"Наследие" Печать Бездны - часть 1

«Ловец удачи» чертыхнулся, жестоким ударом кулака в висок бросил беднягу под ноги и отступил от света фонарей, спешивших на крик с другого края палубы…

Феларец плеснул парню в лицо водой из кувшина. Гортт и Тард стояли опершись о край стола в каюте капитана. Островитянин помотал головой, громко фыркая, и, морщась от боли, выпрямился на стуле, к которому был привязан.

— Так вот что нам подсунули в том самом ящике! Шпиона! — воскликнул бывший «бешенный» и, ухватив ранкена за копну волос подставил его лицо свету на всеобщее обозрение.

— Об этом я не подумал, — поглаживая бороду задумчиво произнес Бритва, внимательно разглядывая пойманного островитянина, — Но зачем он здесь? И почему оказался на палубе, да еще с так славно вышибленным духом, что очухался только сейчас?

Гортт склонился к уху друга и прошептал еле слышно:

— Посмотри-ка, одет как те головорезы Кобры.

— И то верно… — отозвался Тард.

— У него могут быть сообщники! — воскликнул феларец, — Я допрошу его. Вдруг это ларонийцы его послали! Проклятые «беляки» никогда не нанимают для подобных дел одного убийцу!

— Завались! — оборвал Бритва, — Погляди хорошенько — не узнаешь тряпье на нем? Наверняка один из людей Кобры. К тому же, хоть он и мал ростом, да в ящик только один такой и влезет.

— А ну говори! — процедил сквозь зубы бывший «бешенный» и подтянул пленника за волосы к спинке стула.

Островитянин взвыл и затараторил на своем наречии с такой скоростью, что оба гнома изумленно уставились на феларца.

— Что он говорит? — раздался дружный вопрос.

— А я почем знаю!? — мучитель с досады плюнул и отпустил свою жертву, — Сам черт не разберет их птичий язык!

— Вот и дознавайся теперь! — вдруг повысил голос Гортт, — Сам все искал убийцу — вот тебе он! А мы пойдем, нам с капитаном надо переговорить.

Ухватившись за такую возможность избежать бесплодных допросов, Тард согласно кивнул другу и они вместе вышли, оставив феларца сторожить пленника, не взирая на его громкие протесты.

Едва дверь закрылась бывший «бешенный» тут же замолчал. Глаза, метавшие громы и молнии до этого, мгновенно остыли и при той красноте, что оставалась в них от яда Кобры, стали еще более страшными. Феларец осторожно отступил спиной к пологу, что отделял кровать капитана, и склонился над лампой на столе.

— Что? Думал пытать буду? — зловеще прошептал сторож глядя на узника, — Ты ведь за Фениксом пришел, не так ли? Можешь не отвечать. Я сделаю вид, что поверил в то, будто вы островитяне не стремитесь узнать языка того королевства, где греете свои ребра!

Феларец уселся за стол и пристально разглядывал пленного. Парень был храбр. Не каждый на его месте в свои неполные шестнадцать лет смог бы сохранять присутствие духа перед этим «бешенным» и его огромной шпагой, которая лежала в ножнах на столе возле взваленных по соседству ног в черных сапогах.

— Будем ждать… — объявил феларец глядя на пленника, — Вздремни немного, тот, кто должен прийти, явится еще не скоро.

Из-за двери доносились приглушенные взрывы смеха и клацанье кружек. Праздник находился в самом разгаре. Капитан с присущей молодости щедростью потчевал моряков и наемников не разбирая чинов и народов. Вряд ли его предшественник позволил бы себе такое расточительство провианта, но плавание удалось, и до доков Трёделя оставалось не так долго. Там по договору их уже ждали свежие запасы воды и пищи. Прежний капитан был человеком зрелым и всегда держал команду в ежовых рукавицах, на своем веку повидав достаточно капризов от моря и прихотей судьбы даже на коротком пути. Поэтому моряки так старательно надрывали глотки, славя своего нового господина: шум, смех и веселье — все было для него и для команды впервые на борту этого судна. Беззаботность подкрепилась известием о поимке проникшего на борт шпиона, и это позволило всем окончательно расслабиться и придаваться пиру без оглядки на то, что трюмы остались без присмотра, что по палубе больше не ходили сторожа, хоть час и был поздний. На корабле осталось лишь несколько непричастных к празднеству. И только двое из них ничуть не жалели об этом.

Феларец стал недвижим будто статуя, устремив свой взгляд из-под нахмуренных бровей в сторону двери, чей засов так и не был заперт. Он терпеливо ждал, хотя и понимал, что момент появиться для Феникса по здравому разумению совсем неудачен. Бывший «бешенный» старательно размышлял чуть ли не над каждым шагом полукровки за последние дни. Все вроде складывалось как надо, и только неожиданное появление на борту островитянина спутало карты. Особенно озадачило то, что, пусть даже это оказался желторотый юнец, однако он довольно долго и с успехом прятался. В тоже время не оставалось сомнений и в том, кто именно его так отделал. По крайней мере для феларца это было очевидно. И тут-то и возникало главное сомнение, а сможет ли он совладать с противником из ранкенов, если даже молодой адепт сидевший перед ним, проявлял не по годам отменную храбрость и сноровку? Однако Карнаж на глазах беспробудно пьянствовал несколько дней и возможно теперь, после нападения этого щенка-островитянина, затаится и будет выжидать. Поэтому уверенность в визите Феникса таяла с каждой минутой, и феларцу становилось не по душе от мысли, что он мог остаться в дураках и не спать всю ночь в то время, как все остальные празднуют, а сам полукровка где-нибудь дрыхнет себе ногой отпихивает и не помышляя о том, чтобы явиться за тем, кто напал на него. Это было более чем разумно для того, чей язык еле ворочался несколько часов назад.

Тщетно пытаясь найти хоть что-нибудь, что придало бы уверенности в правильности решения, бывший «бешенный» снова погрузился в дебри памяти и тут, как гром среди ясного неба, его поразила неприятная догадка. От которой он даже вскочил и, стоя перед дверью, почувствовал, как его прошиб холодный пот. Перед глазами снова оказался расколотый на полу островитянский сосуд. Без сомнения в нем не осталось ни капли, но не это внушало беспокойство. Как? Каким образом от случайного падения могла расколоться бутыль с такими толстыми стенками? Ведь пол в камбузе был деревянным… Мысленно феларец поднял глаза на полукровку, оторвавшись от созерцания черепков, снова взял пивную кружку и отхлебнул. Нет, ему был предложен тот самый напиток, он хорошо помнил вкус еще с тех времен, когда состоял в охране дипломатической миссии из Шаргарда на острове Палец Демона и вместе с отведывателем кушаний они часто нарезались по вечерам этим островитянским пойлом. Но что же тогда? Чего-то не хватало для полноты картины любого пьянчуги, с которым сидишь нос к носу и воротишь свой потому что… Запах!

— Проклятье, старый я дурень, он же на самом деле трезв как стеклышко! Чертов ранкен! — произнося этот монолог, феларец отступал назад к пологу, что отгораживал кровать капитана.

По дороге споткнувшись о стул бывший «бешенный» гневно отставил его к стене и потушил лампу на столе, оставив только эльфийский ночник у самой двери. Скрывшись, за пологом, он медленно и беззвучно обнажил шпагу и, достав из-за ворота небольшой крестик на простой веревочке, поднес к сухим губам. Прошептав молитву, так как иначе как наваждением подобный просчет объяснить не мог, он только похвалил себя за то, что, неплохо зная полукровок, не оставил комнату в полной темноте. По крайней мере когда ему приходилось сражаться с полуэльфами тех часто подводило зрение, если бой проходил в сумерках — так наставлял покойный десятник своих подопечных в шарградской бригаде «бешеных».

Тем временем пленник, немало удивившись такому поведению своего сторожа, решил потрудиться над собственным освобождением и извлек потаенный кинжал из-за широкого кушака. Ремни плохо поддавались. От напряжения из рассеченного виска снова пошла кровь. Юноша терпел боль и продолжал работу, когда входная дверь беззвучно приоткрылась и внутрь шмыгнула высокая тень.

— Почему ты пришел за мной? — раздался тихий вопрос, но голос был твердым как сталь.

— Ты убил моего учителя! — сдавленно прошипел парень тоже по-островитянски, — Я пришел за твоей жизнью. Это моя месть!

— Твой учитель был отступником. Уходи. Ты молод, я пощажу твою жизнь.

— Ты думаешь моя жизнь имеет значение? — усмехнулся молодой ранкен, — Кобра был мне больше чем учителем, он был как отец!

— Подрасти и выучись как следует, тогда я сражусь с тобой.

— Ни за что! — юноша почти прокричал это, — А если ты сейчас уйдешь, тогда я всем расскажу что ты тоже ранкен!

Последняя фраза была ожидаема Карнажем, вот только сказана она была на чистом феларском, даже без акцента…

— Ах ты змееныш, — процедил сквозь зубы Феникс.

— Умри, убийца! — парень вскочил со стула и бросился на полукровку, в его руке сверкнул кинжал.

«Ловец удачи» еле успел перехватить устремившееся к его груди лезвие. Захватив руку парня и не выпуская ее, Карнаж тут же безжалостно двинул ступней в уже поломанные им ребра. Юноша даже подлетел вверх от силы удара и взвыл как ошпаренный кот. Тут же согнув атакующую ногу полукровка опустил удар с боку в коленный сустав. Молодого ранкена подкосило и он распластался на полу. Заломив ему кисть, Феникс выбил кинжал и уперся подошвой сапога в горло. Из окровавленного рта островитянина вырвалось ругательство, и ступня «ловца удачи» резко повернулась…

— Можете выходить, сударь, я уже закончил, — долетел до феларца за пологом стальной голос.

Бывший «бешенный» рванул плотную ткань в сторону и тут же бросился в атаку. Отменный выпад встретила молния меча, сверкнувшая перед глазами, и феларская сталь, издав жалобный стон, отлетела в сторону. Но этого было недостаточно, чтобы смутить старого опытного солдата его величества. Шпага вернулась на свое место. Феларец застыл в позиции, целя клинком в горло полукровки, который сгорбился, заведя оружие за спину, выставив перед собой свободную руку на уровне лица. Из-за спавших на лицо красных волос в свете ночника на феларца сверкали большие черные глаз.

— Сегодня я отомщу за своих собратьев! — шпага рванулась вперед.

Ранкен метнулся к стене. Увернулся от рубящего удара, встретил атаку в голову клинком прижатым к предплечью, рванул вверх и двинулся навстречу. Феларец оттолкнул его ударом ноги в живот, контратаковал, но острие только продырявило спинку стула, что он отставил к стене. Карнаж подскочил. Преградившую путь шпагу снова встретил его меч, перехваченный обратным хватом, а свободная рука врезалась со спины в правый бок бывшего «бешенного». Тот охнул и согнулся, но тут же собрался и отправил правый локоть в лицо полукровки. Феникс сгладил удар, но толчок в плечо оказался достаточно сильным и он отшатнулся. Последовавший удар эфесом шпаги должен был разбить ему череп, но оказался недостаточно быстрым и только позволил Карнажу снова сократить дистанцию. Вывернувшись, «ловец удачи» встретился взглядом с феларцем — на мгновение они застыли, сцепив клинки. Левый локоть Фениска молотом обрушился на челюсть «бешенного» и вдогонку тыльная сторона ладони разогнувшейся руки врезалась в левый глаз.

Теперь красноволосый ранкен стоял спиной к пологу, а феларец, держась за голову, отступил к открытой двери. Шпага вздрагивала у него в руке. На палубе у бывшего «бешенного» было бы бесспорно больше шансов, чем в каюте капитана, но он сам выбрал свою судьбу.

— Где же вы повстречали ранкенов сударь, что так напитались ненавистью к ним? — спросил Карнаж.

— Мой корпус стоял на западном берегу, готовясь к отплытию на Материк… Там то один из вас и убил нашего десятника. Мы думали, что он простой проводник!

— Он вызвал его на поединок?

— Нет, подгадал момент и, как все вы, подло вонзив меч между лопаток, сбежал в лес! Довольно болтовни! К делу, убийца!!!

Феларец обрушился на «ловца удачи» потоком всей ненависти, что он питал к ранкенам и яростно атаковал, не давая полукровке продыху, кромсая то и дело полог, сметая со столов книги и письменные принадлежности, опрокинув даже кувшин с водой. Сначала Карнаж отбивался, но так не могло продолжаться вечно. Бывший «бешенный» уразумел свои прошлые ошибки и уже не подпускал близко. Улучив момент «ловец удачи» прыгнул за стол и бросил под ноги обходившему преграду противнику тот самый стул у стены. Феларец оступился, на мгновение опустил взгляд, и, опомнившись, выкинул перед собой клинок. Но было поздно. Карнаж легко уклонился от свистнувшего у самого уха острия с внешней стороны, поддел кисть «бешенного» кинжалом, что забрал у островитянина, крутанулся вдоль вытянутой со шпагой руки и всадил свой меч, пройдя мимо плеча, под правую лопатку противника. Феларец охнул, пошатнулся, выронив шпагу, и оперся о стол. Карнаж застыл позади него, медленно вынимая свой клинок.

— Я же… говорил… Опять в спину… — бывший «бешенный» поднес трясущуюся окровавленную кисть правой руки к груди, схватился за куртку и рухнул ничком на стол.

— Бедняга, — прошептал Феникс, медленно отирая пальцами кровь с меча, — Злую шутку сыграл с тобой тот, кто забыл упомянуть, что ранкен — это слово из языка жителей восточного берега Саины, а убийцы западных княжеств называются иначе и действительно не предлагают поединка, а убивают подло, улучив момент.

Очистив лезвие от крови, Карнаж и не думал оставлять все как есть. Кинжал молодого островитянина отправился обратно в уже холодные руки хозяина. По толщине, ширине лезвия и способу заточки кинжал не отличался от меча Феникса, все различие составляла только длина клинков. Поэтому сказать наверняка, каким именно убит несчастный феларец, стало бы затруднительно. Но «ловец удачи» понимал, что мало кого можно ввести в заблуждение такой грубой игрой, ведь кто-то же должен был свернуть шею молодому ранкену, а с такой дырой в спине бывшему «бешенному» это оказалось бы вряд ли по силам. Таким образом, к глубокому сожалению полукровки, все усилия потраченные на аккуратный удар под лопатку могли оказаться тщетны.

— Ну что ж, — пробормотал Карнаж себе под нос, осматривая то разорение, что произвела в каюте капитана схватка, — Вероятно придется быть тем третьим лицом, с которого спросят.

Подобная перспектива была все же лучше предыдущей, если бы он пустил все на самотек, которая сулила ему в скором времени болтаться на рее как ранкену по соседству с учеником Кобры.

Убрав меч в ножны, Феникс приблизился к лежащему на столе феларцу. Была одна вещь, которая не давала покоя «ловцу удачи», и которую он намеревался тут же проверить. Перевернув покойного на спину Карнаж без колебаний расстегнул его куртку и запустил туда руку. В конце концов он тоже знал ответ на простую загадку о том, кто громче всех кричит «держи вора!», когда на рынке ловят карманника. То же самое могло сработать и теперь, когда феларец столь ревностно искал убийц и прочее… А вот и конверт.

Печать была уже вскрыта и это была одна из печатей канцелярии, с которой его познакомил в свое время Эйлт, когда они вместе зимовали в западных кварталах Шаргарда. Быстро пробежав письмо глазами Феникс изумленно вскинул брови. Он даже не ожидал такой удачи. В его руках оказалась своего рода индульгенция для произошедшего в каюте смертоубийства. Порывшись еще за пазухой у покойного, и куда более бесцеремонно в этот раз, потому как прочитанный текст сильно ронял феларца в его глазах, Карнаж обнаружил и то, что по своей важности занимало место наравне с посланием из канцелярии — перстень с печаткой. Вся шпионская корреспонденция Фелара, как впрочем и большинства других королевств, имела одно уязвимое место — способ передачи сведений, особенно с тех пор, как эпоха Сокрушения Идолов низвергла ордена Стихий с пьедесталов их могущества, оставив шпионам только письменный и устный способ передачи сведений. И, разумеется, для того, чтобы различать корреспонденцию довольно ветвистого древа сыскарей приходилось вводить особые печати. Однако узнать столь ценные сведения о шпионских тонкостях оказывалось довольно сложно, и тем больше «ловец удачи» был обязан своему другу из воров Шаргарда, который на свой страх и риск нарушил «ноту молчания» заключенную между канцелярией и прочими рыцарями плаща и кинжала.

Переполох поднялся лишь под самое утро, когда еле державшийся на ногах капитан дошел-таки до своей каюты с намерением заснуть на несколько часов, и обнаружил оставленный полукровкой как есть весь тот жуткий кавардак из поломанной и местами порубленной мебели, мертвых тел, залитых кровью книг и разбитой посуды.

Истошные вопли молодого капитана подняли едва сомкнувших глаз убийц драконов и моряков из коек. Некоторые, узнав причину, с проклятиями вернулись обратно и захрапели громче прежнего. Потому что на следующий день кто-то должен был довести корабль до порта Тределя. И неважно, что убиты двое, так как на судне имелась еще пара сотен душ, которые не горели желанием попасть в чертоги морских отцов, ведь к острову Палец Демона даже в том месте, где находился означенный город, зайти в бухту было не так просто. Особенно на корабле феларской гильдии магов, чьи размеры не всегда оказывались преимуществом.

Поскольку Феникс относился к тому роду живых тварей, которых, когда они этого захотят, и пушкой не разбудишь, то смог немного выспаться. Только к полудню «ловец удачи» выбрался на палубу, когда несколько наемников, что Тард прихватил с собой для разбирательства, возвращались в каюту, едва передвигая ногами. Даже улитка сжалилась и дала бы беднягам фору.

Услужливо придержав дверь, пока убийцы драконов почти на четвереньках друг за другом доползали до коек, Карнаж поспешил на камбуз. Внутри пустовали все столы, кроме одного, за которым «ловец удачи» нашел Гортта и Тарда в компании мирно посапывавшего уткнувшись головой в сложенные руки помощника капитана. Гномы угрюмо потягивали лангвальдский чай из глиняных сферических сосудов, поминутно морщась. Что и говорить, островитянский напиток был явно на любителя, но отменно бодрил.

— Ага, — Феникс подхватил поставленный перед полуэльфом сосуд, к которому тот даже не притронулся, и, с видом истинного ценителя, неспешно забулькал, втянув горячий чай через металлическую трубочку вставленную в гущу заварки.

Даже не присев, «ловец удачи» выпил всю жидкость и, долив еще из накрытого тряпкой кувшина, в образовавшейся паузе, пока заварка отдавала вкус и аромат горячей воде, сказал:

— Доброго утра, господа гномы.

— Какое оно к чертям «доброе»?! — буркнул Тард.

— А в чем дело?

— Собака медведя съела! — по своему обыкновению добавил рифму Гортт.

— Ба! — деланно изумился Карнаж, не посчитавший все же сказанное оскорбительной аллегорией на свой с покойным феларцем счет, — Воистину полны чудес трюмы шаргардской гильдии магов!

— Завались, остряки! — прикрикнул Бритва, — У нас тут убивают, а вам бы только языки подточить!

— Одна из азартных игр между моряками и убийцами драконов окончилась поножовщиной? — предположил Феникс с поддельной серьезностью.

— Нет, слава Основателю! — поспешил заверить Тард, — Вчера изловили островитянина. Мальчишка совсем. Недооценили, гаденыша. Теперь вот бывшего из «бешенных» на упокоение морскому отцу справили. А этого паренька следом, на корм рыбам. Порешили они друг дружку этой ночью. Не надо было феларца одного с ним оставлять…

— Как хоть звали старика? — спросил Гортт.

Бритва задумался, пытаясь вспомнить.

Молчание затянулось.

Карнаж испустил вздох, налил еще воды в глиняный сосуд и пошел на палубу. Но Тард поднялся за ним следом, потормошив Гортта, который решил последовать примеру помощника капитана и поспать часок другой. Добившись в ответ только невнятных проклятий и предложения отправляться в седалище к морским дьяволам, Бритва нагнал Феникса и знаком предложил следовать за ним.

Они прошли на нос корабля под яркими лучами солнца, выглянувшего из облаков. Гном огляделся по сторонам и, убедившись, что вокруг никого нет, сощурил один глаз и хитро посмотрел на «ловца удачи»:

— А ты опасное существо, Карнаж. К тому же коварен, как все твои эльфьи сородичи.

— О чем это ты? — нахмурился полукровка, хотя прекрасно понимал куда клонит гном.

— Остальные-то ладно… Пес с ними! Пусть себе думают, что те двое друг дружку прикончили. Так спокойнее и тише, ведь плыть еще долго. Только вот себе голову засерать таким нескладным дерьмом я не позволю!

— Вполне разумно…

— Я еще не закончил! — оборвал Тард, — Я смотрю, ты себя никак семи пядей во лбу мнишь? Наделал делов и все? Замел следы значит! Э, нет, брат! Давай-ка растолкуй мне все чин чином!

Не смотря на резкость, с которой говорил гном, Карнаж испытал еще большее уважение к главе убийц драконов, так как тот только что с легкой руки сломал по крайней мере для полукровки бытующее мнение о гномах, как о тех, что готовы хвататься за топор не разобравшись до конца в сути дела. Поистине Бритва по праву занимал положенное ему место во главе экспедиции, и с ним «ловец удачи» предпочел не юлить.

— Что напрасно мне чесать языком, когда есть написанные вещи, которые не вырубить даже твоему топору, — перед носом Тарда появился конверт с печатью канцелярии.

Гном недоверчиво хмыкнул и достал письмо.

Феникс терпеливо ждал, когда Бритва закончит читать, спокойно любуясь на море и потягивая лангвальдский чай. Он не лицемерил — на душе действительно было гораздо спокойнее чем несколько дней назад, когда он еще не знал всего того, что знал теперь. А дальше… пусть этот гном сам судит, если уж Основатель и впрямь щедро наградил его помимо сильных рук порядочным числом извилин.

— Дела-дела… — протянул Тард, окончив чтение, — Мы, значит, свои шеи подставляем, а их величества знай считают драконьи головы… и кто сколько раз водил отряды в горы Драконьего Проклятия.

— А что ты ожидал? — грустно усмехнулся Феникс, — Если ты попадешь в руки арганзандских магов, то они живо из тебя все вытянут.

— Это еще бабка надвое сказал! — захорохорился гном, притопнув ногой.

— Поверь мне, наврала твоя «бабка»! — Карнаж сплюнул попавшие в рот чаинки в море, — Работал я на одного такого. Чужие головы для некоторых из них как открытая книга. Будешь упираться — все равно свое узнают, только твои мозги перед этим из ушей вытекут. А там уже, извини, одно дело пару раз отправить несколько отрядов в горы, послы все спишут на разведку якобы золотых приисков, которых в северной гряде отродясь не было, а другое дело — с дюжину раз снаряжать наемников из казны, чтобы бить драконов… Тогда война, а Ларон сейчас очень силен.

— Ну и мы как пешки… Что это?

— Печатка.

— Да не надо, я тебе и так верю.

— Все же возьми, Тард, — Карнаж сунул перстень в руку гнома, — Может быть сможешь сторговать свою жизнь за него, если что…

Помолчали.

— Ты парня убил? — тихо спросил Бритва, тоже опершись о борт как сделал полукровка и глядя вдаль.

Феникс молча кивнул.

— Он за тобой приходил? За Кобру?

В ответ последовал еще один утвердительный кивок красноволосой головы.

— Ха! А мне подсунули этого старикана!!! Дешево же меня ценят, если думают что тот, которого уложил даже «ловец удачи», смог бы сладить с таким удальцом как я!

— Он бы нашел как. Ты же читал письмо: «… независимо от исхода дела. Выбор средств и способов оставляем за вами». Наверное поэтому и таскал его с собой как дурак. Бедняга был фанатиком, поэтому требовалось, чтобы под рукой всегда имелось это подтверждение отсутствия выбора, иллюзия приказа…

— Мудрено говоришь, — усмехнулся Бритва, — Скажи лучше, как дознался, кто он.

— У меня свои секреты, у тебя свои. Я же не спрашивал как ты узнал, что обоих убил я.

— Ладно, — примирительно хлопнул «ловца удачи» по плечу Тард, — Но он был моей правой рукой.

— А как же Гортт? — спросил Феникс, который полагал их друзьями не разлей вода.

— Тяжело ему в последнее время стало. Глодает чахотка. Мы, гномы, можем долго спорить с болезнью, но конец у всех этих споров будет. Рано или поздно. Я один знаю об этом, так что ты тоже не трепи языком.