Любовь к Пропащему Лорду

– Я – Киркленд. – Он выступил вперед и протянул руку для приветствия, но тут же остановился. Правая рука Мактавиша заканчивалась перевязанной культей.

– Да, инженер теперь из меня никудышный, – рот Мактавиша горько скривился, когда он поднял культю. – Что вы хотели узнать?

– Где и как погиб Эштон, – быстро сказал Рэндалл, чтобы избежать неловкой тишины. – Мы надеемся, что если сможем определить место взрыва, то удастся найти тело нашего друга и доставить его домой для захоронения.

Лицо Мактавиша смягчилось.

– Это то, что обычно делают друзья. К сожалению, море не всегда идет нам навстречу. Он был хорошим человеком, Эштон. Даже не верилось, что он герцог.

– Его будет многим не хватать, – тихо промолвил Мастерсон. – Вы не знаете, что именно вызвало взрыв? Паровые двигатели – опасная штука, но в своих письмах Эштон писал, что все идет хорошо.

– Да, так и было. – Мактавиш сжал левую руку в кулак и гневно стукнул им по кровати. – Мы успешно прошли довольно большое расстояние до залива Ферт-оф-Клайд[24]. Двигатель пел как соловей.

– Это приличная дистанция, – поразился Киркленд.

– Верно. С достаточным количеством топлива мы могли бы добраться до Ливерпуля. Мы как раз поворачивали обратно, когда котел взорвался. Это было как удар молнии.

– Такое могло случиться? – спросил Мастерсон. – Если на море был шторм…

Инженер покачал головой.

– Стоял небольшой туман, но шторма не было.

– Где был Эштон, когда котел взорвался? – на этот раз вопрос задал Киркленд. – Вы были с ним?

– Я был на верхней палубе, пытался вычислить, сколько мы проплыли. Я как раз пришел к выводу, что мы где-то рядом с островом Арран[25], когда произошел взрыв. Меня выкинуло за борт. – Мактавиш посмотрел на уродливую культю. – Я даже не могу вспомнить, как потерял руку. К счастью для меня, Дэви, рулевой, прекрасный пловец. Он схватил меня и дотащил до ближайшего берега Аррана.

– Вы не видели Эштона в воде? – снова спросил Киркленд.

– Нет, вообще его не видел, – ответил инженер. – Скорее всего, он был на нижней палубе, в машинном отделении. Большую часть времени он проводил там. – Он дотронулся до своей перевязанной головы. – У меня в голове все перемешалось, и я не запомнил никого, кроме Дэви. Я был удивлен, когда узнал, что еще двое тоже выбрались на берег.

Рендалл внутренне собрался, чтобы задать следующий вопрос.

– Вы не слышали, были ли найдены чьи-нибудь тела в том районе?

– Там так много островков, что тело могло занести куда угодно, и тогда вряд ли его удастся когда-либо найти, – сказал Мактавиш. – Но я предполагаю, что тело Эштона погребено под обломками яхты.

Это звучало вполне правдоподобно. Рэндалл уточнил.

– Сколько всего оказалось жертв?

– Четыре, включая Эштона. Одно тело прибило к берегу недалеко от города Трун[26], расположенного напротив Аррана. – Мактавиш тяжело вздохнул. – Насколько я знаю, остальных еще не нашли.

И, возможно, никогда не найдут. Рендалл вернулся к тому, о чем инженер говорил ранее.

– Поскольку Энтерпрайз находилась недалеко от берега, есть какой-нибудь шанс отыскать обломки?

Мактавиш призадумался.

– Думаю, да. И я был бы не прочь узнать, почему двигательная установка взорвалась.

– Нам потребуется спасательное судно с большим подъемным краном и опытной командой, – заключил Мастерсон. – Не подскажете, кто мог бы справиться с такой работой?

– Поговорите с Джимми Боглом из Гринока[27]. У него лучшее спасательное снаряжение в Шотландии. – Глаза Мактавиша сверкнули. – Я бы хотел присутствовать при подъеме яхты.

– Это можно устроить. – Киркленд окинул Мактавиша внимательным взглядом. – Если вас интересует новая работа, у моего дяди Данлопа есть верфь, и он ищет инженеров, разбирающихся в пароходстве.

– Вы племянник Джорджа Данлопа? – поразился Мактавиш, а его жена, тихо сидевшая в сторонке, затаила дыхание. Наверняка, сейчас они сильно озабочены денежными вопросами, когда дело Мактавиша взлетело на воздух, оставив его калекой. Инженер посмотрел на обрубок своей правой руки. – Я... я не смогу больше работать как раньше.

– Найти хорошие руки – не проблема. Моему дяде нужны умные люди, с опытом и знаниями. Я дам ему знать, что вы можете с ним связаться. – Киркленд вытащил из кармана пальто небольшую записную книжку. – А сейчас, назовите мне имена остальных уцелевших членов команды. И, возможно, вы знаете, где их можно найти?

Перед уходом гостей миссис Мактавиш так прониклась к ним теплыми чувствами, что угостила чаем с пирожными. Уже в карете Рендалл спросил.

– Твой дядя действительно ищет инженеров с опытом в пароходстве?

– Если и не ищет, то будет, – ответил Киркленд. – Он стал одним из лучших кораблестроителей в Британии, потому что работает только с хорошими специалистами. Он захочет нанять этого.

Рендалл откинулся на спинку сидения. Может, они и не приблизились к разгадке, где найти Эштона, но, по крайней мере, хотя бы одному человеку сегодня повезло.

Глава седьмая

(перевод: Spate, бета: Ilona)

Он был мальчишкой, который дрался вместе с другими такими же мальчишками.

– Смотрите, вот так можно справиться с противником. – Он продемонстрировал один из приемов на светловолосом пареньке, отбросив его на кровать.

Потрясенный юный блондин сначала замер в оцепенении, а затем пришел в восторг.

– Покажи мне, как ты это делаешь!

– И мне, и мне тоже! – эхом откликнулись остальные.

Он был счастлив, продемонстрировать им свои навыки борьбы, так как понимал, что это не просто полезная забава, благодаря этим навыкам он завоевывал у ребят авторитет.

Высокая волевая женщина вошла в комнату в тот момент, когда двое из ребят летели кувырком, отброшенные руками своих товарищей. Мгновенно наступившая тишина была нарушена только легким звуком падения маленьких тел на матрас.

Она окинула внимательным взором импровизированное поле боя, и он мог бы поклясться, что заметил усмешку в ее глазах.

– Похоже, пора научить вас играть в командные игры, мальчики, пока вы не поубивали друг друга от избытка энергии. Только надо будет пригласить еще и деревенских ребят, так как вас в школе еще слишком мало для нормальной игры в футбол или крикет.

Темноволосый темноглазый мальчик заявил:

– Мы будем лучшими. Это у нас в крови, как говорит мой отец.

– Но не на спортивной площадке, – возразила женщина, не впечатлившись приведенным аргументом. – Вам будет полезно потерпеть поражение от молодых людей, чье мастерство и опыт выше, чем родословная. – Ее строгий пристальный взгляд внимательно оглядел их всех по очереди. – А сейчас вам пора спать, а не крушить мебель!

Они дружно закивали, а когда женщина отошла достаточно далеко, неудержимо рассмеялись. Однако новых бросков все же не последовало. Темноволосый мальчик с открытым оживленным лицом принес коробку с имбирным печеньем, и они развалились на кроватях, жуя и болтая. Кто-то говорил больше, кто-то меньше.

Он не мог вспомнить ни имен, ни того, о чем говорилось. Но он чувствовал ту атмосферу тепла и привязанности, что объединяла их всех.

Друзья. У него были друзья.

***

Адам проснулся рано, на его губах, при воспоминании о приятном сне, появилась легкая улыбка. Осторожно потянувшись, он убедился, что хотя ушибы и синяки еще не зажили, в целом он чувствовал себя прекрасно. Он напряг свою память, пытаясь определить, был ли сон реальным воспоминанием из его прошлого или только игрой воображения, порожденной вчерашним столкновением с Джорджем Берком.

Самым ранним воспоминанием, сохранившимся в его памяти, был тот момент, когда он дрейфовал в воде, из последних сил борясь за свою жизнь. Все остальное терялось во мраке. В то же время все, что случилось с ним после чудесного спасения, он помнил вполне отчетливо.

Самым острым чувством был страх, который он испытал, когда увидел, как на Марию напал ее потенциальный поклонник. Он до сих пор не мог понять, откуда у него взялись силы швырнуть Берка через всю комнату. Но он точно знал, что если потребуется, он пробьется сквозь все стены и преграды, чтобы добраться до Марии.

Но ярче всего в его памяти отпечаталось другое мгновение. Они выпроводили Берка и прилегли отдохнуть. Спустя час или два Мария ушла, но прежде чем за ней закрылась дверь, он ощутил легкое прикосновение к своим волосам. Возможно, это был поцелуй. Ему нравилось думать, что это был именно поцелуй.

Затем он проспал почти весь день, лишь изредка просыпаясь, чтобы поесть, поспать и воспользоваться ночным горшком. Он смутно помнил, как его навестила миссис Бенкрофт, которая сменила на нем повязку и объявила, что он идет на поправку.

Сейчас он окончательно проснулся и совершенно не чувствовал себя больным. Он вскочил с кровати и поднялся на ноги. В первый момент его слегка качнуло, но до умывальника он смог добраться без происшествий. Адам скорчил гримасу, когда увидел свое отражение в маленьком зеркале над раковиной. Он был похож на настоящего бандита. Подбородок был покрыт темной щетиной, синяки отливали неприятными желто-зелеными оттенками, повязка на голове сбилась.

Он задумчиво провел рукой по подбородку, пытаясь понять, сколько же дней он не брился. Трудно было сказать наверняка, как быстро отрастает у него борода, но он полагал, что довольно быстро. Умывшись, он принялся искать, чем бы побриться, но безуспешно. Надо будет попросить Марию найти ему бритву.

Не отдавая себе отчета в своих действиях, он опустился на ковер и сел, скрестив ноги. Положив кисти рук на колени ладонями вверх, он закрыл глаза, и сделал глубокий вдох. Его дыхание вошло в привычный медленный ритм, когда он осознал, что именно он делает.

Очевидно, сидеть в такой позе было для него обычным делом, однако он был уверен, что окружающим такое поведение может показаться весьма странным. Так что же именно он делал?

Медитация. Слово мгновенно вспыхнуло в его мозгу. С легкостью, порожденной многолетней практикой, он сконцентрировал свои мысли на самом главном. Несмотря на то, что его прошлое оставалось тайной, покрытой мраком, он был жив, и он был в безопасности. На сегодня этого было вполне достаточно.

Несколько минут тишины позволили ему сконцентрироваться на своих чувствах и подготовиться к тому, что может последовать дальше. Он пришел к выводу, что раньше, каждое утро после умывания, он занимался медитацией. Должно быть, брызги воды, оросившие его лицо, пробудили в его теле дремавшие дотоле привычки.

Поскольку на память ему рассчитывать не приходилось, интуиция станет для него лучшим подсказчиком. Определенно, когда-то он неплохо разбирался в некоторых вещах. Он был уверен, что знаком с сельским хозяйством. Что еще он знал?

Лошади. Определенно, он многое знает о лошадях.

Готовый к новым открытиям, он принялся за изучение гардероба и обнаружил там одежду – ношеную, но в хорошем состоянии. Не его, сразу определил Адам, он бы выбрал другие материалы и расцветки. Покрой и пошив были качественными, но наводили на мысль, что одежда принадлежит кому-то другому. Должно быть, Мария принесла, пока он спал.

Если, конечно, его вкусы не изменились после потери памяти. Неприятная мысль. Он хотел верить, что остался тем же человеком, что и раньше, пусть и с временной потерей памяти. Ему нужно было во что-то верить.

Он верил, что он настоящий счастливчик, раз ему удалось заполучить такую жену, как Мария.

Воодушевленный этой мыслью, он выбрал подходящую для деревни одежду. Процесс одевания подтвердил его догадку, – это были не его вещи. Он был немного выше и слегка тоньше в талии, чем хозяин этой одежды, к тому же обувь и пальто за время носки явно приспособились к другой фигуре, фигуре своего истинного владельца. Но в целом, вид был вполне удовлетворительным. По крайней мере, это было куда лучше, чем те лохмотья, в которых он был спасен.

Он предположил, что одежда принадлежит его тестю. Он попытался представить себе отца Марии и мысленно нарисовал ее мужскую копию, со светлыми волосами и теплыми карими глазами. Образ, рожденный воображением, а не взятый из памяти. О реальном Чарльзе Кларке он не помнил ровным счетом ничего.

Ведомый любопытством исследовать дом, который он никогда раньше не видел, Адам покинул свою комнату. Он ждал, что вот-вот услышит кого-нибудь из домочадцев, но кругом было тихо. Из особняка открывался прекрасный вид на Ирландское море, можно было увидеть и удаленные островки, и вполне вероятно, сам большой остров. Наверняка закаты здесь просто незабываемые.

Он вышел на тропу, ведущую от особняка к берегу, и спустился к узкой серповидной песчано-галечной полосе. Должно быть, именно по этой тропе они шли в ту ночь, когда Мария вытащила его из моря. Сейчас расстояние выглядело небольшим, но тогда ему казалось, что их путь был бесконечно долгим.

Он вдохнул соленый морской воздух, волны плескались в ярде от его ног. Был ли он моряком, человеком моря? Адам не был в этом уверен. Он хорошо знал море, ему нравилось находиться у воды даже сейчас, после того, как он чуть не погиб в этих темных глубинах. Но у него не было ощущения, что вся его жизнь подчинена морю, как это было бы, будь он морским капитаном.

И кстати, почему он автоматически заключил, что был капитаном? Похоже, он привык командовать.

Обратный путь по тропинке к дому дался ему нелегко: после подъема его дыхание сбилось, мышцы дрожали от усталости. Несмотря на то, что его разум был бодр и ясен, тело еще не оправилось полностью после перенесенных испытаний.

Вместо того чтобы вернуться в свою комнату, он направился к небольшой пристройке, расположенной за домом. В небольшом загоне рядом с конюшнями находились лошади. Одна, породистая гнедая с блестящими глазами, с энтузиазмом направилась к нему.

Адам улыбнулся и ускорил шаг. Он определенно знал толк в лошадях.

***

Спускаясь к завтраку, Мария остановилась у комнаты Адама, проверить как он там. Когда она открыла дверь и, заглянув в помещение, не увидела там никого, у нее замерло сердце. Вдруг он вышел ночью погулять и потерялся? Вдруг он спустился к морю, и его снова смыло волной?

Она приказала себе не быть идиоткой. Адам был полностью в сознании, когда бодрствовал, и, скорее всего, он просто встал пораньше и решил, что чувствует себя достаточно хорошо для прогулки. Быстрый осмотр гардероба показал, что часть одежды действительно отсутствует.

Надеясь, что он не ушел дальше кухни, Мария поспешила туда, но обнаружила там только миссис Беккет, колдующую над овсяными булочками со смородиной. Девушка перехватила одну из обжигающе горячих булочек, и, смазав ее маслом, поинтересовалась:

– Мистер Кларк уже встал. Вы случайно не видели его, сюда он не заходил?

– Нет, здесь его не было. – Кухарка бросила на Марию суровый взгляд. – Вы никогда не упоминали, что у вас есть муж.

– Мы так мало времени провели вместе, что я почти и не чувствую себя замужней дамой, – пробормотала Мария, испытывая угрызения совести. Ужасно, как быстро одна ложь тут же порождает другую. – Нам нужно будет заново узнавать друг друга. – Она откусила булочку и воскликнула. – Восхитительно!

Она подозревала, что на языке миссис Беккет вертится много вопросов о ее неожиданном браке, но пожилая женщина не стала их задавать.

– Какие блюда любит мистер Кларк? Если он уже на ногах, он, наверное, захочет полноценной еды.

– Легкой пищи сегодня будет достаточно, – ответила Мария, поскольку сама имела слабое представление о том, каковы предпочтения Адама в еде. – Может быть, сытный суп и немного рыбы на обед. – Она взяла еще несколько булочек. – Пойду посмотрю, может быть, он на улице.

– Если вы найдете его, то я приготовлю хороший травяной омлет на завтрак.

– Я тоже хотела бы кусочек. – Мария поцеловала кухарку в щеку и направилась к выходу. – Миссис Беккет, вы настоящее сокровище!

Пожилая женщина рассмеялась.

– Так и есть, и не забывайте об этом!

Выйдя наружу, Мария бросила взгляд вниз по тропинке, но не увидела Адама. Тогда она, с булочками в руке, направилась к конюшне. Опыт подсказывал ей, что вряд ли найдется человек, которого бы не тянуло к лошадям, так что конюшня казалась ей наиболее верным выбором. В Хартли-мэноре были и рабочие лошадки и парочка великолепных скаковых лошадей, выигранных ее отцом в карты.

Она успела откусить еще кусочек от булочки, когда из-за угла ей навстречу выехал ее отец.

Она закричала и прижала ладони к губам, булочки упали на траву. Девушка была близка к обмороку.

Адам соскочил с лошади и бросился к ней, в его зеленых глазах была тревога.

– Мария, что случилось?

Адам. Не ее отец – Адам. Вся дрожа, она с трудом выдавила.

– Я... Я подумала, что ты – мой отец. На тебе его одежда, ты сидел на его лошади, Большом Турке. На мгновение я подумала, что ты – это он.