Письма

3. Незаконченный роман Толкина о путешествии во времени, «Утраченный путь», был представлен в издательство «Аллен энд Анвин» в ноябре 1937 г. Рукопись вернули, сопроводив следующим комментарием: даже если книга будет закончена, маловероятно, чтобы она имела коммерческий успех. Подробнее об этом произведении см. письмо №257 и «Биографию», стр. 267-269.

025 Редактору газеты «Обсервер»

[16 января 1938 г. газета «Обсервер» опубликовала письмо за подписью «Хабит», автор которого интересовался, не подсказаны ли Толкину хоббиты рассказом Джулиана Хаксли «о «маленьких покрытых шерстью человечках», которых якобы видели африканские аборигены и.... по меньшей мере один ученый». Автор письма также пишет, будто одна его знакомая «уверяет, что помнит очень старую сказку под названием «Хоббит» из некоего сборника, прочитанного ею около 1904 г.», в которой существо с таким названием «было, несомненно, страшным». Автор спрашивает, не согласился бы Толкин «рассказать подробнее о названии и происхождении столь интригующего героя своей книги.....Это так облегчит жизнь исследователям последующих поколений. И, кстати, тот момент, когда хоббит крадет драконью чашу, — не основан ли он на эпизоде похищения чаши в «Беовульфе»? От души надеюсь, что да, поскольку обаяние книги, помимо всего прочего, состоит в том, что в ней совершенно по-спенсеровски увязаны блестящие нити стольких ответвлений эпоса, мифологии и викторианских волшебных сказок». Ответ Толкина, хотя для публикации и не предназначался (см. заключительные строки №26), был напечатан в «Обсервере» 20 февраля 1938 г.]

Сэр! Уговаривать меня не нужно: я падок на лесть, что твой дракон, и охотно блесну бриллиантовым жилетом и даже порассуждаю о его происхождении, раз уж хабит (еще более любознательный, нежели хоббит) не только выражает мне свое восхищение, но еще и спрашивает, откуда такое сокровище. Но не кажется ли вам, что по отношению к исследователям это немножко нечестно? Облегчить им жизнь означает лишить их смысла существования.

Тем не менее в том, что касается главного хабитского вопроса, никакой опасности нет: я ровным счетом ничего не помню ни о названии, ни о происхождении главного героя. Разумеется, я волен строить предположения, однако же догадки мои окажутся ничуть не авторитетнее измышлений будущих исследователей, так что эту забаву я предоставлю им.

В Африке я родился, и об исследованиях Африки прочел не одну книгу. Ауж сказок, подлинных и настоящих, начиная примерно с 1896 г., прочел еще больше. Потому оба факта, представленных хабитом, кажутся весьма значимыми.

Но таковы ли они на самом деле? Не припоминаю, чтобы мне встречались наяву пушистые пигмеи (будь то в книге или при лунном свете); в книгах, изданных до 1904 г., никаких хоббитов-вампиров мне тоже не попадалось. Подозреваю, что эти два хоббита — лишь случайные омофоны, и очень доволен /*Хотя и не вполне. Хотелось бы мне, если можно, узнать об этом сборнике сказок 1904 г. подробнее. — Прим. авт.*/, что не синонимы (хотелось бы верить!) Кроме того, протестую: мой хоббит жил вовсе не в Африке, и вовсе он не покрыт шерстью, — вот только ступни мохнатые. И на кролика ничуточки не похож. Он — преуспевающий, упитанный молодой холостяк, обладатель независимого дохода. Обзывать его «мерззким крольчишкой» мог только вульгарный тролль, точно так же, как эпитет «крысеныш» подсказан гномьей злобой; и то и другое — намеренные оскорбления, намекающие на его невысокий рост и ступни, и весьма для хоббита обидное. Ступни его при том, что сама природа обеспечила их удобной обувью и покровом, отличались не меньшим изяществом, нежели его длинные, ловкие пальцы.

Что до сказки в целом, все остальное, как совершенно верно предполагает хабит, заимствовано из эпоса, мифологии и волшебных сказок (предварительно переосмысленных), — впрочем, созданы эти волшебные сказки, как правило, не викторианцами, — за исключением разве что Джорджа Макдональда. Одним из самых ценных для меня источников является «Беовульф»; хотя не то чтобы я сознательно вспоминал о нем в процессе работы над книгой, в которой эпизод с похищением вытекает из сложившихся обстоятельств вполне естественно (и почти неизбежно). Трудно на этом этапе измыслить какой-то иной поворот сюжета. Полагаю, автор «Беовульфа» сказал бы то же самое.

