Магия взгляда. Часть 1: Руни

Он давно не сводил взгляда с девушки в длинном наряде цвета красной осенней листвы, повторявшем оттенок роскошных волос, ниспадавших почти до земли. Ее платье на фоне одежды служанок казалось особенно строгим. Должно быть, почувствовав, что на нее кто-то смотрит, она обернулась.

— Вам что-нибудь нужно? — спросил изумленный фиалковый взгляд.

Вальгерд весь подобрался. Его всегда возбуждало сочетание чистоты и доверчивой беззащитности. Он еще помнил наивную девочку в свите Вейд. Совершенно случайно попав ко Двору из какой-то лесной глухомани, она верила людям. И теперь, вспоминая, как крался по темному коридору к ее комнате, Вальгерд вновь ощутил тот безумный трепет предвкушения. “Вам что-то нужно?” — удивленно спросила она, приоткрыв дверь. И он нагло ответил ей: “Да, тебя!”

Чувства других давно перестали тревожить Вальгерда, он подчинялся только своим страстям. Швырнуть хрупкое тело на кровать было делом минуты. Она, похоже, не сразу поняла, что он собирается сделать, и только твердила: “Не надо! Не надо, пожалуйста!” — когда, разрывая корсаж и путаясь в нижних юбках, он навалился на нее. Голубые глаза, полные слез и безумного страха, возбуждали сильнее любых ласк. Она не умела сопротивляться, что он только не делал с ней! А под утро он незаметно вернулся к себе и спокойно выспался. Тогда ему это сошло с рук, девочку просто отослали. (Ее невозможно было оставить при Дворе, так как при виде любого мужчины у нее начиналась истерика.)

— Кто такая? — спросил он у Хлуда, кивнув в сторону медноволосой девушки.

— Альвенн, певица, служанка. Но лучше к ней не приближайся, а то неприятностей не оберешься!

— Почему? Из-за Орма?

— Нет, из-за Норта. Хранитель не любит, когда обижают певиц.

Вальгерд со странной усмешкой взглянул на соседа:

— Не любит? Действительно?

— Да, — подтвердил Хлуд, стараясь попасть ему в тон и не зная, что имя Хранителя стало последней песчинкой, перевесившей чашу весов.

Визит Норта унизил Вальерда. В старой балладе, исполненной Нортом, скрывалась угроза. Какая? Он вряд ли сумел бы ответить, но чувствовал бешенство, слыша голос Хранителя. Вальгерд совсем не желал ссоры с Ормом, однако возможность задеть Норта больше влекла, чем пугала его.

Между тем Альвенн передала кувшин другой девушке и, по знаку хозяина, поднялась на возвышение, где находились Орм и Норт. Она что-то тихо сказала Хранителю, потом подала музыкальный инструмент. Все умолкли. Под звуки струн нежный высокий голос завел балладу, но Вальгерд плохо слышал пение, поглощенный своими мыслями. Глядя на узкий кованый поясок под невысокой девичьей грудью, он чувствовал, как холодеют ладони, а на висках проступает испарина. “Лишь бы она хоть на минуту вышла из залы, а там будет видно!” — лихорадочно думал он.

Время словно остановилось, казалось, что песням не будет конца. Вльгерд вновь облегченно вздохнул лишь тогда, когда Альвенн умолкла. Закончив петь, девушка поклонилась гостям и спустилась вниз, но ее кувшин для вина оказался пуст. Чтобы наполнить его, она вышла. “Удобный момент!” — промелькнуло в голове Вальгерда, и он поднялся. “Ты куда? — удивленно спросил Хлуд. — Сейчас будет петь сам Хранитель!” Но это не волновало Вальгерда. Бросив соседу: “Я скоро вернусь!” — Златоглазый выскользнул следом за девушкой.

Бочка с вином находилась почти рядом с залом, ее специально достали из погреба на праздник Леса. Отвернув кран, Альвенн совершенно спокойно набрала полный кувшин, но не успела вернуться, столкнувшись с Вальгердом. Новый гость Орма, похоже, был пьян. Он и не заметил, что едва не сбил ее с ног. Вино расплескалось, облив платье. По коридору сновали слуги, но никому не было дела до происшедшего. Понимая, что наряд безнадежно испорчен и вряд ли ей можно вернуться к гостям в таком виде, Альвенн тут же ушла. Опасаясь разгневать Эмбалу, женщину, что тридцать лет заправляла хозяйством этого замка, она торопилась и не заметила, что кто-то тихо крадется следом за ней.

Вальгерд думал, что Альвенн живет в доме прислуги, который стоял во дворе, но ошибся. Комната Альвенн была в самом замке. Это его не смутило. Он видел, что из-за пира в крыле для прислуги уже никого не осталось. Свернув в небольшой коридорчик, ведущий к комнате, Вальгерд едва не споткнулся о бочку с водой. К ней зачем-то крепилось ведро на цепочке. Тихо ругнувшись, он обошел ее.

Не замечая Вальгерда, Альвенн вошла в комнату. То ли она торопилась, то ли прислуге не полагалось запоров, но только дверь осталась незапертой, что показалось Вальгерду знаком свыше. Толкнув ее, он оказался внутри. Альвенн обернулась на шум шагов, их взгляды встретились. Вальгерду нравилось видеть изумление будущей жертвы, которое вскоре сменялось нескрываемым страхом.

С первого взгляда он понял, что выбрал удачный момент: Альвенн не успела переодеться. Наряд, залитый вином, был уже сброшен, а новое платье лежало на узкой кровати. Заметив нежданного гостя, певица схватила одежду и попыталась прикрыться, но страха в ее глазах не было, только смущение. “Вам что-то нужно?” — спросила она, как когда-то другая девушка. Эти слова подхлестнули, напомнив о прошлой истории. “Да, тебя!” — ответил Вальгерд, вырывая платье из ее рук, и толкая Альвенн на кровать.

Но на этом пикантное сходство ситуаций закончилось. Вместо покорной испуганной жертвы он встретил дикую кошку, которая не собиралась утолять его похоть. Она не упала и очень резко вывернулась из грубых рук. Девушка не пыталась кричать или звать на помощь, не сомневаясь, что ее не услышат. Певица просто схватила со стола свой кувшин и со всей силы запустила им в голову Вальгерда. Удар оказался отменным: осколки брызнули во все стороны, и он едва устоял на ногах.

Альвенн полагала, что этого будет достаточно, чтобы его образумить, но Вальгерд быстро пришел в себя и ощутил ярость. “Я не позволю, чтобы какая-то девка так обращалась со мной!” — промелькнуло в мозгу, и он снова набросился на нее. Альвенн удалось увернуться и выбежать в коридор. Она знала, что сможет сбежать от него, но сорочка нежданно зацепилась за медную скобу двери. Обернувшись, девушка резко рванула ее. Промедление стало роковым для Альвенн, она оказалась в объятиях Вальгерда. Обезумев от ярости и желания, он попытался сорвать с нее легкую ткань, чтобы добраться до тела.

Прижимая певицу к стене, Златоглазый нашел ее губы, но вдруг отшатнулся, поскольку Альвенн, испугавшись по-настоящему и не зная, что делать, до крови укусила его. На секунду он снова выпустил девушку и со всей силы ударил, чтобы заставить подчиниться себе. Покачнувшись, она соскользнула на пол, но в ту же минуту чья-то рука опустилась к нему на плечо.

Это вмешательство было таким неожиданным, что поначалу Вальгерд даже не понял, что происходит. Развернувшись, он попытался отшвырнуть прочь того, кто собрался ему помешать, но хороший удар в подбородок отбросил Златоглазого в сторону, просто впечатав в грубые камни стены.

Приподнявшись, Вальгерд увидел мужчину, возникшего в коридоре. С первого взгляда он понял, что это не гость, так как одежда противника не отличалась роскошью. Ткань была дорогой и добротной, но черный цвет и цепочка из серебра подсказали Вальгерду, что перед ним, скорее всего, сын управляющего.

Парню было немного за двадцать и он, вне всяких сомнений, был очень красив, хотя вырез тонких ноздрей и очертания губ казались весьма необычными. Бледная кожа при черных глазах и таких же волнистых густых волосах была странной. Она как будто светилась. Вальгерд впервые видел подобный эффект, но лицо противника вдруг показалось знакомым. “Наверное, он отирался среди прислуги, распоряжаясь, что подавать на стол!” — промелькнуло в воспаленном мозгу, и рассудок Златоглазого затуманила ярость.

— Простолюдин поднял руку! На меня! Я убью негодяя! — опять застучало в висках и, поднявшись с пола, Вальгерд набросился на него.

Но молодой человек отказался принять этот вызов. Когда Златоглазый собрался нанести первый удар, он посторонился, и Вальгерд, не рассчитав, въехал в стену. Повторный удар головой о шершавые камни был столь же чувствителен. С минуту Вальгерд ошалело смотрел перед собой, а потом, вскочив с пола, ринулся в бой и… Пустота! Утирая кровь, Вальгерд опять попытался достать молодого противника и едва не лишился сознания, встретив вместо тела врага равнодушные камни.

До этого дня Вальгерд думал, что в совершенстве владеет искусством рукопашного боя, теперь же у него появилось жуткое чувство, что странный противник — лишь призрак, живая черная тень, совершенно лишенная плоти. Молодой человек просто знает, откуда последует новый удар. Он как будто читает тайные мысли, легко уклоняясь и заставляя Вальгерда вновь пересчитывать камни стены.

Самым разумным для Вальгерда было бы остановиться, но он утратил самоконтроль. Красный туман дикой ярости вновь заставлял подниматься с отполированных плит коридорного пола, бросаясь вперед…

Резкий поток воды хлынул на голову и отрезвил. (Вальгерд врезался в бочку, забыв про нее.) Лежа в огромной луже, Вальгерд чувствовал, что не смирится с таким унижением. Холодный душ все же помог ему прийти в себя, чтобы трезво оценить ситуацию. Видя, что в поединке с прислужником он ничего не добьется, поскольку тот не идет на открытую схватку, Златоглазый все же поднялся и, склонив голову, как дикий вепрь, снова пошел вперед. “Стой на месте! Стой!” — твердил он про себя, еще сам не совсем понимая, зачем это делает. Теперь Вальгерд шел очень медленно, не торопясь и стараясь сдержать себя, чтобы не биться о стены.

Противник, должно быть, понял его состояние и не пытался уже уклониться, он просто ждал. Когда Вальгерд к нему подошел, он взглянул ему прямо в глаза. Золотой взгляд встретился с темным, и непонятная сила приковала Вальгерда к месту. До этой минуты он думал, что глаза незнакомца черные, но вдруг увидел, что они темно-синие, будто бы грозовые тучи, из бездны которых шел поток голубых искр. Их сверкающий водоворот словно вытянул душу, лишая всех сил. Ноги стали как ватные и, разжав руки, Вальгерд осел на пол. Единственной мыслью, оставшейся в голове, было: “Нелюдь! Оборотень!”

Раньше, в столице, Вальгерд, как и другие, не раз насмехался над поиском Службы, считая рассказы о сверхъестественных существах глупым вымыслом, но теперь он убедился, что ошибался. И, совершенно утратив волю, мог только повторять про себя: “Колдовство!”

— Чтобы больше этого не было! — не отрывая взгляда, сказал молодой человек.

Его губы не двигались, но Вальгерд мог бы поклясться, что парень с ним говорил, потому что каждое слово отдавалось в мозгу словно резкий удар в медный колокол.

Потрясение было огромным. Он не заметил, когда остался один. Незнакомец ушел, и Вальгерд не попытался догнать его, чтобы взять реванш. Сидя в луже, он просто приходил в себя и пытался осмыслить произошедшее.

Неожиданно в коридоре появился юный слуга. Открыв рот, он изумленно уставился на столичного гостя. Потом его губы вдруг растянулись в нахальной улыбке, и это мгновенно привело Вальгерда в чувство. Рывком приподнявшись с пола, он оказался рядом с рабом и, сгребая вышитый ворот полотняной рубахи, выдохнул:

— Скажешь хоть одно слово об увиденном — голову оторву!

Тот испуганно отшатнулся:

— Как прикажете, господин! Я не видел ничего! Да, совсем ничего!

Пробираясь по коридору в комнату для гостей, Вальгерд чувствовал, что готов на все, чтобы только отомстить Выродку за пережитое. (Он уже понял, с кем дрался.) “Сюда бы “Службу Магии! — повторял он себе, — или хотя бы Истребителя! В нашей столице такую синеглазую погань давно бы отправили на костер!”

Оставив противника отдыхать среди лужи, Эрл зашел к Альвенн. ( Во время драки певица, немного придя в себя, скрылась в комнате.) Он был уверен, что она плачет, однако ошибся. Одевшись, она приводила в порядок длинные волосы. Только застывший взгляд темно-фиалковых глаз да немного дрожащие руки говорили о пережитом. Она обернулась, едва заслышав шаги:

— Эрл, спасибо тебе! Не представляю, что бы я делала… Ты подошел удивительно кстати.

Слова благодарности были от сердца, но почему-то Альвенн говорила без всяких эмоций, почти механически. Эрл улыбнулся:

— Не за что! Хочешь, я скажу Орму, что ты сегодня не сможешь петь?

— Почему же? Смогу.

Несмотря на испытанный стресс, Альвенн постаралась улыбнуться в ответ. Она не привыкла видеть в нем господина, хотя Эрл и считался им. Она совсем не боялась его.

Сейчас, видя Эрла, никто бы не заметил присутствия Силы, сын Рыси казался обычным молодым человеком. Попробуй Вальгерд сказать в Гальдорхейме о странном пугающем взгляде, его осмеяли бы: “ Жуткие искры? У Эрла? Да это у страха глаза велики!”

Глядя на Альвенн, Эрл сказал:

— Думаю, этот приезжий надолго запомнит, как себя нужно вести. Но на празднике Леса держись ближе к Норту или ко мне.

— Потому что других не волнует участь служанки?

В вопросе вдруг прозвучала такая горечь, что Эрл удивленно переспросил ее:

— О чем ты, Альвенн? Ты наша певица.

— Певица… Покуда есть голос, молодость и красота. А что дальше? Я не настолько искусна в рукоделии, как другие. И кухня не для меня. Для хозяйства я не гожусь! Сейчас я под защитой Норта, а после? Что меня ждет? Плошка супа и угол в загоне для скота?

Подойдя к девушке, Эрл присел рядом с ней:

— Это Эмбала напела? Поменьше слушай, от нее достается и Орму!

Альвенн печально взглянула на Эрла:

— Я знаю, но…

Она замолчала, не в силах продолжить. Альвенн уже знала, что не сумеет устроиться в жизни. Позволив голосу сердца взять верх над рассудком, она упустила свой шанс.

— Альвенн, я очень люблю тебя! Правда! Ты не похожа на других девушек. Да, конечно, я знаю, что небогат, но Орм может подарить мне тебя, если ты согласишься. Ты станешь настоящей хозяйкой в моем доме, и я не позволю тебя обижать! — говорил тогда Фланн.

Альвенн знала, что юноша не лицемерит. Любая служанка могла лишь мечтать о таком предложении, Фланн был приятным юношей. Альвенн оценила сердечный порыв, но она отказалась уйти к нему, чем очень сильно обидела.

— Потом еще пожалеешь! — сказал Фланн ей на прощание. — Если захочешь быть со мной, сам не возьму!

— Правильно сделает! Кто ты такая, чтобы так обойтись с ним? — открыто возмущалась Эмбала. — Певица! Скажите на милость! Кого дожидаешься? Может, в подруги Хранителя метишь?

Вспомнив об этом упреке, Альвенн до сих пор заливалась краской стыда.

Хранитель живет по особым законам и может выбрать себе на обычный человеческий век только одну жену. В жизни Норта их было две. В раннем детстве Альвенн часами могла слушать рассказы о благородстве и величии Альдис, первой Подруги Хранителя. А сколько слез пролила она над балладой о гибели юной волшебницы Вланы!

Альдис, высокородная гостья из Гокстеда, бросила все ради Норта… Ее не страшили ни проклятия близких, ни отказ от привычного быта, ни суровая жизнь. Да и было ли что-то на этой земле, что могло испугать ее?

Влана, загадка Гальдора, пришедшая к ним неизвестно откуда… Она не могла отказать в излечении ни человеку, ни зверю… И это сгубило ее, так как пришлый не понял волшебного дара, увидев в нем черные чары. “Железо Небесных Сфер совершает праведный суд!” — выкрикнул он, нанося роковой удар и обрывая две жизни: и Вланы, и сына, который в ней жил.

Альдис… Влана… Две гордых подруги Хранителя, две судьбы, две легенды Гальдора… И кто такая в сравнении с ними она, Альвенн? Разве дозволено малой пичужке летать наравне с лебедями?

Но в главном Эмбала все-таки не ошиблась. Она перепутала имя, но не причину: Альвенн отказалась от предложения Фланна, потому что любила другого.

Как и остальные служанки хозяина, она умерла бы за один его ласковый взгляд, но Орм не замечал ее. Может, он был бы не против побыть с ней часок, как с любой новой женщиной, но Победителю Бера совсем не хотелось осложнений с Хранителем из-за певицы. Кто знает, как Норт бы воспринял эту случайную связь!

Подняв голову, Альвенн посмотрела на Эрла:

— Я хочу попросить тебя: не рассказывай Норту о том, что здесь было!

— А Орму?

— Орму? Уж лучше вообще никому!

Ее просьба объяснила желание Альвенн вернуться на пир. Привыкнув к тому, что певица должна быть рядом с Хранителем, любой из гостей бы отметил ее непонятный уход.

Чтобы объяснить сводному брату причину внезапного исчезновения Альвенн, Эрл должен был рассказать ему все. Чем бы это закончилось? Для Победителя — крупным конфликтом с Вальгердом, в который бы сразу был втянут Хейд, представлявший Златоглазых хозяину. Нужна ли им ссора с Человеком Двора?

Эрл не мог поручиться, что Хейд не увидит в желании Орма призвать к ответу виновного просто попытку унизить лично его. (Все знали, что Победитель и Человек Двора не выносят друг друга и только умение Хейда тактично избегать острых углов позволяет сохранять между ними мир.) А столкновение с представителем Власти — открытый бунт. Пусть они не в Лонгрофте, но даже ребенок поймет, чем все это закончится!

А для самой Альвенн? Эмбала выяснит, что к чему, и пойдут гулять слухи по замку: что да как, да успел ли он вовремя? Сплетни, кривые усмешки, шепотки, лицемерные взгляды и вздохи… И намеки, вопросы, как будто ей мало уже пережитого! Предлагая ей не возвращаться на пир, Эрл не думал, чем это закончится, но Альвенн сразу же все поняла. Не случайно среди голосистых девчонок Норт выбрал в певицы ее…

Видимо, Альвенн неверно поняла его взгляд. Не желая напрасно смущать ее, Эрл сказал:

— Не волнуйся, я никому не скажу о случившемся. А теперь лучше вернуться в зал, пока тебя не хватились. Но может, стоит сказать, что ты слегка простудилась и голос сел? Ты уверена, что сможешь петь?

Взгляд фиалковых глаз неожиданно стал удивительно грустен, когда она тихо ответила:

— Я не знаю, смогу или нет.

Они вместе вышли из комнаты. Проводив Альвенн до входа в зал, Эрл сказал:

— Я туда не пойду, но на поединке Орма с Бером мы снова встретимся. Да, если хочешь, то я помогу тебе кое-чему научиться, чтобы Эмбала лишний раз не болтала, что ты напрасно ешь у нас хлеб. Знаешь домик у края леса?

Альвенн улыбнулась:

— Еще бы, о нем знают все. И его называют…

Она вдруг смутилась, ей было не слишком приятно напомнить сыну Рыси привычное прозвище, но Эрл закончил сам:

— Называют приютом Выродка?

Альвенн постаралась ответить как можно естественнее:

— Нет, не совсем.

— Но похоже? Не побоишься зайти туда?

Вновь улыбнувшись, Альвенн ответила:

— Не побоюсь!