Десятое Правило Волшебника, или Призрак

– Да вы все психи! – Она прижимала голову мужа к своей груди, а на ее ночной рубашке вырастало красное пятно. Казалось, он был оглушен до бесчувствия. – Даже если ваша троица путешествует в компании духа, как вы смеете…

– Заткнись, – почти прорычала сестра Улисия тоном, от которого Кэлен бросило в леденящую дрожь, а рот женщины резко закрылся, едва ли не со щелчком.

Дождь продолжал барабанить в окно, а кроме того, вдалеке, по поросшим лесом холмам, рокотали медленные раскаты грома. Кэлен отчетливо слышала, как под порывами ветра поскрипывала в железных кольцах наружная вывеска. Внутри дома стояла мертвая тишина. Сестра Улисия смотрела на девочку, стоявшую теперь у самого основания лестницы, обхватив ничем не украшенный квадратный деревянный столбик для поддержки перил. Сестра сосредоточила на девочке пристальный взгляд, такой, какой бывает только у ведьмы, пребывающей в отвратительном расположении духа.

– Скольких посетителей вашего трактира ты видишь?

Девочка стояла, широко открыв глаза, слишком напуганная, чтобы говорить.

– Скольких? – вновь спросила сестра Улисия, на этот раз скрежеща зубами и голосом столь грозным, что девочка поневоле еще сильнее вцепилась в столб, а ее пальцы, побелевшие от усилий, проступили со всей отчетливостью на фоне темного дерева.

Наконец девочка смиренным тоном ответила:

– Троих.

Сестра Эрминия, напоминая загнанную в бутылку грозу, выступила вперед.

– Улисия, что происходит? Не могу поверить, что такое возможно. Да это просто невозможно. Мы же создали контролирующую сеть.

– Внешнюю, – поправила ее сестра Цецилия.

Сестра Эрминия прищурилась, глядя на старшую из женщин.

– Что?

– Мы сделали лишь внешнюю контролирующую сеть. Мы не делали внутренней перспективы.

– Ты в своем уме? – раздраженно оборвала ее сестра Эрминия. – Во-первых, в этом не было необходимости, а во-вторых, нужен воистину безумец, чтобы проводить обзорный анализ контролирующей сети из внутренней перспективы! Никто не отваживается на такое! Да и нет в этом необходимости.

– Я говорю всего лишь…

Сестра Улисия испепеляющим взглядом заставила их обеих замолчать. Сестра Цецилия, с мокрыми завитками волос, плотно прилипшими к голове, выглядела так, будто хотела продолжить возражения, но вместо этого решила оставаться безмолвной.

Орлан, похоже, почти пришел в себя: он выбрался из объятий жены и начал, пошатываясь, подниматься на ноги. Кровь продолжала стекать по его лбу и по обе стороны широкого носа.

– На твоем месте, трактирщик, – сказала сестра Улисия, вновь обращая к нему все внимание, – я бы оставалась стоять на коленях.

Угроза в ее голосе приостановила его лишь на мгновение. Было совершенно очевидно, насколько он зол, когда ему все-таки удалось подняться во весь рост и опустить, оторвав от головы, окровавленную руку. Теперь его спина была почти прямая, грудь развернута, а кулаки сжаты. Кэлен не сомневалась, что его крутой нрав и темперамент взяли верх над осторожностью.

Сестра Улисия показала своим прутом, что хочет, чтобы Кэлен отошла подальше. Кэлен же, игнорируя это приказание, подошла вместо этого еще ближе к сестре Улисии, в надежде изменить ход событий, пока еще не поздно.

– Сестра Улисия, пожалуйста… Он наверняка ответит на ваши вопросы… Я уверена, он ответит. Позвольте ему сделать это.

Три сестры с неприязнью обратили удивленные взгляды к Кэлен. Ей вообще никто не позволял вмешиваться или просить о чем-то. Подобная дерзость дорого ей обойдется, она хорошо это знала, но знала также и что, скорее всего, случится с этим человеком, если что-то не изменить, и, что ж, она была единственной, как ей казалось, кто способен попытаться изменить ход событий.

Кроме того, для Кэлен это было единственным шансом узнать хоть что-то о себе самой. Возможностью выяснить, кем она была на самом деле, а может быть, даже и почему она способна вспомнить лишь самые недавние отрезки собственной жизни. Этот человек, без всякого сомнения, узнал ее. Он вполне мог оказаться тем самым ключиком, что откроет ее потерянное прошлое. Она решила не упускать этот шанс – даже рискуя вызвать гнев сестер Тьмы.

И прежде чем сестры успели еще хоть что-то сказать, Кэлен обратилась к мужчине:

– Пожалуйста, гостеприимный хозяин Орлан, послушайте хоть минуту. Мы ищем старшую нашу подругу, женщину по имени Тови. Она должна встретиться здесь с этими тремя женщинами. Мы задержались в пути, так что она должна уже быть здесь и поджидать нас. Пожалуйста, прошу вас, ответьте на вопросы относительно их подруги. Все может разрешиться очень быстро, если вы подниметесь наверх и приведете к ним Тови. Затем, подобно этой грозе за окном, мы очень скоро исчезнем из вашей жизни.

Мужчина почтительно склонил голову, будто его просила о помощи королева. Кэлен была не просто удивлена, но совершенно озадачена проявлением такого уважения.

– У нас нет гостьи по имени Тови, Мать…

Помещение озарилось слепящей вспышкой – молнией, способной посоперничать с теми, что порождала бушующая стихия снаружи. Извивающаяся нить плавящего жара и света, вспыхнувшая между руками сестры Улисии, ударила Орлана поперек груди, прежде чем он смог полностью произнести слово, которое намеревался использовать в обращении. Кэлен ощутила грудью глухой удар от взрыва энергии столь чудовищной силы, словно от удара тяжелого молота. Орлана с чудовищной силой отбросило, он пронесся по залу, сокрушив по пути и стол, и обе скамьи, и со стуком врезался в стену. Смертоносное применение подобной мощи едва не разорвало его пополам. Завитки дыма поднимались от остатков его рубашки. Блестящее красное пятно запекшейся крови отметило то место, где он ударился о стену, прежде чем свалился вниз.

После оглушающего грохота для Кэлен наступила звенящая тишина.

Эмми, с округлившимися глазами от шока, вызванного событием, которое в одно мгновение навсегда изменило всю ее жизнь, с воплем исторгла лишь одно слово:

– Нет!

Кэлен зажала ладонью и рот, и нос – не столько от отвращения, сколько из желания хоть как-то ослабить запах крови и смрад обгоревшей плоти. Лампа, стоявшая до того на столе, теперь оказалась сброшена на пол и погасла, оставив большую часть зала наполненной колеблющимися тенями от языков пламени в очаге и вспышками молний, проникающими через небольшие окна.

Не будь эта ночь и без того наполнена громом и молниями, такой грохот мог бы разбудить целый город.

Деревянные миски высыпались из рук Эмми, разлетелись по полу и укатились, криво покачиваясь, в разные стороны. Она в ужасе закричала и бросилась к Орлану.

Сестра Улисия недолго пребывала в замешательстве. Она с яростью перехватила Эмми, прежде чем та смогла добраться до мертвого мужа, и с силой швырнула женщину к стене.

– Где Тови? Я хочу получить ответ, и получить немедленно!

Кэлен увидела, что в руке у сестры дакра. Это простое оружие было похоже на нож, у которого из рукоятки вместо лезвия торчал заостренный металлический стержень. Такое оружие было у каждой из сестер. Кэлен видела, как они пользовались этим оружием, когда неожиданно натолкнулись на разведчиков Имперского Ордена. Она знала, что стоит этому оружию лишь пронзить свою жертву, неважно, насколько глубоко, то для убийства достаточно лишь мысленного усилия со стороны сестры. При использовании дакры убивала не полученная от нее рана, а скорее сама сестра, которая через дакру гасила искру жизни. Если сестра сама не выдергивала оружие, изымая его вместе с собственным намерением убить, то никакой защиты от него не существовало и шанса на спасение не было.

Приводящая в замешательство, мерцающая вспышка молнии осветила общий зал через узкие окна, расположенные рядом с дверью, отбрасывая длинные остроконечные тени на пол и стены, в то время как две сестры вместе схватили обезумевшую от паники женщину, стараясь изо всех сил удержать ее. Едва лишь вспышка молнии угасла и на зал вновь спустилась темнота, третья из сестер стремительно метнулась к лестничному проему.

Кэлен бросилась к девочке. Едва та кинулась к матери, Кэлен перехватила ее и, обняв рукой за талию, старалась вернуть ее назад. Глаза девочки округлились от страха. Ее разум был не в состоянии сохранять память о том, что она видела Кэлен, достаточно долго, чтобы осознавать, кто или что ее удерживает. Удерживало словно бы неизвестно что, схватившее прямо из прозрачного воздуха. И все же гораздо хуже было то, что она только что видела, как убили ее отца. Кэлен понимала, что эта девочка никогда не сможет забыть столь ужасающее зрелище.

Сквозь равномерный барабанный бой дождя и завывание ветра Кэлен слышала звуки шагов сестры на верхнем этаже, торопящейся по коридору. Время от времени она останавливалась, задерживаясь у каждой комнаты, чтобы распахнуть дверь. Любой из гостей (будь они здесь), кто, разбуженный шумом и криком, отважился бы выйти из своей комнаты в темный коридор, оказался бы лицом к лицу с охваченной яростью одной из сестер Тьмы. А продолжавшие спать за своими дверями тем не менее тоже с нею встретились бы.

Эмми вскрикивала от боли. И Кэлен знала, из-за чего.

– Где она? – кричала сестра Улисия. – Где Тови?

Эмми издавала пронзительные крики, умоляя не причинять вреда ее дочери.

Кэлен понимала, что это серьезная тактическая ошибка: выдавать врагу, чего ты больше всего боишься.

Однако она полагала, в данном случае подобная информация бесполезна: было не только вполне очевидно, что мать будет бояться, но и не вызывало сомнений, что сестрам и не требовался такой рычаг. Вид матери в состоянии крайнего ужаса вызывал еще больший страх в ребенке. Она вырывалась изо всех сил. Но, несмотря на неистовость ее попыток, хрупкая девочка не могла сравниться силами с Кэлен.

Поэтому, крепко удерживая, Кэлен потащила ее назад, через дверной проем, мимо лестницы, в темневшую за ней комнату. При вспышках молний, проникавших сюда через дальнее окно, Кэлен поняла, что это кухня и одновременно кладовая для припасов.

Девочка кричала в диком страхе, и то же самое делала ее мать.

– Все в порядке, – прошептала Кэлен ей на ухо, продолжая крепко держать ее, пытаясь успокоить. – Я буду защищать тебя, и все будет хорошо.

Кэлен знала, что это ложь, но сердце не позволяло ей сказать правду.

Слабое маленькое существо продолжало рваться из рук Кэлен. Должно быть, девочке казалось, будто ее удерживает какой-то дух или призрак, вцепившийся в нее прямо из преисподней. Даже если она и видела Кэлен, то забывала о ней прежде, чем разум успевал трансформировать зрительное ощущение в опознание. Из-за этого же утешительные слова Кэлен испарятся из детского сознания прежде, чем получат шанс быть осмысленными. Любой человек уже через мгновение после того, как видел Кэлен, забывал о ее существовании.

За исключением Орлана. Который теперь мертв.

Кэлен крепко обнимала перепуганную девочку, не вполне уверенная, делает это ради себя или же ради девочки. Но в данную минуту все, что она была способна сделать, – это удерживать девочку как можно дальше от ужаса, выпавшего на долю ее родителей. Девочка же, в свою очередь, извивалась в ее руках, пытаясь вырваться, с таким отчаянием, словно ее удерживал какой-то монстр, собирающийся совершить кровавое убийство. Кэлен очень сожалела, что сама же добавляла ей страха, но отпустить ее в тот зал – будет еще хуже.

Молния сверкнула снова, заставив Кэлен бросить взгляд в окно. Окно было достаточно большим, чтобы она могла пролезть через него. Снаружи было темно, и к домам тесно примыкал густой лес. У Кэлен были крепкие ноги, и она была сильной и быстрой. Она поняла, что если решится, то может через несколько мгновений выбраться через окно и оказаться прямо в лесной чаще.

Но она уже пыталась сбежать от сестер. И знала, что ни ночь, ни лес не укроют ее от женщин, обладавших такими ужасными способностями. Кэлен, опустившуюся среди темной кухни на колени, крепко обняв руками девочку, пробрала дрожь. Даже всего лишь размышления о попытке побега оказалось достаточно, чтобы лоб ее покрылся каплями пота от страха, что само намерение заставит сработать ее ограничитель. Голова кружилась от воспоминаний о прошлых попытках, от воспоминаний о боли. Она не сможет вынести это еще раз… не сможет, когда за этим нет никакой цели. Сбежать от сестер Тьмы невозможно.

Подняв глаза, она увидела темную тень спускавшейся по ступеням сестры.

– Улисия, – окликнула женщина. Это был голос сестры Цецилии. – Все комнаты наверху пусты. Там нет никаких гостей.

Сестра Улисия в общем зале изрыгала мрачные проклятия.

Тень сестры Цецилии свернула с лестницы и перегородила дверной проем, подобно самой смерти, обратившей испепеляющий пристальный взгляд на живое. Позади этой тени завывала и всхлипывала Эмми. В тоске, боли и ужасе, охваченная замешательством, она была не в состоянии ответить ни на один вопрос, что выкрикивала сестра Улисия.

– Так ты хочешь, чтобы твоя мать умерла? – спросила прямо с порога сестра Цецилия своим убийственно спокойным голосом.

Она была не менее жестока или опасна, чем сестра Эрминия или сестра Улисия, но, в отличие от них, она использовала такую вот манеру говорить тихо и спокойно, что, в любом случае, производило менее ужасающее впечатление, чем безумные крики сестры Улисии. Откровенные угрозы сестры Эрминии были простыми и искренними, но произносились с чуть большим раздражением. Сестра Тови являла образец болезненного веселья в своем подходе к ведению дел и даже пыткам. Кэлен давным-давно усвоила, что стоило любой из сестер чего-то захотеть, отказ в этом мог приносить лишь новые невообразимые страдания, и в конечном счете они всегда добивались того, чего хотели.

– Так ты хочешь этого? – повторила сестра Цецилия спокойно и настойчиво.

– Ответь ей, – прошептала Кэлен на ухо девочке. – Пожалуйста, отвечай на ее вопросы. Пожалуйста, прошу тебя.

– Нет, – справилась с ответом девочка.

– Тогда скажи нам, где Тови.

В зале позади сестры Цецилии мать девочки задыхалась в ужасных хрипах, а затем все стихло. Кэлен даже различила глухой удар, когда женщина свалилась на деревянный пол. Дом погрузился в тишину.

В тусклом мерцающем свете, проникающем через дверной проем, из-за спины сестры Цецилии выскользнули и выступили еще две тени. Кэлен поняла, что Эмми уже не ответит ни на какие вопросы.

Сестра Цецилия вступила в комнату и приблизилась к девочке, которую крепко держала в руках Кэлен.

– Все комнаты пусты. Почему в вашем трактире нет гостей?

– Никто не заходит, – сумела выдавить из себя девочка, вздрогнув при этом. – Людей отпугивают слухи о захватчиках из Древнего мира.

Кэлен знала, что это наверняка так. Покинув Народный Дворец Д’Хары и спешно направившись в маленькой лодке по реке к югу, проплывая большей частью по глухой местности, они все же не раз наталкивались на отдельные отряды войск императора Джеганя или миновали прибрежные поселки, где эти скоты уже побывали. Слухи об их зверствах разносились подобно зловонию.

– Где Тови? – спросила сестра Цецилия.

Держа девочку так, чтобы сестры не могли достать ее, Кэлен пристально и вызывающе взглянула на них.

– Это всего лишь ребенок! Оставьте ее!

Приступ боли резко обрушился на нее. Кэлен показалось, что каждую ниточку ее организма, каждый мускул с ожесточением рвет на части. Какое-то мгновение она не могла понять, где находится и что происходит с ней. Комната закружилась. Кэлен спиной сильно ударилась о буфет. Дверцы его распахнулись, и котелки, сковороды и прочая утварь низверглись вниз, подпрыгивая и громыхая по деревянному полу. Тарелки и стаканы разлетались вдребезги.

Кэлен со стуком хлопнулась об пол, лицом вниз. Острые осколки глубоко врезались ей в ладони, когда она тщетно пыталась смягчить падение. Почувствовав, как внутри рта что-то острое коснулось ее языка, она осознала, что это тонкий, похожий на лучину, осколок стекла, проткнувший щеку. Она сжала челюсти и переломила стекло зубами, чтобы оно не располосовало ей язык. С большим трудом ей удалось выплюнуть окровавленный осколок.

Она лежала, растянувшись на полу, оглушенная, сбитая с толку, неспособная привести свои чувства в порядок. Лишь бессмысленные звуки вырывались из ее рта, когда она безуспешно пробовала сдвинуться. Затем Кэлен обнаружила, что, издавая эти звуки, не способна вдохнуть. Каждая частица воздуха, что покидала ее легкие, становилась большой потерей. Мышцы женщины напряглись, пытаясь втянуть воздух в легкие. Но боль, пронзившая внутренности, парализовала ее.

Кэлен задыхалась, почти обезумев, но наконец-таки смогла сделать столь необходимый вдох. Она еще раз выплюнула кровь и оставшиеся осколки стекла. И только теперь начала ощущать приступы резкой боли от обломка, все еще торчавшего из ее щеки. Кэлен не могла заставить руки пошевелиться, не могла оторвать себя от пола и еще с меньшим успехом была способна потянуться, чтобы вытащить этот кусок стекла.

Она постаралась поднять взгляд – и смогла разглядеть темные фигуры сестер, тесно сомкнувшиеся вокруг девочки. Они подняли ее на ноги и теперь подталкивали спиной к тяжелой и массивной колоде для рубки мяса, стоявшей посреди кухни. Две сестры держали девочку за руки, а сестра Улисия присела перед ней на корточки, ловя ее испуганный взгляд.

– Ты знаешь, кто такая Тови?

– Старуха! – выкрикнула девочка. – Старуха!

– Да, старуха. А что еще ты о ней знаешь?

Девочка глотала воздух, почти не способная вымолвить ни слова.

– Большая. Большая была. Старая и большая. Слишком большая, чтобы быть доброй.

Сестра Улисия наклонилась к ней еще ближе, сжимая тонкое горло ребенка.

– Где она? Почему ее нет здесь? Когда она покинула это место? И почему?

– Ушла, ее нет, – выкрикнула девочка.

– Почему? Когда она была здесь? И когда ушла? Почему покинула это место?

– Несколько дней назад. Она была здесь. Жила здесь какое-то время. Но она покинула нас несколько дней назад.

Сестра Улисия с криком ярости подняла девочку и швырнула ее к стене. Прилагая все силы, Кэлен поднялась на колени, опираясь на руки. Девочка свалилась на пол. Не обращая внимания на свою слабость, Кэлен медленно поползла по полу, по битому стеклу и обломкам керамики и наконец закрыла собой тело девочки. Та, не в состоянии понять, что произошло, снова закричала.

К ним со всех сторон приближались шаги. Кэлен заметила лежавший на полу неподалеку нож для мяса, похожий на топорик. Девочка кричала и вырывалась, но Кэлен держала ее, прижимая к полу и стараясь таким образом защитить.

Тени женщин стали еще ближе, а пальцы Кэлен сомкнулись вокруг деревянной рукоятки тяжелого ножа. Теперь она не думала, а действовала почти инстинктивно: вот угроза, вот оружие… И словно бы наблюдала со стороны, как это делает кто-то другой.

Но при этом у нее появилось в некотором роде и внутреннее удовлетворение от присутствия в руке оружия. Ее пальцы крепко сжались вокруг гладкой, пропитанной кровью рукоятки. Оружие – это жизнь. На стальной поверхности отблескивали вспышки молний.

Когда женщины оказались достаточно близко, Кэлен внезапно вскинула руку для удара. Но прежде, чем смогла закончить движение, ощутила выворачивающий внутренности толчок, будто ее протаранили толстым концом бревна. И мощь этого толчка швырнула ее через всю кухню.

Тяжелый удар о стену оглушил Кэлен. Казалось, комната осталась где-то далеко-далеко, в самом конце темного туннеля. Боль затопила ее. Она пыталась поднять голову, но не смогла. Затем ее поглотила темнота.

Открыв спустя какое-то время глаза, Кэлен увидела девочку, съежившуюся перед сестрами, возвышавшимися над ней со всех сторон.

– Не знаю, – говорила девочка. – Я не знаю, почему она ушла. Она говорила, что собирается в Касску.

В комнате возникла звенящая тишина.

– В Касску? – наконец спросила сестра Эрминия.

– Да, именно это она и сказала. Она хотела добраться до Касски.