Помоги проекту - поделись книгой:
— Хм, — взгляд льдисто-голубых глаз обежал Занилу с ног до головы, впрочем, так и не встретившись с ней взглядом. — Маленькая еще совсем, — задумчиво проговорила Дарина.
Мабек Дагар лениво пожал плечами.
— Она мне досталась практически даром, — и так же лениво и задумчиво. — Ее хозяин отчего-то хотел побыстрее избавиться от нее.
На этот раз задумчивым взглядом Дарина одарила своего хозяина:
— Вам не удалось выяснить почему, почтенный Дагар?
Еще одно пожатие плечами:
— Готовить она не умеет.
Надсмотрщица рассмеялась, и Заниле даже показалось, что на этот раз действительно искренне.
— Главное, чтобы она стремилась научиться, — последняя фраза, также как и очередная улыбка была обращена уже к рабыне. — Ты ведь будешь стараться?
Занила в ответ также внимательно и изучающее смотрела на женщину. Та все это время разыгрывала спектакль — это было понятно. Но вот с какой целью?
— Отвечай мне! — голос надсмотрщицы срывается на крик, а левая рука привычно нащупывает хлыст на поясе. Но Занила, просмотрев две предыдущие сценки, ожидала чего-то подобного, поэтому даже не вздрогнула.
— Она иногда молчит целыми днями, — поспешил заметить купец.
— Она не урожденная рабыня? — проговорила Дарина, и было непонятно, спрашивает ли она или утверждает.
— Я не знаю. Я не выяснял у ее предыдущего хозяина, — Заниле показалось, что в голосе купца промелькнуло что-то похожее на смущение, но он тут же взял себя в руки и продолжил уже гораздо увереннее. — Да и какая разница? Мордашка смазливая, цена бросовая! Я уверен, ты сумеешь выдрессировать ее, как надо!
— Вот это верно! — усмешка Дарины превратилась в оскал, показав два ряда крупных белых зубов. Женщина замахнулась хлыстом, не разворачивая его во всю длину, и толстое кожаное кнутовище, сложенное в несколько раз, опустилось на плечо маленькой рабыни, заставив ту пошатнуться. Боль была резкой, правая рука моментально отнялась от плеча до кончиков пальцев. Занила сморщилась от боли, с трудом удержавшись, чтобы не сжать здоровой рукой то место, куда пришелся удар. Она и сама не знала, что именно заставило ее сдерживаться. Наверное, какой-то врожденный, а может уже и приобретенный рефлекс подсказывал ей: если ты оказалась лицом к лицу с хищником, не показывай ему свой страх, свою боль и свою слабость. Если, конечно, хочешь выжить. А сейчас перед ней стоял именно хищник. Правда может быть, и не самый страшной из тех, что ей довелось повстречать. Да, определенно, не самый страшный. Эта мысль, а может быть то, что боль отступила, заставило Занилу выпрямиться и, глядя в глаза надсмотрщице, встретить ее крик. — На колени, тварь! — и новый удар, пришедшийся уже по спине.
На колени Занила, действительно опустилась, точнее рухнула под очередным ударом Дарины. Боль безумным пожаром полыхала в правом плече и лопатке, притупляя восприятие окружающего, но голос Мабека Дагара она все же услышала:
— Осторожнее! Не испорти мне товар!
— Не извольте беспокоиться, почтенный Дагар, — голос Дарины звучал где-то над головой. — Это лишь урок, совсем небольшой, но очень важный. Он называется: Это не правда, что ты когда-то была свободной. Сейчас эта маленькая рабыня принесет нам искренние извинения за свои поступки и пообещает в будущем вести себя так, как и полагается хорошей рабыне.
Новый удар кнута бросил Занилу вперед, и только вставленная вперед левая рука удержала ее от того, чтобы не рухнуть лицом в каменный пол, а точнее, чтобы не уткнуться в ноги Дарины, подошедшей к девочке вплотную.
— Я жду рабыня!
Занила приподняла голову, скользнув взглядом по мускулистым ногам надсмотрщицы, оказавшимся прямо перед ней. Кожаные ремни сандалий оплетали щиколотку, доходя почти до самого края узких штанин, но заканчивались все-таки ниже на левой ноге, а на правой… Заниле потребовалась всего лишь доля мгновения, чтобы понять, что именно она видит перед собой. К правой лодыжке надсмотрщицы под штанами были прикреплены ножны. Костяная рукоять кинжала едва заметно высовывалась вниз. Даже не профессионал мог бы понять: такие ножны предназначены не для того, чтобы быстро выхватить кинжал в пылу драки, а скорее для того, чтобы совершенно незаметно носить его все остальное время.
Решение пришло мгновенно. Правую руку она по-прежнему не чувствовала, но это и не важно: когда-нибудь все равно придется учиться владеть и левой. Губы девочки едва слышно, только для самой себя прошептали:
— Жди.
Откинуться назад, освобождая левую руку, на которую еще секунду назад приходился вес всего тела. Рука метнулась к лодыжке надсмотрщицы, пальцы сжимаются на рукояти кинжала, дергают его вниз. Тот легко выходит из ножен, как и должно вести себя хорошо подогнанное оружий. Рывок вверх, всем телом, собрав последние силы, заставив себя не думать о боли, раскаленными щипцами скрутившей мышцы спины. Да и какая боль, когда перед тобой обнаженное горло твоего врага!
Клинок замер, проткнув самым кончиком смугло-желтую кожу, пустив тонкую струйку крови сбегать по жилетке. Занила стояла на цыпочках, от боли в спине с трудом удерживая равновесие, ее правая рука безжизненно свисала вдоль тела, но левая с зажатым в ней кинжалом даже не дрожала. Хлыст замер над ее головой. В светло-голубых глазах надсмотрщицы плескалось искреннее недоумение от происходящего. Голос купца разорвал тишину, ставшую вязкой.
— Я, кажется, забыл сказать, что она умеет обращаться с ножом.
— Умеет? — струйка крови, стекающая по горлу, не помешала губам Дарину сложиться в насмешливую ухмылку. Правая нога Дарины резко ударяет по лодыжке девочки. Занила пошатнулась, не удержав равновесия, и кинжал чертит новую царапину по смуглой коже. Но в этот момент Дарина все-таки завершает свой задержанный удар, и хлыст, на этот раз развернувшись во всю длину, падает на плечо и спину рабыни. Резкий взмах ногой с разворота по запястью, все еще сжимавшему нож, и тот летит на пол, звонко ударяясь о каменные плиты.
Занила рухнула вслед за ним, застонав сквозь зубы: запястье словно взорвалось болью. Теперь, кажется, она не владела ни одной рукой, да и спина… Перед лицом Занилы вновь оказались уже так знакомые ей ноги, обтянутые кожаными ремешками, вслед за ними по полу змеился кончик хлыста. Занила искренне удивилась, что этот хлыст сейчас не опускается в очередной раз ей на спину. Она медленно подняла лицо вверх, встретившись глазами с взглядом надсмотрщицы. Позади нее стоял Мабек Дагар. Они оба с каким-то странным интересом разглядывали свое приобретение.
— И сколько вы за нее заплатили, почтенный Дагар?
Купец только задумчиво покачал головой, отвечая вопросом на вопрос:
— И что теперь с ней делать?
Равнодушное пожатие плечами:
— Хозяин приказал бы ее убить, — Дарина раздраженно прикоснулась к царапине на шее и зашипела от боли, — вы же знаете.
— Ага, а золотые мне из своего кармана возмещать?! — взвился купец и, сорвавшись с места, зашагал по комнате. Остальные рабыни метнулись с его пути к стенам, старательно изображая из себя глухие, слепые и немые предметы обстановки. Даже Райша с Ларкой быстро сообразили, что к чему, и затаились.
Занила осторожно оперлась на правую руку (та болела все-таки не так сильно) и поднялась на колени.
— Господин, — проговорила она, — госпожа… Я прошу простить меня за мой поступок. Я никогда не повторю больше ничего подобного…
Купец резко остановился и развернулся к ней. Дарина коротко хохотнула, окинув презрительным взглядом рабыню у своих ног:
— Я думала, на этот раз почтенный Дагар приобрел кое-что действительно забавное, — последнее слово она будто выплюнула. — Но ты такая же, как все. Даже самой последней жалкой рабыне страшно подыхать!
Занила качнула головой из стороны в сторону и сморщилась от боли в плече. Она рискнула и проиграла, не оценила своего врага или переоценила собственные возможности. Но она еще научится, она справится, не сейчас, так когда-нибудь.
— Моя черта ждет меня впереди.
— Да как ты смеешь тварь?! — хлыст взвился над головой, метя рабыне прямо в лицо: Дарина в бешенстве набросилась на нее, больше не контролируя себя и уж точно больше не играя. Мабек Дагар схватил ее за обе руки, оттаскивая от рабыни:
— Хватит! Ты ее насмерть забьешь, а ее и так теперь не одну неделю лечить!
Хлыст разочарованно взвизгнул по каменному полу. Дарина стряхнула с себя руки купца, но уже более или менее владея собой, и развернулась к девочкам — рабыням, в ужасе жавшимся от нее по стенам.
— А вы чего ждете? — прикрикнула она на них и махнула рукой в сторону стола, заваленного всевозможной посудой. — Быстро покажите мне, запомнили ли вы, хоть что-нибудь из того, как следует сервировать торжественный ужин!
Она глубоко вздохнула, окончательно успокаиваясь, и повернулась к купцу.
— Та первая рабыня, что вы привезли, — женщина кивнула головой в сторону Райши, метнувшейся вслед за остальными ученицами к столу, — хорошая, только вот учить ее танцу со змеями, — Дарина усмехнулась, — будет настоящей морокой. Со второй сложнее: если не заставить ее похудеть и не привести ее фигуру в порядок, вряд ли сумеем продать ее дорого. Хотя, конечно, извращенцы бывают всякие.
Купец ждал, когда она продолжит, на надсмотрщица замолчала, вынуждая его самого спросить:
— А эта? — он кивком головы указал на Занилу, по-прежнему сидевшую на полу.
— Она умна, — Дарина снова остановилась, вынуждая Мабека Дагара к очередному вопросу.
— Это хорошо или плохо?
Надсмотрщица аж подавилась смехом:
— Хорошо?! Что вы, таких извращенцев мы точно не найдем!
Часа полтора спустя, когда урок закончился, и девочки-рабыни отправились обедать, Занила пошла вместе с ними. Все время до этого она так и просидела на полу: сервировать стол она не умела, поэтому подходить и демонстрировать госпоже Дарине какие-то свои знания посчитала излишним. Рабыни время от времени искоса посматривали на нее кто сочувствующе, а кто и просто с любопытством. Мабек Дагар почти сразу ушел, посчитав процедуру передачи нового товара оконченной. Сама госпожа Дарина не обращала на Занилу никакого внимания: очевидно, она считала, что та избита настолько сильно, что еще долгое время не сможет самостоятельно подняться на ноги. Но Занила знала, что это не так.
Сейчас, когда она шла по коридору вслед за другими девочками, ее левое запястье по-прежнему не слушалось ее, да спина еще немного ныла, но в остальном она чувствовала себя нормально. На этот раз ей даже не пришлось вызывать ту странную серебряную силу, ее организм все сделал сам.
От группки девочек, за которыми она шла, отделилась Райша и, приотстав, пошла дальше рядом с Занилой. Та отметила, что разговорчивая рабыня успела перезнакомиться уже со всеми ученицами.
— Глупенькая! — зашептала она. — Зачем ты напала на госпожу Дарину? Мне рассказали, она настоящий зверь!
Госпожи Дарины с ними не было: она не пошла провожать девочек в столовую, поэтому Райша и могла сказать такое, хотя бы шепотом. Занила усмехнулась уголком губ, но Райша не заметила этого, продолжая шептать:
— Она же могла тебя убить! И убила бы, если бы господин управляющий не вмешался.
Занила резко остановилась, схватила правой рукой Райшу и заставив ту также остановиться, развернула лицом к себе:
— Что ты ко мне лезешь?! О себе заботься! А о своей жизни я как-нибудь заботиться буду сама! И вообще что-то ты быстро оправилась. Смотри, как бы госпожа Дарина не поручила тебе заботиться о «нашей любимой Найке»! — Занила попыталась передразнить голос надсмотрщицы, но получилось это у нее плохо, может быть потому, что говорила она шепотом, а может быть потому, что северомахейнский выговор слишком уж сильно отличался от салевского.
— Злая ты! — Райша вздрогнула при упоминании змеи и надулась. — Я тебе только хорошего желаю.
— Что может быть хорошего в том, что мы попали в эту школу?
— Как это, что хорошего?! — Райша совершенно искренне возмутилась. — Здесь учат самых лучших рабынь! Мне девочки рассказали, их потом покупают в самые богатые дома Догаты. Как еще ты в знатный дом попадешь? Или ты хочешь все жизнь спину гнуть на поле какого-нибудь крестьянина, а?
Занила ничего не ответила, только усмехнулась. «Интересно, а дом боярина Родослава можно отнести к таким знатным домам Догаты?» — подумала она. Если ее Хозяин, конечно, останется в Салеве. А если нет? Что ж, у нее еще будет время беспокоиться об этом.
Две маленькие рабыни улыбнулись каждая своим мыслям и, заметив, что уже порядочно отстали от своих товарок, бегом бросились по коридору, расчерченному на светлые и темные квадраты падающим из окон светом яркого салевского солнца.
Часть II. Школа.
Спальни девочек-рабынь располагались в левом крыле здания школы. Для рабынь каждого года обучения предусматривалась отдельная спальня. Это были довольно просторные комнаты с выбеленными стенами, плетеными половичками на полу, источавшими запах сухих трав, подставками под масляные плошки, служащие для освещения, и рядами одинаковых узких кроватей, застеленных грубыми покрывалами серого или коричневого цветов. Количество кроватей зависело от количества рабынь, да еще две-три кровати стояли незанятыми на случай появления новенькой. То есть на тот случай, если будет куплена рабыня, уже достаточно взрослая, да к тому же до этого обучавшаяся где-нибудь раньше, чтобы ее можно было определить не в самую младшую группу. Случалось, правда, такое не часто: управляющий почтенный Мабек Дагар ценил репутацию своего заведения и предпочитал выращивать рабынь с самого младшего возраста.
В спальнях, в отличие от большинства учебных комнат, были окна. Окна выходили, чаще всего, во внутренний двор и закрывались деревянными ставнями. Когда-то, очевидно перед открытием школы, ставни были выкрашены в темно-зеленый цвет, но за прошедшие годы краска успела облупиться, а тонкие досочки, из которых они были сделаны, — рассохнуться. Зимой (а так салевцы называли время года, когда с залива непрестанно дули холодные ветра, периодически лил дождь, и многочисленные деревья сбрасывали листья) в спальнях рабынь было холодно из-за проникавшего в щели сырого промозглого воздуха. Летом же, а по мнению Занилы, лето в Догате практически не прекращалось, даже закрытые ставни не спасали от жары и духоты.
Так же как и сегодня. Хотя календарное лето еще не наступило, в салевскую столицу уже пришла жара. Огромные нартовые деревья, растущие во дворе школы, сплошь были усыпаны гроздьями розовых и лиловых цветов, свисавших почти до самой земли, источая приторно-сладкий аромат. Улицы Догаты уже успели просохнуть после сезона проливных дождей, и над каменной мостовой клубилась пыль, поднимаемая ногами прохожих и копытами лошадей. В порту мальчишки, дети рыбаков, уже вовсю купались в водах догатского залива. Впрочем, об этом Занила могла лишь догадываться: рабыням, обучавшимся в школе, за пределы ее территории выходить не позволялось. Хотя, если честно, мальчишки-рыбаки и купание в море — это последнее, о чем она могла бы думать ранним вечером этого душного весеннего дня в салевской столице.
Рабыня пятого года обучения, Занила, быстро шла по коридору, удаляясь от спальни. Девочки-рабыни, особенно из старших групп, внутри школы могли передвигаться свободно. Если, конечно, это не было время, отведенное для занятий или сна. Поэтому когда девушка, наскоро стянув свои длинные пепельно-светлые волосы ремешком, чтобы не мешались, открыла дверь в коридор, ее никто не окликнул и не спросил, куда она направляется. А может быть потому, что ее темно-серые глаза смотрели перед собой прямо и пристально, а губы были сжаты в ровную линию. Девочки, ее соседки по комнате, прожившие рядом с ней не один год, знали, что в такие моменты к ней лучше не приближаться.
Выходя из комнаты, Занила невольно повернула голову вправо, остановившись взглядом на пустой кровати, стоявшей возле самой двери. Кровать эта была ничьей. Вот уже четыре года в школе не было девочки, которая могла бы ее занять. Все это время постель простояла, словно укоризненно выставляя на всеобщее обозрение свои доски, не прикрытые матрасом. И каждый день из этих четырех лет Занила, входя или выходя из комнаты, оглядывалась на постель. Она никого не ожидала там увидеть, просто привычка — штука трудно истребимая. Даже если на ее приобретение ушло времени в четыре раза меньше, чем ты уже пытаешься от нее избавиться.
Занила еще помнила время, когда она оглядывалась на кровать, чтобы встретиться взглядом с серо-голубыми глазами другого человека, улыбнуться, поприветствовать, позвать с собой…
Кровать, стоявшая у самой двери, была не самым завидным местом, поэтому нет ничего удивительного в том, что она досталась девочке, появившейся в школе, позже остальных.
Часть II
Глава 1. Эзра
— Четче! Закончила движение и замри! Застыла, досчитала до трех и дальше. Четче каждое движение! Слушай музыку! Для кого играют? Четче!
Голос надсмотрщицы звенел под высокими сводами танцевального зала, отлетал от стен, отсчитывал ритм. Кончик хлыста вместе с ним щелкал по каменным плитам пола, гладким, отшлифованным ногами многих рабынь, учившихся здесь танцевать. За прошедшие месяцы Занила уже успела привыкнуть к этой манере госпожи Дарины вытаскивать кнут по поводу и без повода. Она часто легко пощелкивала им, когда задумывалась, или когда нужно было отсчитывать ритм, как сейчас. У Занилы уже почти получалось не замечать этого: не будешь дергаться, не привлечешь внимание к себе, хлыст продолжит щелкать по полу.
Восемь рабынь, выстроившись в три ряда, один из которых получился чуть короче, распределились по зале. Занила стояла второй в крайнем левом ряду (как раз том, что короче). Она старалась смотреть только перед собой, в белую оштукатуренную стену, каждая трещинка на которой была уже изучена за прошедшие месяцы изнурительных уроков танцев, или в затылок Райше, которая сейчас старательно тянула спину в трех метрах впереди нее.
Хлыст щелкнул справа и сзади: Дарина обходила вокруг девочек, следя за их движениями. Следующий щелчок ближе: надсмотрщица повернула и идет вперед по их проходу.
— Вы должны танцевать лучше! — голос раздался совсем рядом от Занилы, заставляя ее порадоваться тому, что фигура танца как раз не позволяла обернуться и посмотреть на госпожу. — Четче движения, я сказала!
И очередной щелчок хлыста. Раб-музыкант, совершенно дряхлый старик, постоянно живущий при школе, тоже уже привык к этим щелчкам и научился не обращать на них внимания как на своеобразный аккомпанемент. Его скрюченные высохшие пальцы все так же сжимали тонкую длинную фарну [
Вообще-то танцы у Занилы получались неплохо.
Может быть потому, что она была самой младшей из обучавшихся в школе девочек, может быть, благодаря еще чему-то, но среди других рабынь она выделялась своей гибкостью и ловкостью. А прекрасная память позволяла ей без труда запоминать новые движения. Так что даже госпожа Дарина хвалила ее, где-то раза четыре за прошедшие месяцы. «Целых четыре раза!» — мысленно усмехнулась Занила. Этого оказалось достаточно, чтобы некоторые из рабынь, особенно те, что пробыли в школе дольше нее, начали поглядывать на нее с завистью и раздражением. Занила замечала их, но не считала нужным как-либо реагировать: кнут надсмотрщицы щелкал вдалеке от нее — этого было вполне достаточно.
Однако, кажется, в этот раз даже ей не удастся заслужить похвалы от госпожи Дарины или, хотя бы, не вызвать ее раздражения. Эти придворные дарийские [
Вместо сухого щелчка кнута по полу, раздался более сочный — кончик хлыста впился в чью-то плоть. Занила слегка вздрогнула, но тут же заставила себя сосредоточиться и не испортить очередного па, однако приглушенный вскрик одной из рабынь заставил ее скосить глаза. Так и есть: девчонка подняла руку вместо того, чтобы согнуть ее в локте, как показывала надсмотрщица, то есть вместо требуемой восемнадцатой позы получилась четвертая. В самом начале первого урока по дарийскам танцам их учительница предупредила: один неверный жест меняет смысл всей позы, часто на противоположный. Впрочем, толкования танцевальных фигур они еще не проходили, поэтому Заниле оставалось лишь догадываться, что получилось показать у рабыни. Может быть, это и стоило удара хлыстом. Правда, рабыня тут же исправилась, а Дарина уже шла по ряду дальше.
В каждой позе задействовалось сразу все тело: руки, ноги, шея, спина изгибались часто под совершенно немыслимыми углами. А хуже всего было то, что в каждой фигуре нужно было застыть совершенно неподвижно, практически не дыша, на срок «от трех до восьми секунд», как говорила госпожа Дарина. Конкретный срок определялся из темпа музыки. Как в этих протяжных заунывных звуках, издаваемых фарной в руках старика, можно было уловить хоть какой-то ритм, Занила искренне не понимала! Стоило только какой-нибудь из рабынь не угадать и переменить позу раньше времени, как ей доставался весьма чувствительный удар хлыстом. Вот, например, такой как сейчас. На этот раз Заниле даже не пришлось скашивать глаза в сторону: это Райша опустила ногу на пол раньше, чем это показалось правильным госпоже Дарине, за что и была немедленно «вознаграждена». Сама Занила все еще продолжала старательно тянуть носок в эцбе от пола, согнув ногу в колене. «Знать бы еще, когда закончить!» — мелькнуло у нее в голове.
Надсмотрщица дошла до конца ряда и развернулась к девочкам.
— Фигура номер восемь! — скомандовала она, одновременно и сама выполняя ее: присесть на левую ногу, до предела отведя правую вперед и в сторону, максимально откинуться назад, запрокинув голову, пальцы рук только слегка касаются пола в иллюзии хоть какой-то опоры.
«Опора на правую руку или на левую? — лихорадочно пыталась вспомнить Занила объяснения госпожи Дарины. — Пусть будет левая!» Вес тела переместился, и в ту же секунду Занила поняла свою ошибку: правая нога, вытянутая практически параллельно полу, начала отрываться от него, и девочка стала совершенно не эстетично заваливать на пятую точку, прекрасно понимая, что даже другую ногу из-под себя она вытащить уже не успеет. Занила мысленно застонала, пытаясь уцепиться хотя бы зубами за воздух и балансируя на кончиках пальцев. Звук открывающейся двери позади Занилы отвлек ее внимание, разрушив предельную сосредоточенность, и она все-таки рухнула на спину. Правда в этот же момент госпожа Дарина сама уже поднялась и, махнув музыканту, чтобы тот прекратил пока играть, стремительно шагала к двери. Мимо Занилы.
Девочки одна за другой выпрямлялись, радуясь незапланированной передышке. «Фигура номер восемь — опора на правую руку, — повторила Занила, поднимаясь. — Это я, кажется, теперь запомнила!»
В танцевальную залу вошел управляющий Мабек Дагар. Он постоянно жил при школе, но непосредственным воспитанием рабынь практически не занимался, поэтому за прошедшие месяцы Занила видела его не слишком часто. Впрочем, он мало изменился со времени их путешествия на юг: та же легкая полуулыбка, прячущаяся в пушистых усах, неизменно аккуратная одежда, выбранная явно за удобство да, может быть, еще за то, что скрывала начавший появляться животик, светло-голубые глаза на смуглом лице, прячущие за лукавой смешинкой ум и купеческую хватку. Сзади и чуть сбоку от управляющего стояла девочка, которую никогда раньше Занила не видела. Очевидно, новая рабыня, только что приобретенная им и привезенная в школу. Он привел ее сюда, чтобы сдать на попечение своей помощнице.
Сцена была до боли знакома. Только урок другой, да и сдает Мабек Дагар товар в количестве всего одной штуки. Все верно, Дарина уже приблизилась к ним своим стремительным размашистым шагом и вовсю принялась рассматривать приобретение управляющего. Занила же наблюдала за ней. Еще тогда, несколько месяцев назад, в свой первый день в школе, который чуть было не стал для нее и последним, ей показалось, что и госпожа Дарина и Мабек Дагар разыгрывают заранее отрепетированный спектакль. Теперь у нее была возможность убедиться в правоте своей загадки, не участвуя в представлении в качестве реквизита, а наблюдая за ним со стороны.
А еще внимание Занилы привлекла эта новая рабыня. Она была невысокой и худой, и какой-то по-мальчишески угловатой. И эту некоторую нескладность ее фигуры еще больше подчеркивала одежда, также больше подходящая для мальчишки-сорванца: короткие, не слишком аккуратно обрезанные чуть ниже колен штанишки и линяло-красная рубаха, выпущенная поверх них и стянутая на талии веревкой вместо пояса. Облик девочки дополняли коротко остриженные взлохмаченные волосы того оттенка серо-русого цвета, какого очень часто с возрастом становятся волосы детей-блондинов. Тонкий нос, прямой рот. Скуластое лицо рабыни было загорелым, и от этого на нем особенно ясно светились светлые серо-голубые глаза, живые и внимательные. В целом девочка меньше всего подходила под образ той, из кого в будущем должна была получиться рабыня для утех.
Дарина, очевидно, пришла к такому же выводу, и теперь в ее глазах отражалось искреннее недоуменнее по поводу того, что в стенах школы делает это странное существо.
— Почтенный Дагар, расскажите мне о достоинствах этой новой рабыни, — голос надсмотрщицы звучал вкрадчиво, а взгляд и вовсе выражал что-то вроде: «Что за чудо вы умудрились купить?!»
Управляющий ответил вопросом на вопрос:
— Вы ведь как раз преподаете нашим девочкам придворный дарийские танцы, уважаемая Дарина?
Кивок головы и явное ожидание ответа.
Поделиться книгой: