ряд черт в культуре, ведении хозяйства, языке сближает нивхов с индейцами Америки. Но другие черты, например орнамент, формальные приемы искусства, уводят не на северо-восток, а, наоборот, на юг и юго-запад, не в Новый Свет, а в Азию. Один из виднейших исследователей языков Сибири Е. А. Крейнович считает, что некогда нивхи жили в тесном соприкосновении с корейским народом, с одной стороны, и с древними маньчжурами — с другой.

Родство корейского и нивхского языков не доказано… Впрочем, как и родство нивхского и любого другого палеоазиатского языка с языками индейцев Америки. Так же, как и родство корейского с каким-либо языком мира.

Чосон, Сахалин и бородатые айны

«Чосон» или «Чосен» — «Страна утренней свежести» — это древнее название Кореи. Корея — одна из самых однородных в национальном отношении стран мира. Более 99 процентов ее населения — корейцы, в то время как в Иране только 44,6 процента жителей — персы; в Афганистане афганцы составляют 53,2 процента, а в Индии на долю самого многочисленного народа — хиндустанцев — приходится лишь 25,5 процента всего населения страны. Корейцы живут и в соседних с Кореей странах: в Китае, Японии, СССР. В нашей стране корейцев более 350 тысяч.

Корейский язык имеет многовековую историю, на нем написаны прекрасные произведения литературы, возраст которых измеряется тысячью и более лет… И все-таки по сей день неизвестно, находится ли язык корейцев в родстве с другими языками или нет.

Многие ученые полагают, что корейский язык входит в алтайскую семью, образуя в ней особую ветвь, наряду с тунгусо-маньчжурской, тюркской, монгольской. Не ясно, можно ли черты сходства объяснить не родством, а многовековыми контактами корейцев и разных алтайских народов.

Древняя Корея граничила с государством чжурчэней, ее завоевывали монголы и т. д. Контактами можно объяснить сходство многих слов корейского языка с японскими словами. Корея и Япония связаны долгими узами торговли, соперничества, культурного обмена, общностью религии — буддизма, проникшего в эти страны более тысячи лет назад.

Сходство обнаруживают и между языком корейцев и жителей Камчатки. Может ли здесь идти речь не о взаимном влиянии, а о древнем родстве? Но слишком уж мало общих этих черт найдено пока в корейском и камчатских языках. Утверждать, что предки ительменов и коряков родственны древнейшим предкам корейцев, нельзя. Камчато-корейское родство еще более спорно, чем нивхско-корейское.

Корейский сопоставляли не только с языком нивхов, но и одновременно с айнским языком, на котором говорят айны — древние жители Хоккайдо, Курильских островов и Сахалина. Но, как справедливо писал еще академик Шренк, «нет народа, о котором, как об айнах, было бы выражено в короткое время столько разнообразных, даже противоречащих друг другу мнений относительно происхождения или племенного родства с другими народами».

Судьбы человечества сложились так, что на северо-восточной оконечности гигантского материка Евразии ученые столкнулись с комплексом нерешенных проблем. Здесь что ни народ — то загадка. Вспомним юкагиров и чукото-камчатские народы, пришедшие откуда-то из глубины материка. Вспомним нивхов, в языке и культуре которых находятся параллели с индейцами Америки. Вспомним, наконец, «эскимосский вопрос». Но даже в этом дальневосточном «заповеднике загадок» айны являются самым удивительным и странным народом.

Первые европейцы, столкнувшиеся с айнами еще в XVII веке, были поражены их внешним видом. Кругом люди с желтой кожей, с монгольской складкой века, с редкими волосами на лице… И вдруг — народ, обладающий необыкновенно густыми волосами, покрывающими голову, с огромными бородами и усами (айны придерживали их особыми палочками во время еды), с чертами лица, похожими на европейские… Притом айны ездят в лодках, выдолбленных из целого ствола дерева, — так же изготовляют суда лишь жители далеких южных морей. Айны, несмотря на жизнь в суровом климате, летом носят лишь набедренные повязки, подобно жителям стран, лежащих под экватором.

Загадке айнов уделяли внимание многие исследователи самых разных специальностей — антропологи, лингвисты, археологи, географы. Но она и по сей день не решена. Причем за то время, пока наука пыталась решить, откуда же взялся этот удивительный народ, численность айнов резко сократилась. На Курилах они уже не живут, с Южного Сахалина немногочисленные айны переселились на Хоккайдо. Этот северный японский остров ныне последнее пристанище исчезающего народа.

Крузенштерн, Лаперуз и другие открыватели Тихого океана считали айнов народом европейского происхождения. Ведь волосяной покров на теле развит у белой расы больше, чем у африканцев или монголоидов. Айны же являются «рекордсменами» в этой области. Есть даже гипотеза, впрочем, недоказанная и вызывающая большие сомнения ученых, что язык айнов находится в родстве с индоевропейскими языками.

Другие ученые, в том числе военный врач М. М. Добротворский, проживший среди айнов много лет, полагали, что, несмотря на отличие от окружающих народов, айны все-таки являются азиатским народом: кожа у них не белая, а желтая, лицо плоское, а у некоторых встречается «монгольское веко», или, как говорят антропологи, эпикантус. Правда, среди сторонников азиатской гипотезы не было единогласия: одни видели родину айнов в Сибири, другие связывали их с монгольскими племенами или с малыми народами Приамурья (орочами, нанайцами и т. д.), третьи — с китайцами, четвертые — с нивхами и корейцами.

Академик Шренк считал, что айны — народ, вытесненный на острова монголоидными племенами с материка Азии. Другими словами, они — палеоазиаты, как и нивхи, ительмены, чукчи. Шренк наметил и путь движения айнов: через Корею и острова в проливе Цусима на японский остров Хонсю, затем на Хоккайдо. Лишь совсем недавно этот народ попал на Сахалин и Курильские острова.

Сто лет назад, в 1872 году, французский географ Луи Вивьен де Сен-Мартен выступил с гипотезой, из которой следовало, что родина айнов находилась не на западе, в Европе или Азиатском материке, а на юге, на островах Индонезии и Филиппинах. Именно здесь, считал Сен-Мартен, обитала когда-то особая «океаническая» раса. Одна ее ветвь пошла на юго-восток и ее потомки — жители островов Океании, полинезийцы. Другая пошла на север, заселила все острова, окаймляющие Восточную Азию от Тайваня до Камчатки. Это — предки айнов.

В Океании искали родину айнов и другие исследователи. Новая Зеландия и Новая Гвинея, Меланезия и Филиппинские острова — вот далеко не полный перечень адресов «колыбели» айнского народа. Наиболее убедительно и детально обосновал океанийскую гипотезу советский ученый Л. Я. Штернберг. В работе, названной «Айнская проблема», он показал связь языка, изобразительного искусства, религиозных верований, оружия, одежды, средств передвижения айнов с языками и культурой народов Океании. А последние исследования антропологов нашей страны говорят о том, что ближайшими родственниками айнов по расе являются… коренные обитатели Австралийского материка! У айнов, как и у австралийцев, толстые губы, широкий нос, наклонный лоб, жесткая шапка волос, густые бороды.

Внешний облик айнов столь своеобразен, что многие ученые считают их представителями особой «курильской», или «айнской», расы. Таким образом, айнов причисляют к самым разным расам: европеоидной, монголоидной, австралоидной и даже выделяют в особую малую расу!

Вопрос о родине айнов не решен до сих пор. Не доказано и родство их языка с другими языками мира. И все-таки скорей всего этот удивительный народ пришел откуда-то с юга. Археологические раскопки на территории Японии показывают, что древнейшая культура людей неолита, названная «культурой дзёмон», имеет корни на островах Малайского архипелага. И она может быть связана с предками айнов. О том же говорят и своеобразные «языковые раскопки». Изучая географические названия Японского архипелага, ученые выявили здесь мощный пласт наименований, объяснить которые можно лишь с помощью айнского языка. Цепочка этих названий прослеживается далее на юг, вплоть до Индонезии.

Впрочем, здесь мы сталкиваемся с новой загадкой. В самом японском языке, подобно корейскому, стоящему особняком среди языков мира, имеется много общих черт и в фонетике, и в лексике, сближающих его с языками Индонезии и Океании. Океанийские связи, возможно, есть и в языке айнов. Поэтому нельзя решить точно, что же унаследовали айны на своей далекой прародине в Океании (или Юго-Восточной Азии?), а что на своей новой родине, в Японии, к берегам которой приплывали и «викинги Тихого океана» — мореходы Индонезии и Полинезии, верней, их древнейшие предки, говорящие на особых — австронезийских — языках. Австронезийцы сами являются загадкой: каким образом распространились они на пространствах двух великих океанов, Индийского и Тихого, от острова Пасхи до острова Мадагаскар задолго до начала эпохи Великих географических открытий?

Индосинезия

Австронезийский треугольник

Знаменитые водители фрегатов — Кук, Лаперуз, Крузенштерн, Лисянский и другие, — открывавшие в бескрайних просторах Тихого океана новые земли, удивлялись, что жители островов, отделенных один от другого тысячами километров, говорят на очень близких языках. Речь маори, живущего на Новой Зеландии, понятна островитянам Таити; обитатели Гавайских островов говорят на языке, похожем на язык острова Пасхи и Маркизских островов. Да и культура, верования, обычаи, быт жителей южных морей, светлокожих и радушных полинезийцев, очень похожи.

В начале прошлого века известный естествоиспытатель Адельберт Шамиссо, совершивший кругосветное плавание на русском корабле «Рюрик», отметил, что речь полинезийцев отчасти сходна с малайским и другими языками Индонезии и полуострова Малакка, В 1836 году немецкий лингвист Вильгельм Гумбольдт, брат знаменитого ученого-энциклопедиста Александра Гумбольдта, доказал, что сходство это не случайно: существует семья языков, западная ветвь которой объединяет языки Малайи и Индонезии, а восточная — языки Полинезии. Гумбольдт и назвал эту семью малайско-полинезийской.

Позднее выяснилось, что на языке, близком малайскому, говорит и население острова Мадагаскар, хотя от Юго-Восточной Азии его отделяют тысячи километров Индийского океана, а от Африки, с ее многочисленными языками и народами, — лишь узкий Мозамбикский пролив. Помимо Полинезии (островов восточной части Тихого океана), и в северо-западной части Океании, в Микронезии («Малые острова»), и в юго-западной, Меланезии («Черные острова»), также говорят на языках, входящих в малайско-полинезийскую семью. Таким образом, в ней оказалось уже не две, а четыре ветви: малайская, полинезийская, меланезийская и микронезийская. И семью стали называть по-другому: австронезийская, то есть южноостровная.

От острова Пасхи до острова Мадагаскар — таково основание гигантского треугольника, образованного австронезийскими языками. Вершиной этого треугольника сначала считали полуостров Малакку.

Но вскоре оказалось, что вершину следует передвинуть далеко на север. На острове Тайвань сохранилось несколько племен, говорящих на языках, родственных индонезийским. Австронезийские наречия есть и во Вьетнаме (язык нам и другие). Когда-то южноостровные языки были распространены еще дальше на север, возможно, вплоть до Японского архипелага.

Японский язык не удалось пока отнести ни к какой из известных семей. И не потому, что он стоит совершенно особняком, что в нем нет никакого сходства с другими языками. Напротив, корни и грамматика японского во многом близки алтайским языкам. Но в фонетике (да и в словаре) можно обнаружить и явные следы австронезийского влияния. Скорее всего японский язык в основе своей алтайский, но он испытал влияние австронезийской речи. Первыми пришли на Японский архипелаг австронезийцы, Археологи утверждают, что древнейшая культура Японии связана с островами Тихого океана, а не с континентом Азии. Значит, вершина треугольника, обозначающего распространение австронезийских языков, достигает Японии.

Откуда же, из какого центра распространились австронезийцы, преодолев пространства двух океанов? Южный Китай, Новая Гвинея, Западная Европа и даже легендарная Атлантида считались их колыбелью… Но, вероятней всего, она находилась где-то в Индонезии или на полуострове Индокитай. На островах Индонезии найдены следы древних культур, которые можно связать с австронезийцами. В лабиринте островов, островков и архипелагов могла сложиться их прекрасная мореходная техника, позволившая покорить просторы двух великих океанов. Индонезия находится в самом центре «австронезийского треугольника», отсюда удобнее всего было двигаться на юго-запад, к Мадагаскару, на юго-восток, в Меланезию и Полинезию, на север, вплоть до Японии, и на северо-восток, к коралловым атоллам Микронезии.

Наконец, есть еще один важный довод в пользу «индонезийского адреса» — восходящее к временам очень глубокой древности родство австронезийских языков с другими языками Юго-Восточной Азии, названными австроазиатскими (южноазиатскими).

Музей языков

Индокитайский полуостров называют иногда музеем языков, музеем народов. В странах Индокитая говорят на сотнях различных языков.

Лингвистам удалось сгруппировать их в три большие группы, отнести к трем семьям: австронезийской, австроазиатской и тайской (от названия народа таи, давшего наименование стране Таиланд).

Народов, говорящих на австронезийских языках, в Индокитае не очень много — около десятка (сущий пустяк по сравнению со 100 австронезийскими народами Индонезии, десятками народностей Филиппинских островов, также говорящих на австронезийских языках, и многими сотнями языков Полинезии, Микронезии и Меланезии). Гораздо больше здесь языков и народов австроазиатской семьи.

По всей вероятности, именно австроазиаты были одними из древнейших обитателей полуострова Индокитай.

Вьетнамский язык — самый распространенный из языков Юго-Восточной Азии. На нем говорят свыше 34 миллионов человек. С незапамятных времен обитали предки вьетнамцев в своей стране. Вместе с близким ему языком мыэнг (на нем говорят около 500 тысяч человек) вьетнамский образует особую группу в австроазиатской семье.

Второе место по числу говорящих на австроазиатских языках занимает кхмерский язык, на нем говорят около 6 миллионов камбоджийцев, или кхмеров (основного населения Камбоджи). Более тысячи лет назад кхмеры создали могущественное государство, объединившее большую часть Индокитайского полуострова. Грандиозный архитектурный комплекс кхмерской столицы, города Ангкор-Тхом, сохранился до наших дней и является одним из шедевров мирового искусства. На языках, близких к языку кхмеров, говорят многие другие народности Индокитая, например так называемые «горные кхмеры».

Горные кхмеры — название условное, оно дано для того, чтобы различать языки малых народностей, живущих в горах Индокитая, от родственного им кхмерского языка. В Камбодже их называют собирательным именем «пнонги», во Вьетнаме — «мои», в Лаосе — «тха». Отдельные народности горных кхмеров отличаются друг от друга. Особенно же эти различия проявляются в языке. Лингвисты насчитывают более десятка разных языков горных кхмеров. Распространены они на территории всех государств Индокитайского полуострова: в Лаосе и Камбодже, в Северном и Южном Вьетнаме, а также в Таиланде. Горные кхмеры и по сей день сохранили родовой строй и занимаются охотой, рыболовством, собирают дикорастущие растения. Кое-где они перешли к оседлости и переняли высокую культуру своих соседей: вьетнамцев, кхмеров, таиландцев, лаосцев.

Языки, близкие кхмерскому, распространены не только по полуострову Индокитай. Древнейшим цивилизованным народом Бирмы были моны. Уже в первых веках нашей эры они создали самостоятельное государство, строили величественные храмы и города, совершали дальние морские плавания, имели свою письменность и литературу. Монский язык сохранился и до наших дней, на нем изъясняются около полумиллиона граждан Бирманского Союза. Кхмерский (или камбоджийский), монский и языки горных кхмеров образуют особую группу австроазиатских языков. Названа она мон-кхмерской, по двум главным языкам, входящим в ее состав.

Отдельными изолированными островками в горных и малодоступных районах Бирмы, Вьетнама, Таиланда, Лаоса, Южного Китая разбросаны племена горных монов, остатки ранних поселенцев Индокитая и Бирмы. Языки их — палуан, ва и другие — образуют, наряду с вьетнамской и мон-кхмерской, еще одну ветвь австроазиатской семьи. Язык кхаси, народности, живущей в индийском штате Ассам, представляет собой еще одну ветвь этой семьи. Но даже Ассамом не ограничивается «западный предел» распространения австроазиатских языков.

В Северо-Восточной и Центральной Индии, в горах и джунглях, и по сей день обитают племена, чье хозяйство и жизненный уклад близки людям каменного века. Говорят они на особых языках и наречиях (их насчитывается несколько десятков), объединяемых общим названием — языки мунда, или мунда-кола. Племена мунда пришли на Индостан очень давно, задолго до того, как на полуострове появились кочевники-арьи. Названия многих рек Индостана, в том числе и великого Ганга, восходят к словам мунда (Ганга означает «река, вода»). Многие ученые полагали, что племена мунда и есть древнейшие жители Индии. Но оказалось, что это не так. Группа мунда входит в состав австроазиатской семьи языков. Отделилась она от общего «ствола» очень давно, более шести или семи тысяч лет назад, так что по отношению к арьям, появившимся на территории Индостана лишь во II тысячелетии до н, э., племена мунда действительно выглядели старожилами.

Австроазиатские языки есть и на крайнем юге Азиатского материка. В джунглях полуострова Малакка кочуют семанги. Их около 4000 человек. Это темнокожие люди очень маленького роста — «азиатские пигмеи», или негритосы (африканских пигмеев ученые называют негриллями). Вместе с другим маленьким темнокожим народом, сеноями, семанги являются древнейшими обитателями Малакки, а быть может, и всей Юго-Восточной Азии. Внешний облик и крайне примитивная культура семангов и сеноев резко отличаются от облика и культуры кхмеров, вьетнамцев и других народов Индокитая и Малакки, Но семангские и сенойские языки находятся в родстве с кхмерским и другими австроазиатскими наречиями. Скорее всего, семанги и сенои когда-то говорили на особых языках, но затем перешли на язык своих более развитых соседей-австроазиатов. Такая же судьба постигла и язык аэта, негритосского племени, живущего на Филиппинах, только аэта перешли на один из языков австронезийской семьи.

Семанги, разделяющиеся на ряд различных групп, населяют горы и джунгли на севере континентальной Малайзии. Сенои обитают в центральной части полуострова Малакка и также разделяются на несколько групп. Наиболее отсталые племена сеноев и семангов и поныне ведут образ жизни людей каменного века, первобытных охотников и собирателей дикорастущих растений.

Австроазиатская речь звучит и на Никобарских островах, находящихся в Индийском океане. Никобарский язык образует особую ветвь в австроазиатской семье, наряду с вьетнамской, мон-кхмерской, кхаси, горных кхмеров, мунда-кола, семанго-сенойской ветвями.

Австрическая, или южная

Индокитайский полуостров — на востоке, Центральная Индия — на западе, Малакка — на юге — таков район распространения австроазиатских языков. Ну, а как далеко на север Азии заходят эти «южноазиатские» наречия? По словам советских ученых, «северная часть Индокитая вместе с соседними провинциями Юго-Западного Китая составляют одну из наиболее сложных в этническом отношении областей земного шара», ибо «здесь на сравнительно небольшом пространстве вперемежку живут несколько десятков народов».

Наиболее своеобразными из них являются языки мяо-яо, то есть языки народностей мяо и народностей яо. На языках мяо говорят более трех миллионов человек, на языках яо — около миллиона. Народы мяо-яо живут в нескольких провинциях Китая, а также на севере Вьетнама, Лаоса и Таиланда. Как правило, они расселены небольшими группами, находящимися на значительном расстоянии одна от другой и занимают горные районы. Долгое время языки мяо-яо считали родственными китайскому языку. Но в настоящее время специалисты по этим языкам показали, что родства между китайским и языками мяо-яо нет. Многие лингвисты, в том числе советский ученый Сергей Евгеньевич Яхонтов, полагают, что языки мяо-яо имеют родственников не в Китае, а среди австроазиатских языков. Если это так, то родичей австроазиатов мы находим далеко на севере. Область их распространения доходит почти до Янцзы!

Известный американский ученый Поль Бенедикт и С. Е. Яхонтов полагают, что и многие языки, объединяемые общим названием тайские, также находятся в родстве с австронезийской семьей. Общепринято было считать, что тайские языки родственны китайскому. Ведь в них мы находим большое число слов, близких китайским, а порой и целиком совпадающих с ними. Однако все эти слова могут быть объяснены заимствованиями. Очень многие из них обозначают понятия культуры и хозяйства, а такого рода слова легко переходят из одного языка в другой. Огромное число культурных терминов в языках народов Сибири взято из русского, но это вовсе не означает, что они одного корня с ним. Если же провести основательную расчистку, снять китайские заимствования, то окажется, что в тайских языках нет исконных слов, сходных с китайскими. Зато есть основные, редко заимствующиеся слова, родственные языкам Индонезии и Меланезии. Иными словами, тайские языки находятся в родстве с языками австронезийцев (кстати сказать, вьетнамский также считался родственным китайскому, но связи этих языков объясняются контактами, заимствованиями, а не древним родством).

Черты родства, причем очень древнего, обнаруживаются у тайских и австронезийских языков с австроазиатскими. Вероятно, некогда (не менее 10 тысяч лет назад) в Юго-Восточной Азии существовала одна великая семья языков — австрическая (то есть южная). Ее распад, как полагает С. Е. Яхонтов, проводивший необходимые статистические подсчеты, начался 8—10 тысяч лет назад, когда отделились австронезийские языки. Народы, говорящие на них, начали свой беспримерный подвиг — освоение просторов двух океанов, Индийского и Тихого (от о. Пасхи до о. Мадагаскар). Около 7 тысяч лет назад от общего «австроазиатского ствола» отделилась группа мунда, началось заселение Индии племенами, ушедшими далеко на запад от своей прародины — Юго-Восточной Азии. Примерно в это же время от общего «ствола» отделяется ветвь языков мяо-яо. Проходит около тысячелетия, и австроазиатские языки разделяются на ветви кхаси, горных монов и мон-кхмерскую. От последней, около четырех тысяч лет назад, отделяется вьетнамский язык.

В I тысячелетии до н. э., согласно гипотезе С. Е. Яхонтова, разделяются языки мяо и яо. Тогда же тайская ветвь, отделившаяся от остальных в глубочайшей древности, начинает распадаться на отдельные языки. Причем дробление продолжалось до первых веков новой эры.

Предки таи вплоть до I тысячелетия до н. э. занимали северное побережье Тонкинского залива и бассейн реки Сицзян (в Южном Китае). Около трех тысяч лет назад началось тайское движение народов. Народ ли переселяется на остров Хайнань, где он живет и поныне. Народы дун, шуй и другие двигаются на северо-запад, в глубь Китая. Там они находят свою вторую родину, вбив клин между языками мяо и яо и положив начало разделению этих языков, прежде составлявших единое целое.

В начале новой эры происходят новые передвижения тайских народов, на этот раз на юго-запад и юг, в глубь полуострова Индокитай. На территорию Таиланда приходят предки современных таев (или сиамцев), в Лаос — предки лаотянцев, часть тайских племен уходит на запад, вплоть до Бирмы и даже до полуострова Индостан! Тайские народы вклиниваются между народами, говорящими на языках мон-кхмер. В Южном Китае возникает государство Наньчжао — «Страна Южного владыки», — соперничающее с Китайской империей, а на полуострове Индокитай — тайские державы, конкурирующие с древними царствами кхмеров и бирманцев. С другой стороны, ряд племен таи сохраняет вплоть до XX века первобытные нравы и обычаи.

Горы, бурные реки, джунгли, болота — все эти природные условия устанавливали границы между отдельными народностями. Но так как их было очень много, а территория расселения сравнительно невелика, происходили постоянные контакты между народностями, говорящими на тайских, кхмерских, монских, австронезийских языках. В результате — смешение обычаев, племен, наречий.

Распад великой австрической семьи начался очень давно, раньше, чем разделился индоевропейский праязык. Только лингвисты могут найти общие черты в армянском и литовском, исландском и персидском языках, настолько изменился их словарный состав и общий строй за истекшие со времени распада праязыка тысячелетия. Разница между языком мяо и малайским, кхмерским и языком ли на острове Хайнань не меньшая, а, пожалуй, большая.

Смешение языков и народов Юго-Восточной Азии, говорящих на разных наречиях, хотя и восходящих к одному единому австрическому праязыку, многократно увеличено тем, что в нем приняли участие и языки другой семьи, не менее древней и сложной по составу. Народы, говорящие на этих языках, начиная с первых веков новой эры, вторгались с северо-запада, северо-востока и с севера в Бирму и Индокитай, оседали там и участвовали в образовании народностей и языков Юго-Восточной Азии.

Бирма, Тибет, Гималаи

На территории Бирмы найдено огромное число древних памятников письма. Самые знаменитые из них — два каменных столба, все грани которых покрыты надписями. Каждую грань занимает один и тот же текст, начертанный разными письменными знаками на четырех различных языках. Один из языков — пали; это индоевропейский язык, входящий в индийскую группу (для буддийских народов Юго-Восточной Азии и Индии пали был тем же, чем для христиан Западной Европы латынь, то есть международным языком религии и культуры). Второй текст написан на языке монов, австроазиатского народа, создавшего древнейшую культуру Бирмы в долине реки Иравади. Третий текст также не представлял большой трудности для ученых. Его язык отличался от современного бирманского языка примерно так же, как язык «Слова о полку Игореве» отличается от современного русского. Четвертый текст написан на языке, науке неизвестном.

Профессор Отто Благден, один из виднейших историков Бирмы, потратил много времени и сил на расшифровку этого неизвестного языка. Надписи на нем были найдены не только на гранях каменных столбов, но и в рукописях, листами которых служили золотые пластинки, на статуях Будды и т. д. Благдену удалось проникнуть в тайну неизвестного языка.

Язык этот, получивший название пью (название условное так как мы до сих пор не знаем, как называл себя древний народ), исчез около 600 лет назад. Он оказался родственником бирманского. Вслед за пью в Бирму пришли и предки нынешних бирманцев, составляющих основную часть населения этой страны теперь (бирманцев насчитывается более 22 миллионов, а всего в Бирманском Союзе около 29 миллионов человек).

Откуда пришли бирманцы и родственные им пью? Уже давно было отмечено, что чем южнее живет народность Бирмы, тем раньше она пришла в страну. Моны занимают самые южные части Бирманского Союза, и они являются создателями древнейшей цивилизации Бирмы. Бирманцы заселяют центральную часть страны. А на севере Бирмы живут самые поздние пришельцы — качины, причем некоторые племена качинов и по сей день продолжают переселение, двигаясь на юг. Качинский язык, бирманский, пью находятся в родстве с языками некоторых народов Южного Китая и Тибета. Значит, и лингвистика, и география указывают один и тот же адрес — на севере, в Тибетском нагорье и в горах Южного Китая следует искать прародину бирманцев. Отсюда спустились они в теплые речные долины и «отодвинули» более ранних пришельцев на юг, к океану, а также на запад и восток, в горы.

Языки народов Южного Китая, родственные бирманскому, еще слабо изучены лингвистами. Однако уже сейчас становится ясно, что эти народности не были «дикими варварами», как именуют их китайские хроники. Например, ицзу (или и) создали еще до новой эры самостоятельное государство. У них так же, как и у близкого им народа лису, существовала самобытная письменность. Ицзу высекали из камня скульптуры, похожие на знаменитые статуи острова Пасхи и Южной Америки. В настоящее время на языках ицзу говорят более трех миллионов человек.

Тибето-бирманские — так называют ученые родственные языки, распространенные в Бирме, Тибете, Южном Китае, Северо-Восточной Индии (языки племен нага и многие другие). Название дано по двум языкам этой группы, наиболее известным, бирманскому и тибетскому. Тибетский язык распадается на несколько десятков наречий и говоров. Но все области Тибетского нагорья объединяются общим письменным языком. Сформировался он давно, в VII–VIII веках, и на нем существует богатейшая литература. В нашей стране, в ленинградском Институте востоковедения, собрана одна из лучших в мире библиотек тибетских книг — ксилографов, более 14 000 томов, около 50 000 различных произведений!

В пустыне Гоби известный русский путешественник П. К. Козлов открыл в 1907–1909 годах мертвый город Хара-Хото. Там он обнаружил рукописи, написанные тангутами, создавшими большое государство в центре Азии (его уничтожили орды Чингисхана). Долгое время тангутский язык не поддавался расшифровке. Наконец советскому ученому Н. А. Невскому удалось найти ключ к неразгаданным письменам и определить, что их язык родствен тибето-бирманским наречиям. Труд Невского «Тангутская филология» удостоен Ленинской премии. Исследования ученого с успехом продолжают М. В. Софронов, описавший грамматику тангутского языка и его фонетику, К. Б. Кепинг, Е. И. Кычанов.

Зато тексты на другом языке, получившем название нам, до сих пор не поддаются переводу. Известно лишь, что это язык «столь же древний, как и тибетский, но более примитивной структуры; возможно, он близкородственен языку тибето-бирманской народности… составляющей, как это можно предположить, один из элементов населения южного Туркестана». Слова эти принадлежат английскому востоковеду Ф. В. Томасу, открывшему тексты на языке нам около пятидесяти лет назад. С тех пор никому из ученых не удалось продвинуться в расшифровке этого языка, вероятно, входящего в состав тибето-бирманской группы.

Тибетские языки отделились от бирманских (по вычислениям С. Е. Яхонтова) около 3500 лет назад. Еще раньше произошло отделение от общего тибето-бирманского праязыка так называемых каренских языков. Каренов, второй по численности после бирманцев народности Бирманского Союза, более двух миллионов человек. Живут они на юге Бирмы, в дельте реки Иравади. Это первый из народов, говорящих на тибето-бирманских языках, пришедший сюда около пяти тысяч лет назад.

Пять тысячелетий — промежуток времени огромный. Но ученые смогли заглянуть и в эпоху, еще более отдаленную. Около семи тысяч лет назад (по предположениям С. Е. Яхонтова) тибето-бирманский праязык составлял одно целое с тем языком, который является предком современных гималайских наречий. Гималайскими лингвисты называют языки, на которых изъясняются жители высочайших гор земного шара: лепча, невары, канаури и другие. Территория расселения этих народностей входит в состав Республики Индии, Непала, Сиккима и Бутана.

Около 6500 лет назад, как полагает Яхонтов, от этого гималайско-тибето-бирманского праязыка, сложившегося где-то в горных верховьях реки Хуанхэ или в Тибете, отделяются и уходят далеко на юг племена, ставшие предками современных народностей бара-бодо, живущих в Индии, в штате Ассам. Примерно в это же время, а может быть и раньше, от единого праязыка отделяется китайский язык. Вот почему правильней именовать этот праязык гималайско-тибето-бирманско-китайским; в науке принято более краткое название этой семьи — китайско-тибетская.

К северу от Янцзы

Китайцы с их удивительными обычаями, иероглифическим письмом и музыкой, основанной на пяти тонах (без полутонов), казались европейцам народом, ни на какой другой не похожим. Таким же чудом казался и китайский язык. В самом деле, в нем нет привычных нам частей речи, слова состоят из одного слога и различаются по смыслу не только звуками, но и музыкальными тонами. При этом грамматические отношения между словами выражаются не изменением формы слов с помощью склонений и спряжений, а порядком слов в предложении.

Позднее выяснилось, что и музыкальные тона, и односложность, и неизменность слов существуют и в других языках мира: часть из них распространена на гвинейском побережье Западной Африки, а часть — в Юго-Восточной Азии. Ясно, что совпадение строя китайского и гвинейских языков случайно, оно не говорит о родстве китайцев и африканцев. Сходство же китайского с языками Юго-Восточной Азии, например вьетнамским, тайским, языками группы мяо-яо, было принято объяснять общностью происхождения этих народов. Но так ли это? Ведь народы Юго-Восточной Азии и «некитайские» народы Китая очень долго жили рядом с китайцами, они влияли на китайскую культуру и, в свою очередь, многое воспринимали от нее. Может быть, сходство языков — тоже результат длительного контакта? Ответить на этот вопрос можно, лишь сопоставив корни основных слов языка, которые не заимствуются.

Лингвисты произвели такое сопоставление. И оказалось, что ни вьетнамский, ни тайский, ни языки мяо-яо не находятся в древнем родстве с китайским языком. Родственники последнего — тибетские, бирманские, гималайские языки, а не австрические наречия Юго-Восточной Азии. Сравните сами звучания слова «глаз» или числительного 5 в различных языках. По-древнекитайски «пять» звучит как нга, по-тибетски — л-нга, по-бирмански — нга, по-тангутски — нгу, В то время как в языке ли (остров Хайнань) его звучание — ма, в индонезийском — лима, во вьетнамском — нам. Звучания слова «глаз»: в древнекитайском — мьюк, в тибетском — мьюг, в бирманском мьяк, в тангутском — мьяй. А в индонезийском оно звучит мата, во вьетнамском — мат, в тайском языке Таиланда — та.

Ученым удалось не только установить общность происхождения китайского, тибето-бирманских и гималайских языков, но и вывести законы звуковых соответствий. Например, китайскому начальному д соответствует бирманское л.

Таким образом, родственники китайского языка находятся не на юге, в Юго-Восточной Азии, а на западе, в Гималаях и Тибете. Только в начале новой эры китайский язык стал распространяться в Южном Китае. Раньше здесь жили народы, говорившие на австрических языках. Следами их являются наречия народов мяо, яо, ли и других малых народностей КНР.

Примерно в первых веках новой эры китайский язык распространяется и на север, до Великой китайской стены, а затем еще севернее.

Бассейн реки Хуанхэ — исторический центр формирования китайской народности. Отсюда распространилась она на север, юг и запад, поглотив народы, жившие там ранее. Процесс китаизации (причем нередко насильственный) продолжается и поныне, о чем неоднократно сообщала советская и зарубежная печать. Расселившись на огромной территории, единый китайский язык распался на множество диалектов. Притом различия между ними велики — не меньше, чем между русским и словенским языками, И поэтому многие лингвисты называют их не диалектами, а языками.

На территории нашей страны распространен дунганский язык, очень близкий китайскому. Но в нем много заимствовании из арабского языка, ибо предками дунган были китайцы, принявшие ислам. В речи дунган Средней Азии (их около 40 тысяч) появляются слова из языков их соседей, казахов и киргизов, а также из русского языка.