Латур с кряхтением попытался приподнять Лакосту, и тот, на мгновение выйдя из оцепенения, превратился в банального пропойцу:

— Убери от меня свои поганые руки!

— Замолчи! — зашикала она. — Офицер только хочет тебе помочь.

Но Лакоста продолжал с остервенением вырываться:

— Знаю, как он хочет мне помочь! А ты небось и рада, верно? Что, крошка, угадал?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, но это не правда!

— Черта с два не понимаешь! — прохрипел Лакоста и, свесившись через борт, повернулся к толпе, которая с интересом наблюдала эту сцену: — Эй, ну чего стоите? Неужто вы, парни, так и будете смотреть, как этот коп заберет меня в кутузку?! — Вдруг вся его ярость как по команде улетучилась, и, преисполнившись жалости к самому себе, Лакоста жалобно захлюпал носом. — А вам и невдомек, с чего это ему вдруг втемяшилось упрятать меня за решетку, верно? Ну да меня ему не обмануть! Просто парню до смерти охота побаловаться с моей женой, вот и все!

— Прошу тебя! — взмолилась девушка.

Лакоста с видом обвинителя ткнул в нее пальцем:

— Цыц, я сказал! Сама небось только и мечтаешь, чтобы этот вонючий коп уволок меня с собой?! — Отвернувшись от девушки, он обвел толпу затуманенным взглядом. — А пока… почему бы вам, парни, не выстроиться в очередь? Тогда бы ей было сподручнее обслужить вас всех, одного за другим? Вы меня за кого принимаете, за идиота, что ли? Думаете, я не видел, как вы, словно кобели возле точной суки, пускали слюни, наперерыв стараясь заглянуть ей под юбку?! — Пьяные слезы от жалости к самому себе потекли по лицу старика. — А почему, а? Почему, я вас спрашиваю? А все просто: девчонка свеженькая, хороша собой, да еще вдобавок замужем за старым, больным человеком… Вот вы уже и готовы вцепиться друг другу в горло, лишь бы занять мое место. Только чего так суетиться, ребята? Стоит только мне отвернуться, как она тут же подмигнет одному из вас!

Девушка заплакала.

Потеряв терпение, Латур рывком Поставил Лакосту на ноги и потащил за собой к кабине, а там кое-как запихнул его внутрь.

— Вот и все! — пропыхтел он. — Прекратите реветь, слышите! А вы — идите сюда! Полезайте внутрь и, Бога ради, увозите его отсюда, пока я все-таки его не арестовал!

Все еще судорожно всхлипывая, девушка схватилась за руль и нажала на газ. Фургон с ревом тронулся и тут же задел бампер стоявшего позади автомобиля. Она испуганно ойкнула, вытерла слезы, и в это мгновение фургон со скрежетом зацепил еще одну машину. Девушка рухнула на руль и, обхватив голову руками, разрыдалась.

Вздохнув, Латур сунул руку в окно и вытащил ключ из замка зажигания.

— Ладно, — сдавшись, сказал он. — Судя по всему, вы не в лучшей форме, чем он. Слушайте меня внимательно, мисс. Заприте его хорошенько, поняли? А я подгоню свою машину и отвезу вас обоих домой.

***

Прохладный вечерний бриз, еще так недавно приятно освежавший лицо, улегся, и дорога, по которой они ехали, сейчас казалась раскаленной. От нее веяло влажным жаром. Латур вел машину на большей скорости, чем всегда, не обращая внимания на то, что брызги жидкой грязи, летевшие из-под колес, попадали прямо в лицо Лакосте, скорчившемуся и стонавшему на заднем сиденье автомобиля.

Девушка, наконец, перестала всхлипывать и затихла.

— Как тебя зовут? — спросил Латур.

— Рита.

— Вы с Лакостой женаты?

— Да. Только мне-то от этого не легче.

— И давно ты вышла за него?

— Почти четыре месяца назад.

Ему больше уже не казалось, что его дурачат. Латур немного успокоился, и сейчас ему стало даже немного жаль девушку. Совсем юная, да еще к тому же такая хорошенькая, и как только ее угораздило связаться с таким, как Лакоста? Она могла бы устроиться куда лучше, подумал он.

Девушка, казалось, прочла его мысли.

— Знаю, — вздохнула она. — Дурака сваляла, верно? Дело в том, что я работала официанткой в одной грязной дыре под названием Пончатула, и у меня все это уже в печенках сидело. А тут он и подвернулся… пообещал, что я стану работать в шоу-бизнесе. Черт, вот тебе и шоу-бизнес! Мне и в Пончатуле так солоно не приходилось, ей-богу!

— Понятно, — протянул Латур. — И когда вы с Жаком вернулись в город?

— Сегодня после полудня. Часа в два, по-моему, — А когда вы приехали, не заметили, был ли кто-нибудь поблизости от дома?

— Нет.

— Но вы все время были в трейлере, да? Скажем, до семи тридцати.

— Я была. А Жак копался в двигателе.

— Скажите, вы, случайно, не слышали в это время выстрелы?

— Да. По-моему, стреляли несколько раз. Как раз после того, как мимо нашей лужайки проехала машина. В ней сидело двое мужчин.

— А Жак тоже их слышал?

— Наверное.

— А позже, когда он пришел, он ничего об этом не говорил?

— Нет, ничего. — Рита покачала головой. — Но как раз перед тем, как он пришел, мне показалось, что он с кем-то разговаривает. А почему вы спрашиваете? Он что-нибудь натворил?

— Нет, нет, ничего, — успокоил ее Латур. — Но мне бы хотелось с ним потолковать. Конечно, после того, как он проспится. Вполне возможно, ему известно нечто такое, что мне необходимо знать.

Он миновал прогалину в густых зарослях кустов, которую запомнил еще накануне, — именно отсюда, по его мнению, и прогремели выстрелы, — и свернул на засаженную редкими деревцами дорожку, которая прежде вела к дому. Вдалеке виднелись очертания трейлера. Свет в нем не горел.

— Я помогу тебе втащить его внутрь.

На лице девушки было написано полное равнодушие.

— Да уж, без вашей помощи тут не обойтись. А по мне, так оставить бы его валяться где угодно. Ладно, погодите. Схожу за фонарем и посвечу вам.

Она исчезла. Латур сидел, лениво отмахиваясь от жужжавших москитов, пока не заметил мелькнувший в окне свет керосиновой лампы. Дверь трейлера распахнулась, и желтоватый прямоугольник лег на траву. Он со вздохом вытащил из машины обмякшее тело Лакосты и поволок его к трейлеру.

Рита принялась извиняться:

— У нас была лампа получше, но как-то Лакоста нализался сильнее, чем всегда, да и расколотил ее. Счастье еще, что не начался пожар! — Она приоткрыла пошире дверь и кивком указала в дальний конец трейлера. — Вон туда. Там он обычно спит.

Протащив храпевшего старика по полу, Латур с трудом свалил его бесчувственное тело на двуспальную кровать в крошечной спальне. Старик не проснулся, лишь оглушительно захрапел. Латур слегка потряс его, надеясь разбудить, но потом понял, что это бесполезно. Раньше утра Лакоста вряд ли будет в состоянии отвечать на его вопросы.

Стащив со старика башмаки и развязав ему галстук, он вернулся в переднюю часть трейлера, представлявшую собой нечто вроде гостиной. Рита нацедила воды в кофейник и поставила его на огонь. В этом крошечном помещении и без того едва было где повернуться, и Рите в ее причудливой юбке на фижмах приходилось нелегко.

— Спасибо вам. — Она робко улыбнулась. — Простите, что не могу предложить вам выпить. Но все спиртное у Лакосты. А как насчет чашечки кофе?

Латур швырнул шляпу на встроенный диван, возле которого притулился крошечный узкий стол.

— Спасибо. Кофе выпью с радостью.

В очередной раз зацепившись юбкой за какой-то угол, Рита свирепо чертыхнулась:

— Проклятье! Черт бы побрал эту штуку! И как другие женщины с ней управляются?!

— Всегда сам удивлялся, — согласился Латур, отодвинув в сторону шляпу и присаживаясь на диванчик.

Рита слегка привернула огонек керосинки, на котором уже закипала вода. В трейлере было гораздо жарче, чем снаружи.

— Должно быть, совсем спятила, — горько вздохнула девушка. — Я хочу сказать, когда согласилась выйти замуж за Жака. — Приоткрыв дверцу встроенного шкафчика, она вытащила оттуда какой-то сверток белой материи, который при ближайшем рассмотрении оказался ее костюмом. — Вы не возражаете, если я переоденусь во что-нибудь полегче? Я ведь не Скарлетт О'Хара, чтобы расхаживать в таком наряде!

Но Латуру было все равно.

— Ради Бога, делайте что хотите! В конце концов, вы ведь у себя дома!

Рита с остервенением стащила с себя пышную юбку и швырнула ее в узенький проход.

— В его доме! К тому же этот самый дом, как вы его называете, заложен-перезаложен! Иначе, клянусь всем святым, я бы как-нибудь улучила момент, когда Лакоста в таком состоянии, и продала бы его со всем содержимым — с ним самим! — да и смоталась бы отсюда, только меня и видели!

Вздохнув, она прошла в спальню и аккуратно прикрыла за собой дверь.

Латур задумчиво вертел в руках шляпу. Он давно удивлялся, насколько же разным кажется это место днем и ночью, у него словно два лица. Теперь, когда в ночной тишине от жирной, влажной земли поднимался пар, здесь пахло как в джунглях. Воздух насыщен пряными испарениями земли и леса. Привлеченная светом, в окно с остервенелым писком билась мошкара. Ему казалось, ноздри ощущают острый запах влажной шерсти ночных зверюшек. Откуда-то издалека доносился шум работающей помпы. Вдруг где-то на берегу бур со скрежетом врезался в землю. Казалось, даже скальное основание, соединяющее перешеек с землей, в ужасе содрогнулось.

Легкий трейлер слегка качнуло. И Латур заметил, как дверь спальни медленно, бесшумно приоткрылась.

Стоя к нему спиной и совершенно не подозревая, что она уже не одна, поскольку сама закрыла дверь, рыженькая Рита неторопливо раздевалась.

Да, поистине это было волнующее, хотя и несколько неожиданное зрелище. У Латура захватило дух.

Он инстинктивно сравнил ее с Ольгой. Соблазнительная, с пышными формами Ольга и Рита… Рядом с ней она казалась тонкой, почти прозрачной. Упругие, твердые груди с задорно торчащими вверх маленькими сосками, плоский живот и тонкая талия, которая приятно контрастировала с восхитительно округленными женственными бедрами. Длинные стройные ноги заканчивались изящными щиколотками и маленькими ступнями совершенной формы. Судя по тому, что он успел увидеть, огненно-рыжим цветом волос она была обязана природе, а не искусству парикмахера. Латур проклинал себя, но ничего не мог с собой поделать. Всколыхнувшееся в нем желание скрутило его с такой силой, что он чуть не задохнулся. В этом влечении было нечто дикое, почти первобытное. Он с шумом втянул в себя воздух.

Обернувшись на этот звук, Рита испуганно вздрогнула, сообразив, что за ней наблюдают. Несколько мгновений она молчала, только смотрела на него, в неверном свете коптившей лампы. Потом протянула руку и плотно закрыла дверь. Когда она снова распахнула ее, на ней уже были белые брюки и такого же цвета коротенькая блузка.

— Я не нарочно, — прошептала она. Латур лениво обмахнулся шляпой. Лицо его покрылось испариной.

— Знаю, — пробормотал он.

Девушка, казалось, старалась сама себя убедить:

— Когда я предложила вам выпить кофе, я не имела в виду ничего такого… только кофе.

Латур отбросил шляпу и, вытащив из кармана сигареты, закурил.

— Послушайте, вы говорите так, будто я пытался взять вас силой!

— Нет, — была вынуждена согласиться Рита и смущенно взъерошила волосы. Они казались влажными. — Вовсе нет. — Наполнив две чашки горячим кофе, она поставила их на поднос вместе с кувшинчиком молока и сахарницей и переставила поднос поближе к Латуру. — Простите… это все от этой проклятой безысходности. Знаете, стоит об этом подумать, и кажется, у меня крыша вот-вот поедет, ей-богу!

— Это из-за того, что вы замужем за Лакостой?

— А почему же еще? — Рита присела на диванчик возле Латура. — Вам небось и невдомек, что это значит! Да и откуда вам знать?

— Но почему вы его не оставите?

— Собиралась… да только с деньгами у меня не густо. — Рита положила сахар в кружку и размешала. — Знаете, давайте начистоту… ведь Жак все наврал там, на улице… Может быть, я, конечно, и не бог весть что, да только и не из таких, что готовы задирать подол перед каждым, — продолжала она, явно испытывая прилив жалости к самой себе. — Если бы мне только это и было нужно, не было бы нужды уезжать из Пончатулы. То есть… ну, вы понимаете, если бы я могла за деньги… Там и без того было полно парней, которые с радостью готовы были платить за это!

Латур отхлебнул кофе из кружки, который оказался неожиданно крепким и отдавал ароматом цикория. К собственному удивлению, нагота Риты возбудила его куда сильнее, чем он ожидал. Ему стоило немалых усилий, чтобы голос его звучал так же ровно, как всегда.

— Таких женщин можно только пожалеть.

— Да, — кивнула Рита. — А официантку в жалкой забегаловке, да еще в такой Богом забытой дыре, как Пончатула, пожалеть не надо?! Поэтому-то я и вышла за Жака. Весело, верно? Вот с тех пор и стараюсь убедить себя, что все не так уж плохо! — Она потянулась и вытащила сигарету из валявшейся на столе пачки. — А что насчет вас? Вы женаты?

— Вот уж почти два года.

— На ком-нибудь из местных?

Латур заколебался, не зная, что на это ответить.

— Нет. Она из семьи русских, белоэмигрантов. Ее дед с бабкой были не из простых, какие-то важные шишки. А потом им пришлось бежать из страны. Ну, вы, наверное, знаете, много лет назад, после их революции, когда к власти пришли коммунисты. Но и Ольга, и ее родители родились уже в Японии.

— Она красивая?

— Очень.

— А как вы с ней познакомились?

— На какой-то вечеринке.

— Где?

— В Сингапуре. Она служила секретаршей в британском посольстве. А я тогда был капитаном в СКР.

— А что это такое?

— Служба криминальной разведки. Есть такое подразделение в армии.

— Что-то вроде копа, только военного, я угадала?

— Да, почти.

Рита уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же передумала.

Латур искоса бросил на нее осторожный взгляд. Она была молода. Она была одинока. И нуждалась в мужчине. Конечно, проституткой ее не назовешь, но он не сомневался, что помани он ее, и она без раздумий бросилась бы в его объятия. И всего-то для этого нужно было протянуть руку и погладить смуглое гладкое колено. Конечно, сначала она оттолкнет его руку, станет сопротивляться, но очень скоро сдастся.