Ни на какой другой книге моя история напрямую не основана, — кроме разве одной, и та не опубликована: это «Сильмариллион», хроники эльфов, на которые в тексте то и дело встречаются ссылки. О будущих исследователях я и не думал; а поскольку книга существует в единственной рукописи, в настоящий момент шанс на то, что это указание кому-либо пригодится, очень невелик.

Но это все так, предисловие. Теперь, когда меня заставили взглянуть на приключения мистера Бэггинса как на объект будущих изысканий, я сознаю, сколько труда здесь потребуется. Во-первых, вопрос номенклатуры. Имена гномов, равно как и мага, заимствованы из «Старшей Эдды». Имена хоббитов — из Самоочевидных Источников, вполне для них подходящих. Вот полный список самых состоятельных хоббитских семейств: Бэггинсы, Боффины, Болджеры, Брэйсгердлы, Брандибаки, Берроузы, Чаббы, Граббы, Хорнблоуэры, Праудфиты, Саквилли и Туки /*Хоббитские имена по большей своей части являются значимыми словами и так или иначе соотносятся с образом жизни и характеристиками хоббитов: Chubb (от англ. chubby) — «полнолицый, круглощекий»; Grubb (соотносится с англ. grub — «харч, жратва», и to grub — «рыться в земле»). Однако все они выглядят как вполне стандартные английские фамилии, которые в русскоязычной традиции принято транслитерировать, а не переводить, исхода из их значения (мистер Смит, а не мистер Кузнец). Потому имена хоббитов повсюду оставлены в транслитерации.*/. Дракону в качестве имени — или, скорее, псевдонима — досталась форма прошедшего времени древнегерманского глагола smugan, «протискиваться в дыру»: филологическая шуточка низкого пошиба. Остальные имена принадлежат Древнему и Эльфийскому Миру и модернизации не подвергались.

Вы спросите: а почему dwarves [гномы. — С.Л.]? Грамматика предписывает dwarfs; филология подсказывает, что исторически правильной формой было бы dwarrows. На самом же деле я попросту свалял дурака. Но dwarves хорошо сочетается с elves [эльфы. — С.Л.]; и, как бы то ни было, слова elf, gnome, goblin, dwarf [эльф, ном, гоблин, гном. — С.Л.] — это лишь приблизительный перевод древнеэльфийских названий для существ несколько иного рода и свойств.

Эти гномы — не совсем то же самое, что гномы известных нам преданий и легенд. Верно, имена у них скандинавские; но это — лишь уступка редакторам. Слишком многие имена из языков, соответствующих искомому периоду, звучали бы устрашающе. Гномье наречие отличается крайней сложностью и неблагозвучием. Даже первые эльфийские филологи старались с ним не связываться, так что гномам приходилось пользоваться другими языками, кроме как в общении исключительно меж собой. Язык хоббитов до крайности похож на английский, что и неудивительно: они жили на самой окраине Пустоши и по большей части сами не отдавали себе в том отчета. Их фамилии за небольшим исключением так же широко известны и пользуются таким же заслуженным уважением на нашем острове, как в Хоббитоне и в Приречье.

Во-вторых, руны. Те, которыми пользовались Торин и К (в особых случаях), составляют алфавит из тридцати двух знаков (при желании могу выслать полный список), сходный с рунами англосаксонских надписей, однако не вполне с ним совпадающий. Вне всякого сомнения, эти два алфавита исторически связаны. Алфавит Фэанора, употребляемый в то время повсеместно, был эльфийского происхождения. Он использован в проклятии, начертанном на горшке с золотом на картинке с изображением логова Смауга, но во всех остальных случаях переведен (могу предъявить факсимиле оригинала письма, оставленного на каминной полке).

*

А как же загадки? Здесь предстоит немало поработать с источниками и параллелями. Нимало не удивлюсь, если притязания хоббита и Голлума на авторство каких бы то ни было из них окажутся опровергнуты.

И наконец, представляю будущему исследователю небольшую проблемку. Повесть сочинялась с двумя перерывами, каждый длиной приблизительно в год: угадайте, в каких местах работа приостанавливалась? Впрочем, наверняка это обнаружится в любом случае. Но мне тут вдруг вспомнилось: когда дракон поддался льстивым речам, хоббит подумал: «Старый дурень!» Боюсь, что хабит (и вы) уже сказали про себя нечто похожее. Но, согласитесь, искушение было велико.

Ваш и т. д.

ДЖ. Р. Р. ТОЛКИН.

026 К Стэнли Анвину

[2 марта Анвин послал Толкину выдержку из рецензии на роман К. С. Льюиса «За пределы безмолвной планеты». Обозреватель отмечал: «Мистер Льюис, смею утверждать, вполне способен в один прекрасный день написать стоящий роман. Этот хорошим назвать нельзя — никак нельзя». Обитателей планеты Малакандра рецензент издательства счел «чухней». Анвин попросил Толкина высказать свое мнение о книге.]

4 марта 1938

Нортмур-Роуд, 20, Оксфорд

Уважаемый мистер Анвин!

Письмо, прилагаемое к этому [1], я написал вам уже давно; но не спешил отсылать, зная, что вы захотите отдать роман мистера Льюиса своему рецензенту, и, раз убедив вас взглянуть на рукопись, не желал больше вмешиваться. Льюис — мой большой друг, мы с ним, как говорится, родственные души (две его рецензии на моего «Хоббита» — тому подтверждение): в силу этого я понимаю его лучше многих, и наоборот, но при этом, возможно, мы, того и гляди, выставим труды друг друга в чрезмерно розовом свете. Но раз уж вы спросили моего мнения — так вот оно.

Я прочел роман еще в рукописи и до того увлекся, что просто не мог отложить его в сторону, пока не дочитал до конца. Мое первое критическое замечание сводилось к тому, что он слишком короткий. Я и по сей день считаю, что упрек мой справедлив, в силу как практических, так и эстетических соображений. Прочие критические замечания касательно стиля (Льюис вечно склонен к довольно неуклюжим, вымученным пассажам), нестыковок в сюжете и филологии с тех пор были учтены, и соответствующие поправки внесены к полному моему удовлетворению. Автор сохраняет отдельные образчики лингвистического творчества, которые мне лично не по душе («Малакандра», «Малельдил», — «эльдила», по крайней мере, скорее всего, возникли под влиянием эльдар «Сильмариллиона», — и «пфифльтригги»); но это — вопрос вкуса. В конце концов, ваш рецензент счел мои вымышленные имена, с любовью и тщанием продуманные, «зубодробительными». Но лингвистические построения и филология в целом более чем хороши. Все, что касается малакандрийского языка и поэзии, — беглое знакомство с их сутью и формой — просто превосходно, исключительно интересно и намного превосходит то, что обычно получаешь от путешественников по неизведанным пределам. Языковые трудности обычно попросту игнорируют — или обходятся стряпней на скорую руку. А здесь это все не только достоверно, в нем еще и заложен глубокий смысл.

Отзыв вашего рецензента меня несколько расстроил. Боюсь, что первым моим побуждением было съязвить, что человек, употребляющий слово «чухня», неизбежно сочтет такого рода литературу именно «чухней». Но будем благоразумны. Я, конечно же, отлично понимаю: для того, чтобы обладать хотя бы умеренной рыночной ценностью, подобная книга должна пройти испытание с точки зрения внешнего впечатления, как vera historiа /*Истинная история (лат.)*/ путешествия к неизведанной земле. Сам я большой поклонник этого жанра и даже «Землю под Англией» [2] прочел не без удовольствия (при том, что это — образчик не из лучших и во многом мне антипатичен). Мне показалось, что роман «За пределы безмолвной планеты» выдержал испытание вполне успешно. Первые главы и сам способ перемещения в пространстве или во времени — обычно самое слабое место таких историй. А здесь они достаточно хорошо проработаны; хотя следовало бы отвести больше места приключениям на Малакандре, чтобы оправдать и уравновесить вводную часть. Тема трех отдельных разумных видов (хнау) требует уделить больше внимания третьему виду, пфифльтриггам. Кроме того, с художественной точки зрения центральный эпизод — визит в Эльдилорн — наступает слишком быстро. Кроме того, по чести говоря, не слишком ли эта книга коротка для такого сюжета?

Однако мне следовало бы отметить, что для более интеллектуального читателя данная история заключает в себе множество философских и мифологических скрытых смыслов, что несказанно увеличивают ее значимость, нимало не умаляя внешней «авантюрности». Слияние vera historia с mythos, на мой взгляд, неподражаемо. Разумеется, есть там и элементы сатиры, неизбежные в любом рассказе о путешествии, есть и отголоски сатиры на другие, на первый взгляд, схожие произведения «научной фантастики» — как, например, ссылка на представление о том, что высший разум непременно должен сочетаться с жестокостью. А в основе всего, разумеется, лежит миф о Падении Ангелов (и о падении человека на нашей безмолвной планете); и центральный образ — скульптура с изображением планет, на которой знак Ангела нашего мира стерт. У меня в голове не укладывается, как можно говорить, будто все это в зубах навязло, разве что (а) человек считает данный конкретный миф «чухней», не стоящей внимания взрослого (даже в качестве мифа); или (б) использование мифа либо не оправдано, либо, возможно, неудачно. С последним можно поспорить — я, например, не согласен, — но в любом случае критику еледовало указать на само наличие мифа. Уарса, конечно же, никак не подходит под определение «милого и доброго научного боженьки» [3], но представляет собою нечто настолько разительно отличное, что отличие, похоже, так и осталось незамеченным, а именно: он — Ангел. Однако даже в качестве доброго и милого научного боженьки, на мой взгляд, он выгодно отличается от верховных владык других историй такого рода. Имя его не придумано, но заимствовано из Бернарда Сильвестра /*Философ-платоник XII в. (ум. ок. 1167). автор поэтико-философского трактата «De Mundi Universitate» («О совокупности мира», он же «Космография», написан между 1143 и 1148 гг.). Взгляды Бернарда Сильвестра обнаруживают духовную связь с Шартрской школой — виднейшим центром «французского возрождения» XII в. при Шартрском соборе. Термин «Уарса» (Oyarses) действительно заимствован из сочинения Бернарда Сильвестра и, как указал Льюису его коллега из Модлин-Колледжа, является искаженным Ousiarches («правящая сущность») (об этом говорится в гл. 22 книги «За пределы безмолвной планеты»)*/; кажется, это объясняется в конце книги (не то чтобы я считал, будто эта высокоученая подробность ужасно важна, но она имеет право на существование наравне с псевдонаучной ученостью). В заключение могу заметить, что, назвав пфифльтриггов «рабочими», ваш рецензент снова не вник в суть и был введен в заблуждение современными представлениями, в данном случае неприменимыми. Но, кажется, я сказал уже больше чем достаточно. Я, например, обнаружив эту книгу в продаже, купил бы ее за любую цену и во всеуслышание рекомендовал бы ее как «триллер», написанный (как ни странно и вопреки всему) интеллектуалом. Но я с грустью сознаю, что, судя по всем моим попыткам разжиться подходящим чтивом, даже через платный межбиблиотечный абонемент, вкусы мои нормальными не назовешь. Я жадно проглотил «Путешествие к Арктуру» [4] — произведение, наиболее сравнимое с романом Льюиса, хотя и гораздо более сильное, и гораздо более мифологичное (и менее рациональное, и куда более бессюжетное — невозможно читать его просто как триллер, не интересуясь при этом философией, религией и этикой). Интересно, а что думает об этой книге ваш рецензент? В любом случае, я успокоился бы насчет себя самого, если бы ваш второй рецензент хоть сколько-нибудь поддержал мои предпочтения!

*

Продолжение к «Хоббиту» уже продвинулось до конца третьей главы. Но истории имеют обыкновение выходить из-под контроля — вот и эта приняла непредвиденный оборот. Мистер Льюис и мой младший сын глотают ее кусками, как своего рода сериал. Не знаю, удобно ли беспокоить вашего сына, хотя я был бы рад узнать его мнение. В любом случае, если он не прочь читать «выпусками», так добро пожаловать. Моему Кристоферу и мистеру Льюису рукопись так понравилась, что они говорят, получается еще лучше «Хоббита», но Рейнеру с ними соглашаться не обязательно!

Получил экземпляр американского издания. Не так уж и плохо. Приятно, что они включили картинку с орлом, но в толк не могу взять, зачем было портить картинку с Ривенделлом, — отсекать верхнюю часть и вырезать орнамент внизу. Весь набор опечаток, конечно же, там, никуда не делся. Надеюсь, в один прекрасный день удастся-таки от них избавиться. Не знаю, попадалось ли вам на глаза длинное и дурацкое письмо в «Обсервере» за 20 февраля, и если да, то не сочли ли вы, что я вдруг умом тронулся. По-моему, редактор обошелся со мной просто нечестно. В январе газета опубликовала письмо за подписью «Хабит» (автор письма спрашивал, а не подсказаны ли хоббиты лекциями Джулиана Хаксли на тему пушистых африканских пигмеев, и много чего другого). Я послал в редакцию свой шуточный ответ, приложив чистый конверт с маркой для передачи хабиту; а также и короткий, вполне здравый ответ, предназначенный для публикации. В течение месяца ничего ровным счетом не происходило, а потом в один прекрасный день я проснулся и обнаружил, что моя опрометчивая шутка занимает почти целую колонку.

С наилучшими пожеланиями,

искренне Ваш,

ДЖ. Р. Р. ТОЛКИН.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Возможно, к данному письму прилагалось письмо №24.

2. «Земля под Англией» Джозефа О'Нила (1935).

3. Эта фраза фигурировала в отзыве рецензента.

4. «Путешествие к Арктуру» Дэвида Линдсея (1920).

027 В «Хоутон-Мифлин»

[Отрывок из письма, по всей видимости, адресованного американским издателям Толкина и написанный, вероятно, в марте или апреле 1938 г. Издательство «Хоутон-Мифлин», по всей видимости, попросило Толкина прислать картинки с изображением хоббитов для использования в последующих изданиях книги.]

Боюсь, что, если вам понадобятся изображения хоббитов в различных позах, придется мне предоставить эту работу тому, кто умеет рисовать. Мои собственные иллюстрации — руководство ненадежное (напр., картинка с мистером Бэггинсом в главе VI и XII). В том, что касается общего впечатления, прескверного качества рисунок к главе XIX — и то лучшая подсказка.

Мне представляется существо, довольно похожее на человека, а не какой-нибудь там «волшебный» кролик, как вообразили себе некоторые мои британские рецензенты: животик упитанный, ножки коротковатые. Круглая, добродушная физиономия; уши лишь самую малость заостренные «на эльфийский манер», волосы короткие и курчавые (темно-русые). Ноги от лодыжек и ниже покрыты коричневой лохматой шерстью. Одежда: зеленые бархатные штаны; красный или желтый жилет; коричневый или зеленый сюртук; золотые (или медные) пуговицы; темно-зеленый капюшон и плащ (собственность одного из гномов).

Размеры как таковые, — что важно только в том случае, если на картинке есть и другие предметы, — скажем, примерно три фута или три фута шесть дюймов. Хоббит на картинке с золотым кладом (глава XII), конечно же, чрезмерно и слишком велик (не говоря уже и о том, что толст в совершенно неподобающих местах). Но (моим детям, по крайней мере, это совершенно ясно) на самом-то деле он находится на совсем другой картинке или «плане» — поскольку для дракона невидим.

В тексте ни словом не говорится о том, что хоббит разжился обувью. А надо бы! Среди всяких прочих поправок эта как-то затерялась — башмаками он обзавелся в Ривенделле; а, покидая Ривенделл на обратном пути домой, снова от них избавился. Но, поскольку отвердевшие подошвы и аккуратно расчесанная шерстка на ногах — это неотъемлемая составляющая хоббичьей сути, изображать хоббита на самом деле следует без башмаков везде, кроме иллюстраций, относящихся к конкретным эпизодам.

028 К Стэнли Анвину

[1 июня Анвин сообщил Толкину, что издательство «Хоутон-Мифлин» распродало уже около трех тысяч экземпляров американского издания «Хоббита». В апреле «Нью-Йорк геральд трибюн» присудило книге премию в 250$ как лучшей детской сказке сезона. Между тем Рейнер Анвин раскритиковал вторую и третью главы новой книги за то, что в них «слишком много хоббичьей болтовни».]

4 июня 1938

Нортмур-Роуд, 20, Оксфорд

Уважаемый мистер Анвин!

Спасибо за утешительные вести; и впрямь утешительные, поскольку, несмотря на нежданные удачи, как та же американская премия, я пребываю в обстоятельствах весьма стесненных, а в сентябре, когда я утрачу исследовательский грант, положение дел нисколько не улучшится. Это, конечно же, означает, что времени для сочинительства у меня окажется больше; вот только, как я предвижу, придется мне вернуться к экзаменационной рутине [1], чтобы удержаться на плаву.

Боюсь, что я затянул с ответом на предыдущие ваши письма от 29 апреля и 3 мая. Я уже давно хотел поблагодарить Рейнера за то, что он взял на себя труд прочесть пробные главы, и за его блестящие замечания. Они на удивление совпадают с замечаниями мистера Льюиса; и, следовательно, их подкрепляют. Со всей очевидностью мне остается лишь склониться перед моими главными (и весьма дружественно настроенными) критиками. Проблема в том, что меня самого «хоббичья болтовня» (а до некоторой степени и моего сына Кристофера) забавляет куда больше приключений; но придется жестоко это пресечь. Со времен рождественских каникул у меня не было ни малейшей возможности взяться за сочинительство, — хотя я всей душою к тому стремлюсь. Судите сами: три работы по средне-английскому и древнеанглийскому идут в печать или уже в типографии плюс еще одна — по древнеисландскому, одного пребывающего за границей автора [2], в серии, которую я на данный момент редактирую, а в июле под мое начало приедут бельгийские и канадские студенты; словом, на месяцы и месяцы никакой лазейки не предвидится!....

Искренне Ваш,

ДЖ. Р. Р. ТОЛКИН.

P.S. Я так задержался с ответом, потому что ваше письмо пришло в самый разгар нашей маленькой внутренней распри. Вы, возможно, не заметили, что 2 июня преп. Адам Фокс [3] был избран на должность профессора поэзии, одержав верх над рыцарем и благородным лордом. Выдвинули его Льюис и я, и каким-то чудом кандидатура прошла. Это — наша первая общественная победа над раз и навсегда установленными привилегиями. Фокс, видите ли, — член нашего литературного клуба практикующих поэтов, в его присутствии был прочитан и «Хоббит», и другие произведения («За пределы безмолвной планеты», например). Мы даже в печать постепенно пробиваемся. В числе прочих работ Фокса — «Старый король Коэль», повесть в четырех книгах, написанная рифмованным стихом (Оксфорд).

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Нуждаясь в дополнительном заработке, Толкин, помимо своих оксфордских обязанностей, нередко выступал внешним экзаменатором для других университетов и проверял экзаменационные работы на получение школьного аттестата на повышенном уровне.

2. Не совсем понятно, о каких именно работах идет речь. Возможно, Толкин имел в виду «Ancrene Wisse» и «Перл» на среднеанглийском языке; первый из текстов он редактировал для «Общества по изданию ранних английских текстов», а над вторым работал вместе с Э. В. Гордоном; хотя, на самом деле, ни тот, ни другой проект не был близок к завершению. Что до текста на древнеанглийском, возможно, здесь идет речь о переработанном переводе «Беовульфа» Кларка Холла: Толкин вычитывал его корректуру и собирался написать предисловие; см. письмо №37. Работа на древнеисландском — скорее всего, издание «Саги о Глуме-убийце» под редакцией Г. Тервилл-Питра («Оксфорд юниверсити пресс», 1940); это — одна из оксфордских монографий английского факультета, над которыми Толкин работал в качестве редактора вместе с К. С. Льюисом и Д. Николом Смитом.

3. Фокс был деканом теологического факультета Модлин-Колледжа и одним из первых членов клуба «Инклингов».

029 Из письма к Стэнли Анвину 25 июля 1938

[Издательство «Аллен энд Анвин» заключило договор с потсдамским издательством «Рюттенунд Лёнинг» о публикации немецкого перевода «Хоббита». Компания написала Толкину, спрашивая, арийского (ansch) ли он происхождения.]

Надо сказать, прилагаемое письмо от «Рюттен унд Лёнинг», что называется, хватило через край. Хотелось бы знать, отчего такая немилость: то ли из-за моей немецкой фамилии, то ли их идиотские законы предписывают требовать сертификат на «арийское» происхождение от любого жителя любой страны?

Лично я склонен отказаться давать какое бы то ни было Bestätigung [1] (хотя, между прочим, могу) и послать немецкий перевод куда подальше. В любом случае я решительно возражаю против того, чтобы такого рода заявления появлялись в печати. Я вовсе не считаю, что отсутствие еврейской крови (возможное) — это непременно повод для гордости; у меня немало друзей-евреев, и я очень бы не хотел создать ощущение, будто поддерживаю эту в высшей степени пагубную и антинаучную расовую теорию.

Однако все это затрагивает в первую очередь вас, и я не вправе ставить под угрозу шанс публикации на немецком языке без вашего на то согласия. Так что прилагаю два варианта возможных ответов.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Подтверждение (нем.).

030 В «Рюттен унд Лёнинг»

[Один из «двух вариантов», упомянутых Толкином в предыдущем письме. В архивах издательства «Аллен энд Анвин» сохранился только этот; так что представляется очень вероятным, что второй английские книгоиздатели отослали в Германию. Очевидно, в том письме Толкин просто отказался подтверждать свое «арийское» происхождение.]

25 июля 1938

Нортмур-Роуд, 20, Оксфорд

Глубокоуважаемые сэры!

Благодарю вас за письмо..... К моему прискорбию, мне не совсем ясно, что вы подразумеваете под словом arisch. Я — не арийского происхождения; то есть не индоиранского: насколько я знаю, никто из моих предков не говорил на хиндустани, персидском, цыганском или родственных им диалектах. Но если ваш вопрос на самом деле подразумевает, нет ли во мне еврейской крови, могу лишь ответить, что, к превеликому моему сожалению, кажется, среди моих предков представителей этого одаренного народа нечислится. Мой прапрадед перебрался в Англию из Германии в XVIII веке; таким образом, по происхождению я практически коренной англичанин, а также — английский подданный; этого должно быть довольно. Тем не менее я привык гордиться своей немецкой фамилией — и гордости этой не утратил на протяжении всей последней прискорбной войны, в ходе которой служил в английской армии. Однако же не могу не отметить, что, если оскорбительное и неуместное наведение справок такого рода станет нормой в вопросах литературы, так недалеки те времена, когда немецкая фамилия перестанет восприниматься как повод для гордости.

Вне всякого сомнения, ваш запрос продиктован законодательством вашей собственной страны, однако распространять эти требования на подданных иного государства не пристало, даже если бы это все и имело (что абсолютно не так) хоть какое-то отношение к достоинствам моей книги или ее пригодности к публикации; ибо относительно последнего вы, по всей видимости, пришли к полному удовлетворению безотносительно к моему Abstammung [1].

Надеюсь, мой ответ вас вполне удовлетворил; засим остаюсь вашим преданным слугою,

ДЖ. Р. Р. ТОЛКИН.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Происхождение, генеалогия (нем.).

031 К Ч. А. Ферту, «Аллен энд Анвин»

[В числе произведений, которые Толкин показывал издателям в течение 1937 г. в качестве возможной новой публикации вслед за «Хоббитом», был и краткий вариант «Фермера Джайлса из Хэма». Представителям «Аллен энд Анвин» сказка понравилась, однако они сочли, что для сборника достаточной величины понадобится еще несколько историй. Разумеется, они также всячески поощряли Толкина написать продолжение к «Хоббиту».]

24 июля 1938

Нортмур-Роуд, 20, Оксфорд

Уважаемый мистер Ферт!

«Хоббиту» следовало выйти в свет в этом году, а не в прошлом. В следующем году у меня, возможно, появятся досуг и настроение для новой книги. Однако срочная работа, причитающаяся с «держателя гранта», которую следует завершить к сентябрю, поглотила все мое время и иссушила воображение. Продолжение к «Хоббиту» не продвинулось ни на шаг. Интерес к нему я утратил, и понятия не имею, что с ним делать. Начнем с того, что никакого продолжения к «Хоббиту» изначально не предполагалось: Бильбо «жил весьма счастливо до скончания дней своих, а дней ему было отмерено без числа и счета»: эта фраза кажется мне почти что непреодолимым препятствием к созданию убедительной связки. Более того, практически все подходящие «мотивы» я упихал в первую книгу, так что продолжение окажется либо более «разжиженным», либо придется повторяться. В-третьих: лично меня несказанно забавляют хоббиты как таковые: я могу до бесконечности обдумывать, как они едят, как отпускают свои, прямо скажем, дурацкие шуточки; но, как выясняется, даже самые мои преданные «поклонники» (такие, как мистер Льюис и :—)) /* Это не ошибка распознавания, а прикол наборщиков — прим. Heimnar'а */ Рейнер Анвин) отнюдь не таковы. Мистер Льюис утверждает, что хоббиты забавны только в нехоббитских ситуациях. И последнее: что касается «историй», на самом деле все мои мысли поглощены «чисто волшебными» историями или мифологиями «Сильмариллиона», в которые даже мистер Бэггинс оказался затянут вопреки моему первоначальному замыслу, и не думаю, что сумею многого достичь за их пределами, — разве что закончу их (и, возможно, опубликую); это всегда дает своего рода эффект освобождения. В запасе у меня имеется лишь одна независимая сюжетная линия — это «Фермер Джайлс» и Малое Королевство (со столицей в Тейме). В прошлом январе я переписал ее, увеличив процентов на пятьдесят, и прочел обществу Лавлейса /*Поэт-роялист Ричард Лавлейс (1618—1658), выпускник Вустер-Колледжа, автор ряда изящных лирических стихотворений, составивших два стихотворных сборника.*/ [1] вместо доклада «о волшебных сказках». Результат меня немало удивил. На то, чтобы прочесть текст вслух, мне потребовалось почти в два раза больше времени, чем на обыкновенный «доклад»; но аудитория, по всей видимости, не соскучилась — напротив, все покатывались от хохота. Боюсь, впрочем, это означает, что сказка приобрела чересчур взрослый, сатирический привкус. В любом случае требуемые две-три истории про Королевство к «Джайлсу» в компанию я так и не написал!

Похоже, судьба наша — это «Мистер Блисс». Если вы считаете, что он сгодится для публикации, я снова принесу вам рукопись, только скажите. Но не думаю, что лично я смог бы как-либо его улучшить.

Мне в самом деле очень жаль; ради себя самого и ради вас мне очень хотелось бы чего-нибудь произвести. Но в этом году о сентябре, по всей видимости, не идет и речи. Надеюсь, вдохновение и нужный настрой еще вернутся. Я ли не обхаживал свою Музу, я ли не уговаривал! Хотя последнее время любезничал я, что называется, от случая к случаю. Музам такая нерешительность не по душе.

Искренне Ваш,

ДЖ. Р. Р. ТОЛКИН.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Общество в Вустер-Колледже Оксфордского университета.

032 К Джону Мейсфилду

[Мейсфилд, тогдашний поэт-лауреат, вместе с Невиллом Когхиллом летом 1938 и 1939 г. организовывал в Оксфорде развлекательные мероприятия под названием «Летние увеселения». В 1938 г. он пригласил Толкина сыграть роль Чосера и прочесть по памяти «Рассказ Монастырского Капеллана». Он написал Толкину, вложив в письмо стихотворный отрывок, чтеца «представляющий».]

27 июля 1938

Нортмур-Роуд, 20, Оксфорд

Уважаемый мистер Мейсфилд!

Прелюдии собственного сочинения «для затравки» у меня нет, так что я как исполнитель абсолютно не возражаю против присланных вами строк в качестве вступления. В любом случае Распорядитель Увеселений — вы, а я у вас под началом.

В частном порядке, как один знаток Чосера другому, дерзну, пожалуй, заметить, что эти строки подсказаны ошибочным представлением о том, что Чосер — первый английский поэт и что до него и помимо него все — немота и варварство. Разумеется, это неправда, и, пожалуй, сбивает с толку, — даже как попытка подчеркнуть тот факт, что Чосер обладал своеобразным талантом, способным в любую эпоху произвести нечто оригинальное. Лично я не ассоциирую Север ни с ночью, ни с тьмой, тем более в Англии; а в ее продолжительной, длиной в тысячу двести лет, литературной традиции Чосер стоит, скорее, в Середине, нежели в начале. Опять-таки ничего весеннего я в нем не ощущаю, скорее дыхание осени (пусть даже ранней), и воплощает он не столько королевское величие, сколько средний класс. Однако ж, как я уже сказал, это все — профессиональные тонкости, и применительно к данному представлению копья из-за них ломать незачем.

Мне очень не по душе эффект, производимый Чосером в целом и «Рассказом Монастырского Капеллана» в частности в гипотетическом произношении XIV в. Я сделаю, что смогу, но мне остается только уповать, что прозвучит это все достаточно внятно и хоть сколько-нибудь смысла донести удастся. Сам я склонен считать, что модифицированное современное произношение (с восстановленными рифмами, но в остальном архаизации избегающее) подошло бы куда лучше: именно так вы на моей памяти читали «Рассказ Монаха» много лет назад.

Искренне Ваш,

ДЖ. Р. Р. ТОЛКИН.

033 К Ч. А. Ферту, «Аллен энд Анвин» 31 августа 1938

Нортмур-Роуд, 20, Оксфорд