Магия взгляда. Часть 1: Руни

Говорили, что Человек Двора, поддержавший тех пришлых, жестоко расплатился за это. Народ из какой-то глухой деревеньки, не глядя на титул, задал ему очень хорошую трепку. Наместник вернулся в Лонгрофт, проклиная Гальдор. Уже после побега того Человека Двора им не раз присылали новых наместников, но только Хейду удалось удержаться, заставив признать себя. (Неприязнь Победителя Бера не перевесила уважения вирдов.) Припомнив тот случай из детства, Хлуд быстро прикинул, что ожидает Вальгерда, если он станет вылавливать дикую Рысь.

Нужно было заставить Златоглазого выслушать эту историю, но к оскорблениям Хлуд не привык и был склонен прощать их не больше Вальгерда. “Попробуй сам разобраться хотя бы с крестьянами после поимки “зверюшки”!” — злорадно подумал он. Неожиданно Хлуд встрепенулся, стараясь удержать любопытную мысль, вдруг пришедшую в голову. “Может, стоит попробовать? Так или иначе, я ничем не рискую!” — подумал он.

Перед отъездом из замка Хлуд протянул Златоглазому кусок непрозрачного камня багрового цвета с налетом ржавчины на потемневшей цепочке.

— Это что? — сразу спросил его Вальгерд.

— Талисман против Рыси. Если ты хочешь поймать ее, то надень эту штуку. Красный камень, по слухам, отводит “голубые цветы”.

Не вдаваясь в причину подарка, Вальгерд взял его. Хлуд довольно кивнул: “Вот теперь я за нас не боюсь!”

Хлуд не боялся, поскольку не знал, что такое вручает Вальгерду. (Меж старого хлама в подвальчике замка хранилось немало занятных вещиц.) Хлуд надеялся, что Златоглазый, поверив в его “талисман”, бывший самым обычным булыжником, выйдет с ним против Рыси. Это было получше конфликта с местными!

Хлуд ненавидел Вальгерда, который так неожиданно занял его место. Сначала, считая, что богатство столичного гостя поможет жить в свое удовольствие, Хлуд предпочел подчиниться ему. Положение близкого друга тешило самолюбие, как и возможность управлять всей компанией старых дружков, для которых Вальгерд оставался чужим. (Прославляя его на пирах, они за глаза потешались над ним.)

Допуск на праздник Леса кое-что изменил, и влияние Хлуда ослабло. Возможность перестать быть изгоями стала для многих очень заманчивой, а последняя ссора с Вальгердом отчетливо показала “лучшему другу” его настоящее место.

Хлуд был слишком рассудочен, чтобы позволить Вальгерду вернуться в Лонгрофт или просто погибнуть, поскольку тем самым он бы лишился всего. Но толкнуть Вальгерда в лапы лесной Рыси… Это была бы идеальная смерть! Для всей шайки такая гибель бы стала знаком, напомнив о старой легенде и породив новую: Лес покарал чужака, оскорбившего Белую Рысь. Хлуд бы снова вернул себе прежнюю власть. Если же хорошо рассчитать, то и поместье Вальгерда перешло бы к нему.

Мысль могла показаться абсурдной, так как наследницей брата была Бронвис. Но Хлуд полагал, что имущество Вальгерда, если как следует постараться, станет наследием Проклятого. Орм не позволит жене взять его, так как друзья не одобрят такой шаг, а Победитель, несмотря на мелкие промахи, репутацией дорожит. (Хлуд, как и другие, готов был поклясться, что Орм и Бронвис сыграют свадьбу еще до зимы.)

Сборы были недолгими, вскоре ватага мчалась по лесу в сопровождении своры гончих собак. Все же они проплутали достаточно долго, поскольку “цветок” оказался единственным. (Слова Хлуда о появлении новых “растений” не подтвердились.) Был момент, когда людям казалось, что поиски безнадежны, но смесь суеверного страха и жадного любопытства упорно вела их вперед.

Обнаружив поляну с выжженным дроммом, они замерли. (Серый безжизненный пепел сказал о многом.) Увидев черный круг разрыхленной земли, Вальгерд было подумал, что поиск окончен: псы без труда возьмут свежий след.

Но собаки повели себя странно. Должно быть, почуяв запах, витавший в воздухе леса, они вдруг припали на брюхо и, подползя к черному кругу, покорно завыли. Ни крики хозяев, ни плети, ни пинки не сумели заставить их начать поиск лесного существа. От ударов собаки лишь поджимали хвосты, прижав уши, тихонько скулили и жались к голой земле. Вскоре стало понятно, что их невозможно сдвинуть с места.

Такое поведение псов пробудило в людских сердцах страх, и они от души пожалели, что согласились последовать за Златоглазым. Желая разрушить неприятное чувство тревоги, уже неподвластной рассудку, Вальгерд обратился к спутникам:

— Не сомневаюсь, что нелюдь где-то поблизости, вряд ли он ушел далеко!

Нелюдь! Слетев с его губ, это слово поразило их и в то же время расставило все по местам. Сначала они полагали, что Вальгерд, в силу традиций, наивно мечтает понравиться дикой лесянке, теперь же поняли, что он хочет поймать ее. Но намерение Златоглазого не оттолкнуло их. Глядя на черную землю, каждый подумал, что нелюдь, выжегший дромм, был не Рысью, а ведьмой.

Сбив носком сапога серый пепел с небольшого кустарника, Вальгерд заговорил:

— Необходимо обшарить лес! Мы разобьемся на группы…

Предложение не вдохновило, оно показалось рискованным. Нелюдь! Слово теперь выражало самую суть. Все легенды о белокурых красавицах леса, знакомые с детства, обрели вдруг пугающий смысл, всколыхнув в темных душах этих людей, потерявших веру в земные законы, потаенное чувство ужаса перед чуждой магической Силой, способной смести на пути всех и вся.

Они разделились для поиска на три группы. Направив одну из них в сторону мелкой речушки, которая, протекая по лесу, ничуть не мешала охотникам, а другую вдоль узкой дороги, Вальгерд вместе с третьей двинулся в чащу, где редко ступала нога человека. По слухам, там находилось болото, в котором гибли многие. Зная об этом, люди старались не ходить в ту часть леса, но Вальгерд полагал, что логово Рыси расположено именно там, так как охотники обходили опасный участок стороной. Словно прочтя эти мысли, один из дружков осторожно заговорил:

— Рысь здесь не при чем, там лесная Топь, а синие мшанны, которые выросли рядом, плохой ориентир!

Вальгерд не дослушал его, попытавшись ускорить бег лошади, но очень скоро был должен признать, что здесь лес не годится для скачки, и если он хочет сберечь коня, то придется спешиться.

Привязав свою лошадь к дереву, он пошел дальше и вскоре заметил густые заросли мшаннов. Головки плотного пуха у старых растений напоминали большие округлые валики, крытые темно-фиолетовым бархатом. Более молодые пуховки казались пронзительно-синими, а небольшие мягкие шапки росточков голубели, как небо. (Крестьяне Гальдорхейма ценили эти растения, набивая их пухом матрасы и тюфяки.) Заросли мшаннов предупреждали, что скоро трясина, однако казались вполне безопасны.

Внезапно из темно-коричневых остроконечных листьев взлетела болотная птица и с криком взвилась прямо в небо. На миг зависнув в воздухе, она, взмахнув крыльями, закружила над островком из высоких старых мшаннов, как будто пытаясь понять, кто спугнул ее.

— Кто? Более крупная птица? Зверь, случайно забредший в болото? А может… — мелькнуло в голове Златоглазого. Мшанны вдруг шевельнулись, и Вальгерд заметил что-то светлое. Шкуру? Длинные волосы? Он и сам бы не смог бы ответить, лишь понял, что отступать теперь поздно. Ватага шла следом и, несомненно, видела то же, что и он. Повернув назад, Вальгерд бы снискал себе славу труса и потерял бы всю власть.

Поразмыслив, он вынул из-за пояса острый кинжал и осмотрелся. Неподалеку среди мшаннов стояла группа тонких деревьев, было загадкой, как они выросли на болоте. Подойдя к ним и выбрав молодой гибкий ствол, Вальгерд в пять ударов перерубил его и, стесав ветви, сделал шест.

— Теперь можно идти, не боясь провалиться в Топь! — бросил он спутникам.

О встрече с Рысью он старался не думать, надеясь на талисман и потерю Силы у твари после первого взрыва. Уже пробираясь меж мягких фиолетовых зарослей, Вальгерд отметил, что никто не пошел за ним и подумал, что, встретив Рысь на болоте, он будет в невыгодном положении.

Если за время поисков Нелюдь вернул свою Силу, то Златоглазый погиб. В лесу он смог бы укрыться от “голубого цветка” за стволом толстого дромма или другого дерева, но в болоте, среди мшаннов, он оставался хорошей мишенью. “Даже если оранжевый шар взмоет рядом, мне не уйти. Фиолетовый пух мигом вспыхнет!” — подумал Вальгерд.

Эта мысль чуть не заставила Златоглазого повернуть назад, но внезапно болотные заросли расступились в разные стороны, открывая поляну, покрытую ровным зеленым ковром лесной поросли. В стороне, в полусотне шагов, возвышалась большая высохшая коряга, вершина которой зависла над мягкой лужайкой. И, глядя на почерневший от времени ствол, Вальгерд замер на месте.

На самом верхнем суку, крепко вцепившись в мертвые ветви, сидела юная девушка. Очень короткое платье из грубого полотна не скрывало даже колен, пышные волосы цвета золотой спелой пшеницы были намного длиннее ее необычной одежды. Свободные светлые пряди почти закрывали лицо, не давая ему разглядеть его.

Рука Вальгерда автоматически потянулась к талисману. До этой минуты игрушка, данная Хлудом, мало заботила, но, столкнувшись лицом к лицу с Рысью, он сразу же вспомнил о ней. Рысь не двигалась. Плотно прижавшись к стволу, она не спускала взгляда с пришельца.

— Как будто перепуганный насмерть звереныш, — мелькнуло в голове Златоглазого, и эта мысль придала ему смелости.

Сняв цепочку, он поднял красный камень перед собой, но девушка не шевельнулась. Было похоже, что Рысь боится не талисмана, а человека, который стоял перед ней.

— Вот и прекрасно! — подумал Вальгерд, пробираясь через заросли мшаннов к сухому дереву.

В нем опять пробудился инстинкт охотника. Оказавшись у коряги, он не сомневался, что девушка не сумеет испепелить его, и почти нежно сказал ей:

— Спускайся вниз!

Тех, кто давно знал Вальгерда, такая мягкость пугала хуже самых жестоких выходок, но посторонние покупались на нее. Однако лесная девушка не шевельнулась, лишь крепче прильнула к стволу.

— Я сказал — слазь! — повторил он, уже понимая, что нужно взбираться за ней самому.

“Она знает, что я задумал! — подумал он. — Эти твари читают мысли на расстоянии!” Такая догадка удивила бы вирдов из Гальдорхейма, поскольку легенды молчали об этом, но Златоглазый не сомневался, что прав.

Видя, что звать ее бесполезно, Вальгерд, отбросив ставший ненужным шест, зацепился за ближний сук и подтянулся на нем, что оказалось несложно.

— А нелюди глупы! — усмехнулся он про себя. — Простая крестьянская девка давно бы спрыгнула вниз и сбежала. Было бы много труднее ее выловить между кустов, чем снять с ветки!

Расстояние между ними стремительно сокращалось. Когда он протянул руку, пленница не пыталась вырваться, она просто сжалась в комочек. В ее карих глазах, полных ужаса, заблестели слезы, когда он, намотав на руку длинные пряди, с жестокой усмешкой сказал ей:

— Вот и все!

Пора было спускаться, но Вальгерд вдруг заколебался. В испуганном взгляде девушки не было жуткой мистической синевы.

— Может, эта девчонка — никакая не Рысь, а крестьянка из ближней деревни, забредшая на болото за мшаннами? Хорошо же она опозорит меня перед всеми… — подумал Вальгерд.

Притянув пленницу ближе, он отбросил с ее лица светлые волосы и тут же вздрогнул, едва не сорвавшись вниз.

Дело было не в редкостной красоте. Вальгерд не смог бы сказать, хороша ли добыча, настолько она отличалась от виденных раньше им девушек. Глаза, излучавшие теплый свет, были слишком огромны для длинного узкого личика. Оно было почти лишено живых красок, а бледная кожа как будто светилась. С первого взгляда было заметно, что Выродок и девчонка принадлежат к одной расе, хотя Эрл, если забыть о магической Силе, был больше дикарки похож на обычного человека. (Сказалась кровь отца.) От несомненного сходства Вальгерда передернуло, он теперь не сомневался, что поймал именно Белую Рысь.

Глядя в лицо необычной пленнице, Вальгерд впервые спросил себя, что же с ней делать. Оставить себе, как наложницу?

— С ней поиграешь, а она нарожает тебе кучу нелюдей! — вдруг подумал он, и по спине пробежал холодок. — Отдать на забаву дружкам? Не возьмут! Может, просто убить? Но ведь спросят: “За что?”

— И зачем я связался с ней! — запоздало мелькнуло в голове Златоглазого.

Память вдруг воскресила в памяти казни магов и колдунов. В свое время в Лонгрофте Вальгерд заявлял, что такие зрелища развлекают получше придворных праздников.

На центральной площади возводился дощатый помост со столбом, на который и возводили очередную жертву. Охранники “Службы Магии”, привязав к столбу нелюдя, оглашали обвинение, и на помост поднимался палач. Торжественно вынув Железо Небесных Сфер, он вонзал его в сердце пленника, а потом, высоко подняв поданный факел, спускался вниз и поджигал помост с телом носителя Силы.

— Жаль, что мы не в столице! — подумал он. — Там бы все было намного проще: поймали — и на костер!

В этот миг Златоглазый опять убедился, что девушка может читать его мысли, поскольку девчонка вдруг попыталась выхватить у него из-за пояса острый кинжал. Эта попытка не увенчалась успехом, он просто выбил его, и оружие полетело на поляну. Нежданно зеленая поросль содрогнулась и с тихим урчанием вспухла. На месте удара вверх взвился высокий черный фонтан, обдав грязью сидевших на мертвой коряге.

— Это — живое! — со страхом подумал Вальгерд.

Странная зелень вздувалась, двигалась и противно чмокала, выпуская длинные щупальца и плюясь черной жижей, однако, поняв, что ей не добраться до желанной добычи, затихла, заставив столичного гостя понять, что он видел знаменитую Топь.

— Или пойдешь со мной, или я тебя сброшу вниз, — с тихой угрозой сказал Вальгерд пленнице.

Та кивнула, уже не пытаясь сопротивляться. Должно быть, ужасная гибель в зеленой трясине пугала сильнее неизвестности.

— Если только девчонка не копит силы для рокового удара! — подумал он, но, посмотрев в глаза Рыси, увидел лишь безысходность.

Спустившись с ней с коряги, Вальгерд снял широкий кожаный пояс и крепко связал ей руки. Девушка даже не вздрогнула, она словно лишилась всех чувств.

Вся ватага остолбенела при виде пленницы. Не собираясь тратить времени на разговоры, Вальгерд, небрежно бросив: “Идем на поляну, ко всем остальным,” — сразу пошел вперед. Его спутники подчинились предводителю. Мысль о бунте против пришельца, попиравшего веру и обычаи Гальдорхейма, никому не пришла в голову. После поимки Рыси Златоглазый действительно вырос в их глазах.

На поляне с сожженным дроммом Вальгерд обнаружил группу Хлуда. Как видно, тот не особо усердствовал в поисках. Будь Златоглазый без Рыси, он бы постарался сорвать зло на дружке, но теперь ему было приятно, что тот свидетель триумфа. Однако присутствие большей части сторонников вынуждало действовать. Как?

— Заставить ее проявить свою Силу, показать всем, что она ведьма! — подумал он.

Вынув веревку, Вальгерд осмотрелся и, выбрав дерево, попытался привязать к нему пленницу, но девчонка вдруг снова забилась, стараясь освободиться. Вальгерд неожиданно понял, что ему будет трудно справиться с ней, так как отчаяние придавало девушке сил.

На минуту ему захотелось окликнуть кого-нибудь и велеть придержать пленницу, но он знал, что никто ему не поможет. Суеверный страх перед Рысью, пусть даже связанной, был смехотворен, поскольку цвет ее глаз говорил о потере Силы, однако затевать из-за этого ссору было сейчас ни к чему. Пары пощечин оказалось достаточно, чтобы утихомирить ее. Привязав пленницу к стволу дерева и затянув крепкий узел веревки, Вальгерд обернулся к толпе, наблюдавшей за ним.

Он собирался сказать пару слов, конный топот, давно раздававшийся в чаще, ничуть не смущал его. Вальгерд подумал, что это возвращается часть отряда, искавшая Рысь возле мелкой речушки. Он удивился не меньше других, когда на лесную поляну выехал Орм.

Победитель Бера был не один. Хлуд, едва глянув на свиту Орма, прикинул, что если Вальгерд решится затеять вооруженную драку, то им придется несладко, поскольку у противника явный перевес сил. К тому же здесь не было Бронвис, а это значило, что сгладить ссору Вальгерда и Победителя будет некому. Убежденность Вальгерда в злой Силе лесного существа на какое-то время передалась и остальным, но с появлением Орма акценты сместились. Теперь Хлуд поневоле спросил себя, не сделал ли он, отправляясь с Вальгердом, непростительной глупости.

Должно быть, такие же мысли посещали и остальных, так как спутники Златоглазого стихли. Они презирали мораль и законы, однако выросли здесь. В каждом таился бессознательный трепет перед загадочной Силой этих земель. В крепком замке, за чашей с вином, они дерзко насмехались над ней, но появление Победителя стало для многих из них знаком свыше. Хлуд вдруг подумал, что видит рождение новой легенды о гибели чужака, посягнувшего на обычаи Гальдорхейма. В душе шевельнулось чувство невольного торжества. Понимая, что со смертью Вальгерда теряет почти что все, он подумал: “И пусть!” Эта гибель доказала бы всем: как бы ни был плох для них Хлуд, но он свой, потому что он никогда не нарушит традиций Гальдора.

Доехав до середины поляны, Орм осадил коня и, кивнув в сторону пленницы, прямо спросил у мужчин на поляне:

— Что это значит?

При всей своей внешней простоте слова Орма звучали очень жестко. Не сомневаясь, что, допустив пленение Рыси, они совершили святотатство, никто из местных не решился ответить ему. Не смутился только Вальгерд, давно ищущий повод для столкновения:

— Этот тон неуместен! Я исполняю свой Долг Человека, забытый здесь.

“Да исполнится Долг Человека!” — такими словами всегда завершалось чтение приговора колдунам, осужденным на казнь “Службой Магии”. Вальгерду было глубоко наплевать и на Долг Человека, и на все остальные вопросы веры и совести, он просто вспомнил эффектную фразу, звучавшую перед каждым костром. И теперь Златоглазый решил, что она пригодится в его споре с Ормом, так как другого объяснения для захвата светловолосой девчонки у него не было.

Самоуверенный тон Златоглазого удивил Победителя, он не думал, что ему станут возражать. Приподнявшись в седле, Орм с насмешкой спросил у противника:

— Долг Человека? И в чем же он?

Вальгерд взглянул на лесную пленницу. Было неясно, пришла ли она в себя и понимала ли разговор двух мужчин. Уронив голову набок, она просто обвисла на грубой веревке. Пышные волосы вновь закрывали ее лицо, не давая увидеть, что она — существо чужой расы. Любому бы показалось, что перед ними обычная девушка, слабая и беззащитная, а не опасный противник.

“Ее показная слабость обманет любого!” — раздраженно подумал Вальгерд и ответил Орму:

— Подобные твари опасны! В столице отловом нелюдей занята “Служба Магии”, здесь же…

— Здесь не столица! — внезапно оборвал его Орм, — А в Гальдорхейме нелюдей нет, есть лесянка, которую ты, нарушая наши обычаи, оскорбил и взял в плен! Ты немедленно должен ее отпустить!

Слушая вместе с другими его монолог, Хлуд неожиданно усмехнулся:

— А наши мысли похожи! Орм видит себя героем новой легенды, он верит, что его каждое слово вскоре войдет в песнь Хранителя!

Было похоже, что эта тирада показалась фальшивой и Вальгерду, потому что тот улыбнулся с открытой насмешкой:

— С другим бы я просто не стал говорить, но ведь мы стали почти родными! — намек на его отношения с Бронвис задел Орма, но он не успел отпарировать, так как Златоглазый продолжил. — Я был в военных походах и знаю: добыча принадлежит по закону тому, кто ее захватил. На охоте такие же правила!

— Белая Рысь — не добыча!

— Рысь — может быть, только дикого зверя здесь нет! Есть девчонка чужого народа!

— Ошибаешься!

С каждой минутой противники становились все агрессивнее. Оба теряли терпение, так как не привыкли никому уступать. Над поляной повисла зловещая тишина. Было видно, что ни один не желает решать дело миром, в любую минуту могла завязаться обычная драка. Не поединок двух равных, не суд Высшей Воли, а простая грубая ссора. Сам тон разговора был много важнее любых аргументов и слов.

Глава 4

Покидая замок любовника, Бронвис не сомневалась, что вскоре нагонит Орма, однако найти его оказалось труднее, чем она думала. Собираясь перехватить его, Бронвис, невзирая на совет Фланна держаться торной дороги, помчалась через лесные заросли прямо к поляне с сожженным деревом. Юноша зря тратил силы, стараясь внушить ей, что Орм не собирался туда ехать.

— Молчите, я знаю, что делаю! — резко сказала красавица, не сомневаясь, что совершенно права и пустила коня вперед.

Бронвис было бы трудно объяснить, почему она делает это, но она могла бы поклясться, что странное поведение Орма и “цветок” связаны. Фланн устремился следом за ней.

На поляне они обнаружили много следов от конских копыт. Было ясно, что здесь побывал отряд, разделившийся на три группы. Но, невзирая на просьбу юноши поскорее уехать, поскольку тот, зная Орма, утверждал, что его знаменитый друг никогда не пошлет людей к Топи, куда вела часть следов, Бронвис решила остаться. Отъехав в густые заросли, она спешилась. Фланн сделал то же, считая, что должен быть рядом с подругой Победителя.

Вскоре по узкой дороге, ведущей к ручью, протекавшему неподалеку, застучали копыта коней. Бронвис сразу вскочила в седло, но молодой человек удержал ее лошадь за узду. Возмущенно взглянув на него, молодая вдова собиралась хлестнуть коня, когда Фланн сказал ей: