Помоги проекту - поделись книгой:
— Да идите вы! — Фокс обиженно надулся.
— Секундное дело. — Ива положила руку на контакты своего терминала. — Сейчас мы его фактами прижмем. Пока Майкл и вам нос не сломал. Вы с ним поосторожнее, Эндрю. Он у нас тот еще задира.
— Ему не сломаешь, — хмыкнул Фокс и снова окутался клубами дыма. — Ну давай, не тяни, делай запрос. На что спорим?
— Не будет запроса, — сказала Ива, глядя на монитор. Левой рукой она выбила дробь на контактах, а правую сунула под пульт и вытащила ботинки.
— Ох, мама! — воскликнул Фокс. — Где моя обувь, вы, астронавты?! Никто не видел мои башмаки?! Куда же я их… — и опрометью выскочил в коридор, чуть не сбив с ног старпома Боровского.
Ива поспешно обувалась. Вернер со спокойной улыбкой смотрел, как на обзорном экране растет приближающийся адмиральский катер.
— О, Жан-Поль! — обрадовался в коридоре Фокс. — Ты ведь еврей?!
— Ну… — хмуро ответил Боровский.
— Фамилии на «ский» все еврейские, ведь так?
— Слушай ты, поц, — сказал Боровский. — Где твои ботинки?
— Виноват, — пробормотал Фокс и убежал по коридору. Боровский вошел в рубку и остановился посредине, заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок.
— Бар-р-дак! — прорычал он, ни к кому специально не обращаясь.
Вернер подобрал сумку и встал.
— Контроль отражателей в норме, — доложил он.
— А, — сказал Боровский, как будто только что заметил Вернера. — Здравствуйте, Эндрю. Хоть кто-то здесь в состоянии за что-то отвечать. И чего там было?
— Видимо, дефектный блок. Сейчас я его протестирую на. своей машине и тогда смогу дать полное заключение.
— На диверсию не похоже? — неожиданно спросил Боровский. Ива, услышав это, подпрыгнула в кресле и обернулась.
— Не похоже, — ответил Вернер, ощутимо понизив голос. — А что?
— Да так, — Боровский неопределенно шевельнул бровью. — Пришел снизу меморандум о профилактике саботажа. Это, конечно, совершенно не мое дело, но если бы меня спросили… М-да. Вот я и спрашиваю: не похоже?
— Знаете, коммандер, — сказал Вернер без тени юмора в голосе. — По-моему, в Адмиралтействе у кого-то поехала крыша. А вы — рады стараться.
— Ты сам-то когда из психушки вышел?! — окрысился Боровский.
— Да я там, может, и вовсе не был… — пробормотал Вернер обескураженно.
— А я — был, — веско сказал Боровский. — И многому научился. Поэтому я всегда помню, что на «сотках» до полутора тысяч деталей, отказ каждой из которых приводит к потере боеспособности корабля. А еще я помню, что на «Тушканчике» сто человек экипажа. И все основательно тронутые. Во главе с психологом, которая только что хватала меня за яйца. Спрашивается — чего ей стоит отвинтить какую-нибудь елду на орудийной палубе и засунуть себе в…? Может, «Тушканчик» без этой елды и не развалится, но…
— Раз вы такой ответственный, подарите ей вибратор, — посоветовал Вернер.
— Да у нее этих вибраторов два ящика. Не в том дело. Ты пойми меня правильно, Эндрю. Мы с тобой здесь отвечаем за боеспособность. Только мы. Ну, еще твои пятеро шлимазлов, но с них спросу никакого. А больше никто. Ни Кенди, ни тем более этот толстожопый Фокс. Даже адмирал Рашен ни за что на «Тушканчике» не отвечает. А вот спросить они могут. И с кого? С нас! Так что давай, шевели мозгами. Тем более ты русский.
Ива смотрела, как причаливает адмиральский катер, слушала бредовый разговор за спиной и качала головой. С Вернером она была не согласна. Крыша ехала не только у чиновников Адмиралтейства. На «Тушканчике» потихоньку дурели все. Не исключая старпома Боровского.
— Слушайте, Жан-Поль, — сказал Вернер. — Я вас понял. Все будет ОК. Только вы не расстраивайтесь так.
— Я даже твоего личного дела не видел, — вдруг сказал Боровский с непонятной тоской в голосе.
— А вам и не положено, — неожиданно жестко заметил Вернер.
— То-то и оно… — вздохнул старпом. — Дежурный! — вдруг рявкнул он себе в воротник, туда, где торчал микрофон. — Не слышу доклада!
— У вас же наушника нет, Жан-Поль, — сказал Вернер тихонько.
Боровский пронзил техника безумным взглядом и принялся хлопать себя по карманам в поисках наушника.
— Возьмите, — Вернер протянул старпому маленькую черную фишку. — Это мой резервный.
Боровский что-то промычал, схватил фишку и запихнул ее в левое ухо.
— Дежурный! — заорал он.
— Что-то случилось, Жан-Поль? — спросил из коридора глубокий и ровный голос.
Боровский судорожно отпрыгнул с прохода и принял строевую стойку.
— Никак нет! — отрапортовал он.
— Это хорошо, — сказал адмирал Рашен. — Добрый день, Иветта. Zdravstvui, Andrey.
— Zdravstvuite, Oleg Igorevich, — сказал Вернер и почтительно склонил голову.
— Как ты здесь? — спросил Рашен, переходя на французский и протягивая Вернеру руку. — Привыкаешь? Не обижают?
— Его обидишь, — ответил за Вернера Боровский. — Он сам кого хочешь обидит до слез.
— Все нормально, драйвер, — улыбнулся Вернер, пожимая крепкую руку адмирала.
— Отражатели починил?
— Да ничего там не было, драйвер. Ерундовая потеря контакта.
— Разберешь «старика Пола» по винтику и соберешь. Ясно?
— Да, сэр.
— Коммандер Боровский тебе все обеспечит.
— Да, сэр! — хором ответили старпом и техник.
— Вопросы?
— Да, сэр, — сказал Вернер. — Коммандер Боровский обеспокоен тем, что не видел моего личного дела.
— И ничего я не обеспокоен… — пробормотал Боровский, опуская глаза.
— Пусть он лучше обеспокоится тем, что у него по кораблю голые бабы разгуливают, — сказал Рашен.
— Застрелю психопатку… — прошипел Боровский. — Застрелю и в жопу трахну.
Рашен сделал нижней челюстью жующее движение и поглядел на старпома очень внимательно.
— А может, в обратной последовательности? — спросил он.
— Виноват, сэр, — сказал Боровский, глядя в пол. — Разрешите удалиться?
— Через полчаса зайдешь ко мне, — приказал Рашен. — И к Линде не суйся. Я с ней уже сам поговорил. Хватит с нее. Ладно, Andrey, ты работай по своему расписанию, я потом тебя найду. По местам, господа астронавты. Не развалите тут все окончательно.
Вернер и Боровский, щелкнув каблуками, скрылись в коридоре. Рашен подошел к пульту Ивы и устало повалился в кресло слева от нее.
Ива украдкой посмотрела на адмирала. Ей всегда нравилось его волевое и умное лицо. Но сейчас под глазами Рашена запали тени. И глаза эти, острые, живые, а зачастую даже злые, теперь казались мертвыми. А седая челка и серебристые виски окончательно превращали адмирала в старика. Раньше Иве всегда хотелось прикоснуться к адмиралу или хотя бы сказать ему что-нибудь хорошее. Но развалина, которая сидела рядом сейчас, не вызывала желания приласкать ее.
— Пожалуйста, вызови Задницу, Иветта, — пробормотал адмирал, потирая ладонью, глаза.
— Да, сэр. — Ива набрала команду, быстро переговорила с дежурным «Гордона», и через минуту на мониторе появилась костлявая физиономия контр-адмирала Эссекса.
— Здравствуй, Фил, — сказал Рашен. — Ты мне нужен. Сможешь подвалить часам к семи?
— Один? — спросил Задница.
— Да. Бутылку возьми и подваливай. Думать будем.
— А может, ты ко мне? Моя охрана у тебя на борту не поместится.
— А ты всех не бери.
— Ну Алекс, ну чего тебе стоит…
— Фил, кончай ныть. Ты уже старый хрен, а все ломаешься, как не знаю что… Я сказал «подваливай», значит, подваливай.
— Сам ты старый хрен. Ладно, жди, — и Задница дал отбой.
— Все-таки он действительно Задница, — заключил Рашен. — А представляешь, Иветта, ходили бы мы с тобой сейчас на «Старке». Или на том же «Гордоне». Бассейн — двадцать пять метров! Теннисный корт. Зона психологической разгрузки… санаторий. То-то Задница вниз не стремится. Ему и так хорошо.
— Наш кораблик самый лучший, — сказала Ива. — И сами мы классные парни и хорошие астронавты.
— Угу, — кивнул Рашен. — Только кроме нас этого почему-то никто не понимает. Да и сами мы, честно говоря… Слушай, детка, ты мне доложить ничего не хочешь?
— А что докладывать, сэр? — удивилась Ива.
— Воин, службою живущий, читай Устав на сон грядущий, — продекламировал Рашен. — И утром, ото сна восстав, читай внимательно Устав… А я ведь, кажется, целый адмирал…
— Можно вопрос, драйвер? — спросила Ива, игнорируя намек.
— Хоть дюжину. Но сначала ты мне доложишь, как положено. Что тебе, жалко? Уважь старика.
— Господин адмирал, за время вашего отсутствия происшествий не случилось. Дежурный навигатор капитан-лейтенант Кендалл, сэр, — лениво пробубнила Ива. — И ничего вы не старый.
— Я говорю, что старый, значит, старый. Ну, чего тебе?
— Сэр, вам никто еще не говорил, что через пару месяцев такого бардака, как сейчас, мы не сможем воевать?
— Знаешь, Кенди, ты действительно забыла, что я адмирал.
— Сэр, люди не хотят больше служить. Даже хуже, чем не хотят, — не могут. И деваться им некуда. Я когда в прошлый раз внизу была, так и не рискнула выйти за ворота базы. Просто боюсь, что земляне со мной сделают что-нибудь нехорошее. Вы слышали, одну девчонку из десанта изнасиловали и убили?
— Они ее потом очень ловко надели на громоотвод, — сказал Рашен. — А на животе у нее было выжжено: «murder». Сам видел. А ты чего хотела? Чтобы ее искупали в шампанском? Убийца он и есть убийца.
— Сэр, я вас не понимаю, — сказала Ива упавшим голосом.
— Говорю же, милая, я все-таки адмирал.
— Объясните, сэр.
— Я знаю в сто раз больше твоего. И во всех подробностях. Вдобавок я догадываюсь, зачем это делается. Нас с тобой, милая, хотят сжить со света. И делают это самым эффективным способом — разлагая флот изнутри. Мы больше не нужны, понимаешь?
— Ох… — выдохнула Ива. — Что же делать, сэр?
— Ждать, — сказал Рашен жестко. — Сидеть и ждать приказа.
— Чует мое сердце, — пробормотала Ива, — что долго мы не высидим.
— Ну что, Andrey? — спросил Рашен вместо приветствия. — Как себя чувствует наш Махди?
— Кто? — удивился Вернер.
— Классику надо знать, — упрекнул Рашен. — Присаживайся.
— Спасибо, — Вернер уселся напротив адмирала и при щурился на него одним глазом, вспоминая. — Махди — это Пол Атридес, да?
— Угу, — кивнул Рашен. — У группы F в чести народный фольклор. Набрал я себе помощничков, век бы их не видеть. Искал умных и начитанных, а теперь время от времени думаю, что лучше бы они все были тупые и необразованные. Особенно штаб — прямо расстройство одно. Что ни день, то какой-нибудь юный талант берется тонко пошутить. Скажет пару слов с умным видом и щурится на меня, вот как ты сейчас примерно. А остальные и рады бы засмеяться, да совестно — жалеют старого дурака…
— Oleg Igorevich, с чего вы взяли, что старый? — искренне удивился Вернер.
— Ощущение, — сказал Рашен и неопределенно помахал ладонью в воздухе. — Знаешь, после того паскудного случая у Юпитера… Первые дни, когда мы только на базу вернулись, я еще от шока отходил и чувствовал даже подъем какой-то. А после… Устал. Надорвался я, Энди, понимаешь? Вот целых десять лет и живу в глубоко надорванном состоянии. Ладно, что там по твоей части? Какие новости?
— Так я вам послал, — Вернер указал подбородком на терминал.
— Да? Что-то я не заметил, — адмирал повернулся к монитору, но руки на контакты положить не успел. Потому что Вернер подался вперед и сунул прямо на контактную доску кусок белой ткани. Рашен опустил глаза и весь сморщился.
Поделиться книгой: