Десятое Правило Волшебника, или Призрак

– С ней было что-нибудь?

– С ней? – девочка жалобно хныкала, всхлипывая и вздрагивая. – Не понимаю. В каком смысле «с ней»?

– У нее! – закричала сестра Улисия. – Что у нее было? У нее должны быть при себе вещи… короб, кожаная сумка. Или другие вещи. Видела ли ты что-нибудь из того, что у нее было?

Девочка не решалась ничего сказать, и сестра Улисия отпустила ей звонкую пощечину, достаточно крепкую, чтобы щелкнули зубы.

– Так ты видела хоть что-то, что было у нее?

По щеке девочки тянулась кровавая нить из носа.

– Однажды, когда она ужинала, я понесла в ее комнату чистые полотенца. И тогда я кое-что видела в ее комнате. Нечто странное.

Сестра Цецилия наклонилась ниже.

– Странное? Какого рода?

– Это было… это похоже… на шкатулку. Женщина держала ее завернутой в белое платье, но оно было из гладкого шелка и частично соскользнуло. Это было похоже на шкатулку… Только она вся была черной. Но не черной как краска. Она была черной как сама ночь. Такой черной, что казалось, будто вокруг становится темнее.

Три сестры выпрямились и теперь стояли молча.

Кэлен же знала совершенно точно, о чем говорит девочка. Ведь Кэлен сама отправилась и забрала все эти три шкатулки из Сада Жизни в Народном Дворце… фактически из дворца лорда Рала.

Когда она вынесла первую, сестра Улисия очень рассердилась на Кэлен за то, что та не принесла все три сразу, но их размер оказался больше, чем ожидалось, и в ее сумке не оказалось достаточно места, чтобы спрятать там все три, так что первый раз Кэлен вынесла только одну. Сестра Улисия завернула эту ужасную вещь в белое платье Кэлен и передала сверток Тови, приказав ей поторопиться и отправиться туда, где они все встретятся позже. Сестра Улисия не желала быть пойманной во дворце с одной из трех шкатулок и точно так же не хотела, чтобы сестра Тови дожидалась, пока Кэлен вернется в Сад Жизни за двумя другими шкатулками.

– А почему Тови отправилась в Касску? – спросила сестра Улисия.

– Не знаю, – сквозь плач ответила девочка. – Я не знаю, клянусь, что не знаю этого. Знаю только то, что слышала, когда она говорила с моими родителями о том, что ей необходимо отправиться в Касску. И она ушла несколько дней тому назад.

Продолжая лежать на полу в наступившей тишине, Кэлен изо всех сил пыталась дышать. Каждый вдох вызывал мучительные приступы колющей боли в ребрах. Она знала, что это лишь предвестье настоящей боли. Когда сестры Тьмы покончат с девочкой, то займутся Кэлен.

– Может, нам немного отдохнуть здесь, не под дождем? – предложила наконец сестра Эрминия. – А с утра пораньше отправимся в путь.

Сестра Улисия, не выпуская дакру из прижатой к бедру руки, мерила шагами пространство между колодой для рубки мяса и девочкой, видимо раздумывая. Осколки посуды потрескивали под ее ногами.

– Нет, – сказала она, повернувшись наконец к остальным. – Здесь что-то не так.

– Ты имеешь в виду действие заклинания? И говоришь так из-за этого человека?

Сестра Улисия отвергающе махнула рукой.

– Всего лишь случайное отклонение, не больше. Нет, что-то не так в отношении всего остального. Почему вдруг Тови ушла? Она имела совершенно точные указания дожидаться нас здесь. И она была здесь… но затем ушла. Здесь не было других постояльцев, в этом районе не хозяйничают войска Имперского Ордена, и она знала, что мы на пути сюда, но тем не менее она уходит. Бессмыслица.

– И при чем здесь Касска? – спросила сестра Цецилия. – Почему она отправилась в Касску?

Сестра Улисия вновь повернулась к девочке.

– Кто-нибудь навещал Тови, пока она была здесь? Приходил повидать ее?

– Я уже сказала вам, что никто. Никто не приходил сюда, пока эта старуха жила у нас. Здесь не было других посетителей или постояльцев. Она была здесь одна. Это очень глухое место. Люди подолгу здесь не остаются.

Сестра Улисия вновь принялась мерить шагами комнату.

– Мне это не нравится. Что-то здесь не так, но никак не могу понять, что.

– Я согласна, – заметила сестра Цецилия. – Тови не могла уйти просто так.

– И все-таки она ушла. Почему? – Сестра Улисия остановилась перед девочкой. – Может быть, она сказала что-нибудь еще или оставила сообщение… возможно, записку?

Девочка, хлюпая носом, покачала головой.

– У нас нет выбора, – пробормотала сестра Улисия. – Придется отправляться вслед за Тови в Касску.

Сестра Эрминия указала в сторону входной двери.

– Ночью? Под дождем? Не кажется ли тебе, что лучше дождаться утра?

Сестра Улисия, глубоко задумавшись, взглянула на тело женщины.

– А что если еще кто-то придет? Нам не нужно никаких осложнений, если мы хотим скорее закончить наше дело. Нам и на самом деле не нужно, чтобы Джегань или его отряды почуяли запах нашего присутствия. Нужно скорее встретиться с Тови и получить эту шкатулку. Мы все прекрасно знаем, что поставлено на карту. – Она будто оценила глубину мрачного выражения на лицах обеих женщин, прежде чем продолжить. – И чего нам действительно не нужно, так это любых свидетелей, которые могут сообщить о том, что мы были здесь и чего искали.

Кэлен прекрасно поняла, к чему клонит сестра Улисия.

– Пожалуйста, – с трудом выговорила она, пытаясь привстать, оттолкнувшись от пола трясущимися руками, – пожалуйста, не трогайте ее. Она всего лишь маленькая девочка. Она не знает ничего, что может оказаться важным для кого-то.

– Она знает, что Тови была здесь. И она знает, что было у Тови. – Лицо сестры Улисии наморщилось от недовольства. – Она знает, что мы были здесь и искали ее.

Кэлен изо всех сил старалась говорить увереннее.

– Для вас она ничто. Вы волшебницы; а она всего лишь ребенок. Она не способна причинить вам вред.

Сестра Улисия неторопливо заглянула в глаза Кэлен. И, даже не повернувшись в сторону стоявшей позади нее девочки, внезапно с силой ударила дакрой ей в грудь.

Девочка от удара потеряла дыхание.

По-прежнему пристально глядя на Кэлен, сестра Улисия улыбнулась содеянному, как могло бы улыбаться только само зло. Кэлен подумала, что это, возможно, почти как заглянуть в глаза Владетеля мертвых в его логове, в темных глубинах вечности преисподней.

Сестра Улисия выгнула брови.

– Я не намерена оставлять за спиной нерешенные проблемы.

Широко открытые глаза девочки словно бы вспыхнули внутренним светом. Она начала слабеть и тяжело свалилась на пол. Ее руки раскинулись под невероятными углами. Безжизненный взгляд застыл, обращенный к Кэлен, словно осуждая за то, что та не сдержала своего слова.

Собственное обещание – «я буду защищать тебя» – продолжало звенеть в голове Кэлен.

Она закричала в беспомощной ярости, замолотила кулаками об пол. А затем вскрикнула от неожиданной боли, когда ее снова швырнуло на стену. Но вместо того, чтобы свалиться затем на пол, она так и оставалась висеть, удерживаемая неимоверной силой. Силой, имя которой, как она знала, было магия.

Она снова не могла дышать: одна из сестер использовала силу своих чар, чтобы сжать горло Кэлен. Она напрягалась изо всех сил, вцепившись пальцами в железное кольцо на своей шее, пытаясь втянуть воздух.

Сестра Улисия подошла и приблизила свое лицо к лицу Кэлен.

– Сегодня тебе повезло, – сказала она злобно. – У нас нет времени, чтобы заставить тебя пожалеть о своем непослушании прямо сейчас. Но не думай, что из-за этого тебе удастся избежать последующих наказаний.

– Нет, сестра, – с трудом удалось вымолвить Кэлен. Она знала, что не ответить будет еще хуже.

– Полагаю, ты действительно слишком глупа, чтобы уразуметь, насколько ничтожна и бессильна перед лицом тех, кто выше тебя. Возможно, этот еще один урок окажется достаточно грубым и внятным, чтобы ты оказалась в состоянии его понять.

– Да, сестра.

И хотя она совершенно точно знала, что именно они заставят ее перенести, чтобы выучить этот урок, Кэлен все равно в следующий раз поступит так же. Она жалела только о неудаче в попытке защитить девочку, о том, что не смогла исполнить свое обещание. В тот день, когда Кэлен забрала те три шкатулки из дворца Лорда Рала, она оставила на их месте самую дорогую для себя вещь – небольшую статуэтку горделиво стоявшей женщины со сжатыми в кулаки руками, с выгнутой спиной и запрокинутой головой, будто смеявшейся в лицо тем силам, которые хотели покорить ее, но так и не смогли.

В тот день, во дворце Лорда Рала, Кэлен смогла обрести силу. Стоя в его саду и глядя назад, на гордую статуэтку, которую она вынуждена там оставить, Кэлен поклялась, что вернет себе свою жизнь. Вернуть себе жизнь означало стараться предотвратить смерть, даже если это касалось маленькой неизвестной ей девочки.

– Идемте же, – почти прорычала сестра Улисия, направляясь к двери и явно предполагая, что все остальные последуют за ней.

Сапоги Кэлен с глухим стуком опустились на пол, когда сила, прижимавшая ее к стене, отпустила ее. Она упала на колени, поглаживая окровавленными руками горло, чтобы облегчить дыхание. При этом ее пальцам мешало ненавистное кольцо на шее, с помощью которого сестры управляли ею.

– Пошевеливайся, – приказала сестра Цецилия таким тоном, что Кэлен поспешно вскочила на ноги.

Она бросила взгляд через плечо и увидела мертвые глаза бедной девочки, пристально смотревшие на нее, наблюдая, как она уходит.

Глава 3

Ричард внезапно поднялся. Ножки тяжелого деревянного стула, на котором он сидел, заскрежетали, проехавшись по грубому каменному полу. Кончики его пальцев все еще касались края стола, на котором перед серебряным светильником услужливо лежала открытая книга.

С воздухом явно было что-то не так.

Насторожившее его не было связано с запахом, с температурой или с влажностью, хотя ночь была жаркая и душная. Нет, дело было в самом воздухе. В нем ощущалось что-то неправильное.

Ричард не мог даже представить, почему столь неожиданная мысль могла прийти ему в голову. Ни тени предположения, что именно могло послужить причиной столь странного убеждения. В его маленьком читальном зале окон не было, так что он не знал, что сейчас снаружи – было ли там, ясно, ветрено или начиналась гроза. Он знал только, что сейчас глубокая ночь.

Кара, сидевшая неподалеку от него и так же занимавшаяся чтением, тоже поднялась с обитого коричневой кожей мягкого стула. Она внимательно ждала, но ничего не говорила.

Ричард попросил ее просмотреть несколько найденных им исторических фолиантов. Все, что удастся найти относительно тех древних времен, когда была написана книга «Огненная Цепь», может оказаться полезным. Она не возражала против подобной задачи. Кара вообще очень редко возражала против чего-либо, при условии что это не мешало ей обеспечивать его защиту. А поскольку при этом она могла оставаться с ним в одной комнате, то и не возражала против чтения тех книг, которые он предлагал. Еще одна девушка из морд-ситов, по имени Бердина, тоже могла читать на древнед’харианском и в прошлом бывала очень полезна в чтении записей на этом древнем языке, который нередко встречается в старых книгах, но Бердина сейчас далеко, в Народном Дворце. Поэтому бесчленное множество книг, написанных на их родном языке, предстояло просмотреть Каре.

Она наблюдала за Ричардом, в то время как он вглядывался в забранные панелями стены комнаты, и его пристальный взгляд методично перемещался по произведениям искусства, расположенным на полках: лакированным ларцам, инкрустированным серебряными узорами, маленьким резным фигуркам танцоров, гладким камням, лежащим в отделанных бархатом коробочках, и декоративным стеклянным вазам.

– Лорд Рал, – наконец спросила она, – что-то не так?

Ричард оглянулся через плечо.

– Да. Что-то не так с воздухом.

Он осознал уже после, заметив напряженное беспокойство на ее лице, что, должно быть, его суждение по поводу воздуха прозвучало абсурдно.

Однако, по мнению Кары, неважно, сколь абсурдно это прозвучало, потому что реально имела значение лишь его мысль о некоторой тревоге, а тревога эта означала потенциальную угрозу. Ее кожаная одежда слегка скрипнула, когда она ухватила свой эйджил и крепко зажала его в руке. С оружием наготове оглядела маленькую комнату, внимательно исследуя даже тени, будто из-за деревянной обшивки могли внезапно напасть призраки. Выражение ее лица было напряженным.

– Думаешь, это зверь?

Ричард эту возможность во внимание не принимал. Зверь, которого по приказу Джеганя захваченные в плен сестры Тьмы околдовали и отправили охотиться на Ричарда, представлял потенциальную угрозу. В прошлом уже было несколько случаев, когда он появлялся словно бы из воздуха.

При всем желании Ричард не мог сказать точно, что именно показалось ему несоответствующим. Но хотя он и не мог указать источник своих ощущений, источник этот казался ему чем-то знакомым, чем-то таким, что следовало бы помнить, чем-то таким, что ему следовало знать и, несомненно, распознать. Но он так и не понял, было ли это ощущение реальностью или всего лишь игрой воображения.

Ричард покачал головой.

– Нет… Не думаю, что это зверь. Его я точно узнал бы.

– Лорд Рал, вы провели большую часть ночи за чтением. Возможно, всего лишь переутомление.

Бывало, что он, лишь начав дремать, вдруг просыпался – с затуманенным рассудком, потеряв ориентацию, – от внезапного падения в порочные объятия ночных кошмаров, которых, проснувшись, никогда не помнил. Но теперешнее впечатление оказалось иным; оно не было рождено общим притуплением, вызванным наплывом сонливости. Напротив, несмотря на все утомление и усталость, его не клонило в сон; он был слишком озабочен, чтобы заснуть.

Только лишь вчера ему наконец-то удалось убедить остальных, что Кэлен – реальность, что она существовала и не плод его фантазий или галлюцинация, вызванная увечьем. Теперь они убедились, что Кэлен – не результат его больного воображения. Сейчас, когда он наконец получил некоторую помощь, ощущение крайней необходимости отыскать ее подталкивало его вперед и не давало спать. Он не мог позволить себе тратить время на какой-то там отдых – во всяком случае, теперь, когда уже получил несколько фрагментов головоломки.

Возле Народного Дворца, допрашивая Тови прямо перед ее смертью, Никки выяснила ужасные подробности о том, как эти четыре женщины – сестры Улисия, Цецилия, Эрминия и Тови – запустили Огненную Цепь. Когда они высвободили силы, на протяжении тысячелетий тайно скрывавшиеся в древних книгах, каждый, сохранявший хоть какую-то память о Кэлен, мгновенно забыл ее – за исключением Ричарда. Каким-то образом его меч защитил его разум. Но, сохраняя память о Кэлен, в попытках отыскать ее он утратил свой меч.

Теория запуска Огненной Цепи возникла у волшебников в очень древние времена. Они искали способ пробираться среди врагов, оставаясь невидимыми, не привлекающими к себе внимания, моментально забываемыми. Они придумали метод изменения памяти людей с помощью магии Ущерба. Теоретически предполагалось, что действие этого метода таково, что разобщенные части воспоминаний отдельной личности самопроизвольно перестраиваются и соединяются друг с другом, но в совокупности теперь представляют ложную память, созданную с целью заполнить пробелы, появившиеся в момент, когда объект этой магии оказывается «стерт» из памяти.

Волшебники, разработавшие теорию этого процесса, пришли в итоге к убеждению, что порождение подобных явлений способно вызвать целый каскад непредсказуемых и неконтролируемых эффектов. Они сделали вывод о том, что, подобно блуждающему огню, эта магия будет продолжать выжигать косвенные связи и у других людей, чья память изначально не нуждалась в изменении. И в конце концов они осознали, что при таких непредсказуемых, стремительных и пагубных последствиях Огненная Цепь способна преобразить все царство жизни, и потому не осмелились даже проверить свои предположения.

Но эти самые четыре сестры Тьмы осмелились – проверить на Кэлен. Их не беспокоило, что при этом все царство жизни может погибнуть. Фактически в этом и была их конечная цель.

У Ричарда не было времени на сон. Теперь, когда он окончательно убедил Никки, Зедда, Кару, Натана и Энн, что он не сумасшедший и что Кэлен существует на самом деле, даже если больше не присутствует в их памяти, они дали слово помогать ему. Он же крайне нуждался в помощи. Ему необходимо отыскать Кэлен. В ней – вся его жизнь. Она полностью занимала его мыслями. Для него она была всем. Ее необыкновенный ум пленил его с первой минуты, как они встретились. Воспоминания о зеленых глазах, улыбке, прикосновениях постоянно преследовали его. Каждое пробуждение оказывалось настоящим кошмаром, подстегивающим настоятельную необходимость что-нибудь сделать.

В то время как никто больше не мог вспомнить Кэлен, Ричард же, казалось, ни о чем другом не мог и думать. Ему частенько казалось, что только он ее единственная связь с этим миром и если он перестанет помнить о ней, прекратит думать о ней, то она в конце концов действительно перестанет существовать.

Но при этом он осознал и то, что для того чтобы довести это дело до конца, чтобы найти когда-либо Кэлен, следует время от времени отвлекать мысли от нее и обращать их к своим делам.

Он повернулся в сторону Кары.

– Ты не чувствуешь ничего странного?

Она выгнула бровь.

– Ведь мы в Цитадели Волшебника, Лорд Рал… кто не ощутил бы здесь некоторую странность? От этого места у меня мурашки по коже.

– То есть сейчас не хуже, чем обычно?

Она тяжело вздохнула и провела рукой по длинной светлой косе, переброшенной вперед через плечо.

– Нет.

Ричард схватил фонарь.

– Идем.

Он покинул маленькую комнату и заторопился по длинному коридору, выложенному толстыми коврами так, будто у кого-то оказалось их слишком много, а коридор был единственным местом, которое удалось найти, чтобы там их разместить. Ковры имели в основном классические узоры и были сотканы в мягких приглушенных тонах, но на некоторых, выглядывавших снизу, попадались ярко-желтые и оранжевые цвета.

Ковры заглушали звуки его сапог, когда он следовал мимо располагавшихся с обеих сторон двойных дверей, ведущих в темные комнаты. Длинноногая Кара без труда успевала за ним. Ричард знал, что многие из этих комнат – библиотеки, в то время как некоторые другие были весьма искусно украшены и, казалось, не служили никакой иной цели, кроме как вести вас в другие комнаты. А те, в свою очередь, вели вас в следующие, среди которых попадались и комнаты без всякой отделки, а некоторые содержали изящные украшения, и все это образовывало загадочный и сложный лабиринт, составлявший Цитадель Волшебника.