Лицом к лицу с Америкой

По маршруту высокого гостя был направлен блистательный арсенал современной телевизионной техники. Три основные телевизионные компании — «Нейшнл бродкастинг компани», «Коламбиа бродкастинг систем» и «Америкэн бродкастинг компани» освещали все этапы поездки.

Помощник государственного секретаря по печати Э. Бердинг сообщил, что в числе тысяч корреспондентов, освещавших поездку Н. С. Хрущева, которых организованно обслуживал государственный департамент, находилось 750 представителей радиотелевизионной сети.

Забираясь на самые высокие точки — небоскребы, мачты, силосные башни, телеоператоры при помощи исполинских объективов, похожих на телескопы, предназначенные для наблюдения звезд, выхватывали самое значительное из самой гущи событий; операторы со всевозможными портативными камерами шли на самые рискованные вылазки; специальная машина на ходу записывала изображение вместе со звуком на широкую магнитную пленку и при первой возможности посылала их в эфир.

Было бы наивным заподозрить телевизионных боссов Америки в чрезмерной объективности. Они не могли не учитывать запросов миллионов американских зрителей. Стремление телевизионных королей обставить, обогнать своих конкурентов, нажить капитал часто отодвигало на задний план другие соображения. Но, конечно, они не предвидели полностью, на что шли.

Сам Никита Сергеевич рассказывал 6 октября на митинге трудящихся Владивостока:

— Когда я готовился к поездке в Соединенные Штаты по приглашению Президента Дуайта Эйзенхауэра, некоторые деятели в Америке говорили: вот приедет Хрущев к нам в страну, увидит наши богатства, силу, и он изменит свои взгляды. Может быть, они рассчитывали, что я изменю свои взгляды и откажусь от коммунистических идей? Но так могли думать, конечно, только недалекие люди.

На это, видимо, кто-то и рассчитывал. Кто-то льстил себя надеждой, что Америка увидит на экранах телевизоров, как Н. С. Хрущев начнет отступать, отказываться от коммунистических идей. Но действительность опрокинула такие наивные предположения. Миллионы телезрителей Америки стали соучастниками совершенно иных событий. Они видели историческую встречу с журналистами в Национальном клубе печати в Вашингтоне. Это были не просто ответы на вопросы, это был политический диспут, потому что многие вопросы содержали развернутые утверждения и каждый ответ не оставлял от этих утверждений камня на камне.

Замечательно, что не только американский, но и канадский народ с огромным интересом следил по телевидению за визитом Н. С. Хрущева в США. Миллионы канадцев слушали выступление славы Советского правительства в Национальном клубе печати, которое передавалось по всей радиотелевизионной сети Канады. И оно произвело большое впечатление на канадскую общественность.

Американцы полагали, что следят за тем, как проходит знакомство Н. С. Хрущева с Америкой, но не каждый замечал, что в это самое время протекал процесс гораздо более важный, исторически значительный: в ходе выступлений Никиты Сергеевича, его страстных дискуссий с представителями капиталистического мира расширялось знакомство американцев с миролюбивой политикой Советского Союза, открывались новые исторические перспективы.

Тень могучего атомного ледокола и стремительной лунной ракеты неизменно присутствовала при подобных дискуссиях. Но была тут на нашей стороне еще одна сила, более мощная, чем энергия атомного ядра, чем тяга космической ракеты, — неодолимая сила идей марксизма-ленинизма.

Можно сказать, что выступления Никиты Сергеевича в Америке породили новую, опирающуюся на технику атомного века, небывалую ранее форму публицистической деятельности, отличающуюся в равной мере и от традиций печатной публицистики, и от традиций политических речей. Мы имеем в виду свободные телевизионные дискуссии, где перед лицом многомиллионной аудитории происходят идейные столкновения главных сил коммунистической идеологии с главными силами идеологов капитализма.

Чтобы хоть как-то приостановить это победоносное идеологическое наступление, телевизионные компании предпринимали свои специфические контрмеры. Например, после демонстрации выступления Никиты Сергеевича запускался унылый документальный фильм по такому сценарию: «Красная площадь — постовой милиционер — Третьяковская галерея — постовой милиционер — университет — постовой милиционер — метрополитен— постовой милиционер — зоопарк — постовой милиционер…» и так далее.

Но само соседство подобных передач лишь подчеркивало фальшь антисоветской пропаганды.

Телевидение называют «электронным микроскопом правды». Для этого есть известные основания: от упорных взглядов миллионов глаз не укроется малейшая неискренность. В общей сложности многие десятки часов американские телевизионные объективы следили за лицом Никиты Сергеевича Хрущева. И десятки миллионов увидевших его людей убеждались, что это сама прямота, искренность, правда! Никита Сергеевич Хрущев со всей прямотой смотрел в упор в миллионы глаз. На его стороне были историческая правда, эпохальные свершен всего советского народа, была идейная убежденность, позволяющая высказать эту правду в глаза.

На пресс-конференции в Вашингтоне один американский журналист в величайшем смятении спрашивал Эйзенхауэра:

— Господин Президент, сейчас, когда миллионы американцев видят господина Хрущева по телевидению и отмечают явную убедительность и искренность, когда он говорит, а также временами и его дружелюбие, его личную теплоту, не думаете ли Вы, что у некоторых американцев может появиться идея о том, что он, вообще говоря, неплохой парень, и, возможно, незаметно их общее чувство оппозиции против всей идеи коммунизма может ослабеть и они могут стать психологически разоруженными?

Президент, конечно, постарался всячески успокоить американского журналиста.

На последней странице «Манифеста Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса есть гордая строчка: «Коммунисты считают презренным делом скрывать свои взгляды и намерения».

Волшебством телевидения было достигнуто то, что тринадцать дней прогостил почти в каждой американской семье коммунист, не скрывающий перед лицом всей Америки, всего мира своих взглядов и намерений. Его высказывания были проникнуты доказательной уверенностью в преимуществах социалистической системы над капиталистической, в окончательной победе коммунистического строя. Его главным намерением было создание условий мирного существования государств, принадлежащих к различным социальным системам, утверждение мира во всем мире.

Это гость, которого не забудут!

Несомненно, в истории американского телевидения дни визита Н. С. Хрущева станут большой памятной вехой. В эти дни телевизионная сеть США наполнилась содержанием, достойным ее технической мощи. Быть может, впервые в своей истории гигантская телевизионная система, служившая нуждам «холодной войны», была столь широко использована в мирных целях. Для десятков миллионов американцев телевидение в эти дни было школой общественной мысли, незабываемым университетом.

Через оконце американского телевизора брызнул яркий луч — свет нового мира.

Перед памятниками истории

Еще не замолк восторженный гул в кулуарах Национального клуба печати, еще дробной россыпью стучали пишущие машинки и телетайпы, а Никита Сергеевич уже ехал по центральным проспектам Вашингтона.

Автомобили плавно огибают обелиск первому американскому президенту Джорджу Вашингтону. Этот монумент виден почти в любой точке города, а с его верхней площадки просматривается окрестность на много километров вокруг. Сложенный из белого камня, он устремлен в небо, выражая величие человека, возглавлявшего борьбу американского народа за независимость.

В роли гида, повествующего об исторических памятниках американской столицы, выступает сопровождающий Н. С. Хрущева Генри К. Лодж. Многое из того, о чем он рассказывает, давно известно советским людям.

Нет нужды выяснять причины того, почему царское правительство, боявшееся Американской республики, действовало в ее пользу. Но это исторический факт. В советских архивах хранятся интересные документы и материалы. Они говорят о важной роли, которую сыграла Россия в создании благоприятной внешнеполитической обстановки для победы американской революции и освобождения Америки из-под чужеземного ига.

Так, задолго до установления дипломатических отношений с США русское правительство не только отказалось удовлетворить просьбу английского короля о посылке русского экспедиционного корпуса в Северную Америку, но и провозгласило отвечавший интересам Соединенных Штатов принцип «вооруженного нейтралитета».

В 1822 году посредничество русского правительства помогло США разрешить спор с Англией, разгоревшийся по вопросу об эвакуации английских войск с территории Соединенных Штатов.

Фактически Россия в то время была единственной из великих держав, дружелюбно относившаяся к молодой Американской республике. Из России в Америку доставлялись железо, лен, пенька, мануфактура и другие товары. В первые годы XIX века объем американского импорта из России превышал полтора миллиона долларов, что по тогдашнему курсу составляло солидную сумму. В русские порты прибывало много американских судов.

В 1809 году президент США Томас Джефферсон писал своему другу А. Дашкову, назначенному русским генеральным консулом в Филадельфии и поверенным в делах в США: «Россия и Соединенные Штаты, будучи по характеру и на практике исключительно миролюбивыми, имеют общие интересы в деле поддержания прав миролюбивых наций».

В наше время мы часто вспоминаем эти слова. Их повторил в 1933 году покойный президент США Франклин Рузвельт, приветствуя установление дипломатических отношений между Соединенными Штатами Америки и Советским Союзом.

Однако век атомной энергии, электроники, ракетных скоростей требует от государств, и в первую очередь от самых могущественных государств земного шара — США и СССР, — чего-то большего, нежели поддержание только формальных дипломатических отношений.

Настало время объединить усилия и добиваться решительного изменения климата в международных отношениях. Хороший хозяин, строя дом, думает о том, чтобы заделать все щели и дыры, чтобы не были страшны ни град, ни вьюга. Здание мира также должно покоиться на незыблемом фундаменте и иметь над собой крепкую, добротную крышу.

Глубокий смысл был заложен в словах главы Советского правительства, с которыми он обратился к представителям мировой прессы, собравшимся в Национальном клубе печати в Вашингтоне:

— Если в результате этого обмена мнениями СССР и США станут лучше понимать друг друга, станут проявлять большую сговорчивость в решении спорных вопросов, то от этого выиграют и большие и малые страны, расположенные в Европе, Азии и на других континентах, а больше всего выиграет дело мира.

Мы, — продолжал Н. С. Хрущев, — не проводим политики сговора с сильными против более слабых. Мы хотим договориться с сильными и тем самым договориться со всеми странами о ликвидации «холодной войны». От этого будут иметь равный выигрыш и равные выгоды все страны.

В час, когда Никита Сергеевич осматривал достопримечательности американской столицы, его выступление в Национальном клубе печати жарко обсуждалось среди жителей города. Газеты с изложением выступления главы Советского правительства покупали нарасхват.

Многолюдно было в тот час в центре парка на реке Потомак, около памятника-мавзолея Линкольну. Парни в цветастых ковбойках — туристы из Техаса, юноши и девушки со спортивными эмблемами на груди — местные студенты, служащие, дети ожидали прибытия сюда Н. С. Хрущева, надеясь, что он обязательно посетит это место во время экскурсии по Вашингтону. Появление Никиты Сергеевича было встречено громкими возгласами приветствий, щелканьем затворов фотоаппаратов. Забеспокоилась полиция, пытаясь сдержать напор сотен людей, желавших поближе посмотреть на высокого советского гостя.

Генри К. Лодж рассказывает историю этого монументального сооружения. Его возвели 37 лет назад. Сложенное из мрамора обрамление монумента состоит из 36 стройных колонн — по числу штатов, входивших при жизни Линкольна в Соединенные Штаты Америки. Мраморное изваяние Линкольна изображает президента сидящим в кресле.

— Линкольна помнят, как человека, положившего конец рабству в Америке, спасшего страну от раскола, — говорит Г. Лодж.

— Вот почему наши люди уважают Линкольна, вот почему мы чтим его память и склоняем перед ним головы, — произносит Н. С. Хрущев.

— Это приятно слышать, — отмечает Лодж.

На стенах мемориала выгравированы изречения великого американца. Лодж зачитывает строки из президентского обращения А. Линкольна к американцам от 4 марта 1865 года. Линкольн призывает довести до конца борьбу за ликвидацию рабства в стране, достигнуть и взлелеять справедливый и длительный мир между американцами и всеми народами.

— Очень хорошо сказано, прекрасные слова, — говорит Н. С. Хрущев.

Журналистам удалось все же протиснуться сквозь полицейские заграждения к советскому гостю, когда он осматривал скульптуру Линкольна. Репортеры обступили Никиту Сергеевича, все наперебой просят сказать о своих впечатлениях.

— В нашей стране, — сказал Никита Сергеевич, — высоко чтят память Авраама Линкольна, самого человечного человека Соединенных Штатов Америки своего времени, отдавшего жизнь за освобождение людей. Мы склоняем перед ним свои головы. Его имя будет жить в веках.

Эти слова немедленно переводятся на английский язык, и толпа американцев разражается аплодисментами. Даже враждебно настроенные к Советскому Союзу американские обозреватели писали в газетах о «демонстрации дружбы», стихийно возникшей у памятника Линкольну, когда там находился глава Советского правительства.

Можно предполагать, что среди американцев, аплодировавших Н. С. Хрущеву, когда он отдавал должное памяти Линкольна, были люди, знавшие не только то, о чем говорил Г. Лодж, характеризуя роль Линкольна для последующего развития США, но и роль русского государства в событиях, развертывавшихся при жизни Линкольна.

Одной из решающих, но еще мало исследованных глав истории гражданской войны в США шестидесятых годов прошлого столетия является вопрос о роли России в благоприятном исходе этой войны для северян, сторонников отмены рабства.

Весьма характерно, однако, что именно в последнее время в США вспомнили об этой странице их истории и истории русско-американских отношений.

В недавно вышедшей книге американских публицистов Дрю Пирсона и Д. Андерсона «США — второразрядная держава?» значительное место отведено рассказу о том, как содействие России в ответ на обращение президента Линкольна помогло северным штатам справиться с угрозой иностранной интервенции, нависшей над аболиционистами в критический период их борьбы с южными штатами, с рабовладельцами так называемой Конфедерации.

Это было в начале осени 1863 года. Шесть русских военно-морских судов под командованием контр-адмирала Попова бросили тогда якорь у Сан-Франциско, а шесть других русских военных судов под командованием контр-адмирала Лисовского остановились в гавани Нью-Йорка.

«Гертруда Эдерле, когда она переплыла Ла-Манш, Ван Клиберн, когда он вернулся после своего музыкального триумфа в Москве, Чарльз Линдберг, когда он перелетел через Атлантический океан, не встречали такого теплого приема, какой был оказан в Манхэттэне команде и офицерам русского флота», — пишут Д. Пирсон и Д. Андерсон.

Русский флот оставался в американских водах всю зиму 1863/64 года. Сохранилось свидетельство адмирала Лисовского о том, что у него был запечатанный пакет с приказом, который должен был быть вскрыт только «при непредвиденных обстоятельствах, а именно — если вспыхнет война между Соединенными Штатами и другими странами». В Сан-Франциско адмирал Попов вручил пиратам Конфедерации ноту, в которой говорилось: «Нижеподписавшийся уполномочен информировать всех, кого это может касаться, что корабли вышеуказанной эскадры намерены оказывать помощь властям любого района, где им предлагается дружба, всеми средствами, которые местные власти сочтут необходимыми, чтобы отразить покушение на безопасность этого района».

По словам тех же авторов, «жители Сан-Франциско не скупились на выражение дружеских чувств к русскому флоту, и предупреждение рейдерам Конфедерации возымело свое действие. Так, благодаря союзу с Россией Север выдержал самый решающий год гражданской войны. Без такого союза Соединенные Штаты могли бы сегодня, вероятно, находиться под властью двух отдельных правительств».

Русско-американское сотрудничество было реальностью в прошлом. О нем следует помнить во имя настоящего и будущего. Не только лучшие умы Америки видели тогда в русской нации, в русском народе исполинскую, хотя и неразбуженную, еще дремавшую силу, но и передовые люди России высказывались за дружбу и сотрудничество Америки и России.

Еще в 1858 году пламенный публицист и мыслитель-революционер Александр Герцен писал, что между Россией и Америкой «целый океан соленой воды, но нет целого мира застарелых предрассудков, остановившихся понятий, завистливого местничества и остановившейся цивилизации… Обе страны преизбыточествуют силами, пластицизмом, духом организации, настойчивостью — не знающей препятствия…»

Встречи Н. С. Хрущева в США происходили в условиях и обстановке, когда в Америке за многие годы образовался огромный резервуар «застарелых предрассудков, остановившихся понятий» о Советской державе и советском народе. Но, поскольку это был сплошь наносный, искусственный слой предрассудков и лжи, жизнь рано или поздно должна была отмести все эти наслоения прочь.

В ходе визита атмосфера недоверия, подозрительности уступала место духу солидарности, симпатиям, приязни, радушию.

Вот почему «демонстрация дружбы» у памятника Линкольну была поистине символичной, многозначительной. Ее как бы осеняло славное прошлое русско-американской истории, и в ней проявились добрые, крепкие ростки будущего.

За недостатком времени пришлось отказаться от осмотра Национальной художественной галереи. Последним пунктом экскурсии был памятник-мавзолей Томасу Джефферсону, но и здесь Никита Сергеевич при всем своем желании не смог остановиться.

— …Я не буду предъявлять претензий господину Лоджу. Мы мало видели, так как у нас было очень мало времени. Но лучшую часть города мы увидели — прекрасный город.

Так отозвался Н. С. Хрущев о своей поездке по Вашингтону, выступая на обеде в Советском посольстве, устроенном вечером того же дня в честь Президента Эйзенхауэра и его супруги.

Под куполом Капитолия

Купол Капитолия — здания американского конгресса в строительных лесах, окна и двери в фанерных заплатах. Говорят, что перед самым визитом Н. С. Хрущева понадобился срочный ремонт здания. В газете «Вашингтон стар» была помещена следующая шутка: конгресс в свое время потратил немало времени на борьбу с коммунистами действительными и мнимыми, но когда «коммунист номер один» прибыл в США, то конгресс в смятении разбежался.

Мы приводим эту шутку не только для того, чтобы показать фамильярное отношение американской печати к своим правительственным учреждениям, но и как один из примеров недовольства общественности страны тем, что Н. С. Хрущеву не предоставили возможности, как гостю Америки, выступить в конгрессе. Как известно, буквально за несколько часов до прилета Председателя Совета Министров СССР в США после многочасовых споров конгресс прервал свою работу.

И все же встреча с американскими парламентариями состоялась. 16 сентября по приглашению председателя сенатской комиссии по иностранным делам сенатора Уильяма Фулбрайта Н. С. Хрущев посетил конгресс США.

Здание американского парламента ремонтируют и расширяют, потому что нынешний государственный аппарат США уже не в силах вместиться в рамки, установленные XIX веком, когда был возведен этот пышный дворец. Американцы называют здание Капитолия свадебным тортом — в нем действительно есть что-то праздничное, хотя здание и выглядит несколько аляповато, как всякое сооружение, перегруженное ненужными украшениями.

Но это снаружи. Когда входишь внутрь, впечатление праздничности исчезает и бросается в глаза старомодность отделки, какая-то мрачность наполняет вестибюли, как будто здесь до сих пор сохранилось газовое освещение.

По Конституции государственная власть в США делится на три части — законодательную, исполнительную и судебную. Каждая из них, в соответствии с системой «взаимных ограничений и противовесов», призвана уравновешивать другую. На практике это означает, что каждый из трех элементов, составляющих государственную власть, служит надежным тормозом, ограничивающим прогрессивное развитие общества. Если бы какой-нибудь президент, например, стал проводить мероприятия, которые были бы не по душе правящим кругам США, его действия были бы ограничены законодательными актами конгресса. В то же время прогрессивное законодательство конгресса может быть объявлено «неконституционным» Верховным судом, члены которого назначаются президентом.

Конгресс — верховный законодательный орган США — состоит из двух палат: верхней (сената) и нижней (палаты представителей). Американцы сравнивают свой сенат «с самым избранным клубом в мире». Это законное сравнение. Ведь требования для кандидатов в сенат, который имеет всего сто членов, по два представителя от каждого штата, примерно те же, что и для кандидатов в какой-нибудь фешенебельный деловой клуб. Не будем уточнять, что это за требования. Достаточно сказать, что к ним не относится запрещение тесных связей с финансовыми магнатами США.

Сенат несет особую ответственность за формирование внешней политики, в то время как задача проведения этой политики в жизнь возлагается на исполнительную власть, президента и членов правительства.

Встреча главы Советского правительства с группой сенаторов состоялась в зале заседаний сенатской комиссии по иностранным делам. По середине комнаты стоял большой овальный стол, на нем был сервирован чай, стояли вазы и тарелки с печеньем, бутербродами, сладостями.

Н. С. Хрущев входит в комнату в сопровождении группы советских товарищей. Председатель комиссии по иностранным делам сенатор У. Фулбрайт приветствует советских гостей, знакомит их с присутствующими, приглашает за стол.

У. Фулбрайт предлагает Н. С. Хрущеву выпить чашку чая. Никита Сергеевич отказывается.

— Мы встретились здесь, чтобы поговорить, — с улыбкой говорит он, — а разве может человек одновременно и говорить и пить? Это невозможно.

За столом 25 сенаторов, большинство из них — члены комиссии по иностранным делам. Это влиятельные лица, многие из них знакомы советским людям по газетам. Справедливость требует заметить, что в огромном потоке речей, заявлений, выступлений сенаторов—а некоторые из них видят в этом чуть ли не основное свое занятие — очень немного найдется таких, где есть благожелательные слова о Советском Союзе. Зато выпадов против нашей страны, против ее миролюбивой внешней политики сколько угодно в ораторских тезисах многих из этих джентльменов.

Правда, среди присутствовавших не было самых косных, самых твердолобых, самых враждебных к нам сенаторов, тех, кого сама американская печать называет «пещерными людьми», «динозаврами», «троглодитами». Они предпочли не присутствовать на такой встрече.

Отрадно сознавать, что ряды этих людей каменного века в американском сенате несколько поредели за последние годы — одни, как, например, печальной памяти Д. Маккарти, почили в бозе, другие, как Уильям Ноулэнд, провалились на выборах, третьи, почувствовав, в какую сторону дует ветер, сочли предусмотрительным приспустить черный флаг фашиствующей реакции и сменить его на менее вызывающий флаг ортодоксального консерватизма.

Большинство присутствующих сенаторов, по-видимому, предпочло бы причислить себя к «умеренным», к «центру», а некоторые, может быть, даже назвали бы себя «либералами». Между ними и крайне правыми есть, конечно, какая-то разница. Но в американском конгрессе диапазон от крайне «левых» до крайне правых столь невелик, что для посторонних наблюдателей бывает трудно, а то и невозможно углядеть эти различия.

Выступая перед сенаторами, Н. С. Хрущев говорил:

— Я всегда внимательно слежу за вашими выступлениями и по этим выступлениям знаю многих из вас. Теперь мы с вами познакомились лично. Вы не будете удивлены, если я скажу, что не со всем согласен в ваших речах. Как говорит русская пословица: хлеб-соль ешь, а правду режь. Но давайте сейчас не будем заниматься воспоминаниями о том, когда и какой сенатор сказал что-либо плохое и что-либо хорошее. Это отошло в прошлое, и давайте руководствоваться государственной мудростью и думать о будущем — как обеспечить мир и безопасность народов.

Да, не стоит вспоминать отзвучавшие речи американских сенаторов. Будем исходить из того, что 16 сентября 1959 года они собрались, чтобы встретиться с главой Советского правительства, приветствовать и послушать его.

У. Фулбрайт встает и, обращаясь к Н. С. Хрущеву, говорит слова приветствия. Сын банкира из южного штата Арканзас — этот 50-летний политический деятель уже много лет занимается вопросами внешней политики. Он был одним из наиболее энергичных критиков внешнеполитической линии бывшего государственного секретаря Даллеса, выступал за то, чтобы Соединенные Штаты Америки проявляли большую гибкость в международных делах. У. Фулбрайт нередко излагал разумные мысли о путях развития советско-американских отношений, хотя в ряде других случаев занимал позиции, лишь немногим отличавшиеся от позиций покойного государственного секретаря.

Сегодня сенатор из Арканзаса на правах хозяина говорит главе Советского правительства, что он и его коллеги рады видеть его здесь, рады, что он будет беседовать с Президентом. Фулбрайт подчеркнуто заявляет, что сокращение вооружений и обеспечение мирного сосуществования содействовали бы упрочению мира и безопасности, повышению благосостояния всех народов.

— Я хочу заверить Вас, — продолжает он, — что наш народ, как и ваш, не хочет войны. Надо найти пути, которые позволили бы предупредить возможность возникновения войны в силу какой-либо случайности и обеспечить пути мирного экономического соревнования.

Н. С. Хрущев выражает свое согласие со сказанным.

— Думаю, что наши народы и грядущие поколения были бы благодарны нам с вами, — говорит глава Советского правительства, — если бы мы переключили усилия с гонки вооружений на соревнование по развитию экономики и культуры и по подъему благосостояния народов. Мы к этому готовы. Думаю, что эту задачу можно решить при одном условии: отказаться от предубеждений и смело встать на новый путь, на путь дружбы и сотрудничества.

Сенаторы внимательно слушают своего гостя. Они хорошо знают, что этот всемирно известный деятель не только глава Советского правительства, но он вместе с тем и Первый секретарь ЦК Коммунистической партии Советского Союза. И вот он беседует с ними. И не где-то за океаном, а в их доме, куда они сами пригласили его, чтобы откровенно поговорить…

Знает своих собеседников и Никита Сергеевич. Перед ним сидят убежденные сторонники капитализма, которые не даром избраны в сенат США, не даром получают доллары. Они служат своему капиталистическому государству с полным сознанием и убежденностью. Но вместе с тем это государственные деятели, озабоченные судьбами своей страны, судьбами международного мира. Сюда не пришел сенатор-клеветник Додд, который настолько ослеплен ненавистью к новому общественному строю, что просто задыхается в слепой ярости от успехов социалистических стран. Нет здесь и сенатора Бриджеса, также исполненного ненависти к Советскому Союзу, к коммунизму. Такие сегодня не пришли. Они накрепко вмерзли в лед «холодной войны»; им чужды интересы народов, жаждущих прочного мира, ненавистна сама мысль о потеплении отношений между двумя нашими великими странами, принципы мирного сосуществования.

— Я понимаю, что это не всегда бывает легко — изменить направление в отношениях между государствами, отказаться от старого, отживающего и перейти к новому, прогрессивному, — говорит Никита Сергеевич.

И улыбаясь, он продолжает:

— Бывает и так — вы ждете дочь, а жена родит вам сына, или, наоборот, ждете внучку, а на свет появляется внук. Конечно, вы испытываете разочарование, но, что поделаешь, природа не всегда действует по согласованию с человеком…

Когда эти слова переводятся на английский язык, за столом раздается веселый смех.

Никита Сергеевич упоминает о том, как Соединенные Штаты боролись за свою независимость, в какой суровой борьбе против феодализма рождался и укреплялся капитализм.

— Теперь рождается новая общественная система — социалистический строй… Вы не приемлете этот строй, но я уже сказал, что, когда вы хотите внука, а рождается внучка, то это от вас не зависит.

Мы успешно строим сейчас коммунизм, — продолжает Н. С. Хрущев. — Другие народы, вставшие на путь строительства социализма, своим опытом также подтвердили правильность теоретических прогнозов научного коммунизма. Мы считаем, что для нас коммунизм — это наилучший строй. Мы не просим вашего одобрения. Мы хотим одного: чтобы нам не мешали.

Никита Сергеевич приводит пример того, как США пытаются вмешиваться во внутренние дела социалистических стран.

— Если вы позволите мне высказать некоторые критические замечания в ваш адрес, — говорит он, — я воспользуюсь этой возможностью. Я хотел бы сказать откровенно, что принятое вашим конгрессом решение об ассигновании средств на подрывную работу в социалистических государствах не способствует мирному сосуществованию, делу мира. Это неразумное решение. Больше того, выражаясь языком предпринимателя, это и не прибыльное дело — капитал в данном случае процентов не дает.