Кровавая правая рука

Эта фамилия, довольно-таки редкая, сразу показалась мне знакомой. Это не мог быть кто-то из медиков, потому что врач непременно указал бы здесь все свои звания. Любой из нас согласится появиться в обществе без штанов, чем без надписи "Профессор" или "Д-р Мед" на почтовом ящике или на двери дома. Я стал перебирать в памяти преподавателей мединститута и вдруг вспомнил: "Психопатология убийства" Адама Мак-Комера, наш учебник по медицинской психиатрии на старшем курсе.

Это был совершенно уникальный учебник. Я до сих пор помню его вес, снова вижу клеенчатый переплет мрачного коричневого цвета, под которым были тысяча двести восемьдесят семь страниц убористого текста с примечаниями и комментариями. Насколько я помню, полное название, написанное на титульном листе книги, было: "Избранные случаи, позволяющие подойти к изучению основных проблем психопатологии убийства, с кратким обзором некоторых аспектов искажения и расщепления личности у людей с выдающимися умственными способностями. Адам Мак-Комер…" -следующие полстраницы занимал перечень почетных званий и титулов автора. Для краткости мы называли эту книгу "Толстый Мак". Старый Адам хорошо знал психологию потенциального убийцы. Это длинное и скучное название были придумано специально, чтобы отпугнуть эксцентричных любителей острых ощущений, которые не имеют никакого отношения к медицине. Иначе, как объяснил Мак-Комер в одном из своих сухих примечаний, они могут найти в этой книге слишком много интересного для себя. Он хорошо знал, как сильно может повлиять эта книга на неподготовленный ум. И действительно, "Толстый Мак" никогда не казался нам скучным и тяжелым для чтения. Ярко и умно написанная, очень содержательная, эта книга интереснее чем любой роман описывала психологическое состояние убийцы и путь, который привел его к. преступлению. Она навсегда останется классическим учебником, последним словом в этой области.

Конечно, этот А. Мак-Комер не может оказаться тем самым старым Адамом. Тот, наверное, давным-давно умер. Скорее всего, этот человек не имеет к нему никакого отношения и даже никогда о нем не слышал. Но все же Мак-Комер - очень редкая фамилия…

Я немного заколебался. Когда-то я восхищался "Толстым Маком" и знал наизусть целые параграфы из этой книги. В юности я был очень впечатлителен, и восхищение книгой перенес на ее автора.

Но все же я был не уверен, что мне сейчас хотелось бы встретиться с ним.

Мне важно проанализировать этот момент - мои ощущения, когда я в сумерках стоял у почтового ящика перед тем, как зайти внутрь. Тогда мне очень хотелось, чтобы это оказался кто-то другой, а не тот самый старый Адам Мак-Комер.

Отчасти потому, что я устал, болела голова, и мне не особенно хотелось встречаться с умным человеком, который может оказаться слишком разговорчивым. Отчасти, видимо, потому, что я всегда -считал, что автор и книга - это не одно и то же. Если человек написал великую книгу, то лучшее, что у него было, перешло в нее. Автор и его книга так же не одинаковы, как отец и сын, или как муж и жена. Они связаны, между ними есть много общего, но вам может нравиться один и не нравиться другой. Они не одинаковы.

Но было в моем нежелании идти и нечто большее. Старому Мак-Комеру, видимо, доставляло удовольствие подшучивать на страницах своего труда над медиками. Шутки его были незлыми и остроумными, но в то же время чем-то раздражали. В те времена врачи довольно смутно представляли себе природу умственных расстройств, а самые невежественные из нас даже считали психиатрию шарлатанством. Они говорили, что это псевдонаучная приманка для наивных дураков, вроде астрологии или френологии. Старый Адам никогда не опускался до участия в подобных спорах. Но вполне естественно, что ему нравилось подшучивать над врачами-практиками на страницах своей книги. Наверное, избежать подобного соблазна было выше человеческих сил. Одна из самых интересных глав "Толстого Мака" называлась "Джекиль и Хайд. Врачи". В этой главе он собрал случаи, когда убийцами оказались врачи. Там было много жутких историй. Прочитав эту главу, неподготовленный человек никогда уже не рискнул бы обращаться к доктору. Но это, конечно, не означало, что Мак-Комер мог бы заподозрить меня в убийстве только из-за того, что я врач…

В это время чибис, большая серая птица с белой грудью, стала носиться надо мной, едва не задевая крыльями лицо. Я увидел ее гнездо в цилиндрической открытой с обоих концов коробке, подвешенной рядом с почтовым ящиком. В гнезде сидели птенцы. Чибисы обычно выводят птенцов по несколько раз за лето. И они очень заботливые родители. Они всегда вьют гнезда возле домов и быстро привыкают к людям. Но эта мамаша отреагировала на меня так, словно ей никогда не приходилось видеть человека. Она металась взад и вперед перед самым моим лицом, рассекая сумерки серыми крыльями, словно я был какой-то кровожадной пантерой, от которой она должна защитить птенцов своим телом, своими слабыми негодующими криками.

Пройдя несколько шагов по аллее, я услышал в кустах тихий звон и кошачье мяуканье. Тощий серый кот с белой мордочкой и белыми лапами, в ошейнике с колокольчиками, скользнул из кустов на гравийную дорожку у самых моих ног. Он смотрел на меня с хриплым, рвущимся из горла мяуканьем, похожим на звук басовой струны.

Это не был дикий охотник. Ручной домашний кот с колокольчиком на шее. Он явно жил здесь - домашние коты всегда гуляют неподалеку от своего дома. Обычно я нравлюсь котам. Они с удовольствием трутся о мои ноги и не протестуют, когда я их глажу. Даже несчастные кошки из экспериментальной лаборатории, за которыми я ухаживал, когда был студентом, охотно ко мне подходили. Я всегда считал, что кошки мне доверяют. Присев на корточки, я протянул руку к коту и успокаивающе с ним заговорил. Но он только посмотрел на меня желтыми глазами, с хриплым воем отскочил и, поджав хвост, бросился прочь по дорожке, не переставая хрипло орать.

Когда Элинор и Сент-Эрм остановились, чтобы подобрать бродягу, в руке у Штопора был искалеченный серый котенок. Но я не представляю себе, какая может быть связь между ним и этим охрипшим котом Мак-Комера.

Свет в доме еще не горел. Откуда-то изнутри сквозь закрытые окна доносился голос, другой голос ему отвечал. Так что дома определенно кто-то был.

Подойдя ближе, я услышал за домом тихий ритмичный глухой звук, словно кто-то выбивал большой ковер, В сельских домах обычно оставляют открытым черный ход. Я пошел вокруг.дома туда, откуда доносились хлопки.

За домом в саду я увидел густые кусты с бледными распустившимися розами - кремовыми или желтыми. Я не смог разглядеть их в сумерках, но почувствовал густой аромат. Вокруг на клумбах росли высокие стебли дельфиниума и красного алтея и маленькие бледные хризантемы. Воздух был напоен свежим запахом трав, цветов и сырой плодородной земли.

Между клумбами были выложены узкие тропинки. Посреди травянистой террасы на белом деревянном пьедестале стоял, словно магический кристалл ясновидца, большой стеклянный шар. Днем он отражал все краски цветов, но сейчас был серебристым, как вечернее небо.

Высокий жилистый человек с покатыми плечами, одетый в полосатые шорты и мокасины, стоя ко мне спиной, трамбовал землю на клумбе, плашмя похлопывая по ней лопатой. Его обширную лысину окружала узкая кайма подстриженных волос. Большие уши были оттопырены, как у летучей мыши, беззубые челюсти сжаты. Когда я подошел по садовой дорожке, старик выпрямился, опираясь ладонью на рукоятку лопаты, и стал обмахивать второй рукой шею и плечи. Его длинная бледная рука была похожа на извивающуюся белую змею.

- Убирайся отсюда, проклятый маленький изверг! - пробормотал он.

Старик явно обращался не ко мне. Он не мог слышать, как я ступаю в своих довоенных спортивных туфлях на каучуковой подошве по неглубокой колее, продавленной шинами в гравии дорожки. Он думал, наверное, что ближайший человек находится от него не ближе, -чем в трех милях. Он просто отгонял москитов и разговаривал сам с собой, как многие одинокие люди,

- Будь ты проклят, кровавый убийца… Хлоп!

- Извините,- сказал я, остановившись у зеркального шара. Человек раздавил на своей лысой макушке насосавшегося москита. Когда он поднял руку, я увидел, что на ладони осталось кровавое пятно. Он так и замер лицом к клумбе, на которой работал, продолжая держать руку в двух дюймах от головы.

- Да? - шепотом сказал он.

- Я хотел спросить…- неуверенно начал я.

- Да? - повторил он.

Человек словно пытался сосредоточиться, не понимая, действительно он слышал мой голос или это ему почудилось. Если он действительно слышал, а не вообразил, то откуда, черт возьми, он мог доноситься? - То ли из дома, где все еще негромко тараторили две женщины, то ли голос донесся из сгущающейся вокруг него тьмы? А может быть, из-под земли?

- Я здесь, - сказал я, - позади вас.

- Позади меня? - повторил он.

Старик оглянулся, ссутулив плечи. Его загорелые пальцы сжимали рукоятку лопаты. Бледная грудь была выпачкана серой пыльцой утесника. Лицо и кисти рук были коричневыми от загара, гораздо темнее, чем туловище и руки. Сжав беззубые челюсти, он вглядывался в меня сквозь серебристую тьму внимательными бледно-голубыми глазами.

- Откуда вы, черт возьми, взялись? - беззубо прошамкал он,- Кто вы такой?

Я подошел к нему поближе.

- Моя фамилия Ридл,- ответил я.- Доктор Гарри Ридл из Нью-Йорка. У меня сломалась машина недалеко отсюда. Скажите пожалуйста, нет ли здесь поблизости механика…

- Механика? - пробормотал старик, уставившись на меня.

- Я не надеялся, что найду его. Думаю, что смогу и сам починить машину, если найду маленький гаечный ключ. Мне нужно всего лишь открутить одну гайку, а в моей машине не оказалось инструментов. Мне нужен маленький разводной ключ или хотя бы плоскогубцы.

Его губы растянулись в добродушной улыбке, в проницательных старческих глазах блеснула веселая искорка.

- У вас чертовски легкая и тихая походка для рыжеволосого человека, - беззубо улыбнулся он. - Вы сами меня немного завели, когда появились так неожиданно. Теперь мне придется вернуть вам долг и завести вашу машину. Так вы говорите, что нужно открутить гайку? Надеюсь, у меня в доме найдется что-нибудь подходящее. Повторите, пожалуйста, еще раз вашу фамилию. Ридл? А я - профессор Адам Мак-Комер. Вы это, наверное, уже прочитали на почтовом ящике.

Он взял лопату в левую руку и протянул мне правую. Его ладонь была гладкой, прохладной и сильной.

- Вы тот самый Адам Мак-Комер? - спросил я.

- Тот самый? - немного настороженно повторил он, будто ожидая, что если он признается, я тут же выложу ему какую-нибудь историю с загадочным убийством. - Да, я профессор Мак-Комер. Не думаю, чтобы в нашей медицине было много профессоров с таким именем.

- Вы были моим кумиром на последнем курсе мединститута, - признался я.

- В Гарварде? - спросил профессор. - Я читал у вас курс…

По тому, как он на меня смотрел, видно было; что он меня не знает и в то же время почему-то чувствует, что должен знать.

- Нет, я никогда не был вашим студентом, профессор. Я учился на юге. Просто мы занимались по вашей книге. Она была для нас почти как Библия.

- Да, - кивнул профессор, - там много интересного материала. Я знаю, что она нравится студентам.

Он еще раз прихлопнул землю и отбросил лопату за край клумбы, к самому порогу кухни.

- Вы, доктор, не увлекаетесь садоводством? - спросил Мак-Комер.

Когда я покачал головой, он добавил:

- А я как раз высаживал весенние тюльпаны. Сад отнимает уйму времени. Всегда находится какая-нибудь работа… Так вы говорите, что ваша машина заглохла на дороге? Здесь в округе нет ни одного механика. Но давайте подумаем, как решить проблему своими силами. Где стоит машина? Должно быть, вы уже проехали дом Унистера, иначе вы бы зашли к нему. Вы едете в сторону Стоуни-Фолз?

- Нет. Я проезжал через Стоуни-Фолз. Там я свернул к Уипль-Виллю, чтобы выбраться на шоссе номер семь.

- О! - сказал он. - Значит, вы двигались с той стороны?

- Да, - кивнул я, - оттуда. Я ехал по шоссе сорок девять-А и решил сократить путь.

- Понятно, - кивнул профессор. - Должно быть, вам пришлось немало пройти. Вдоль этой дороги нет ни одного жилища от самого Стоуни-Фолз.

Мак-Комер посмотрел на меня, словно рассчитывая, что я скажу что-то. Но я не знал, чего он ждет.

- Вы, наверное, видели, как мимо вас проехала серая машина с двумя мужчинами? - спросил он.

- Нет, - ответил я. - Мимо меня никто не проезжал.

Не думаю, чтобы в этот момент мысли профессора слишком сильно занимала машина, о которой он меня спросил. Его беспокоило что-то во мне самом. Пожалуй, ему казалось, что в моем облике чего-то не достает.

- Должно быть вы разминулись. Они выехали с этой дороги на шоссе сорок девять-А раньше, чем вы сюда свернули, - предположил профессор. - Когда я увидел эту машину, она мне очень не понравилась. За рулем сидел какой-то отвратительный маленький дьявол с острыми кошачьими зубами и рваным ухом. Кстати, что с вашим ухом?

- Когда я пытался завести машину вручную, рукоятка сорвалась…

Но Мак-Комер не слушал. Мысли его:были заняты какой-то проблемой. Я пошел за профессором к заднему крыльцу.

- Сидевший рядом с водителем человек очень напомнил мне этого парня, как его… -Мак-Комер говорил на ходу, через плечо поглядывая на меня. - Кажется, его зовут Сент-Эрм. Молодой нефтяной миллионер из Оклахомы. Очень симпатичный тип молодого бизнесмена-администратора. Не могу понять, что у него может быть общего с таким человеком.

Тогда я впервые услышал имя Сент-Эрма. В самый первый раз.

- Никогда о нем не слышал, - заметил я.

- Ничего удивительного, - ответил Мак-Комер.- Насколько я знаю, он в Нью-Йорке недавно. Меня с ним познакомил А. М. Декстер, владелец круглосуточного гаража на четырнадцатой Западной улице, когда однажды я заехал к нему подремонтировать машину. Насколько я понял, Сэнт-Эрм - тайный партнер Декстера в разработке какой-то секретной военной техники.

- Это первое, из-за чего я насторожился, когда увидел его в машине,-добавил профессор. -К тому же Сент-Эрм из тех парней, которым нравится таскать с собой кучу денег. Он сидел с, этим бродягой, откинув голову на спинку сиденья и глядел в небо. Лицо у него было как воск. Мне показалось, что губы Сент-Эрма шевелятся. Я тогда подумал, что он что-то говорит хохочущему маленькому демону за рулем. Но потом я решил, что он мог шептать какую-то молитву или губы его просто шевелились на ветру.

- Уверен, что мимо меня они не проезжали, - повторил я.

- Наверное, они свернули на Топкую дорогу, не доезжая вас, - заметил старый Мак-Комер.- Это тупик. Сейчас там никто не живет, кроме Джона Флейла. Больше им деваться было некуда.

Старик открыл дверь кухни. Оттуда донеслось тихое женское бормотание, которое я слышал, подходя к саду.

- Топкая дорога? - переспросил я. - Вы имеете в виду старую гужевую дорогу милях в полутора отсюда, заросшую травой и полевыми цветами? Перед ней стоит старинный столб со свинцовыми буквами и стрелками в виде руки. Она уходит в самую гущу леса. Вы знаете, моя машина заглохла прямо у начала этой дороги. И мимо никто не проезжал по крайней мере в течение часа.

Мы зашли в сумрачную кухню. Тихие женские голоса, которые я слышал раньше, доносились из неповешенной на рычаг трубки старого обшитого дубом настенного телефона, старинная деревенская телефонная линия с параллельными телефонами.

- …Бобби! Он убил Бобби!…

- О, моя бедная миссис Виггинс!

Старый Адам остановился передо мной. Он схватил трубку и несколько раздраженно повесил ее на рычаг, оборвав бормочущие рыдающие голоса. В наступившей тишине профессор повернулся ко мне и спросил, шамкая беззубым ртом:

Так вы были прямо на перекрестке Топкой дороги?

- Да. Машина заглохла перед самым перекрестком.

- И вы простояли там около часа?

- Добрый час, не меньше.

- И вы уверены, что мимо вас никто не проезжал?

- Уверен,- ответил я. - Во всяком случае, ни одна машина. Мимо пронесся какой-то вихрь и свернул на Топкую дорогу. Да еще какой-то человек шел по ней как раз, когда я остановился. Я рассчитывал, что он обернется, но человек исчез в лесу раньше, чем я вышел из машины.

- А как выглядел этот мужчина?

- Черноволосый, довольно высокий - по-моему, вашего роста. На нем были брюки цвета хаки и синяя, насквозь пропотевшая рубашка. Через левое плечо был переброшен пиджак или куртка. Он шел, наклонив голову вперед, длинными индейскими шагами, почти не отрывая ног от земли.

- Это Джон Флейл,- сказал Мак-Комер.- Вы видели его час назад на Топкой дороге?

- Да. Он как раз подходил к деревьям, когда я его увидел. Я не успел с ним заговорить, так что не знаю его имени.

- Джон сегодня работал у меня, - с некоторым усилием сказал Мак-Комер.- Я точно не знаю, когда он ушел. Знаю только, что эта машина проехала раньше. По-моему, Флейл ушел минут за десять до машины. Во всяком случае, не больше, чем сорок пять минут назад… Конечно, вполне вероятно, что вы видели Джона Флейла.

Еще несколько мгновений он стоял в полумраке, глядя перед собой отсутствующим взором, словно пытался смотреть сквозь меня. Я видел, что он абсолютно уверен в том, что человек по имени Джон Флейл ушел отсюда намного позже того момента, когда я увидел фигуру, движущуюся по Топкой дороге.

Не думаю, чтобы профессор мне не верил. Он. не считал, что я сознательно и умышленно лгу. Казалось, он сейчас размышляет, видел ли я живого человека или привидение. А может быть, он думал, не призрак ли я сам.

Мак-Комер взял с полки маленький никелированный разводной ключ, о котором я его просил.

- Подождите, пока я оденусь, - он протянул мне ключ. - Я схожу с вами и попробую помочь.

Профессор все еще раздумывал над проблемой, которая меня сейчас совершенно не интересовала. Но я не видел ни бледного лица Сент-Эрма, ни этого маленького красноглазого человека по имени Док. Мак-Комер был обеспокоен. Происходящее уже тогда волновало его. Именно тогда он взял с полки лежащую рядом с телефоном черную книжку и принялся искать в ней номер телефона Декстера, владельца гаража из Нью-Йорка.

Он довольно долго листал книгу, пока нашел номер. Не переодевая шорты и мокасины, все еще грязный и потный после работы в саду, профессор принялся торопливо крутить рукоятку бледной рукой, похожей на ветку, с которой ободрали кору.

Эта картина снова встает перед моими глазами. Полумрак кухни, куда мы зашли из сада. Никто еще не произнес ни слова об убийстве. Фамилия Сент-Эрм только что прозвучала впервые. Она ничего не значит для меня и лишь немногим больше для Мак-Комера. Маленький красноглазый дьявол для Мак-Комера - пока всего лишь человек, с хохотом промчавшийся по дороге за рулем большой серой машины. Для меня он вообще еще не существует. Имя Элинор Дери, юной невесты Сент-Эрма, пока ни о чем нам не говорит.

Только в воздухе нависла какая-то смутная угроза. Призрак, который я видел, автомобиль, которого я не видел… Мак-Комер явно чувствовал что-то неладное.

Не знаю, что больше волновало его тогда. То, что я видел, или то, чего я не увидел. Но он, по крайней мере, мог кое-что узнать о машине.

Профессор положил перед собой большие серебряные часы. Когда он покрутил рукоятку зуммера и снял трубку, линия была занята. Казалось, одновременно звучат три или четыре голоса.

Телефониста междугородней связи, пожалуйста, - прервал бормотание Мак-Комер.

- А, это вы, мистер Унистер. Говорит миссис Хинтерзейн. Я живу на дороге недалеко от вас. Я пыталась вам позвонить…

- Это профессор Мак-Комер,- перебил он. - Телефон пять-пять. Я хотел бы заказать короткий разговор с Нью-Йорком, если можно.

- О, профессор Мак-Комер! Я хотела вам позвонить, но побоялась, что вы заняты и опять будете меня ругать. Вы видели, как по дороге мчался серый автомобиль с ужасным бродягой…

- Да, он проезжал мимо меня.

- Он так напугал мистера Хинтерзея, что тот чуть не выпал из кресла. Он так жутко хохотал и нарочно задавил собаку бедных Виггинсов, Бобби. Это огромный добрый сенбернар с карими глазами, на котором так любили кататься их дети. В машине с ним сидел какой-то человек, который выглядел так, словно его ударили по голове! Миссис Виггинс, расскажите профессору Мак-Комеру, как он убил Бобби.

- Ах, профессор! Бобби стоял на обочине, когда он мчался на своей машине. Этот тип сидел за рулем, изогнувшись, как обезьяна. На нем была голубая шляпа с отрезанными полями. Он выглядел просто ужасно! Он резко повернул руль.

- Да, - с мягким спокойствием сказал Мак-Комер.- Да, я сам его видел. Хорошо еще, что там не оказался кто-нибудь из ваших детей, миссис Виггинс. С ребенком он бы наверняка сделал то же самое. Кажется, я знаю молодого человека, который сидел рядом с ним. Если вы позволите мне три минуты поговорить по телефону, я попробую это уточнить.