"Уважение культурных традиций" и другие рассказы

— Ошибаетесь, — мягко ответил Громов, — Я призываю к дискриминации по статистическим признакам. Если бы оказалось, что те, кто красят волосы в стиле нью-вамп черной краской светящейся в полутьме багровым светом и крутят на своих плеерах треки группы "Первая кровь" по статистике совершают при прочих равных больше терактов, то я бы предложил в первую очередь проверять их. И кем бы вы меня тогда назвали наци-анти-нью-вампиристом?

— Дискриминация недопустима! — взвизгнул Джемисон и затравленно заозирался по сторонам.

— Чушь. Дискриминация существует в любом цивилизованном обществе. То, например, что до восемнадцатилетнего возраста нельзя голосовать или покупать, скажем, алкоголь это тоже самая настоящая дискриминация. Вопрос лишь в том оправдана она или нет. Так практически в каждой нормальной стране существует дискриминация преступников — за преступления их лишают свободы. Это разумно и это нормально.

— Может, вы еще неправильные национальности превентивно расстреливать предложите?! Так на всякий случай! — взорвался представитель по связям с общественностью, — У нас демократическая планета! У нас презумпция невиновности существует!

— У нас тоже, — Громов остался невозмутим, — А расстрел по национальному признаку без доказательства вины считается согласно законодательству Мирры геноцидом и карается соответственно. Но, видите ли, право на досмотр подозрительных пассажиров закреплено не только в нашем, но и в вашем законодательстве и абсолютно не требует нарушения закона или презумпции невиновности.

— Дискриминация по национальному и религиозному признаку у нас тоже запрещена! — вступил в разговор Собески. — На Мирре она также преследуется, — отмахнулся Громов.

— А вы утверждаете, что национальность является причиной склонности к терроризму! Это нацизм!

— Нет. Не утверждаю. Для подобного утверждения у меня недостаточно данных. Я утверждаю, что раса, национальность, вероисповедание и многие другие факторы могут при прочих равных являться признаками статистически повышенной террористической угрозы исходящей от того или иного человека.

— Это одно и то же! — выкрикнул Собески.

— Ерунда! — Не согласился Громов, — Пошевелите мозгами. Допустим, в некотором районе города имеется банда, которая носит красные кожаные куртки и совершает согласно статистике заметную часть преступлений в этом районе. Вполне разумным для обычного обывателя будет, поэтому в данном районе сторониться тех, кто в них одет. Но сама по себе красная кожаная куртка не делает человека бандитом. Наденьте такую куртку на обычного обывателя, и вы увидите, что гангстера из него все равно не выйдет. То есть мы имеем с одной стороны для определенного района важный признак опасности в виде красной кожаной куртки, но при этом признак не является самой причиной этой опасности. Он скорее следствие. То же может относится и к расе, национальности, вероисповеданию и так далее. Странно, что я должен пояснять подобные элементарные вещи разумным людям вроде вас, — заключил Громов.

— То есть вы не утверждаете, что национальность или вероисповедание или раса являются причиной склонности к терроризму? — слегка успокоившись, уточнил Джемисон.

— Как я уже говорил, для подобных утверждений у меня недостаточно данных, — ответил Громов, — То есть может упомянутые вами факторы и являются причиной, — Громов увидел, как представитель по связям с общественностью опять начал багроветь и быстро добавил, — А может и не являются. Я практик и меня это мало интересует. Мне достаточно того, что они являются статистически значимым признаком опасности.

— Мы можем надеяться, что это свое мнение вы оставите при себе и не будете делиться им с общественностью? — сухо поинтересовался Джемисон.

— Разумеется. Мое дело дать вам свои рекомендации и получить от вас официальное подтверждение для правительства Бганды, что я довел их до вашего сведения. Собственно весь пакет рекомендаций находится на инфокристалле. После того, как вы выдадите мне вашу официальную сигнатуру, мы можем считать официальную часть нашего сотрудничества исчерпанной.

— Прекрасно. Собески, перекиньте, пожалуйста, наш открытый ключ и сигнатуру на интел господина Громова. А теперь я вынужден покинуть вас господа, — Джемисон быстро выскочил из кабинета.

Шеф безопасности нажал пару клавиш на своем интеле.

— Готово.

— Спасибо, — поблагодарил Громов.

— Мне тоже пора… В общем… — Собески помялся, — Спасибо за помощь.

— Скажи, вы ж ни хрена из моих рекомендаций не выполните, так? — в ответ Собески только развел руками.

— Ну ладно этот болтун, — вздохнул Громов, — Но ты-то… Служивый человек… Тебе людей-то не жаль? Ведь подорвут же их…

Шеф безопасности лишь тоскливо взглянул на Громова и промолчал в ответ. Тот встал и пошел к двери.

— Кстати, — сказал Громов перед тем как выйти, — Я сам по субрасе альтаирец, — и захлопнул за собой дверь.

* * *

Обломки пассажирского звездолета лениво догорали на взлетном поле. Среди суетящихся людей выделялся высокий человек в военном комбе, но без знаков различия, задумчиво и неподвижно смотрящий в огонь. Представителю по связи с общественностью он показался знакомым. А потом он узнал его и вцепившись в локоть шефа безопасности, что-то зло зашептал ему на ухо. Шеф безопасности нехотя направился к Громову.

— Это закрытая зона…

Громов сунул ему под нос удостоверение.

— Представитель правительственной комиссии Бганды. Полный доступ, — сухо сказал он и замолчал.

— Злорадствовать приехал, — зло бросил Собески, — Долю с компенсации тебе уже пообещали?

— Держи! — Громов ткнул в грудь шефу безопасности голофото.

С голофото улыбалась молодая счастливая семья, включая маленьких двойняшек.

— Кто это?

— Это те, среди прочих, люди, которые были бы живы, если бы шеф безопасности этого космопорта поменьше беспокоился о своей заднице и больше внимания уделял своим профессиональным обязанностям. Стопроцентное попадание террориста в статистический профиль было… А я тоже язык в задницу… Оставь на память, — И Громов не оборачиваясь пошел прочь.

Собески задумчиво смотрел ему вслед. Подошел Джемисон.

— Пойдем. Надо пресс-конференцию дать сейчас по-быстрому. Ты это… На личности террориста особенно не концентрируйся, острые углы обходи и касательно Громова еще…

Собески брезгливо взглянул на него.

— Да пошел ты со своей пресс-конференцией!

* * *

Спустя полгода Собески со своей семьей иммигрировал на Мирру.

Асимметричный ответ

— У нас не было выбора! У них армия! У них оружие! У… — закованный в наручники двадцатилетний парень хотел продолжить, но его перебили.

— Выбора не было у тамерийцев, — сказал полковник Кин.

— Каких еще тамерийцев?! — ошарашено переспросил пленный.

— Судя по всему, на вашей планете дела с преподаванием истории идут гораздо хуже, чем с подготовкой террористов.

— Историей?!

— Тамерия… Была такая планетка и такое же одноименное планетарное моногосударство лет сто назад. Оно и сейчас существует. Правда, лишь как часть республики Спин, входящей в Содружество Демократических Планет. Полагаешь, мне у них нужно что-нибудь взорвать? Ну, там ради свободы, народа и из глубокого чувства патриотизма.

— Я не понимаю…

— Ну, конечно же, ты не понимаешь, — усмехнулся полковник Кин, — Если бы ты понимал, то не сидел бы сейчас в наручниках передо мной. А Тамерия… Теперь о ней мало кто помнит. Мой прадед был оттуда.

— Да плевать мне на тебя и на твоего прадеда и на эту вонючую Тамерию! Что молчишь?! Думаешь, я тебя боюсь?!

— Думаю, боишься. Слегка. Так как не мог не слышать о Мирре. Но, к сожалению, боялся ты явно недостаточно. Ну, ничего — мы еще научим вас гуманизму.

— Гуманизму?! Вы?! А как на счет неотеррийского похода? Тогда вы уничтожили три планеты полностью! Три! И ты меня будешь гуманизму учить?!

— Это распространенное заблуждение, — вздохнул Кин, — Что если кто-то когда-то триста лет назад устроил резню, то это дает кому-то право устроить резню сейчас. Да. Триста лет назад никто правами человека не заморачивался. Да. Тогда Мирра воевала с Неотеррой. Они собирались уничтожить нас, а мы их. Мы успели первые. Но то было тогда, а ты находишься здесь и сейчас. И конвенции уже действуют. Я тебя уверяю, если б вы подорвали чего триста лет назад, то у агентства внешней безопасности сейчас не было бы к вам претензий. Ты б народ то свой пожалел что ли. Ваших сейчас на Дайшири меньшинство. После каждого теракта большинство порывается устроить погром. Пока местные власти это предотвращают, но долго ли они смогут держать ситуацию под контролем? Вряд ли они в случае чего готовы перестрелять большинство своих граждан. Там ведь демократия как-никак.

— Не тронь мой народ, тварь! Что вам торгашам и палачам знать о патриотизме!

— О патриотизме мы знаем достаточно. Уж поверь. У нас этим куча военных психологов занимается. Именно поэтому мы настолько эффективные торгаши и когда необходимо палачи.

— Рано или поздно вам придет конец!

— Рано или поздно всему придет конец, — усмехнулся полковник Кин, — Но в том то и дело, что одним вещам конец придет раньше, чем другим. Например, Патриотической Армии Освобождения Дайшири.

— Не дождетесь!

— Я б с тобой пари заключил, но боюсь, ты и такой короткий срок не протянешь. Тебе какой-то умник нейрозащиту и болевой психоблокатор поставил. Зря это. Так бы тебя на мнемотроне просканировали и все. А теперь твои мозги вскрывать будут. Как консервы. Нейровзлом — такое дело. С вероятностью процентов в восемьдесят пять будешь слюни пускать и под себя ходить. Ну и понятное дело дублера мы тебе сделаем, и он несколько раз на конспиративных точках антитеррористического центра на Дайшири засветится. Как там у вас с родней предателя поступают, не напомнишь?

— Вы! Вы права не имеете! Я военнопленный! Я требую представителя по защите прав комбатантов!

— Да какой же ты комбатант? Ты лайнер космический нейтральной страны подорвал? Подорвал. Там двадцать четыре гражданина Мирры было? Было. Значит ты террорист. А у нас на этот счет законы ой какие строгие.

— Ваши граждане не были целью! Мы убили генерала Кномпа! Руководителя оккупационных войск на Дайшири! Мы не воюем с Миррой. Только с Федерацией Скампа. Ваши граждане это сопутствующий ущерб.

— Думаешь это должно семьи погибших утешить? Что они целью не были?

— Мы не знали!

— А и не нужно вам знать было. Нужно было только соблюдать танкрианскую галактическую конвенцию о ведении военных конфликтов. А по ней нельзя нападать на мирный транспорт, принадлежащий нейтральным странам. Я уж не говорю о куче других нарушений все той же конвенции. Вот Федерация Скампа конвенцию не нарушает, к ней и претензий нет. Подстрелили они, кстати, как-то нашего гражданина придурка, который наслушавшись вашей пропаганды идиотской, туда добровольцем воевать полез, ну и хрен с ним. Одним идиотом больше одним меньше от того Мирра не обеднеет.

— Конвенции соблюдать?! Их сильные под себя делали! Как нам против регулярной армии воевать? Они нас перебьют за несколько секунд!

— Ну не можете воевать, следуя конвенциям — так не воюйте, — флегматично хмыкнул полковник, — Вас никто собственно воевать и не заставляет. А что правила сильные придумали. Так на то они и сильные, чтобы за их выполнением следить. Слабых-то кто слушать будет? Печально лишь, когда сильные забывают, что их долг о правилах слабым напоминать, чтоб те не зарывались. Но мы вам не Содружество Демократических Планет — уж мы так напомним, что век не забудете.

— Не воевать?! А если бы твою родину оккупировали, то ты бы тоже не стал воевать?!

— Я ведь тебе хотел про родину своего прадеда рассказать, — вздохнул полковник Кин, — Да тебе неинтересно стало. А что касается твоей… То она уже шестьдесят лет как бы оккупирована. Всем бы такую оккупацию. Федерация Скампа входит в Содружество Демократических Планет. Конвенции не нарушает. Права и свободы на Дайшири строго соблюдает. Дайширцы имеют абсолютно те же права, включая избирательные, как и остальные граждане федерации. Кстати и уровень жизни несчастных оккупированных дайширцев вырос очень заметно по сравнению с не оккупированными соседями.

— Вы торгаши! Вам не понять! Нас не купить подачками! Нам нужна свобода и мы ее добьемся!

— Это я уже слышал. А с неправильным населением, которого на Дайшири теперь большинство что делать будете?

— Это оккупанты! Пусть проваливают!

— Значит насильственная депортация. А это, между прочим, опять нарушение конвенций.

— Скампа с нами не церемонились, когда нашу планету захватывали!

— Диктатура Скампа уже как двадцать лет не существует. А последнего ее диктатора Такассо вздернули сами граждане Скампа. Теперь же имеется вполне приличное государство Федерация Скампа и непонятно почему это большая часть граждан этой федерации, проживающих на планете Дайшири, должна из нее валить по прихоти кучки отморозков.

— Да потому, что это наша земля! Это наша планета!

— Во всей галактике ни на одной планете земного типа, по которым раскидали в докосмическое время людей "неизвестные сеятели", нет и метра квадратного земли, который не менял бы хозяина как минимум несколько раз! Если все вздумают резать друг друга только на этом основании, то всю галактику кровью зальет! А если уж так приспичило в войнушку поиграть, то — пожалуйста. Но конвенции соблюдайте!

— Нам нужна победа, а не конвенции!

— Ну не нужны вам конвенции, так не нужны. Но вот с победой у вас теперь точно будут большие проблемы. Наших граждан трогать не стоило. Мы, знаешь ли, играем по простым правилам. Не соблюдаешь конвенций по отношению к нам — мы не соблюдаем их по отношению к тебе. Поэтому вот как оно дальше пойдет. Либо ты выложишь все нам сам под детектором лжи. Либо мы тебя взломаем, и ты останешься здесь слюни пускать после нейровзлома, пока тебя на органы не пустят, а твой двойник поедет тебя подставлять. А потом мы будем следить за твоей родней, и смотреть, как ее твои дружки же резать будут. Вот так вот мы их и возьмем. Ну а дальше по цепочке. И пары месяцев не пройдет, как всех выпотрошим. Результат один в любом случае. Вот только либо твои близкие остаются жить, либо нет. Думай.

— Нет! Я… Они…! — пленный зарыдал.

Полковник мельком взглянул на часы. "Этот готов" — решил он — "Еще несколько минут попричитает и расколется. Все-таки с патриотами приятнее работать, чем с религиозными фанатиками. Те только рады были бы всю родню оптом в рай отправить вне очереди. И не нужно тебе милый знать, что не взломать нам твою нейрозащиту и не узнать, кто твоя родня. Помрешь ты раньше при взломе — здоровье у тебя слабенькое. Во многих знания вообще многия печали. Как все, однако, просто теперь. Не то, что у предков моих сто лет назад".

* * *

— Ну, вот и встретились, тварь! — Натаэл Кин глава седьмой ячейки подполья пнул ботинком валяющегося перед ним на бетоне человека.

Тот поднял голову. И его взгляд проткнул Кина снизу вверх. В нем не было страха. Одна ярость и ненависть.

— Сестре ничего не говори! — прохрипел он, — Пусть будет счастлива с тобой. Хоть ты и урод.

— Как?! Как, Аркус Красс, ты мог работать на них?! На спинийцев! Ты видел лица тех, кого они обработали?! Эти пустые глаза безмозглых рабов?! Глаза моей матери, сволочь!

— А ты забыл тамерийцев, которых убили те, от чьих щедрот ты сейчас кормишься? Те, кто подбрасывает оружие твоему подполью? Забыл, что именно харемы первые захватили Тамерию? Сколько умерло из-за неправильного цвета кожи? — Аркус сплюнул кровью под ноги Натаэлу, — Их умерло не меньше, чем тех, кого зазомбировали и загнали на фабрики новые оккупанты. Ты забыл, как моя жена погибла только потому, что ее раса оказалась неподходящей? А мои дети тоже должны умереть? Тебе-то повезло — твои правильной расы! Да лучше пусть десять процентов граждан станут зомби, чем твои хозяева снова вернутся и вырежут треть планеты за то, что им не нравятся некоторые национальности! Мои хозяева, по крайней мере, убивают твоих ублюдочных союзников везде, куда могут дотянуться! И я умру спокойно, зная, что я помогал им в этом.

Натаэл сел на корточки перед Аркусом.

— А помнишь, как оно было до того… Когда Тамерия была независимой? — тихо спросил он.

— Помню, — ответил Аркус, — Тогда все было… — он помолчал, — Все было проще. И свои были свои.

— Да. Свои были свои… Аркус?

— Что?

— Харем победит. И они вернутся на Тамерию. Но ненадолго. Против них уже поднимается галактика. Нацистов все ненавидят. Им не устоять. И Тамерия снова будет жить нормально. Так или иначе.

— А ты?

— А меня к тому времени, наверное, уже не будет в живых. Зато я уверен, что с твоей сестрой все будет хорошо. Я уже почти договорился. Будет транспорт… А тебя… Я не могу тебя отпустить… Ты слишком многих наших… В общем… Мои люди все равно…

— Натаэл. Живи. Не ради себя, ради сестры живи! Когда придет время, когда сможешь, забери ее отсюда. И мои дети…

— Обещаю. Все на это положу!