"Наследие" Печать Бездны - часть 1

— Ну уж нет, — глухо засопел Феникс. — Второй раз я туда не попаду и не просите.

«Ловец удачи» последовал примеру гнома и головой ударил в подбородок одному из моряков.

— Ошалел! — вскричал очнувшийся моряк, — Так и скулу своротишь!

— Тебе что, душа своя не дорога?! Так продай кому подороже, а не задарма shar корми! — огрызнулся полукровка и тут же взвыл от боли.

Второй матрос выпустил штурвал и потерял равновесие. Корабль с силой кинуло в сторону рифов под громкие проклятия кормчего и истошные вопли Карнажа, в чью шевелюру мертвой хваткой вцепился злополучный моряк.

— Гортт! — отчаянно позвал гнома Феникс, понимая, что еще немного и этот несчастный заберет его вместе с собой в море.

— Держись!!! — кормчий согласно кивнул и вместе с оставшимся в здравом уме матросом они со стоном навалились на штурвал.

Гном выхватил кинжал, свободной рукой вцепившись в плечо рулевого. В тот миг, когда фивландское лезвие рубануло по кисти матроса, Гортт случайно увидел глаза несчастного. Широко распахнутые в бессмысленном ужасе и пустые, словно кто-то одним махом погасил свечу теплившегося за ними разума. Они были совсем другие, нежели два взгляда феларских моряков по соседству. Там, словно дикий зверь, меж дрожащих век метался простой и такой человеческий страх.

Кинжал гнома резанул еще раз. Накрыла волна, после чего у штурвала осталось уже четверо.

Превозмогая себя, Феникс снова навалился на рулевое колесо вместе со всеми, пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце. Рык из охрипших глоток переходил в рев, когда накатывала новая волна. Вихрь продолжал кружить совсем недалеко, но взгляды смотрели в мокрые доски под ногами. Лишь иногда кормчий поднимал голову, чтобы быстро оглядеться и продолжать неравный бой со стихией до одеревенения конечностей, сотрясающихся от напряжения и холода.

Так продолжалось довольно долго. Настолько, что Карнаж успел потерять ход времени и мыслей вместе с ним. Он помнил, как через некоторое время мокрые доски палубы вдруг быстро приблизились и сильно ударили его в лоб… и в тот момент рукояти штурвала показались мягкими, будто сделанным из гусиного пуха, а не из крепкого феларского дуба.

Потом они с Горттом долго сидели рядом, закутавшись в плащи, вжав спины в корабельный борт, и обжигали дрожащие губы о глиняные горшки с каким-то варевом, что принес им кок. Оказалось очень вкусно.

Кормчий вел судно, правя штурвал, и бросал озадаченные взгляды на двух приятелей, которые так и сидели возле того места, где приняли бой со стихией этим вечером. Всякий раз рулевой хмурился и снова смотрел вперед, иногда задирая голову выше и, по старинке, сверяясь со звездами. Они этой ночью обещали светить очень ярко.

Тот самый моряк, который помогал им, вернулся уже затемно и повесил за кольцо на крюк корабельный фонарь.

— Парни, шли бы вы в койки. Проспитесь немного, — предложил феларец, заметив их при свете, — И ваши спрашивают, куда вы оба пропали.

— Больше ничего не спрашивали? — буркнул гном.

— Мы им ничего не скажем, — поежившись и закусив трубку зубами сказал кормчий, — Моряков в эту бурю погибло с полдюжины, поди разбери кто да как… А все капитан! Чем ему старый курс не угодил? Ведь плавали, знаем… А!

Старый моряк с досады ударил ребром мозолистой ладони по металлическому ободу колеса штурвала.

— А вот и он, легок на помине, — пробормотал «ловец удачи», завидев приближавшуюся тень, чьи сапоги бойко стучали каблуками по палубным доскам.

— Господа! — капитан резко остановился перед гномом и полукровкой, — Благодарю вас от лица всей команды.

Молодой человек выпрямился и поклонился. Гортт и Карнаж кивнули в ответ и поднялись на ноги. Ничего не ответив оба, пошатываясь, спустились по кормовой лестнице и скрылись в темноте. Едва добравшись до коек, где их встретили радостными возгласами убийцы драконов во главе с Тардом, они завалились и махнули руками остальным, чтобы их оставили в покое. Но наемники достали покрывала и заставили едва уснувших снять насквозь мокрые куртки и штаны и, только после этого позволили окончательно провалиться в сон.

Конь в бешенном галопе нес Карнажа по причалу в шаргардских доках. «Ловец удачи» пытался удержать животное, но в того словно демон вселился. Черный как сажа скакун в высоком прыжке перемахнул через тюки с грузом на краю причала и понес своего седока над бурлившими и пенившимися волнами. Сквозь густые серые облака где-то вдали смутно светило солнце. Но конь неуклонно поворачивал в сторону Огненных Рифов неумолимо приближаясь к ним настолько быстро, что дух захватывало. Карнаж изо всех сил натянул поводья — ему не хотелось туда. Феникс посмотрел на небо, где в вышине пытались пробиться лучи солнечного света. Но столбы пепла, вздымавшиеся на рифах, заслоняли его. Они все приближались и приближались. Полукровка осыпал коня проклятиями и тянул поводья, но животное все равно не слушалось. Тогда Карнаж прижался к его шее и вонзил шпоры, еще больше подгоняя среди пенящихся волн. Еще и еще пока они не обогнали, казалось, сам ветер. Зажмурившись, «ловец удачи» продолжал безжалостно бить шпорами в бока коню, пока они не влетели в столб пепла. Скакун захрипел и начал слабеть, но Феникс не давал ему передышки. Их закружило, и вместе они взмыли куда-то вверх. Обхватив шею коня руками, полукровка пытался освободить рот и нос от набившегося туда пепла. Все усилия были тщетны, пока они не оказались на пике одной из скал Огненных Рифов.

— Убийца! — протяжно вздохнуло громкое эхо под копытами коня.

Черный скакун застыл на мгновение на вершине, поднявшись на дыбы и приплясывая. Феникс предугадал дальнейшее и, откинувшись в седле натянул поводья так, будто собирался их разорвать. Однако конь все равно начинал опускаться на голые камни внизу, увлекая за собой и седока, который снова в бешенстве рвал шпорами окровавленные бока и мотал голову животного, пытаясь повернуть.

— Смирись! — яростным криком резануло по ушам все тоже эхо.

Карнаж хотел было сказать пару ласковых этому странному голосу, но вновь налетевший пепельный вихрь наглухо перекрыл ему горло и нос, не позволяя вздохнуть. Коня снова закружило и он взмыл вверх. Голова животного вдруг перестала сопротивляться. Задыхаясь, Феникс потянул за поводья и к нему развернулась морда животного с остекленевшими глазами и пеной на губах, черной от перемешавшейся с сажей слюной…

Кто-то рванул его назад за волосы. «Ловец удачи» снова оказался на корабле, но у судна не было штурвала и парусов. Да и само оно оказалось в десять раз меньше корабля гильдии.

Полный штиль.

Несмотря на дикую боль, Карнаж с жадностью вдыхал влажный морской воздух и, только когда все та же невидимая рука подтащила к самому борту, начал сопротивляться. Полукровка сначала тянул не оглядываясь, но обуявшая его от боли ярость заставила развернуться, чтобы узреть того, кто решился на такой жестокий способ убийства. Едва Феникс повернулся, как хватка ослабла — сзади никого не было. Полукровка обессилено повалился на доски палубы. Закрыв глаза, он переводил дух.

— Ранкен, — позвал очень знакомый голос.

— Учитель?! — Карнаж тут же распахнул веки и в изумлении уставился на склонившегося над ним Киракаву. Над головой островитянина ярко светили звезды ночного неба.

Это показалось «ловцу удачи» странным, ведь до этого он почему-то был уверен, что вокруг белый день. Теперь даже судно стало гораздо больше, как можно было судить по значительно удалившимся от того места, где он лежал, носу и корме.

Поднявшись на ноги, Феникс почтительно склонился перед старым мастером.

— Где мой меч? — невозмутимо спросил Киракава.

— Он теперь мой, — полукровка сам испугался дерзости своего ответа.

«Ловец удачи» не успел среагировать. Кто-то плюхнулся сзади на палубу, и в тот же миг металлическая струна удавки крепко обхватила горло.

— Тогда держи его при себе. Всегда! — посоветовал старый мастер захрипевшему от удушья ученику.

Перед глазами встала красная пелена, и Карнаж издал яростный крик, отступая назад и заводя локоть для удара.

— Ты что?! Ошалел! — один из наемников, рослый феларский детина, тряс головой сидя на полу и потирал ушибленную челюсть.

— Меч!!! — вскричал Карнаж, нависая над ним с глазами полными ярости, — Где мой меч?!

— Да здесь он, ничего ему не сделается, — сообщил Тард, с подозрением глядя на всклокоченного полукровку, — Мы, пока ты спал, хотели посмотреть что за диковинная штука.

— Это мое оружие, — бросил в ответ Феникс, спешно натягивая штаны, — А не «диковинная штука»!

— Ты чего? Не с той ноги встал?! — старый феларец опешил, когда полукровка ловко вырвал у него из рук ножны с мечом, — У нас тут народ любопытный… А такой клинок не часто теперь увидишь.

Они встретились взглядами с «ловцом удачи». Бывший «бешенный» явно шел на поправку после плевка Кобры, хотя глаза его все еще были красными и болезненно щурились от проникавшего через приоткрытую дверь каюты утреннего яркого солнца.

— Имей уважение к клинку, который был создан тогда, когда даже ты еще под стол пешком ходил, — прошипел Феникс.

— Он белены объелся? — изумленно вскинул брови феларец, но потом нахмурился и ответил, — Оружие уважают не за давность лет, а совсем за другое!

— Верно, — Карнаж издал едкий смешок и продолжил, понизив голос, — С тех пор, как рука первого обладателя вытащила этот меч из ножен, в Бездне пришлось сильно потесниться!

Старый феларец непроизвольно отряхнул руки, запоздало сделав вид, что на самом деле хотел их потереть.

Карнаж накинул высохшие куртку и рубаху, что свисали на веревке под потолком, и, толкнув дверь каюты ногой, вышел на палубу.

— Что это на него нашло? — задумчиво почесал в затылке Тард.

— Сдается мне, что не простая это островитянская традиция, — прищурился бывший «бешенный», — И клинок этот не прост.

— Да нет на нем колдовства никакого, — уверил сотрапезника гном, взяв с тарелки недоеденное перышко лука, — Поверь мне на слово.

— Не в этом дело, — цокнув языком старый феларец постучал пальцами по небольшому круглому столу, за которым они сидели, — Воины островитян обычно считают за оскорбление, если кто-то без ведома владельца берет оружие… Все дело заканчивается вызовом.

— Чего тогда взялся рассматривать, если все знаешь? — Бритва потянулся к кувшину.

— Я видел островитянские мечи воителей… Этот отличался от них. Поэтому и решил посмотреть.

— Ну? И что насмотрел? — рука гнома остановилась в ожидании ответа на полпути к кувшину.

— Может статься, что это клинок наемного убийцы…

Тард в ответ только хмыкнул. Он еще помнил, как они с Горттом на Карнажа всех собак вешали в трактире на границе с Сильванией. Мол, и dra он и вообще, если даже это не так, то все равно весьма подозрительный тип. Забавно, выходило, что подозрительным можно было оставаться даже будучи очень известным в своих кругах.

Однако гном был не так прост. Они плыли к острову Палец Демона, и такой как Феникс был очень полезен в порту Трёдэля, что кишел ворами и убийцами. Даже более того, Тард решил после подтверждения своих догадок феларцем об их красноволосом компаньоне держать такое ценное приобретение для своего отряда поближе, как любимый швигебургский нож за голенищем. Особенно памятуя то, что «ловец удачи» убил Кобру, а такой головорез не последнего десятка достоин больше чем простой зарубки на деревянной рукояти кинжала. К тому же, Гортт отказался рассказать о подробностях схватки, ссылаясь на то, что почти ничего не помнит. Тард смог бы поверить другу, если бы тот не был давним потомком рода знатных ювелиров, чье зрение было очень цепко к мелочам, где бы те ни встречались — в бою или в огранке камня. Бритва не верил, что тот не подметил чего-то особенного. Скорее всего именно тогда Феникс изобличил себя, ведь все те же островитяне считали, что познать соратника или противника в бою можно больше чем в обычной жизни. Там во всей красе показывается звериный лик натуры, сколь бы благодетелем ни был благородный рыцарь и каким бы негодяем не слыл безродный разбойник.

Пока глава убийц драконов и его подручный рассуждали об оружии и владельце, Карнаж, в своих бесцельных блужданиях по палубе, наткнулся на задумчиво курившего трубку Гортта. Всецело поглощенный какими-то раздумьями гном не заметил приблизившегося полукровку. «Ловец удачи» некоторое время колебался. Странная нерешительность имела свое объяснение — он просто отвык быть частью чего-то, преимущественно странствуя сам по себе, к чему располагало его ремесло. Даже то немалое время, проведенное в дороге с отрядом, только подчеркнуло некую отстраненность «ловца удачи» от остальных. Что и говорить, Феникс плохо уживался с большим количеством людей и гномов объединенных одной идеей, пусть даже нечуждой ему. У наемников имелся свой угол зрения, мало совпадавший с мнением полукровки. Однако Гортт взял на себя заботу о Нэй, когда его не было рядом, и Карнаж очень ценил этот поступок.

— Спасибо тебе, — рука «ловца удачи» легла на плечо гнома, вырвав того из раздумий.

— За что? — не сразу сообразив отозвался Гортт, — А! За того цепкого на руку моряка? Так не за что.

— Не только.

Гном прищурил один глаза от яркого солнца и посмотрел на «ловца удачи».

— Держи, — усмехнувшись в рыжую бороду Гортт протянул полукровке руку, — И садись, дружище.

Феникс не замедлил воспользоваться приглашением.

Они сидели молча. Гном продолжал задумчиво курить свою трубку, а Карнаж лениво приводил в порядок спутавшиеся волосы, разгребая их своей пятерней и наблюдая за ползущими по небу редкими облаками.

— Как там Нэй интересно? — неожиданно спросил Гортт.

Карнаж скосил глаза и увидел как просияло лицо гнома при упоминании имени эльфки.

— Эйлт обо всем позаботится, я ему верю.

— Да что там. Знатный пройдоха, — хлопнул ладонью по колену гном, — Вот бы у нее все получилось. А? Ты знаешь, ведь она решила пойти в подмастерья к придворному портному. И то верно, «отрекшиеся» своим всегда помогают.

— Она не сказала мне об этом, — со вздохом заметил Карнаж.

— Не вздыхай так. Просто Нэй выросла.

— Она испугалась меня тогда… С Коброй.

— Я тоже был не в восторге, — перебил гном, — Но всему есть своя цена.

— Ты знаешь?

— А как я по-твоему оказался здесь?

— Это не та потеря, — опустил голову Феникс, рассматривая обитые мыски своих ботфорт, — Одно дело мстить за смерть, другое дело потерять по собственной вине.

— Когда сделанного не воротишь, но ведь хотел как лучше… По разному бывало.

— Расскажешь? — полукровка повернулся к гному и сквозь спавшие на лицо волосы посмотрел тому в глаза.

— Сперва ты, — Гортт не отвел взгляд, — Что за такая канитель вокруг тебя была, если и Нэй прихватила?

— Я хотел отомстить одной могущественной женщине за унижение и оплеванные чувства. Но кто-то решил использовать это стремление на свой лад. У него получилось, — Карнаж снова уставился на мыски сапог, щурясь от блестевшего на солнце металла, — И мне пришлось спешно все менять, чтобы не стало еще хуже.

— А под занавес решил наглотаться алхимического дерьма и издохнуть? — гном был жесток в этом упреке.

Феникс замолчал.

— А как же все остальное? Месть драконам? — продолжал наступать Гортт и даже ткнул пальцем в рубаху на груди полукровки, метко попав в мешочек на тесьме под тканью.

— Тогда мне это казалось неважным, — тихо ответил Карнаж, — А что если кто-то еще захочет сыграть и на этом отмщении? Мы и так уже орудие в руках феларского короля.

— Ты хоть раз видел дракона живьем? — перебил гном.

— Нет.

— Так вот, а я видел, — Гортт зло вытряхнул трубку в ладонь, — Там только ты и твое оружие. И никаких интриг, сплетен и толков. Либо ты, либо тебя!

Наивная убежденность гнома смутила Феникса, но он не стал разуверять. В одном Гортт оказывался прав: на тропинке их пути была верная точка, где никто не властен. Но до нее еще нужно было дойти. А Карнаж, за все то время, пока занимался разными заказами, нахлебался досыта всего того, что «сопровождало», «окружало» и «снабжало», подчас изламывая до непроходимости до этого, казалось, прямой как стрела тракт.

— И еще, позволь полюбопытствовать, кто это тебя умудрился так порвать, что Нэй послали к портному за новой одежкой? — гном явно собирался дознаться ответов на все интересовавшие его вопросы.

Однако отвечать полностью и откровенно в планы «ловца удачи» не входило.

— Была одна заварушка по дороге, — прозвучал скупой ответ.

Гортт сделал вид, что удовлетворен таким объяснением, хотя черта с два спустил бы подобную отговорку кому-то другому.

— Ну что ж, по крайней мере с Нэй все в порядке и мы целыми выбрались из Шаргарда, — заключил он.

— Теперь ты, — Феникс по достоинству оценил умение гнома остановиться там, где есть уже видимый край, — Почему ты здесь и, как я слышал, уже не первый раз отправляешься с Бритвой?

— Так мы же побратимы, — слабо улыбнулся Гортт, — Куда он — туда и я. Так повелось.

— Ну не с пустого же места?

— Конечно, — гном нахмурился и потянулся к мешочку с табаком, но, помедлив, вернул тот за пазуху, — Наверняка знаешь, что гномы плодовиты. Родни у меня была тьма. И подарил же Основатель одного кузена, еще борода коротка, а уж боек был — страх. Все за девками ухлестывал. А что ему? Карманы полны золота. Его дед сколотил состояние на ювелирном деле. Старик то думал, пусть побесится, привыкнет вкусно жрать и сладко дрыхнуть, а там, как время придет, по-швигебургски даст один только погнутый медяк и либо с этим медяком тракты топтать, либо сплавить в кругляш и отчеканить руну подмастерья. Добрая традиция. Привычный к сытной жратве и мягким кроватям в тепле да с девахой под боком не захочет вот так, за ломаный грош, все променять на сапоги да походный плащ. В подмастерьях год проходит, жирок сгонит, и уже серебряный кругляш отчеканит себе. А там уж можно пояс туго не затягивая и до мастера в сытости доработать.

— Как у вас все хорошо устроено! — неподдельно изумился Карнаж.