Помоги проекту - поделись книгой:
Полная свобода совести. Но со все теми же ограничениями «Тоталитарные секты» — вне закона. Судьбы детей отслеживаются врачами и психологами. Открыто. Но твердо. Вообще, все области, Вами перечисленные, чрезвычайно болезненны в социальном плане и БЕЗУСЛОВНО будут источниками коллизий и несчастий. В любом разумно построенном обществе с элементами тоталитаризма, сведенными практически к нулю.
Разве мы говорили где-нибудь, что интересный творческий труд должен иметь место в ущерб и за счет прочих человеческих интересов? Мы говорили только, что для Человека Полудня интереснее и увлекательнее указанного труда ничего быть не может. Интересы могут быть сколь угодно разнообразны и изысканны, но никакие из них не способны доставлять человеку большего наслаждения, чем успешный творческий труд. Я, например, знаю это точно — по собственному опыту. Хотя среди моих интересов и чтение, и компьютер, и филателия, и ловля грибов.
Проблема Прогрессоров возникла у нас в связи с вполне «сегодняшней» проблемой изменения хода истории. Возможно ли такое изменение? В человеческих ли это силах? Нужно ли оно? Принесет ли оно пользу, облегчит ли страдания человеческие или наоборот приведет к новым несчастьям и бедам? Кроме того, нам было интересно придумывать, чем занимаются люди в построенном нами Мире Полудня. Прогрессоры — это одна из профессий этого мира. Нам было совершенно ясно, что обязательно найдутся люди, которые по зову сердца займутся «спрямлением истории» других гуманоидных цивилизаций.
Внимательный читатель без труда обнаружит, что наши Прогрессоры — люди не слишком счастливые, и хлеб их не сладок. Братья-земляне их не любят и побаиваются, они — парии в Мире Полудня. В этом смысле вряд ли можно наши романы о них считать «пропагандой идеи морального насилия». Скорее уж это — контрпропаганда.
Вы ошибаетесь: мы никогда не одобряли прогрессоров. Деятельность их всегда вызывала у нас большие сомнения. Мы никогда не были сторонниками принципа «цель оправдывает средства». Более того, мы всегда были уверены, что неправильно выбранные средства способны изуродовать и обратить в противоположность любую сколь угодно благородную цель. Цели наших прогрессоров были всегда благородны. Средства же — почти никогда. Мы ПОНИМАЛИ прогрессоров, это верно. Мы понимали, что они не могут равнодушно стоять в стороне, наблюдая, как разумные существа мучают и убивают друг друга. Нам понятно было их стремление изменить порядок вещей и ускорить прогресс. Но мы никогда НЕ ОДОБРЯЛИ их конкретной деятельности. Как здесь, на нашей земле, всегда понимали действия, скажем, милиции против бандитов, но никогда не одобряли многих и многих конкретных приемов их работы.
Мы представляли себе цели и задачи прогрессоров более просто — так сказать, на эмоциональном, а не на социально-философском уровне. Невозможно честному и доброму человеку спокойно существовать на этом свете, когда где-то льют кровь и мучают детей. Надо что-то делать. Спасать. Помогать. Чистить эти кровавые нужники. Тем более, что силы и средства для этого есть… Уменьшить количество крови и грязи в этом мире, а там — будь что будет: таков был эмоциональный порыв каждого землянина, готового пойти в прогрессоры. В штабах, конечно, ставили задачу более масштабно (и менее эмоционально): какой общественный строй наиболее гуманен? разумен? вообще перспективен? Не знаю, какие теории строили они там (в штабах), но сами-то АБС ничего лучшего, нежели Мир Полудня, представить себе не могли, естественно.
Главным для прогрессора является талант к сопереживанию и устойчивое стремление удовлетворить жажду свою к справедливости. Все прочее — вторично и определяет лишь место работы и роль, которую приходится играть. Один, грубо говоря, идет в тыл врага разведчиком, а другой — в медсанбат, санитаром.
Мы никогда не задумывались — сколько-нибудь основательно — по этому поводу. Но полагаю, никаких «школ прогрессоров» не существовало в природе. В прогрессоры шли только взрослые, уже состоявшиеся люди, как правило — самых высоких нравственных качеств. Обязательно добровольцы. Обязательно обладающие определенными психическими задатками (лабильность психики, склонность к артистизму и пр.). Они проходили соответствующую подготовку (в зависимости от конкретных целей и задач) и только после этого отправлялись «на задание». А по возвращении с задания обязательно проходили полную реморализацию (прежде чем окунуться в земные будни). Так это выглядело (должно было бы выглядеть) на самом деле.
Это хороший вопрос. Не знаю. Видимо, мы подсознательно оберегаем наших героев-женщин от столь незавидной судьбы — быть изгоем в Мире Полудня. Да и вообще, — профессия, действительно, какая-то не женская.
Господи! Сколько раз уже здесь было писано: не с глаз долой, не для того, чтобы от обузы лишней избавиться, не в поисках для себя легкой жизни, а потому, что это единственный способ дать ребенку ПРАВИЛЬНОЕ воспитание, не коверкать его судьбу дилетантскими педагогическими упражнениями родителей-любителей. Это поразительно! Заболевшего ребенка мы бестрепетной рукой ведем к врачу-профессионалу (не сами его лечим, и не к бабушке Зое ведем, которая умеет заговаривать кровотечение). А вот воспитывать этого же ребенка («лечить» его душу, превращать его в достойного взрослого человека) мы, столь же бестрепетно, беремся сами — словно воспитать человеческого детеныша легче, чем вылечить у него ангину.
К сожалению, совершенно не помню, почему и откуда возникло у нас это понятие. Ведь мы никогда не придавали этим Странникам сколько-нибудь серьезного значения. Они всегда были для нас лишь фоном, элементом антуража, символом загадочности и непостижимости Вселенной, — и не более того.
Об этом довольно прозрачно сказано в романе «Волны…». Странники — это «интернациональное» сообщество всех Разумов Вселенной, совершивших превращение в люденов. Каждая разумная раса делает свой вклад в сверхцивилизацию Странников каждый раз, когда внутри нее зарождаются свои людены.
Безусловно, совпадение. Нам слово Странники показалось привлекательным, я думаю, потому, что сочетало в себе два замечательных смысла: «странствующие» и «странные». Никакого третьего смысла в этом слове мы не видели. И о Вотане, разумеется, слыхом не слыхали, будучи людьми, в оперной музыке мало образованными.
У вас не совсем правильное представление о Голованах. На самом деле Голованы хотят иметь дело с самыми сильными цивилизациями Галактики. Сначала они «подружились» с землянами, а когда появились людены, они перекинулись к люденам. Они хитрые и умные, эти Голованы. Им палец в рот не клади.
Тагоряне НЕ гуманоиды. Они что-то вроде гигантских саламандр Карела Чапека.
Когда мы это писали, мы еще представления не имели, каковы тагоряне на самом деле. Потом оказалось, что нам удобнее для наших целей рассматривать тагорян как негуманоидов. Что и было сделано в «Жуке», лет десять-пятнадцать спустя.
Боюсь, что у леонидян с прогрессом затрудненка. Им просто НЕЗАЧЕМ развиваться. Они развиваются вместе с природой, а природа эволюционирует дьявольски медленно (по социальным меркам).
Это полностью выдуманный нами персонаж. «Толстой 21-го века». Может быть, он еще и появится, как знать.
Можно, но с некоторой оговоркой. Дело в том, что я придумал этот афоризм лично и независимо, и только несколько лет спустя выяснилось, что еще раньше этот афоризм придумал и опубликовал Михаил Анчаров в своем романе «Сода-солнце» (кажется). Так что наш Строгов оказался третьим.
Есть. «Война и мир». По замыслу авторов Строгов — это Толстой XXI века. Может быть, Вы еще доживете до его появления?
Никакого скрытого смысла здесь в общем-то нет. Сам Тойво считал своим отцом некоего вполне респектабельного джентльмена, расставшегося, впрочем, в свое время с Майей Тойвовной по личным причинам. Но Вы отчасти правы. Есть, есть одно смутное, нигде не высказанное, но витающее однако в пространстве фантазий предположение: а не был ли Тойво сыном Льва Абалкина?! That is the question!
Вы правы, конечно. В ЖВМ Тойво уже подросток. Пардон, обмишулился. Просто когда-то мы рассматривали такую возможность (пиша ВГВ), но, естественно, от нее отказались.
Ничего особенного. Просто нам нравилось вводить в новую повесть какого-нибудь старого персонажа. Это придавало повествованию некую «временную объемность».
Нет. Совсем нет. Все поступки ее нам понятны. Славная женщина — горячая, честная, эмоциональная, не слишком счастливая в личной жизни…
Нет, Горбовский списан с совсем другого человека, моего старинного друга. Впрочем, я тоже всегда был большим любителем полежать на диване.
Все Учителя — хорошие люди. Но не все хорошие люди — Учителя. Это дано не каждому.
Изначально мы предполагали, что губим Горбовского всерьез и навсегда: «Далекая Радуга» задумывалась как ПОСЛЕДНЯЯ повесть из цикла «Полдень, 22-й век». Впоследствии мы переменили свое решение и никогда об этом не жалели.
Плятт был великим актером и мог бы сыграть кого угодно. Но прототипом Горбовского (ни в каком смысле) он, конечно, не был. Авторы имели в виду совсем другого человека, своего близкого знакомого.
Единого прототипа у Горбовского нет. Это образ собирательный, составленный из добрых и забавных черточек нескольких наших знакомых. Что же касается позиции Добра… Это слишком абстрактная постановка вопроса. Дьявол, как известно, в деталях. И этот дьявол охотно разрушит и опоганит любую «позицию Добра», когда вы попытаетесь применить ее к какой-либо конкретности. Путь Горбовского — это путь святого. Со всеми плюсами и минусами такого пути. В Мире Полудня Горбовскому было жить трудно, конечно, но можно, — в нашем мире он бы просто не выжил.
Нет. Это разные люди. Хотя изначально мысль сделать Антона-Румату из Антона-капитана, да, была. Так что сам ваш вопрос, видимо, не случаен.
Мы никогда не задумывались над этим. Зачем? Пусть живут всегда, раз уж сюжет не потребовал их смерти (всегда безвременной).
Между Максимом «Обитаемого острова» и Максимом из «Волн» лежит целая жизнь — лет пятьдесят или даже больше (точно уже не помню). Не кажется ли Вам, что этого вполне достаточно, чтобы человек стал другим? А если добавить сюда то обстоятельство, что это были весьма бурные десятилетия (работа в разведке и контрразведке, по сути дела), то нетрудно сообразить, что 20-летний Максим «Обитаемого острова» и 70-летний Максим из «Волн» — это просто СОВЕРШЕННО РАЗНЫЕ люди. И, кстати, я не вижу ничего дурного в том, что Максим планировал использовать своего ученика, последователя, сотрудника в операции для пользы человечества. Риск? Разумеется. Но разве возможна работа разведчика без риска? Работа прогрессора? Работа исследователя вообще?
У нас есть сквозные персонажи, это верно. Назначение их — вызвать ощущение связности, единства описываемого Мира Полудня. Другого, сколько-нибудь существенного смысла у них нет.
Поделиться книгой: