Уакерос

Кемунтесуса в ответ презрительно скривил губы, любимая жена для него уже была несколько часов как мертва. Теперь её судьба правителя нисколько не интересовала. Он больше не был её владельцем и её защитником. Он отдавал Фуратену жрецам.

– Сегодня вечером ты всё нам расскажешь, – противно прошипел жрец, сжимая локоть изменницы. – Это произойдёт на закате, прилюдно. Ты сильно пожалеешь о том, что совершила, но раскаяние всё равно не спасет тебя от пыток…

Место казни Фуратены было выбрано не случайно.

Жрецы решили казнить, предавшую правителя жену, на берегу Зеркального Озера. Именно там, где как утверждали очевидцы, утром утопился соблазнивший красавицу преступник.

Перед самым заходом солнца у Зеркального Озера собралось огромное количество народа. Многие хотели поглядеть на невиданное событие. Перед казнью жрецы собирались подвергнуть красавицу пыткам, дабы та при всех созналась в прелюбодеянии.

Правитель Кемунтесуса восседал на небольшом деревянном возвышении прямо напротив места жестокой расправы. По правую руку от правителя стояла маленькая девочка лет пяти, она должна была по достижении зрелого возраста родить наследника Кемунтесусы. Правитель хотел, чтобы девочка обязательно присутствовала на казни своей матери. Это будет хороший урок для ребёнка и одновременно сделает смерть Фуратены ещё более ужасной.

Красавицу торжественно привязали к толстому бревну, подвешенному над большим позолоченным чаном с кипящим маслом. Именно в это масло и собирались постепенно погружать девушку жрецы, пока она не сознается в своём преступлении.

Сама же Фуратена была абсолютно безучастна к происходящему, даже не пытаясь сопротивляться, когда её привязывали к бревну чудовищного орудия пыток.

Девушка принялась кричать и вырываться лишь тогда, когда увидела рядом с Кемунтесусой свою дочь.

– Ты чудовище, – кричала и бесновалась Фуратена, – будь ты проклят…

Но правитель в ответ лишь холодно улыбнулся.

– Начинайте, – наконец приказал он, и двое жрецов принялись с помощью длинных верёвок вращать массивное бревно с жертвой. С каждым оборотом Фуратена опускалась всё ниже и ниже к котлу с кипящей смертью.

Внезапно девушка услышала шепот, раздавшийся прямо у неё в голове. Сначала она решила, что сходит с ума, но голос непрерывно повторял одно и то же: «Ничего не бойся». Фуратена вздрогнула, устремив свой взгляд в сторону близкого озера.

Глаза всех присутствующих на казни были прикованы к извивающейся на бревне жертве, поэтому никто кроме Фуратены не заметил, как зеркально гладкая поверхность озера за какие-то доли секунд покрылась маленькими фонтанчиками, словно там бушевал неистовый тропический дождь.

– Ничего не бойся, – шептал на ухо девушке вкрадчивый голос, – тебе ничего не угрожает…

Ноги Фуратены медленно коснулись кипящей поверхности, вот они погрузились в неё по щиколотки, ещё немного и кипящее масло достигнет колен…

Девушка зажмурилась, но к своему удивлению ничего не почувствовала. Совершенно ничего. Ни боли, ни жжения, ничего.

Фуратена с удивлением открыла глаза и недоверчиво посмотрела в позолоченный чан.

В чане была обыкновенная речная вода.

Кипящее масло исчезло.

И тогда Фуратена рассмеялась, да так, что от неё в страхе отшатнулись, заподозрившие неладное жрецы. Так мог смеяться кто угодно, но только не подвергаемая пыткам жертва. Наверное, так мог бы смеяться безумный бог войны Гигвае, убивающий каждую осень своего брата Чиба-Фруиме, воскресающего весной ради новой войны.

Верёвки, опутывающие запястья и лодыжки девушки внезапно ослабли и, превратившись в маленьких змей, поползли вниз на землю. Один из жрецов вскрикнул и через секунду упал замертво, ужаленный маленькой юркой зелёной змеёй. Ещё один жрец схватился за горло, обвитое живым зелёным ошёйником.

Этого было достаточно, чтобы оставшиеся в живых жрецы бросились бежать. Всё случилось настолько неожиданно, что присутствующие не сразу поняли, ЧТО произошло.

Стремительно выбравшись из позолоченного чана, Фуратена ринулась к повелителю. Искушение вонзить пальцы в ненавистное горло было очень велико, но девушка сдержалась. Воинственные телохранители гуеча не успели ничего сделать. Фуратена ловко подхватила на руки заплаканного ребёнка, бросившись к спасительному озеру. Ей в спину со свистом полетело несколько стрел – бритоголовые гуеча, наконец, очнулись. Но то ли у них дрожали руки, то ли невидимая сила отводила от бегущей девушки стрелы, ни одна из них не достигла живой цели.

Фуратена бежала к озеру. Путь в любую другую сторону был отрезан толпой. Кто-то швырнул в беглянку копьё, но так же как и стрелков из лука, неизвестного метателя постигла неудача. Дико взревел Кемунтесуса, боясь, что кто-нибудь случайно может ранить ребёнка.

Побросав оружие, гуеча, сломя голову кинулись следом за беглянкой, но девушка уже вошла в озеро.

На что она рассчитывала с ребёнком на руках?

Озеро ласково расступилось перед ней, принимая в себя, увлекая вниз.

Соскочив с деревянного возвышения, правитель тоже побежал к берегу, где тонула предавшая его жена. Гуеча попрыгали в воду, понимая, что они уже не успеют схватить обезумевшую беглянку.

Могучая невидимая рука влекла Фуратену под воду, всё дальше и дальше вниз от дневного света. Звенящий, полный громких звуков мир, остался там, далеко наверху. На смену ему пришла ватная тишина иного пространства, в котором невозможно было дышать, двигаться, жить.

Сжимая в сведённых судорогой руках маленькую дочку, Фуратена, словно в одном из своих кошмарных снов, медленно опускалась на дно Зеркального Озера.

Она думала, что умерла.

Однако, несмотря ни на что, вопреки здравому смыслу, продолжала жить.

Глаза, по-прежнему, видели, но дышать Фуратена уже не могла. Лёгкие были наполнены холодной, неприятно давившей изнутри, водой.

Странное ощущение.

Ощущение смерти.

Девушка парила в подводной невесомости. Она была мертва, но при этом могла мыслить, видеть и слышать удивительные звуки чужого подводного мира.

Фуратена тонула, медленно опускаясь в глубокую каменную бездну, бесконечную впадину, пронзавшую дно горного озера. Сумрачное сияние, струящееся снизу, освещало лицо и руки девушки мертвенным зеленоватым светом. Девочка, прижавшаяся к плечу матери, казалась спящей. Фуратена очень надеялась на то, что она спит, ведь смерть так легко спутать со сном.

Спуск был долгим.

Возможно, он занял всего лишь несколько минут, возможно, несколько часов. Под водой не было ощущения времени. Оно замедляло свой ход в медленном танце бесконечности.

Фуратена старалась не думать о том, что поджидает её внизу, в конце этого подводного путешествия. Но одно ей было ясно: она уже никогда не сможет вернуться на поверхность в мир воздуха и света, ибо там нет места утопленницам.

Долгожданное дно каменной бездны встретило Фуратену удивительным покрывалом из серебряных водорослей. Ноги легко коснулись долгожданной тверди. Девушка осмотрелась. Вода здесь была настолько прозрачна, что ей подумалось, а не оказалась ли она вновь на поверхности в странной сумрачной долине, накрытой колышущимся покрывалом из волшебной травы…

Вдалеке Фуратене удалось разглядеть подводный дворец, и утопленница, по-прежнему, прижимая ребёнка к груди, двинулась через удивительное поле, приятно ласкающее её босые ступни.

Подводный дворец был прекрасен.

Фуратене ещё ни разу не доводилось видеть таких гигантских сооружений. Больше всего оно напоминало огромный гриб. Блестящие, чуть сияющие тусклым зелёным светом стены вырастали прямо из каменного грунта подводной впадины. Разной формы несимметрично расположенные странные наросты делали дворец похожим на некий священный храм неизвестного могущественного божества.

Девушка подходила всё ближе и ближе. Её движения были плавными, будто она исполняла медленный ритуальный танец…

Блестящие гладкие врата раздвинулись перед ней в стороны.

Девушка испуганно отшатнулась, но невидимая сила ласково подтолкнула её вперёд и Фуратена подчинилась, сделав шаг в светящийся проём.

Яркий белый свет ослепил её, но она не стала зажмуривать глаза, остановившись посередине круглого абсолютно пустого помещения. Так, наверное, должна была выглядеть вечность: холодно, бессмысленно, враждебно…

Уже знакомый ей юноша возник из сгустившейся на мгновение воды.

Фуратена не стала ничему удивляться, рано или поздно она ожидала встретить его на дне горного озера.

– Вот мы и снова встретились, – хозяин Зеркального Озера звонко рассмеялся, и эхо его смеха причудливо отразилось от стен круглого помещения.

– Ты предал меня, – прошептала Фуратена, понимая, что она, по-прежнему, может говорить.

– Что ж, прошу у тебя прощения, – юноша картинно поклонился. – Но мне скучно здесь в моём подводном мире, и я решил скрасить своё одиночество тобой, самой прекрасной из когда-либо виденных мною смертных.

– Кто ты? – тихо спросила Фуратена, особо не рассчитывая на ответ.

Хозяин Зеркального Озера снова звонко рассмеялся:

– Зачем тебе это знать? Я прибыл сюда из далёкого мира, тебе никогда не понять этого. Мне повезло, что я оказался в горном озере. Там, откуда я прибыл, мои сородичи жили под водой, и здесь я обрёл свой новый дом, свою вторую родину. Но мне скучно, и я знаю, что уже никогда не смогу вернуться туда, где некогда жил. Стань моей женой, укрась моё одиночество, и я дарую тебе бессмертие.

Девушка безразлично смотрела потухшими глазами на усмехающегося Хозяина Зеркального Озера. Он всё-таки сумел погубить её, но она не собиралась сдаваться так просто. Что ей бессмертие, такая плата её не устраивала…

– Этого мало.

– Что?!! – брови молодого человека взлетели на лоб. – Ты хочешь со мной торговаться? Да, похоже, я сильно недооценил свою будущую супругу, но я люблю неожиданности. Говори, чего ты ещё хочешь?

– Моя судьба мне безразлична, – холодно ответила Фуратена, но голос её при этом слегка дрогнул, – спаси моего ребёнка и я навеки стану твоей…

Хозяин Зеркального Озера перевёл взгляд на спящую на плече у матери девочку.

– Ты поступила очень необдуманно. Гнев лишил тебя разума. Тебе не следовало забирать в озеро ребёнка.

– Я хотела наказать Кемунтесусу…

– И ты его наказала… Что ж, мне не нужна невинная душа этой девочки, и я верну её на поверхность в мир живых, но ты навсегда останешься здесь вместе со мной.

– Я согласна, – Фуратена вымучено улыбнулась.

Она больше не испытывала ненависти к этому непостижимому, погубившему её существу. Может быть, ЭТОГО она и хотела всю свою короткую жизнь, неосознанно стремясь к горному озеру, где лежали леденящие кровь неразгаданные тайны. Что ж, её безумные фантазии из мира грёз переселились в реальность, и некого было винить в этом кроме себя самой…

…Тёмный горизонт на востоке слегка посветлел, но Немекене, конечно же, не мог этого видеть.

– На следующий день, – слегка охрипшим голосом добавил он, – одинокие мужчина и женщина случайно нашли на берегу Зеркального Озера спящую маленькую девочку. Они давно молили богов послать им дочку или сына и с радостью забрали девочку, которая не помнила ни своего имени, ни своих родителей. А Фуратена вместе со своим молодым мужем Хозяином Зеркального Озера поселилась в подводном сияющем дворце, и вскоре супруг научил её превращаться в гигантскую анаконду, которая сделала очень много добра для живущего у горного озера народа…

Старик закончил свой рассказ с первыми лучами солнца.

Поражённые удивительной историей, жители селения не спеша разошлись по своим домам. И впервые за многие годы Немекене весело рассмеялся, подставляя обезображенное морщинами лицо ещё слабым лучам просыпающегося бога Суа.

Когда общинники на следующий день вновь собрались у ветхой хижины старика, надеясь послушать очередную историю, они к своему удивлению его там не нашли.

Немекене исчез.

Мужчины охотники обыскали всю хижину, но кроме кусочков странной змеиной шкуры ничего в доме старика не обнаружили…

Некоторые потом утверждали, что его забрала чёрная пума. Другие говорили, что он ушёл сам. Но были и те, кто видел на окраине селения в тот день, когда пропал слепец, гигантскую змею с красными, драгоценными камнями вместо глаз…

…Так рассказывают. А правда ли это, ложь, кто знает?

Глава четвертая

Расставания и встречи

– Фронтера! – показала большим пальцем куда-то вниз появившаяся в проходе стюардесса.

Бетси недоуменно посмотрела на девушку.

– Фронтера! – повторила та и добавила по-английски. – Граница!

А, все понятно. Их самолет пересек воздушную границу Колумбии.

Элизабет прижалась носом к иллюминатору, стараясь рассмотреть, что же там внизу.

Внизу были горы, покрытые густыми лесами. Показалось, что они стали как будто бы зеленее и как-то сочнее по сравнению с мексиканскими. Мисс МакДугал повернулась к соседу по ряду, чтобы спросить его мнение по этому поводу.

Хоакин мирно посапывал в своем кресле…

Обстоятельства ее отъезда в Колумбию напоминали землетрясение или цунами.

Главным источником стихийного бедствия стала, конечно же, многоуважаемая графиня Германгильда Клюге фон Клюгенау, примчавшаяся в Мексику, чтобы лично сопроводить под венец свою любимую племянницу Регентруду.

Сразу же навалилась масса «неразрешимых проблем».

– Ein – неприлично молодой девушке до свадьбы жить в доме холостого мужчины, пусть даже и жениха! Zwei – на свадьбе обязательно должны присутствовать родственники невесты, если не все, то как можно больше! Drei – отчего еще никто не позаботился о приличном подвенечном платье для новобрачной, а также о нарядах для подружки невесты и, главное, для её посаженных родителей?! Само собой, посаженными матерью и отцом невесты станут лично она, Германгильда, и сэр Арчибальд МакДугал, который из-за приступа подагры не смог прибыть вместе с графиней, но вот-вот воспоследует. Vier – почему до сих пор никто не озаботился тем, что невеста лютеранка, а жених – католик?! Надо же что-то решать!!..

Первым под напором будущей «тещи» пал сеньор Васкес. Вернее, ретировался подальше от урагана, сославшись на неимоверную занятость на выборах. «Последняя валькирия Третьего Рейха» милостиво приняла от него бразды правления в виде платиновой карточки «VISA» и символической связки ключей от дома.

Что касается любезной племянницы, то здесь нашла коса на камень. Баронесса Регентруда фон Айзенштайн, еле-еле вырвавшаяся из-под опеки графини, упорно не желала возвращаться «под материнское крылышко».

– Ein – я уже достаточно самостоятельная девочка, чтобы принимать ответственные решения! Zwei – свадьба моя, и я приглашаю на нее того, кого хочу!! Drei – кому не нравится, может катиться на все четыре стороны!

Естественно, ни о какой экспедиции в Колумбию при сложившихся обстоятельствах речи быть не могло. У дона Мигеля как-то сразу накопилось множество неразрешимых проблем в бизнесе и по предвыборным делам. Как бы ни ерепенилась Труди, но в резонах Германгильды имелись рациональные зерна. Особенно это касалось межконфессионального вопроса.

Так что, в конце концов, выяснилось, что в Колумбию может отправляться одна лишь Элизабет. Да и то ненадолго, чтоб поспеть к свадьбе, на которой ей уготовили роль подружки невесты.

Графиня Клюге фон Клюгенау попыталась было и тут вставить свое слово.

– Негоже тебе ехать Бог знает куда, едва-едва оправившись от тяжелой болезни! Поезжай-ка, милая, на курорт. В Баден-Баден или Лозанну. Горный воздух, прогулки на лыжах – это как раз то, что тебе сейчас нужно. Вот я телеграфирую своей кузине графине фон Болен унд Гальбах, чтобы она приготовила для тебя комнату в своем загородном доме на Женевском озере. Заодно познакомишься с ее внуком. Прелестный молодой человек! Погоди, где-то у меня была его фотография…