Однако он все еще колебался. Конечно, для разнообразия было бы заманчиво заняться любовью с женщиной, которая не станет ему отдаваться с таким видом, будто оказывает этим великую честь. И все же завести любовную интрижку, пусть даже на одну ночь, да еще с семнадцатилетней девушкой, которая спит и видит, как бы избавиться от ненавистного мужа, значило бы искать неприятностей на собственную голову. Чутье подсказывало ему, что это может кончиться плохо.
Он встал и взял валявшуюся на диванчике шляпу.
Рита поднялась вслед за ним:
— Куда это вы?
— Думаю, мне пора.
Рыженькая помрачнела. Глаза ее потухли.
— Как хотите. — Она проводила его до дверей.
— Во всяком случае, спасибо за все.
— Я еще вернусь утром, — пообещал Латур. — Мне надо потолковать с Жаком.
— Об этих самых выстрелах, что я слышала?
— Да.
— Так, значит, вы и были одним из тех, кто сидел в машине? — догадалась она.
— Да, — кивнул он.
— Стало быть, стреляли в вас?!
— Да.
— А кто стрелял?
— Может быть, Жак заметил. Надеюсь на это. Ладно, увидимся утром.
На губах Риты мелькнула едва заметная улыбка.
— Да уж, куда я денусь? — На лице ее отразилось сомнение, будто она старалась, но никак не могла решиться на что-то. И вдруг поспешно заговорила, словно боясь, что передумает: — Ладно, чего уж там, можете считать меня дешевкой, если хотите, но уж, видно, ничего не поделаешь, такая я уродилась. Скажу вам все начистоту, Латур. Вы мне сразу понравились. Вы были добры ко мне. Именно о таком человеке я мечтала всю свою жизнь. — Она нервно облизала пересохшие от волнения губы. — Так что подумайте над тем, что я скажу… время у вас есть, вы ведь вернетесь утром… Помните, о чем говорил Жак… там, на улице?
— Конечно.
— Так у него для этого были свои причины. Он просто бесится от злости.
— От злости?
— Знаете, что было в тех бутылках, которыми он торговал? Думаете, какое-то снадобье? Ничего подобного! Подкрашенная вода, вот и все! Вот и он сам такой же… на вид мужчина, а на самом деле…
Латур, повинуясь какому-то необъяснимому импульсу, привлек ее к себе и поцеловал.
— Вы хоть отдаете себе отчет, что вы мне предлагаете?
— Конечно.
Трезвая натура взяла в нем верх.
— Ладно, только не здесь. Когда имеешь дело с пьяницей, ничего нельзя знать заранее. Вдруг он проснется и застукает нас вдвоем. Утром попробую что-то придумать. Может, отвезу вас на Гранд-Айл.
— Вот здорово!
Латур закрыл за собой дверь и направился к машине, удивляясь, почему он ничего не чувствует. Ни радости, ни удовлетворенного тщеславия. Ни даже особого возбуждения. Вместо этого какая-то странная печаль вдруг снизошла на него. А может быть, это потому, что, несмотря на довольно-таки прохладные отношения с Ольгой, он отчетливо понимал, что стоит ему только затащить в постель Риту, и между ним и женой разверзнется пропасть. В конце концов, что ни говори, а с тех пор, как они поженились, он еще никогда не изменял Ольге.
Сейчас он уже почти жалел, что не поехал домой сразу после того, как упрятал в кутузку Ланта Тернера. Хорошо бы ему никогда не сворачивать на улицу Лаффит.
Глава 5
В конторе шерифа еще горел свет, но, когда Латур вошел, за столом дежурного он никого не застал. И что-то еще было не так. Насколько мог судить помощник шерифа, быстро оглядев помещение, пятигаллоновая оплетенная бутыль с виски, которую он конфисковал у Тернера, тоже куда-то исчезла.
Он прошел по коридору туда, где располагались камеры для задержанных.
Из женского отделения доносились вопли. Средних лет потрепанная проститутка, заметив Латура, принялась обливать его грязью. Соседняя камера была битком набита подобранными по всему городу пьяницами. Судя по всему, за время его отсутствия Джордж Вилльер успел затеять еще не одну драку. Лицо его и перед рубахи были залиты кровью, он лежал навзничь на полу в одной из камер. Но Ланта Тернера и след простыл. Сколько Латур ни вглядывался, самогонщик испарился так же необъяснимо, как и его виски.
"Эх, зря я все-таки не взял ту сотню, что он мне предлагал”, — с досадой крякнул Латур.
Когда он вернулся назад в комнату дежурного, за столом уже сидел Джек Прингл.
— Привет, а куда это подевался Тернер? — поинтересовался Латур.
Ночной дежурный проглядел записи в журнале.
— Судя по всему, его выпустили под залог. По крайней мере, тут так написано.
— Можно было побиться об заклад, что так оно и будет. А кто в это время дежурил?
— Муллен, думаю. Я еще заступить не успел, а уже пришлось бежать сломя голову в заведение к Эми да утихомиривать пьянчугу, затеявшего скандал. Напился и принялся избивать одну из девок.
— Не Джордж Вилльер, часом? Прингл опять сверился с журналом.
— Если ты имеешь в виду того парня с окровавленной рожей, так он самый и есть. Упился до того, что даже не смог толком объяснить, как его зовут, поэтому-то его и сунули сюда просто под номером.
— А выглядит он неважно. Думаю, его стоило бы немного подлатать.
Прингл равнодушно пожал плечами:
— Пытался дозвониться до дока Уокера, да все без толку. Собственно, как раз этим я сейчас и занимаюсь.
— Это ты его так?
Прингл покачал головой:
— Нет. Когда я добрался туда, он уже был весь в кровище. Насколько мне удалось выяснить, он пытался приставать к одной из тамошних кошечек, ну и полез в драку, а она разъярилась, стащила с ноги туфлю да и обработала его. А на туфле-то каблук дюйма четыре, не меньше. — Дежурный помощник шерифа глубоко вздохнул и перевел взгляд в окно — мужчины, точно хлопотливые муравьи, поспешно стекались со всех концов в направлении улицы Лаффит. — Весело, верно, Энди?
— Да, — согласился Латур. — Веселее не бывает.
— И все за какие-то паршивые двести пятьдесят зеленых в месяц.
Латуру невольно захотелось спросить у Прингла, кого он думает одурачить. Ночной дежурный был как раз из тех полицейских, кто брал, не стесняясь, следуя примеру Муллена и самого шерифа Белуша. Им-то небось и нефтяные скважины ни к чему, с невольной завистью подумал он. Золото и так течет к ним в карманы. Эти парни застолбили свой собственный золотоносный участок, вздохнул про себя Латур.
День выдался на редкость длинный. Он устал и в конце концов возмутился про себя: имеет он право уйти домой или нет?!
Голос Прингла, издевательский и сальный, заставил его обернуться, когда Латур уже взялся за ручку двери.
— Ну и как она тебе?
— Кто — она?
На лице ночного дежурного заиграла мерзкая ухмылка.
— Перестань, хватит валять дурака и корчить из себя благородного. Эта история уже облетела весь город.
Наконец до Латура дошло, на что намекает Прингл.
— Ах вот ты о чем! Насчет того, что я отвез Лакосту домой!
— И об этом, и о том, что он кричал, когда нализался! Это ж надо… старый дурак! В его годы жениться на девчонке, которая во внучки ему годится! Ребята говорили, что она милашка.
— Так оно и есть.
— Рыжая?
— Рыжая.
— И молоденькая?
— Лет семнадцати, я бы сказал.
Прингл облизнулся, и Латур заметил, как во рту у него тусклым золотом блеснул зуб.
— Вот так всегда! — вздохнул он. — Везет же некоторым! А мне, когда приходит охота побаловаться, приходится искать шлюху! — И, поколебавшись, добавил: — Само собой, из заведения.
— Не знаю, о чем это ты, — буркнул Латур и захлопнул за собой дверь. Спустившись по ступенькам, он направился через двор туда, где оставил машину.
Приятная тяжесть револьвера слегка давила ему на бедро, и это придавало ему уверенности. Чем больше он размышлял о тех двух попытках прикончить его, тем более бессмысленной казалась ему вся эта затея. Само собой, за те два года, что он служил помощником шерифа, ему довелось упрятать за решетку немало подонков. Но если даже кому-то из них вздумалось ему теперь отомстить, думал Латур, к чему было ждать так долго?
Латур медленно выехал из города. Постепенно погасли огни реклам, стихла музыка, немилосердно раздиравшая барабанные перепонки, и наступила блаженная тишина, нарушаемая лишь мерным стрекотанием цикад да резкими криками ночных жаб.
Было что-то странное в этих двух попытках покушения на его жизнь, думал Латур, что-то, что неопровержимо свидетельствовало о том, что стрелял непрофессионал. К тому же стрелок явно спешил. Его неудачливому убийце было позарез нужно, чтобы Латур исчез. Причем не завтра или через месяц, а сейчас, сегодня.
Это мог быть один из тех, кто затаил на него злобу. Мог быть Джорджи. Правда, большинство из тех, с кем он имел дело, слыли отличными стрелками. Будь это кто-то из них, Латур был бы уже давно мертв. А у Джорджи не было машины. Да и к тому же он почти не знал здешние края.
Оставались еще шериф Белуш и Муллен. Раз и навсегда отказавшись участвовать в их делишках, Латур стал им как бельмо на глазу. Отлично зная, чем они занимаются, он мог бы свидетельствовать против них, и им обоим было это хорошо известно. Поэтому любой из них мог взять на себя труд избавиться от свидетеля. И все-таки… все-таки он сомневался, что они так уж желали его смерти. Правда, Муллен не раз и не два по-дружески советовал ему не зарываться, вести себя потише, но убить?! Какого черта?! Замять такое вряд ли удастся, а им обоим меньше всего хотелось бы сейчас привлекать внимание начальства к тому, что творилось во Френч-Байю.
Латур вышел из машины и заглянул в почтовый ящик. Он был пуст. Вынимать почту и приносить ее домой последнее время входило, так сказать, в обязанности Джорджи. Не иначе, усмехнулся Латур, как милый мальчик взял на себя эту обязанность в качестве компенсации за стол и кров. Вряд ли в этом можно было заподозрить что-то угрожающее. В конце концов, что там могло быть?… Неоплаченные счета, скорее всего. Бог свидетель, этого добра он получал достаточно.
Он свернул за угол и поехал по дорожке, вдоль которой в два ряда тянулись деревья, к задней двери старого господского дома, который принадлежал их семье вот уже более ста пятидесяти лет. Было время, когда он надеялся перестроить его, обставить новой мебелью, да что там — когда-то он вообще мечтал возродить его во всем его былом блеске и великолепии… для Ольги. Это была всего лишь еще одна несбывшаяся мечта. Мечта, которая умерла в этой дыре, именуемой Френч-Байю.
Выбравшись из машины, Латур миновал открытую веранду, рассчитывая заглянуть в дом через французское окно
Он перевел взгляд с жены на лицо шурина — и побагровел. Впрочем, так было всегда, стоило ему только увидеть Джорджи.
Толкнув дверь, он вошел в гостиную. Ольга оглянулась и поднялась ему навстречу:
— А, ты уже дома!
Латур бросил шляпу на стол.
— Похоже на то.
— Тише, прошу вас, — зашипел на них Джорджи. — Как раз самое интересное начинается!
Латур уже открыл было рот, чтобы одернуть его, но передумал. Что толку, устало подумал он. Бог их знает, как им это удавалось, но каким-то непостижимым способом эта парочка всегда умудрялась дать ему понять, что он лишний в собственном доме.
Ольга и ухом не повела, что слышала слова брата.
— Наверное, ты проголодался? Я надеюсь, ужин еще не успел остыть.
— Спасибо, — коротко кивнул Латур, — но я успел перекусить в кафе.
Он прошел в отделанный дубовыми панелями уютный рабочий кабинет, чтобы налить себе выпить перед тем, как отправиться в постель. И удивленно присвистнул — в бутылке оставалось виски не больше чем на палец. Судя по всему, она побывала в руках у Джорджи. А ведь еще утром была полна. Интересно, прикинул Латур, чем это был так озабочен Джорджи, что чуть было не прикончил в одиночку целую бутылку?
Подойдя к стойке, где хранилось оружие, он снял с гвоздя винтовку. Винчестер калибра 7,62 мм. Судя по всему, им недавно пользовались, но потом тщательно вычистили, и сейчас он вряд ли мог бы сказать, когда из него в последний раз стреляли. Латур вернул винтовку на прежнее место и поднялся по лестнице на второй этаж, где была их общая с Ольгой спальня.
Здесь, в небольшой комнатке под самой крышей, царила такая же удушающая жара, как и в фургоне Лакосты. Расстегнув кобуру, Латур вытащил из нее тяжелый револьвер и положил его на ночной столик возле супружеской кровати. Стащив с себя одежду, он отправился в душ, а потом, как был, обнаженный, бросился в постель. Было слишком жарко, чтобы надевать пижаму.
Он попытался уснуть. Но не мог. Сон бежал от него. Когда слегка стукнула дверь и в спальню вошла Ольга, Латур лежал и молча глядел в потолок. Странно, подумал он, несмотря на все ее усилия выглядеть настоящей американкой, в речи ее все еще чувствуется иностранный акцент. Впрочем, было время, когда это ему даже нравилось.
— А я все гадала, где ты. Оказывается, ты уже лег. Что, выдался тяжелый день?
Латур пожал плечами:
— День как день. А у тебя?
Ольга стянула платье через голову.
— Как говорят по телику, ничего особенного. Да и потом, я все равно весь день просидела дома.
Сбросив белье, она присела перед туалетным столиком и принялась расчесывать перед сном волосы.
Латур медленно поднял на жену тяжелый взгляд. Он лежал и гадал, как его угораздило свалять такого дурака. Не мог же он не видеть, что даже в первые месяцы после свадьбы Ольга отнюдь не испытывала к нему каких-то особенных чувств. А вся эта искусно имитируемая пылкая страсть, упоительные движения женственного тела — не более чем игра, необходимая часть коммерческой сделки, которую она заключила с тем, кого считала состоятельным человеком.
«Эх, простофиля ты, — с горечью подумал он. — Ну кто же ставит все до копейки на одно число?!»
Поделиться книгой: