Помоги проекту - поделись книгой:
— Получить такое задание считаю честью для себя. Благодарю за доверие и постараюсь его оправдать. Вот только не знаю, сумею ли справиться, но обещаю сделать все от меня зависящее.
Началась кропотливая подготовка разведчика в Центре к роли турецкого студента-востоковеда. Для Ахмерова был приобретен настоящий турецкий паспорт, тщательно отработана легенда-биография. В Китай он должен был ехать через Европу, где «турецко-подданному» предстояло получить китайскую визу, а затем на пароходе следовать до одного из китайских портов. Конечный пункт назначения — Пекин.
Через некоторое время Юнг (таким стал оперативный псевдоним разведчика-нелегала) оказался в Риме, где обратился в туристическое агентство для организации поездки в Китай. В агентстве выяснилось, что большинство европейцев направляется в Китай через Советский Союз, поскольку это быстрее, безопаснее и дешевле.
В китайском посольстве в Риме Юнг беспрепятственно получил китайскую въездную визу. Одновременно в посольстве его предупредили, что для поездки в Пекин требуется и советская транзитная виза. Это тоже не составило большого труда. Однако после выхода из советского полпредства в Риме Юнг заметил за собой слежку. Поскольку все делалось официально и никаких предосудительных поступков он не совершил, разведчик не стал предпринимать попыток ухода от наблюдения.
Тем не менее, через несколько часов Юнг был задержан итальянскими карабинерами и доставлен в экзекватуру полиции. На недоуменный вопрос разведчика о причинах задержания, полицейский ответил, что, согласно имеющимся у него инструкциям, все посетители советского дипломатического представительства подвергаются обязательной проверке. Убедившись, что причиной визита в полпредство было получение советской транзитной визы, шеф полицейского участка сказал, что претензий к «турецкому студенту» нет. Вместе с тем полицейский отметил, что иностранцу необходимо получить в экзекватуре разрешение на пребывание в Италии и за установленную сумму тут же выписал ему итальянский документ. Так у разведчика-нелегала появилось выданное на законном основании настоящее итальянское удостоверение личности. В дальнейшем этот документ пригодился ему при легализации в Пекине.
Возвратившись в Москву, Юнг подробно доложил своему руководству о небольших происшествиях, случившихся с ним в поездке по Европе. Эти сведения были весьма полезными для нелегальной разведки, особенно для того ее подразделения, которое занималось направлением разведчиков в Китай, Корею и Японию.
Другое испытание ожидало Юнга на советско-китайской границе. На пограничной железнодорожной станции Маньчжурия в вагон зашли японские пограничники. Один из них, ознакомившис с паспортом разведчика, забрал его с собой. Через некоторое время Юнга пригласили к начальнику пограничной охраны. Остальные пассажиры оставались на своих местах. В голове у него мелькнула мысль о возможном «проколе». Однако, к счастью, все оказалось гораздо проще. Японцы, захватившие эту китайскую провинцию, требовали, чтобы у всех лиц, следовавших через ее территорию в Китай, была проставлена также и виза оккупационных властей.
Но и на этом «испытания на прочность» разведчика не закончились. Беседа с японскими пограничниками велась через эмигранта из России, татарина, владевшего турецким языком. Он переводил беседу с турецкого на русский, поскольку японский офицер-пограничник владел этим языком, и Ахмерову пришлось пустить в ход все свое самообладание, чтобы не показать, что он понимает по-русски. К счастью, все обошлось благополучно, и в Пекин он прибыл без приключений.
В этой императорской столице Китая, расположеннй на берегу реки Чанхэ и еще четырех других рек, каналов и озер, Юнг поступил в американский университет, где обучалась большая группа иностранцев. Вскоре он установил неплохие отношения с двумя студентами-европейцами. Один из них, англичанин, поддерживал контакты с посольством Великобритании и в беседах с дипломатами получал иформацию о планах Японии в Китае. Ею он на доверительной основе делился с «турецким студентом». Другой студент американского университета, прибывший из Швеции для изучения китайского языка, снабжал разведчика достоверными сведениями о положении в Маньчжурии и действиях там японских оккупантов. Получаемые сведения были весьма актуальны и высоко оценивались в Центре.
В 1934 году Юнг, успешно выполнивший стоявшие перед ним задачи в Китае, возвратился в Москву. Руководство разведки приняло решение направить его на нелегальную работу в США. Руководитель действовавшей там нелегальной резидентуры В. Маркин погиб при невыясненных обстоятельств. Предполагалось, что он стал жертвой нападения гангстеров. Его преемником стал опытный разведчик-нелегал Борис Базаров (псевдоним — Кин), работавший в нелегальной разведке с 1921 года в Германии, Болгарии, Румынии, Югославии, Австрии и Франции. Юнг был назначен его заместителем.
Завершив непродолжительную подготовку в Центре, Юнг выехал в 1935 году в Европу. Прибыв в Женеву, он обратился в американское посольство за въездной визой в США. Выяснилось, что для ее получения разведчик должен найти поручителя из числа местных граждан. Воспользовавшись тем, что он остановился не в гостинице, а на частной квартире, Юнг назвал консульскому работнику имя ее хозяина. Возвратившись домой, разведчик сообщил об этом хозяину квартиры и извинился перед ним. В ответ швейцарец только рассмеялся и сказал, что ему уже звонили из посольства США и он поручился за Юнга. На следующий день в турецком паспорте разведчика-нелегала была проставлена американская виза.
Вскоре он отбыл из Шербура в Нью-Йорк на французском скоростном лайнере «Нормандия». Правда, наслаждаться комфортом этого быстроходного судна он не мог, поскольку по легенде был студентом, поэтому приобрел билет в каюту третьего класса, где пассажиров было не меньше, чем сельдей в бочке. Тем не менее через три дня красавец-пароход пришвартовался в нью-йоркской гавани.
Прибыв в США, Юнг, в соответствии с данными ему в Центре инструкциями, устроился на учебу в Колумбийский университет. Помимо легализации, это было необходимо ему для совершенствования знаний английского языка: ведь в дальнейшем он должен был выдавать себя за стопроцентного американца. Хотя разведчик хорошо говорил по-английски, он решил овладеть американским диалектом этого языка. Спустя некоторое время разведчик-нелегал с помощью «легальной» резидентуры ОГПУ в Нью-Йорке приобрел документы уроженца США…
Начинать разведывательную деятельность в США Юнгу было нелегко. Резидент Кин поручил ему восстановить связь с рядом ранее законсервированных агентов. При знакомстве с этими источниками выяснилось, что они утратили необходимыми разведывательными возможностями. Нужно было все усилия резидентуры бросить на приобретение новой надежной агентуры, способной добывать интересующую Центр разведывательную информацию. Справиться с подобной задачей в одиночку было крайне трудно. Вскоре Центр направил в помощь Юнгу молодого, но уже опытного Нормана Бородина, работавшего ранее в нелегальных резидентурах в Норвегии, Германии и Франции, а также ряд других молодых разведчиков. К началу 1936 года в нелегальной резидентуре советской внешней разведки в США было уже шесть сотрудников, в том числе две женщины.
К этому времени резидентуре удалось создать эффективно функционирующий агентурный аппарат, в который входило десять ценных источников. От них в Центр поступала важная информация не только о планах и намерениях американской администрации в отношении СССР и других стран, но и о политике государств оси Рим-Берлин-Токио, которая особенно высоко ценилась в Кремле. Однако в июне 1938 года резидент Кин был отозван в Москву. 3 июля того же года он был арестован по обвинению в шпионаже, а 21 февраля 1939 года приговорен к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян. О трагической судьбе своего непосредственного руководителя Юнг узнает позднее, когда его также отзовут в Москву.
После отъезда Кина Юнг по указанию Центра возглавил нелегальную резидентуру НКВД в США и успешно руководил работой ее агентурного аппарата. Одним из ценных источников резидентуры Юнга был агент «Аркадий», имевший отношение к деятельности военных учреждений США. Однако он был неопытен в делах разведки, зачастую приносил на встречи сразу большое количество секретных материалов, что было небезопасно. Юнгу пришлось научить «Аркадия» фотографированию секретных документов с тем, чтобы передавать оперработнику информации в непроявленной фотопленке. В случае опасности эту пленку вместе с содержащейся в ней информацией можно было легко засветить.
Ценную военно-политическую информацию Юнг получал от агента «Норда», с которым установил контакт во время обучения американца в одном из престижных университетов США. После завершения учебы «Норд» по совету разведчика устроился на работу в военное министерство США и получил доступ к докладам военных атташе из-за рубежа, а также к принимаемым по этим докладам решениям.
Однако, пожалуй, самым ценным источником политической информации возглавляемой Юнгом нелегальной резидентуры был агент «Корд», занимавший видное положение в государственном департаменте США. Завербован он был на идейно-политической основе. Будучи антифашистом, он отдавал себе отчет в том, что Запад, в том числе США, пытается направить агрессию Гитлера против Советского Союза и что новая мировая война неизбежна. Он понимал, что Гитлер не удовлетворится захватом Европы и попытается втрогнуться в США. На встречах с Юнгом «Корд» неоднократно высказывал мнение о том, что только Советский Союз сможет сломить хребет гитлеровской военной машине. В этой связи он сознательно шел на углубление сотрудничества с советской разведкой.
Поступавшая от «Корда» информация высоко оценивалась на Лубянке и докладывалась высшему советскому руководству. Она позволяла Кремлю быть в курсе позиции США по многим международным проблемам. В числе материалов, получаемых от источника, были, в частности, проекты американских резолюций на международных конференциях, доклады послов США в Берлине, Лондоне, Париже и других европейских столицах.
У нелегальной резидентуры были и другие, не менее ценные источники информации, непосредственную конспиративную связь с которыми осуществлял сам резидент Юнг. Большинство из этих американцев знало, что работает на Советский Союз. Следует особо отметить, что они отказывались от материального вознаграждения за помощь советской разведке.
Случилось так, что вскоре по приезде в США Юнг привлек к сотрудничеству в качестве содержательницы конспиративной квартиры американку Хелен Лоури (оперативный псевдоним «Таня»), племянницу генерального секретаря компартии США Эрла Браудера. «Таня» оказалась великолепным связником. Работала она смело и энергично: приобрела несколько конспиративных квартир, участвовала в мероприятиях по получению надежных американских документов для вновь прибывавших сотрудников нелегальной резидентуры Юнга. Она также лично добывала интересную информацию из кругов высшей американской администрации, используя личные связи в аппарате Белого дома.
Следует отметить, что «Таня» была молодой и красивой девушкой, и Юнг, часто встречавшийся с ней, влюбился в свою помощницу. Это не удивительно: он не был женат, в США находился один, располагал привлекательной внешностью. Кроме того, общая работа и связанный с ней постоянный риск сблизили их. Стоит ли говорить, что «Таня» ответила ему взаимностью, и молодые люди решили пожениться.
Однако в это время в Советском Союзе вовсю свирепствовали репрессии, получившие название «ежовщина». Десятки разведчиков были отозваны из-за рубежа и репрессированы. От рук подручных наркома внутренних дел Н. Ежова погиб и Кин, предшественник Юнга на посту резидента нелегальной разведки. В течение полугода работа резидентур внешней разведки была практически парализована, а информация действующих загранаппаратов не докладывалась советскому руководству. В августе 1939 года Н. Ежова на посту наркома сменил Л. Берия. Репрессии против чекистов пошли на убыль, хотя и не прекратились совсем. По указанию Л. Берии Центр к концу 1939 года отозвал в Москву для «проверки лояльности» почти всех резидентов внешней разведки, уцелевших в кровавой вакханалии расправ.
В ноябре 1939 года и Юнг получил телеграмму из Центра, в которой ему предписывалось выехать в Москву для отчета о работе и получения дальнейших указаний. В ответ разведчик обратился на имя Л. Берии с просьбой разрешить ему вступить в брак с «Таней» и вместе с ней прибыть в Москву. Это вызвало негодование всесильного наркома. Вызвав к себе начальника внешней разведки П. Фитина, Л. Берия без обиняков заявил, что Юнг, по-видимому, завербован американскими спецслужбами и теперь вместе с их «шпионкой» едет в Москву. Логика его рассуждений была проста: резидент-нелегал В. Маркин пропал при невыясненных обстоятельствах, сменивший его на этом посту Б. Базаров оказался «американским шпионом» и был расстрелян. Следовательно, и Юнг завербован ФБР США. Нарком приказал «разобраться» с разведчиком.
Павлу Михайловичу Фитину пришлось затратить много сил и энергии, чтобы разубедить наркома. По его указанию была подготовлена справка о работе Юнга в качестве резидента-нелегала, в которой давалась высокая оценка поступающей от него информации. Было особо отмечено, что «Таня» является племянницей лидера американских коммунистов Э. Браудера, которого высоко ценит сам И. Сталин. Очевидно, именно этот аргумент сыграл важную роль в том, что Юнг уцелел: Л. Берия опасался вызвать гнев вождя и дал «добро» на этот брак.
Правда, в дальнейшем Л. Берия отыгрался на Юнге. В январе 1940 года разведчик прибыл в Центр. Находившаяся у него на связи агентура была частично передана «легальной» резидентуре, частично законсервирована. Л. Берия распорядился понизить Юнга в должности до… стажера американского отделения внешней разведки. Его заместитель Норман Бородин был вообще уволен из разведки. Последовали почти два года «проверок» Юнга. Его богатые оперативные возможности оставались нереализованными.
С началом Великой Отечественной войны советское руководство приняло решение резко активизировать деятельность нелегального подразделения внешней разведки органов государственной безопасности не только в Германии и оккупированных ею странах, но и в США, Англии и других государствах. В соответствии с этим решением, руководство внешней разведки выступило с предложением ввести в действие законсервированную нелегальную резидентуру в США и срочно возвратить туда Юнга. Л. Берия не возражал, и в июле 1941 года утвердил его кандидатуру на должность руководителя нелегальной резидентуры в США, а также подготовленный руководством внешней разведки план вывода Юнга и «Тани», которая к этому времени приняла советское гражданство и стала сотрудницей внешней разведки, за океан.
Супруги должны были по канадским документам поселиться в московской гостинице «Националь». По легенде они являлись канадскими туристами, которые якобы задержались в Москве из-за начала войны. Юнгу предстояло обратиться в посольство США за транзитными визами, чтобы добраться до Канады. По прибытии в США супруги должны были перейти на старые американские паспорта, по которым они уже там жили. За океан предполагалось следовать через Китай, Сингапур, а оттуда — в США. Разведчикам предстояло осесть в одном из городов недалеко от Вашингтона, чтобы можно было регулярно встречаться с наиболее важными источниками, большинство из которых работало в американской столице.
В соответствии с намеченным планом, в августе 1941 года Юнг собрался пойти в посольство США для получения транзитных виз. Он уже спустился по лестнице гостиницы, как вдруг у выхода на улицу столкнулся лицом к лицу с новым постояльцем, который назвал его турецким именем. С этим человеком Юнг учился в американском университете в Пекине. Мгновенно сориентировавшись в обстановке, Юнг крепко пожал ему руку и выразил сожаление, что не может побеседовать с иностранцем, так как спешит в аэропорт. Эту сцену разведчик разыграл так естественно, что у бывшего его однокашника по университету не возникло никаких сомнений. Они дружески расстались, после чего Юнг срочно связался со своими кураторами.
Было решено перевести нелегальную пару из гостиницы в другое место и установить наружное наблюдение за пекинским приятелем разведчика, чтобы исключить их повторную случайную встречу. К счастью, все обошлось благополучно, и в тот же день Юнг получил американские транзитные визу. Через неделю разведчики-нелегалы отбыли к месту работы в США.
Несмотря на военное время, путешествие прошло в целом благополучно. Однако и в Нью-Йорке, куда прибыли супруги, у Юнга произошла случайная встреча, которая чуть было не привела его к провалу.
В ноябре 1941 года Юнг сообщил в Центр, что вскоре после прибытия в Нью-Йорк, где супруги перешли на старые американские документы, он неожиданно столкнулся на улице с бывшим профессором американского университета в Пекине, который знал его в качестве турецкого студента-востоковеда и даже приглашал к себе в гости. Однако и на сей раз разведчик не растерялся. Изобразив радость по поводу этой встречи, он сумел убедительно объяснить свое якобы временное пребывание в США и сказал, что скоро уезжает обратно в Турцию.
Благодаря хладнокровию и находчивости разведчика все обошлось благополучно.
Генерал-лейтенант внешней разведки В. Г. Павлов, который в 1939–1942 годах являлся куратором в Центре разведывательной работы на Американском континенте, а после войны работал вместе с Юнгом и поддерживал с ним дружеские отношения, писал позже в своих мемуарах:
Юнг приступил к работе. Он обосновался в Балтиморе — городе, находящемся в часе езды от Вашингтона, где жили и работали почти все его источники. Они занимали видное положение в аппаратах Белого дома и государственного департамента, в министерстве финансов, Управлении стратегических служб (УСС, политическая разведка), ФБР, ряде других министерств и ведомств.
В качестве прикрытия Юнг использовал небольшую фирму по пошиву готового платья, которая принадлежала его агенту. Он стал совладельцем фирмы, вложив туда небольшой капитал, и фактически руководил ею. Каждый день он приходил в офис к десяти утра, читал финансовые документы, отвечал на поступившие письма. Вскоре он решил расширить дело и перейти на пошив одежды из меха — курток, шуб, пальто. Здесь пригодились ему навыки скорняка, полученные от деда.
Два-три раза в месяц Юнг выезжал в Вашингтон для встреч с источниками. Его жена, оперативный работник Таня, также ездила в столицу США для того, чтобы получать разведывательные материалы. Информация разведчиков-нелегалов имела исключительную ценность: наладить поступление важных разведывательных материалов непосредственно из Германии и оккупированных ею стран Европы Центру не удалось. В этой связи в годы войны основные сведения стратегического характера поступали в Москву от «легальных» и нелегальных резидентур в США и Англии.
Условия для работы разведки в США в этот период значительно осложнились. В стране активно действовала «пятая колонна» гитлеровцев, поэтому вездесущее ФБР обращало повышенное внимание на граждан США, имеющих доступ к секретам, фиксировало их контакты с иностранцами и местными гражданами, брало на заметку малейшие моменты, вызывающие подозрения. Работа Юнга осложнялась еще и тем, что он, как американский гражданин, подлежал призыву в армию. В начале 1942 года Юнг прошел военную регистрацию. Правда, она завершилась благополучно: имевшиеся у разведчика на руках документы не вызвали подозрений. Как семейный человек и владелец небольшой коммерческой фирмы, Юнг был причислен к призывной категории 3-а. Хотя лица этой категории пользовались отсрочкой от призыва в армию, в условиях военного времени такая возможность не исключалась. Поэтому Юнг стал искать пути получения медицинской справки, освобождавшей его от военной службы. Эта задача была успешно решена, и Юнг полностью сосредоточился на разведывательной работе.
Вскоре ему удалось расширить разведывательные возможности резидентуры за счет привлечения к сотрудничеству с ней лиц из администрации министерства зарубежной экономики, департамента юстиции. Один из его источников добывал информацию по атомной проблематике (проект «Манхэттен»). Только за 1943–1945 годы от резидентуры Юнга было получено 2500 пленок с информационными материалами на более чем 75 тысячах машинописных листах. За высококвалифицированную разведывательную работу в нелегальных условиях Юнг и его жена были удостоены правительственных наград. В 1943 году разведчик был награжден орденом «Знак Почета», а в следующем году — орденом Красного Знамени. Таня была удостоена ордена Красной Звезды.
Сведения из возглавляемой Юнгом нелегальной резидентуры шли, действительно, важные. 17 сентября 1944 года газета «Правда» опубликовала сообщение собственного корреспондента в Каире, в котором говорилось со ссылкой на «заслуживающие доверия круги» о состоявшейся встрече министра иностранных дел Германии И. фон Рибентропа с английскими руководящими деятелями с целью выяснения условий сепаратного мира. В основе этого сообщения лежали документальные материалы, полученные Юнгом. От его источника в Управлении стратегических служб (внешняя разведка США) были также получены и доложены И. Сталину сведения о сепаратных переговорах регионального резидента УСС А. Даллеса с генералом СС К. Вольфом в Берне.
После окончания войны перед резидентурой Юнга были поставлены новые задачи, в том числе по поиску нацистских преступников, укрывшихся за океаном. За работу по «Манхэттенскому проекту» Юнг был удостоен второго ордена Красного Знамени.
Однако в конце 1945 года в связи с предательством источника «легальной» резидентуры Элизабет Бентли, имевшей некоторое касательство к одному из звеньев резидентуры Юнга, деятельность нелегальной резидентуры пришлось свернуть. Созданная Юнгом и его помощниками агентурная сеть была законсервирована, а он сам и его супруга «Таня» в начале 1946 года окончательно возвратились в СССР.
Исхак Абдулович еще долгие годы плодотворно работал в управлении нелегальной разведки. Был заместителем начальника этого важнейшего подразделения ПГУ КГБ. Неоднократно выезжал в краткосрочные спецкомандировки для восстановления связи и оказания помощи разведчикам-нелегалам. Выполнял и другие ответственные задания руководства.
В 1955 году полковник Ахмеров был уволен из КГБ в отставку по выслуге лет. Однако еще многие годы он продолжал участвовать в подготовке молодых разведчиков-нелегалов. И. А. Ахмеров никогда не кичился своими заслугами в нелегальной разведке, предпочитая не распространяться о работе за рубежом, даже в кругу близких товарищей. В то же время в «Очерках истории российской внешней разведки», посвященных его нелегальной деятельности, подчеркивается:
«В итоговых документах о работе внешней разведки в 1941–1945 годах сказано: «Особенно успешно в годы войны в США действовал резидент нелегальной резидентуры, видный советский разведчик И.А.Ахмеров». Редко кому из разведчиков удавалось заслужить такую высокую оценку».
Исхак Абдулович скончался 18 июля 1976 года. Его жена, Елена Ивановна, умерла в 1981 году. Супруги похоронены в Москве на Химкинском кладбище.
От Дальнего Востока до Адриатики
В ноябре 1922 года Красная Армия освободила от японских и американских интервентов Дальний Восток. Гражданская война в России закончилась. Остатки белогвардейской армии отступили в Маньчжурию, Китай и Корею. Однако на территории Приморья и Дальнего Востока осталась американская и японская агентура, продолжали действовать подпольные террористические формирования белогвардейцев, занимавшиеся бандитизмом. Аресты белогвардейцев показали, что во главе этих формирований стоит некий «Таежный штаб», получающий деньги из Харбина. Было принято решение разгромить его, создав специальную боевую группу. Подготовку группы к операции осуществлял будущий известный советский разведчик Дмитрий Георгиевич Федичкин.
Дмитрий Федичкин родился 2 ноября 1902 года в деревне Марлеево Московской губернии в крестьянской семье. Позже его отец служил фельдфебелем в царской армии.
Через несколько лет после рождения Дмитрия его родители по делам службы отца переехали на Дальний Восток. Там будущий разведчик окончил двухклассную школу, а затем учительскую семинарию. Учась в семинарии, посещал большевистский кружок.
В 1919 году за отказ пойти добровольцем в Белую армию Дмитрий был брошен в тюрьму. После оккупации Дальнего Востока японцами находился на нелегальном положении, вел разведку противника.
С начала 1921 года Д. Федичкин учился во Владивостокской совпартшколе. В апреле того же года стал членом РКП(б).
После захвата власти во Владивостоке белогвардейцами в мае 1921 года, Д. Федичкин по поручению партии выехал в село Анучино, где в то время находился центральный штаб партизанского движения Приморья, и стал рядовым бойцом партизанского отряда. Вскоре он был назначен комиссаром комендантской группы отряда.
В течение восьми месяцев находился Дмитрий во вражеском тылу, где руководил созданной им агентурной сетью. В одном из боев он был взят белогвардейцами в плен и заключен в лагерь. Сумел совершить побег и укрыться у сельского родственника, в крестьянском хозяйстве которого некоторое время работал.
С весны 1922 года Дмитрий являлся разведчиком партизанского отряда Топоркова, известного в те годы партизанского командира, боровшегося против интервентов в Приморье.
В конце 1922 года Д. Федичкин становится сотрудником органов госбезопасности. Двадцатилетнего партизанского разведчика назначают помощником уполномоченного Никольско-Уссурийского подотдела Госполитохраны (контрразведки) Дальневосточной Республики. К концу 1924 года он уже заместитель начальника отделения Приморского губотдела ОГПУ во Владивостоке.
Уже в начале 1923 года контрразведывательное подразделение Приморского губотдела ГПУ-ОГПУ начало вести разведку за кордоном. Одним из первых со специальными заданиями в сопредельную Маньчжурию направлялся и Д. Федичкин.
… После эвакуации белогвардейцев из Владивостока, в городе продолжали оставаться бандиты, терроризировавшие население. Один из них, переодевшись в милицейскую форму, убивал советских работников и чекистов. Активные поиски преступника результатов не приносили, так как в городе он был практически неизвестен.
После тщательного изучения обстановки выяснилось, что товарищ Федичкина знал бандита в лицо. Им и было поручено задержать белогвардейца. Через некоторое время чекисты вышли на его след. В завязавшейся перестрелке товарищ Федичкина сумел убить преступника, однако и сам погиб. Дмитрий не пострадал.
… Владивостокские чекисты установили, что местные бандиты были тесно связаны с русской белогвардейской организацией — военным отделом Харбинского монархического центра, которым руководил генерал Кузьмин. Деньги на подрывную работу против Советской России ему выделял японский резидент Такаяма. Москва поручила только что созданной резидентуре ОГПУ в Харбине проникнуть в военный отдел с целью получения информации о его деятельности. С большим трудом чекисты завербовали одного из его сотрудников по фамилии Сомов, однако он не имел непосредственного доступа к секретным планам отдела.
Вскоре стало известно, что у Сомова есть близкий знакомый, также работавший в военном отделе монархического центра. Этим знакомым был подполковник Сергей Михайлович Филиппов, служивший во время гражданской войны в армии Кочака. Было установлено, что Филиппов отрицательно относится к зверствам таежных бандитов, за что кое-кто из офицеров считает его чуть ли не пособником «красных». Выяснилось также, что во Владивостоке у него остались жена и дочь.
На одну из встреч с оперработником Сомов принес местную эмигрантскую газету, в которой сообщалось, что семья С. М. Филиппова расстреляна. Агент сообщил, что Филиппов решил лично пойти в рейд через границу, чтобы отомстить большевикам. Сомов назвал время и место перехода границы.
Отряд белогвардейцев беспрепятственно проник на советскую территорию. Чекисты его надежно контролировали. Когда белогвардейцы удалились на несколько километров в глубь от границы, в короткой схватке отряд был разгромлен. Филиппова удалось взять в плен. На допросах он молчал. Но однажды подполковник заговорил:
— Вы со мной ничего не сделаете. Самое страшное, что может испытать человек, я уже испытал — насильственную смерть близких мне людей.
В ответ чекист встал, подошел к двери и открыл ее:
— Елена Петровна, Ирочка, идите сюда.
Когда С. М. Филиппову стала известна правда, он без колебаний согласился сотрудничать с советской разведкой. Подполковник благополучно возвратился в Харбин. Выполняя поручение чекистов, Филипповон представил своему руководству план получения информации из России, который был одобрен. Военный отдел выделил в его распоряжение несколько связных, которые регулярно переправлялись через границу. Получаемые от них сведения С. М. Филиппов передавал во Владивосток.
… Чекистам стало известно, что в верховьях Амура белогвардейцы концентрируют силы для рейда в Приморье. Однако время и место операции первоначально установить не удалось. Один из агентов получил эти сведения буквально накануне операции. Личная встреча с ним исключалась. Агенту дали указание, чтобы он коротко изложил имеющуюся у него информацию на бумаге и вложил ее в спичечный коробок. По дороге на пристань он должен был незамтно бросить коробок в траву у пешеходного мостика.
За действиями агента наблюдал Д. Федичкин, сидевший на скамейке в парке. Он видел, как агент подошел к мостику, вынул из кармана пачку папирос, закурил и проследовал дальше. Через некоторое время спичечный коробок был уже в руках у чекиста. В записке сообщались подробные сведения о предстоящем рейде белогвардейцев. Операцию удалось пресечь.
А в 1925 году «Таежный штаб» был полностью разгромлен. Во Владивостоке состоялся судебный процесс над заговорщиками, планировавшими поднять вооруженное восстание в Приморье. Свой вклад в разгром белогвардейских банд внес и Дмитрий Федичкин, являвшийся в то время заместителем начальника особого отдела 9-й кавалерийской дивизии.
В апреле 1925 года Д. Федичкин был направлен на работу в качестве руководителя резидентуры ОГПУ в городе Сахалян (Маньчжурия). Являясь по прикрытию сотрудником советского консульства, он выполнял задания командования Особой Дальневосточной армии.
Советское военное руководство было крайне заинтересовано в проведении топографической съемки Малого Хинганского перевала в районе Маньчжурии. В случае военных действий этот перевал приобретал стратегическое значение. Дмитрий Федичкин успешно решил эту проблему. Под видом представителя треста Дальзолота, он установил контакт с китайским банкиром и заключил с ним договор на разведку золотоносных песков в этом районе, а затем лично возглавил поисковую партию. В результате советское военное командование получило необхлдимые сведения, которые через двадцать лет сыграли важную роль при разгроме Квантунской армии Японии.
В июле 1926 года, после возвращения из командировки, в оперативном деле Д. Федичкина появилась запись:
Возвратившись из командировки, Д. Федичкин работал начальником отделения, а затем заместителем начальника Особого отдела Постоянного представительства ОГПУ в Хабаровске.
В 1929 году Д. Федичкин вновь направляется в Маньчжурию, на этот раз — резидентом внешней разведки в город Цицикар. По прикрытию занимает дипломатическую должность сотрудника советского консульства. Он ведет активную разведывательную работу по белогвардейской эмиграции, выявляет замыслы китайских милитаристов и их японских покровителей. Разведчику, в частности, удалось через агентуру проникнуть в ряд белогвардейских организаций, а также в созданный японцами Русский фашистский союз.
Однако вскоре Д. Федичкину пришлось прервать столь успешную разведывательную деятельность. Разведчик был опознан генерал-губернатором Цицикара Ху Венцзо. Дело в том, что во время конфликта на КВЖД этот китаец, будучи еще полковником, попал в плен и Федичкин его допрашивал в Хабаровске. Во избежании ареста Д. Федичкин был вынужден срочно покинуть МАньчжурию.
В апреле 1931 года Д. Федичкин был откомандирован в Москву, где до февраля 1932 года работал преподавателем Центральной школы ОГПУ.
Затем он был переведен в Иностранный отдел ОГПУ и направлен в качестве резидента «легальной» резидентуры в Таллин. По прикрытию занимал должность дипломатического сотрудника полпредства СССР в Эстонии.
Перед отъездом в командировку Д. Г. Федичкина пригласил к себе на беседу начальник внешней разведки А. Х. Артузов. Он ознакомил резидента с задачами, которые предстояло решать его резидентуре.
Артур Христианович пояснил, что в Таллине обосновался прибалтийский филиал главной организации белогвардейской вооруженной эмиграции — Русского общевоинского союза. Филиалом руководил из Берлина генерал фон Лампе. В самом же Таллине активно действовал полковник Борис Энгельгардт, который во время Гражданскорй войны возглавлял контрразведку генерала Юденича.
Перед таллинской резидентурой ОГПУ ставилась задача дискредитировать Б. Энгельгардта в глазах его западных хозяев. «Видимо, платят они ему не очень щедро, и этот бывший полковник вынужден торговать папиросами собственной набивки в ларьке на рынке Таллина», — отметил А. Х. Артузов.
Дмитрию Федичкину было поручено осуществить «вербовку в лоб» этого деятеля белогвардейской эмиграции. Он должен был явиться к Энгельгардту на дом и, назвавшись чекистом, предложить ему работать на Советский Союз. Расчет делался на то, что полковник доложит свим хозяевам об этом визите и постарается доказать свою «неподкупность». Однако англичане и французы, напуганные чекистскими операциями «Синдикат» и «Трест», не поверят ему и станут подозревать Энгельгардта в нечестной игре. «Чем больше Энгельгардт будет доказывать свою невиновность, тем меньше ему будет веры», — подчеркнул А. Х. Артузов.
В Таллин Д. Федичкин отбывал пароходом из Ленинграда. В соответствии с заданием, в этом городе он навестил свояченицу некоего Карла, от которой должен был передать письмо ее сестре в эстонской столице, бывшей замужем за этим господином. Письмо должно было облегчить выход разведчика на Б. Энгельгардта. По прибытии в Таллин Федичкин вышел на Карла, а через некоторое время привлек его к сотрудничеству с внешней разведкой.
Через Карла, являвшегося заместителем председателя немецкого землячества в Эстонии, Д. Федичкин начал разработку Б. Энгельгардта. Зная о материалных затруднениях последнего, Карл предложил этому руководителю эстонского отделения РОВС… работать на германскую разведку и сообщать ему все сведения о деятельности этой организации, разумеется, за соответствующее материальное вознаграждение. Отныне советская внешняя разведка была в курсе повседневной деятельности эстонского отделения РОВС по засылке в нашу страну шпионов и террористов и успешно срывала эти замыслы. Это не осталось незамеченным в штаб-квартире РОВС в Париже. Доверие руководства организации к Энгельгардту упало.
Развивая разработанную Артузовым операцию по дискредитации Энгельгардта, Федичкин зашел в табачный ларек, куда тот поставлял свою продукцию, и приобрел крупную партию папирос. Под предлогом регулярного получения товара он выяснил у генерала Шаховского, содержавшего ларек, адрес Б. Энгельгардта и, не теряя времени, направился к нему на дом. Здесь он представился чекистом, прибывшим из Москвы с деловым предложением к полковнику. Д. Федичкин пояснил, что Б. Энгельгардт должен прекратить враждебную деятельность против Советского Союза. На размышление ему отводилось две недели.
О визите чекиста Б. Энгельгардт рассказал Карлу, через которого внешняя разведка отслеживала дальнейшие шаги полковника. Затем о беседе с чекистом он подробно проинформировал руководителя РОВС генерала Евгения Миллера. А дальше все развивалось в соответствии с разработанным в Центре планом. Руководство РОВС перестало доверять Б. Энгельгардту, считая его «агентом ОГПУ», и полковник был вынужден отойти от активной антисоветской деятельности. План А. Х. Артузова был успешно реализован благодаря своей простоте.
Позднее Д. Г. Федичкин вспоминал, как руководитель Иностранного отдела А. Х. Артузов рекомендовал молодым разведчикам готовиться к работе за рубежом. Он говорил, что подготовка по оперативным вопросам и знание страны, ее политики, экономики, роли в международных делах, нравов и обычаев — это вещи одинаково важные, без которых вербовочная работа не будет иметь успеха. А. Х. Артузов рекомендовал молодым разведчикам активно использовать «чужой флаг» для вербовки иностранцев.
… Через Карла, являвшегося предпринимателем, Д. Федичкин вышел также на местную германскую колонию и сумел завербовать ряд немцев, проживавших в Таллине, в том числе входивших в пронацистскую группировку «Балтийское братство». В связи с приходом Гитлера к власти вербовка этих лиц представляла значительный интерес. В июле 1934 года в связи с завершением командировки Д. Федичкин возвратился в Москву и был повышен в должности до помощника начальника отделения ИНО. В его оперативном деле появилась новая запись:
Однако в те годы разведчиков в численном отношении было мало, а задачи перед разведкой стояли большие, особенно с учетом агрессивных планов Германии. Поэтому уже в сентябре 1934 года тридцатидвухлетнего Дмитрия Федичкина направляют в очередную загранкомандировку, на этот раз — заместителем резидента внешней разведки ОГПУ в Варшаве. В польской столице он находился под прикрытием должности секретаря консульского отдела полпредства СССР. В июне 1936 года польская контрразведка подвела к Д. Федичкину провокатора. Разведчик был арестован и попал в тюрьму. В том же году обменен на польского разведчика, задержанного с поличным в Киеве.
Позднее Д. Г. Федичкин вспоминал:
В Рим Д. Г. Федичкин выехал в январе 1937 года. В итяльянской столице он был сначала помощником резидента, а с 1938 года — резидентом внешней разведки НКВД. По прикрытию занимал должность заведующего консульским отделом полпредства СССР.
Из руководимой Д. Г. Федичкиным резидентуры в Центр на постоянной основе поступала важная разведывательная информация, в том числе — документальная.
В связи с присоединением Италии в ноябре 1937 года к «Антикоминтерновскому пакту» внутриполитическая обстановка в стране значительно осложнилась. В частности, резко активизировалась деятельность контрразведки. Д. Г. Федичкин направил в Центр служебную записку, в которой предложил основной упор в разведывательной деятельности в Италии сделать на работу с нелегальных позиций. Для этого, считал он, необходимо создать нелегальные резидентуры НКВД в Риме и Милане и отработать каналы связи с ними через Турцию. Москва не поддержала этой инициативы. Однако время подтвердило обоснованность предложений резидента. Уже в апреле 1940 года «легальная» римская резидентура перестала функционировать, а агентура была законсервирована.
В 1940–1941 годах Д. Г. Федичкин являлся начальником отделения в Контрразведывательном отделе НКВД. Работал по «польской линии». Непосредственно накануне войны находился во Львове, выполняя специальные задания Центра. В июне 1941 года был ранен при бомбежке города. С начала Великой Отечественной войны занимался организацией польских воинских формирований на территории СССР.
В январе 1942 года Д. Г. Федичкина переводят в 4-е управление НКВД, где он в качестве заместителя начальника 1 отдела занимается организацией разведывательно-диверсионной работы в тылу немецких войск.
В ноябре 1943 — сентябре 1944 годов Д. Г. Федичкину пришлось работать в особо сложных условиях в оккупированной немцами Болгарии. Он был назначен руководителем «легальной» резидентуры в Софии под прикрытием должности советника советской дипломатической миссии.
Поделиться книгой: