Россия и мир в 2020 году

Все большее число людей на Земле, особенно на Ближнем Востоке и, шире, в мусульманском мире, верят, что США намерены установить свое господство над их регионами либо прямое политическое и экономическое господство над другими государствами и их ресурсами. В будущем растущее недоверие может побудить правительства занять более агрессивную позицию, включая организацию противодействия на международных форумах и развитие асимметричного военного потенциала для защиты от США.

«Существует не так много политически значимых концепций, предлагающих государствам ту или иную программу действий для совладания с ситуацией, когда США продолжают быть единственным наиболее влиятельным действующим лицом в экономической, военной и технологической сферах».

Многие страны, наверное, будут экспериментировать с различными стратегиями – от более или менее ярко выраженных форм сопротивления до объединения в целях оказать влияние на то, как используется американская мощь. Ожидается, что многие страны попытаются применить стратегию, призванную исключить или изолировать Соединенные Штаты – возможно, временно, – в расчете принудить или уговорить Америку играть по другим правилам. Многие страны проникаются все большей уверенностью в том, что самый надежный способ обрести рычаги воздействия на Вашингтон – это выдвинуть угрозы отказа от сотрудничества. Многие правительства также будут всячески «торговаться», пытаясь найти способ «прицепиться к американскому локомотиву» или каким-то образом связать свои политические цели с целями США – например, в борьбе с терроризмом – и таким образом нейтрализовать противостояние США по другим вопросам.

СЦЕНАРИЙ: PAX AMERICANA

Приведенный ниже сценарий отражает то, как доминирование США может пережить радикальные изменения мирового политического ландшафта, а Вашингтон остаться в центре международной политики. Сценарий представлен в форме записи в дневнике вымышленного Генерального секретаря ООН в 2020 году. Согласно этому сценарию, ключевые альянсы и взаимоотношения США с Европой и Азией претерпевают изменения. Сотрудничество между США и Европой возобновляется, в том числе и по вопросу Ближнего Востока.

Появились новые меры по обеспечению безопасности в Азии, однако Соединенные Штаты все еще выполняют в этой сфере основную работу. В сценарии также отражается то, что Вашингтону приходится бороться за то, чтобы удержать за собой лидерство во все более многообразном, сложном и быстро изменяющемся мире. В конце сценария мы извлекаем уроки из описанного в сценарии развития событий.

Из частного дневника Генерального секретаря ООН

11 сентября 2020 г.

Сегодня исполнилось ровно девятнадцать лет с того дня, когда вид с 38-го этажа нашего здания изменился с разрушением башен-Близнецов. Когда позвонил Президент Соединенных Штатов, я сказал, что изменился не только вид из окна. Дело не столько в том, что на месте Близнецов были возведены небоскребы, частично скрывшие разрушения 11 сентября; важнее то, что США поднялись из пепла, как Феникс – пусть и окруженный недругами, – и снова возвышаются как скала, стоящая на страже мирового порядка.

Я бы сказал, что дела пошли на поправку с того момента, когда Европа и Америка стали снова сближаться. Оказывается, орбиты Венеры и Марса время от времени пересекаются. Террористический акт 2010 года в Европе имел прямое отношение к такому повороту событий. Европейцы изменили свою позицию и сразу лучше увидели, что терроризм представляет собой гораздо более страшную угрозу, чем им казалось ранее. Население было настроено весьма решительно – тем более что нападение террористов казалось абсолютно ничем не спровоцированным. Последствия теракта были настолько серьезными, что Америка и Европа оставили в стороне взаимные претензии, и теперь уже Европа стала призывать Америку перестать церемониться с террористами. Сплочение трансатлантических рядов было вызвано не только этим. Неожиданно выяснилось, что Европа куда более сплоченная сила, чем это представлялось многим нашим американским друзьям. Оказалось, что новая Европа, объединившаяся вокруг Брюсселя, не так уж сильно отличается от старой. Альянсу НАТО пришлось пережить тяжелые времена, но теперь ему удается лучше сотрудничать с ЕС. С обеих сторон, хотя и со скрипом, зародилось понимание того, что НАТО обладает необходимым военным инструментом, а Евросоюз может привнести в общее дело свой опыт государственного строительства.

Со стороны Европы многое зависело от вступления в нее Турции, чего я лично никогда не ожидал увидеть. Это привело к осознанию того факта, что Европа непосредственно граничит с Ближним Востоком, а это означало, что ЕС должен быть готов иметь дело с проблемами терроризма, фундаментализма, переизбытка молодежи и т. д.

Сплотившись, Европа помогла убедить Соединенные Штаты, что должны быть приняты решительные меры для обуздания насилия в Палестине. Для европейцев этот регион всегда был источником головной боли, но разногласия и отсутствие политической воли всегда стояли на пути консолидированных действий.

Нехватка энергоресурсов и климатические изменения стали играть все большую роль в динамике отношений между США и Европой, но привели к довольно неожиданному результату. Какое-то время казалось, что европейцы пытаются изолировать Америку и настаивают на том, чтобы Вашингтон играл по правилам Евросоюза. Но этого все равно никогда бы не случилось; при этом европейские лидеры не учитывали растущего недовольства со стороны общественного мнения Европы по поводу нарушения Китаем и другими развивающимися странами экологических стандартов. Киотский протокол неожиданно был отброшен, и надо было придумывать новые рамки, в которых нашлось бы место для США.

Роль США в Азии изменилась еще более радикально. Китай значительно укрепил свои позиции, и хотя он и не бросал прямого вызова США, но определенно старался вытеснить их из региона, особенно в экономической сфере. Обеспокоенность США делами Ирака и терроризм, казалось, неизбежно приведут к дальнейшему уменьшению их роли. Япония поддержала США в вопросе Ирака, но это ей давалось нелегко из-за экономической зависимости от Китая. В Южной Корее молодое поколение клало вину на США за разделение страны и конфликт с Севером. Казалось, это лишь дело времени, когда США окажутся на задворках мировой политики.

Но тут произошел ряд событий, изменивших общую динамику ситуации. Порожденные беспокойством по поводу затянувшейся безысходной ситуации вокруг Северной Кореи, просочились слухи о том, что Япония всерьез рассматривает вопрос о создании собственного ядерного оружия. Приблизительно в это же время Китай тоже пострадал от экономического спада, что привело к обострению конфронтационной риторики в адрес Тайваня, что вызвало дополнительную тревогу в Японии и в Юго-Восточной Азии. США изначально намеревались вмешаться, но стало ясно, что многие были озабочены вероятностью возгорания американо-китайского конфликта. Все кончилось тем, что Вашингтон сократил свое присутствие в Корее и в Японии. Многие не хотят, чтобы Америка уходила; даже Китай, как мне кажется, втайне видит в присутствии Америки определенные преимущества в том смысле, что оно делает других более снисходительными к растущему политическому и экономическому влиянию Пекина.

Трудно назвать этот брак счастливым, и Америка, как и Китай, должна много работать для того, чтобы не дать ситуации сойти с рельсов. Я вижу новые грозовые тучи над Тайванем. Кажется, что от национализма никто не застрахован. Усилившийся средний класс Китая, кажется, мало заинтересован в демократии, а больше заинтересован в национализме.

Обострившиеся проблемы с энергообеспечением неожиданно обернулись в пользу Америки. Стабильность на Ближнем Востоке в равной мере необходима как Китаю, так и Европе ввиду их зависимости от энергоресурсов. США также все больше играют роль гаранта поддержания баланса между шиитами и суннитами. Вашингтон, возможно, не был готов к тому, что в освобожденном от тирании Ираке этот баланс станет нарушаться в пользу шиитов, тем самым наращивая напряженность в самом сердце региона, в котором находится большая часть нефтяных запасов мира. Американцам в этом отношении не позавидуешь.

Иногда мне кажется, что многие американцы уже подустали от того, что им приходится играть роль мирового полицейского. Бремя обеспечения безопасности все еще тяготит их плечи; эта ситуация является источником их чувства неудовлетворенности европейцами, которые не хотят ни о чем думать, кроме ЕС. Американцам казалось, что заключено нечто вроде молчаливого соглашения – Америка возьмет на себя тяжелую работу с Израилем, а европейцы дадут деньги и войска для миротворческих сил на Ближнем Востоке. Но, видимо, это все развалилось.

Как долго продлится Pax Americana? Я не знаю. Эта система не нашла сколько-нибудь адекватного институционального выражения. Конечно, ООН в настоящее время работает немного лучше, чем раньше, потому что ее члены между собой больше сотрудничают, но мы сделали слишком мало для реформирования нашей организации. Индия все больше разочаровывается. Африканцы, латиноамериканцы и жители бедных азиатских стран все еще ощущают себя непризнанными, а некоторые даже недовольны ростом Китая и Индии, которые сократили их собственные возможности. Комиссия по правам человека, которая несколько лет назад была преобразована в Комиссию по правам человека и этике, ведет тяжелую работу над вопросом клонирования человека, генетически модифицированных продуктов и того, должно ли потребление энергии быть глобально регулируемым. Несмотря на все усилия по практическому сотрудничеству в вопросе терроризма, у нас до сих пор нет общепринятого определения, которое могло бы объединить разные страны для выработки антитеррористической стратегии. Ко всему прочему мне приходится вести дурацкую борьбу на два фронта, чтобы усидеть здесь, в Нью-Йорке. С одной стороны, мне приходится отбивать нападки тех, кто выступает под лозунгом «Америка превыше всего» и призывает убрать отсюда ООН, а с другой стороны, приходится противостоять европейцам и азиатам, среди которых широко распространено убеждение, что ООН слишком зависима от Вашингтона.

Остается только удивляться тому, что в некоторых важных областях нам все же удалось достичь ощутимого прогресса. Надо будет поговорить об этом с Президентом США, когда «мы, девочки» снова соберемся вместе…

* * *

Геополитическое пространство, в котором в настоящее время доминирует американская мощь, станет более сложным и многообразным.

Подъем Китая может поставить США в другую позицию – заставив их играть роль «балансера» между Китаем, с одной стороны, и Японией и другими азиатскими странами – с другой.

Соперничающие коалиции скорее всего будут спорить по вопросам этики и морали. От США будут требовать лидерства, но данный сценарий предполагает, что им понадобится недюжинная изобретательность, чтобы достигнуть консенсуса.

И еще важно понять то, что Pax Americana – необязательно понравится самой Америке.

Едва ли удастся изменить глубоко укорененные надежды на то, что Америка возьмет на себя основную работу по обеспечению безопасности в мире, в особенности учитывая тот факт, что только Америка по большому счету располагает необходимой для этого военной мощью.

Этот сценарий наводит на мысль о том, что архитектура международных отношений не приспособлена для того, чтобы разделять бремя обеспечения безопасности. Если верить нашему сценарию, то ни одна другая региональная организация, кроме НАТО, доминирующую роль в которой играют США, не способна взять на себя заботу об обеспечении безопасности.

Часть 3

НОВЫЕ ВЫЗОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

Государство-нация по-прежнему будет господствующей единицей мирового порядка, однако экономическая глобализация и распространение технологий, особенно информационных, станут тяжелейшим испытанием для государств. Режимы, которые справились с вызовами 1990-х годов, могут не выдержать тех, что грядут в 2020-м. В действии окажутся противоречивые силы: на авторитарные режимы снова будут давить с требованиями демократизации, в то время как хрупким молодым демократическим системам может не хватить умения адаптироваться, чтобы выжить и развиваться.

С ростом миграции по всему миру – из Северной Африки и Ближнего Востока в Европу, из Латинской Америки и Карибского бассейна в США и из Юго-Восточной Азии в северные регионы – многие страны станут многонациональными и многоконфессиональными, столкнувшись с проблемой интеграции мигрантов в свое общество, считаясь при этом с их этнической и религиозной идентичностью.

Замедление темпов демократизации

Глобальный экономический рост – в потенциале хороший стимул для демократического процесса, но существует вполне реальная вероятность того, что многие страны, считавшиеся частью «третьей волны» демократизации, откатятся назад. В частности, демократический процесс к 2020 году может отчасти дать задний ход в государствах бывшего Советского Союза и Юго-Восточной Азии, некоторые из которых, по сути, никогда и не вставали на путь демократии. Создается впечатление, что Россия и большинство среднеазиатских режимов постепенно возвращаются к авторитаризму, и едва ли сам по себе глобальный экономический рост способен переломить эту тенденцию. Лишь развитие в этих странах многоотраслевой экономики – что отнюдь не является неизбежным – могло бы сыграть решающую роль в укреплении среднего класса, что в свою очередь стимулировало бы демократический процесс.

Будучи уже зажатыми в тиски жесточайшего экономического неравенства, пожилые лидеры среднеазиатских государств вынуждены бороться с крупной и неуправляемой частью населения – молодежью, страдающей от недостатка широких экономических возможностей. Скорее всего среднеазиатские правительства подавят инакомыслие и «закрутят гайки», чтобы сохранить порядок, повысив тем самым риск вооруженных восстаний.

«…существует вполне реальная вероятность того, что многие страны, считавшиеся частью „третьей волны“ демократизации, откатятся назад».

Китайские лидеры столкнутся с дилеммой: поддаться давлениям плюрализма и ослабить политический контроль или же оставить все как есть, рискуя вызвать негативную реакцию со стороны народа. Пекину также необходимо учитывать свои амбиции стать основным игроком на мировой арене, которые возрастут, если его правители предпримут шаги в направлении политических реформ.

Китай может выбрать «азиатский путь к демократии», который предусматривает выборы на местном уровне и совещательный механизм на национальном уровне с вероятным сохранением контроля Коммунистической партии над центральным правительством.

Более молодые китайские лидеры, уже занимающие влиятельные посты мэров и региональных руководителей, обучались в университетах западного образца и хорошо понимают международные стандарты управления.

Однако большинство экспертов, присутствовавших на нашей конференции по регионам, убеждены, что нынешние и будущее лидеры являются агностиками в вопросах демократии и гораздо больше заинтересованы в построении того, что они считают наиболее эффективной моделью управления.

Демократические преобразования могут получить успешное развитие в ключевых странах Ближнего Востока, которые до настоящего момента были исключены из этого процесса своими репрессивными режимами. Успех установления подлинной демократии в Ираке и Афганистане и демократическая консолидация в Индонезии могут послужить примером другим мусульманским и арабским государствам и стать стимулом для перемен.

Однако проведенное в 2001 году исследование Freedom House показало огромную и расширяющуюся пропасть по уровню свободы и демократии между исламскими странами и остальным миром. Отсутствие экономического роста в других секторах, помимо энергетического, является одной из главных причин низких темпов развития на Ближнем Востоке. Большинство региональных экспертов не возлагают особых надежд на то, что смена поколений в некоторых ближневосточных режимах способна сама по себе продвинуть вперед демократические реформы.

Размах роста радикального ислама и реакция на это давление со стороны режимов будет также иметь далеко идущие последствия для демократизации и развития институтов гражданского общества, хотя радикалы могут использовать избирательный процесс для укрепления власти.

Сохранение высоких цен на нефть в течение продолжительного периода времени позволит режимам отложить экономическую и финансовую реформу.

Управление под давлением высоких технологий

Сегодня у отдельных пользователей персональных компьютеров в руках больше возможностей, чем было у НАСА, когда оно использовало компьютеры для запуска первых летательных аппаратов на Луну. Тенденция к еще большему увеличению возможностей, скорости, доступности и мобильности будет иметь огромные политические последствия. Бесчисленные множества частных лиц и небольших групп, многие из которых прежде не обладали такой властью, будут не только устанавливать контакт друг с другом, но и планировать операции, мобилизовать людей и завершать дела, в потенциале достигая большего успеха и результативности, чем это может сделать государство. Это почти наверняка отразится на том, как граждане будут относиться к своим государствам, и на их взаимоотношениях с ним, вынуждая некоторые правительства действовать более оперативно.

Согласно Международному союзу телекоммуникаций, Китай характеризуется едва ли не самыми быстрыми темпами роста пользователей Интернета и мобильных телефонов в мире, а также лидирующим положением на рынке широкополосных коммуникаций.

Сообщения о росте во многих ближневосточных странах государственных инвестиций в развитие высокоскоростных информационных инфраструктур, пока, правда, недоступных широким слоям населения и не имеющих прочной связи с остальным миром, демонстрируют очевидный потенциал для распространения демократических и недемократических идей.

Некоторые государства будут стремиться контролировать Интернет и его содержимое, но будут сталкиваться со все большими трудностями, поскольку новые сети предлагают разнообразные способы коммуникации.

Рост связанности компьютерных систем будет также сопровождаться распространением транснациональных виртуальных сообществ по интересам – тенденция, которая может не только осложнить способность государственных и глобальных институтов добиваться согласия внутри стран и проводить в жизнь решения, но даже поставить под вопрос сам их авторитет и легитимность. Группы, основанные на общности религиозных, культурных, этнических или иных принадлежностей, могут разрываться преданностью национальным идеям и другими разновидностями идентичности. У таких групп есть весомый потенциал для продавливания на национальном и даже глобальном уровне нужных решений по широкому спектру вопросов, обычно находящихся в компетенции государственных структур.

Интернет, в частности, подстегнет к созданию глобальных движений, которые могут заявить о себе в качестве мощной силы в сфере международных отношений. Например, общение диаспор с помощью современных технологий в группах на родном языке способствует не только сохранению национального языка и культуры в условиях широкомасштабной эмиграции и культурных перемен, но и формированию их политической и экономической мощи.

Ожидается распространение популистских идей в качестве мощной политической и социальной силы, тем более что глобализация угрожает усилением социальной разобщенности по линиям экономического и этнического раскола. В частности, в некоторых частях Латинской Америки неспособность элит адаптироваться к растущим требованиям свободного рынка и демократии, вероятно, спровоцирует новый всплеск популистских настроений и вынудит местные движения, до сей поры стремившиеся добиваться перемен демократическими средствами, пойти на более радикальные меры ради получения того, что они считают своей «справедливой долей» политической власти и благосостояния.

Однако, как и в случае с религией, популизм необязательно будет враждебен политическому развитию – он может послужить делу расширения участия в политическом процессе. Угрозы общего возврата к режимам военных хунт на территории Латинской Америки опасаются лишь немногие эксперты.

Те страны Латинской Америки, которые успешнее других адаптируются к переменам, выстраивают более прочные и эффективные демократические институты, чтобы разрабатывать более универсальные и оперативные политические стратегии и укреплять доверие граждан и инвесторов. Ощущение экономического прогресса и надежда на его продолжительность являются необходимым условием для поддержания долгосрочного кредита доверия к демократическим системам.

Всплеск национализма и склонность к популизму могут стать проблемой и для азиатских государств. Многие из них, такие как Лаос, Камбоджа и Бирма, неспособны справляться с растущими запросами населения и рискуют потерпеть крах.

Эксперты отмечают, что в Африке из частного сектора экономики выходит новое поколение лидеров; эти лидеры намного комфортнее себя чувствуют в демократии, чем их предшественники, и в будущем могут придать развитию демократии мощный внутренний динамизм.

Изменение климата и его последствия к 2020 году

Политические разногласия, связанные с изменением климата, скорее всего будут занимать важное место в многосторонних отношениях, и в частности Соединенным Штатам наверняка придется испытать серьезное двустороннее давление, направленное на изменение своих внутренних экологических норм, и стать лидером глобальных усилий по защите окружающей среды. Все научное сообщество солидарно во мнении, что парниковый эффект реален и что средняя температура поверхности за прошлый век возросла, однако остаются разногласия касательно причин этого процесса и возможных оздоровительных мер.

По оценкам экспертов конференции, финансируемой NIC, обеспокоенность по поводу парниковых газов, крупнейшими производителями которых являются Китай и Индия, будет неуклонно расти вплоть до 2020 года. Ожидается, что будут иметь место разнообразные аномальные погодные явления, которые будут связывать, не всегда правильно, с глобальным потеплением. Любое из этих событий может вызвать волну призывов к США как к самому главному источнику парниковых газов предпринять решительные шаги, направленные на сокращение потребления ископаемого топлива.

Перед стратегами встанет дилемма: экологическая система, основанная исключительно на экономических стимулах, вероятно, не принесет необходимых технологических преимуществ, поскольку фирмы окажутся в нерешительности – стоит ли вкладываться в исследование, когда получение прибыли стоит под большим вопросом. С другой стороны, система, основанная на государственном регулировании, как правило, оказывается затратной и недостаточно гибкой. К многочисленным трудностям, мешающим выработке совместных мер, относятся: сопротивление стран ОПЕК, зависящих от доходов от ископаемого топлива; точка зрения развивающихся стран, согласно которой изменение климата – проблема, порожденная миром индустриальным, которую они не могут решить из-за ограниченных возможностей своих экономик; и, наконец, необходимость существенных технологических нововведений с целью максимального повышения энергетического КПД.

Судя по комментариям участников, оптимизм внушает тот факт, что мир с готовностью и энтузиазмом относится к лидерству США и что для решения этого вопроса не понадобится учреждать новые многосторонние институты. В самом деле, разработку стратегии ограничения выбросов С02 может упростить тот факт, что три политические единицы – США, Евросоюз и Китай – несут ответственность более чем за половину всего С02, выбрасываемого в атмосферу. Договоренность между этими тремя сторонами, а также Российской Федерацией, Японией и Индией покрыла бы две трети всех выбросов.

Политика идентичности

Отчасти давление на власть будет исходить от новых форм политики идентичности, основанных на религиозных убеждениях и этнической принадлежности. В течение ближайших пятнадцати лет религиозная идентичность скорее всего будет становиться все более значимым фактором самоопределения человека. Тенденция к росту политики идентичности связана с повышенной мобильностью, увеличением разнообразных враждебных групп внутри одной страны, а также с распространением современных коммуникационных технологий.

Приоритетный статус этнической и религиозной идентичности предоставит своим последователям готовые сообщества, которые служат своеобразной «сеткой безопасности», так необходимой в трудные времена, что особенно важно для переселенцев. Подобные сообщества также обрастают организационной структурой, что создает дополнительные возможности для трудоустройства.

«В течение ближайших пятнадцати лет религиозная идентичность скорее всего будет становиться все более значимым фактором самоопределения человека».

Хотя мы не располагаем достоверными данными о количестве людей, принявших ту или иную веру или перешедших от одной веры к другой за последние годы, тенденции демонстрируют рост числа новообращенных и более глубокие религиозные убеждения у многих последователей.

Например, в таких странах, как Китай, влияние марксизма ослабевает, тогда как христианство, буддизм и другие религии получают широкое распространение, а в традиционно сугубо католической Латинской Америке растет процент новообращенных евангелистов.

К 2020 году в Китае и Нигерии будут одни из самых крупных христианских общин в мире – такой сдвиг изменит лицо христианских институтов, традиционно укорененных на Западе, и придаст ему африканский или азиатский колорит, или, говоря шире, черты развивающегося мира.

Западная Европа находится в стороне от этой растущей глобальной «религиозности», за исключением общин мигрантов из Африки и с Ближнего Востока. Многие функции, традиционно осуществляемые церковью: образование, социальные услуги и т. д., теперь выполняются государством. Однако всепроникающий настойчивый антиклерикализм вряд ли поможет культурной ассимиляции новых иммигрантов-мусульман, которые считают дискриминационным запрет на публичное проявление своей религиозной принадлежности, установленный в некоторых западноевропейских странах.

Многие адепты религиозных течений – будь то индуисты-националисты, последователи христианских евангелических церквей в Латинской Америке, иудейские фундаменталисты в Израиле или мусульманские радикалы – становятся «активистами». Согласно их мировоззрению, существует необходимость изменения общества, проведения резких границ между добром и злом в духе манихейства, а их система религиозных верований связывает конфликты местного значения с неким сражением большего масштаба.

Такие движения с религиозной подоплекой были распространенным явлением во времена общественных и политических смут в прошлом и нередко становились толчком для позитивных перемен. К примеру, ученые считают, что рост популярности евангелизма в Латинской Америке создает для беженцев, расово угнетенных и зачастую беднейших слоев населения, в том числе и женщин, «социальную структуру, которой иначе могло бы и не быть… (Эта структура) предоставляет своим членам необходимые навыки для выживания в стремительно развивающемся обществе… (и помогающую) развивать гражданское общество в регионе».[9]

Вместе с тем стремление групп активистов изменить общество зачастую приводит к еще большим общественным и политическим беспорядкам, порой насильственным. В частности, существует вероятность возникновения трений в смешанных общинах, поскольку активисты пытаются переманивать людей из других религиозных групп или более старых религиозных институтов. В соответствии с фанатичными религиозными убеждениями многих таких движений их активисты идентифицируют себя через противопоставление «чужакам», не входящим в группу, что может приводить к раздору.

Радикальный ислам. В большинстве регионов, которые испытают на себе увеличение числа религиозных активистов, также наблюдается рост доли молодежи в обществе, с чем эксперты и связывают большое количество радикальных адептов вероучений, включая мусульманских экстремистов.[10]

Ожидается, что проблема переизбытка молодежи особенно остро встанет в большинстве ближневосточных и западноафриканских стран по меньшей мере до 2005–2010 годов, однако последствия будут ощутимы и долгое время спустя.

На Ближнем Востоке растущее влияние радикального ислама отражает политическую и экономическую отчужденность многих молодых мусульман от косных и не представляющих интересов народа правительств, а также связанную с этим неспособность многих, преимущественно мусульманских, государств извлечь значительные экономические преимущества из глобализации.

Распространение радикального ислама будет оказывать значимое влияние на весь мир вплоть до 2020 года, объединяя при этом очень разные этнические и национальные группы, при этом возможно даже появление органа власти, переступающего пределы государственных границ. Отчасти притягательность радикального ислама объясняется тем, что он призывает мусульман вернуться к его истокам, когда исламская цивилизация была в авангарде глобальных перемен. Коллективное чувство отчуждения и разобщенности, к которому апеллирует радикальный ислам, едва ли исчезнет, пока мусульманский мир не станет снова более глубоко интегрированным в мировую экономику.

«Радикальный ислам будет оказывать значимое влияние на весь мир… объединяя при этом очень разные этнические и национальные группы, при этом возможно даже появление органа власти, переступающего пределы государственных границ».

Радикальный ислам сохранит привлекательность для многих мигрантов-мусульман, которые тянутся на Запад из-за больших возможностей трудоустройства, но чувствуют себя неуютно в чужой, по их мнению, культуре.

Исследования показывают, что, по мере того как западноевропейские страны становятся более открытыми, иммигранты-мусульмане интегрируются, однако многие иммигранты во втором и третьем поколениях оказываются втянутыми в радикальный ислам, потому что сталкиваются с препятствиями на пути к полной интеграции и барьерами в осуществлении того, что они понимают под нормальной религиозной практикой.

Религиозные и этнические разногласия также внесут свою лепту в будущие конфликты, а если не уделить им должного внимания, они могут стать причиной регионального раздора. Регионы, в которых трения рискуют перерасти в более обширный гражданский конфликт, включают в себя Юго-Восточную Азию, где историческое противостояние христиан и мусульман охватывает несколько государств, включая страны Западной Африки, Филиппины и Индонезию.

Внутрирелигиозные расколы, даже если они давно длятся и имеют долгую историю, также могут привести к конфликтам в эту эру обостренного религиозного самосознания. Ирак, где господствует религиозное течение шиитов, наверняка будет поощрять активистские шаги шиитских меньшинств в других ближневосточных странах, например в Саудовской Аравии и Пакистане.

Страны Евразии: каждый идет своей дорогой?

Региональные эксперты, посетившие нашу конференцию, считают, что политическое развитие России после краха коммунизма усложняется продолжающимся поиском постсоветской национальной идентичности. Путин все чаще апеллирует к русскому национализму, а порой и к ксенофобским настроениям для определения российской идентичности. Возможно, его преемники станут определять российскую идентичность, делая акцент на имперском прошлом России и превосходстве над соседями, отбросив при этом коммунистическую идеологию.

По мнению экспертов, государства Средней Азии слабы и имеют значительный потенциал для религиозных и этнических конфликтов, которые могут вспыхнуть в ближайшие пятнадцать лет. Религиозные и этнические движения могут дестабилизировать весь этот регион. Похоже, Евразия станет более разобщенной, несмотря на тот факт, что противоположные демографические тенденции – такие как нехватка рабочей силы в России и Западной Евразии и в то же время ее переизбыток в Средней Азии – могли бы содействовать сплочению региона. Более того, вполне вероятно, что Россия будет сотрудничать со среднеазиатскими государствами в развитии транспортных коридоров для энергетических поставок.

По утверждению участников конференции, среди стран, богатых естественными ресурсами, Россия имеет наилучшие перспективы для расширения своей экономики за рамки добычи ресурсов и более глубокой интеграции в мировую экономику. Чтобы развить многоотраслевую экономику, России понадобится произвести структурные реформы и учредить правовое государство, что, в свою очередь, стимулирует прямые зарубежные инвестиции в иные секторы помимо энергетического. Зная, что Европа, вероятно, захочет выстроить «особые отношения» с экономически более сильной Россией, Москва, скорее всего, проявит большую терпимость к факту сближения бывших советских республик с Европой. Если России не удастся всесторонне развить свою экономику, она сполна испытает на собственной шкуре, что такое нефтяное государство с его несбалансированным экономическим развитием, гигантским неравенством доходов, оттоком капитала и нарастающими социальными проблемами.

Меньше оптимизма выказали региональные эксперты касательно потенциала для всестороннего экономического развития на ближайшие пятнадцать лет богатых ресурсами стран Средней Азии и Южного Кавказа – в частности Казахстана, Туркменистана и Азербайджана. Для стран с более ограниченными природными ресурсами, таких как Украина, Грузия, Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан, главная проблема будет состоять в эффективном развитии отраслевых проектов и услуг, что потребует более качественного управления.

Среднеазиатские страны – Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан – сталкиваются с суровым вызовом: как сохранить социальный мир в условиях высокого роста населения, относительно молодого населения, ограниченных экономических перспектив и усиления влияния радикального исламизма. Руководители этих стран могут ослабить напряженность, если будут меньше ограничивать эмиграцию. Россия могла бы воспользоваться миграцией для того, чтобы компенсировать сокращение своего населения (вплоть до 2020 года цифра будет составлять около миллиона человек в год). Однако у России почти нет опыта интеграции мигрантов из других культур; результатом этнических волнений внутри страны стал рост русского национализма, и наши эксперты полагают, что любые попытки расширения иммиграционных правил будут использованы в своих целях политиками националистического толка.

По иронии судьбы, согласно прогнозу экспертов Евразия станет более сплоченной, если глобальная экономическая ситуация ухудшится и этот регион окажется в изоляции. В этом случае переживающая застой Россия могла бы стать опорой для других стран в деле поддержания порядка вдоль южных границ региона, если тем или иным странам Средней Азии – Туркменистану, Таджикистану и Кыргызстану – будет угрожать потенциальный коллапс.

Латинская Америка в 2020 году: вызовет ли глобализация раскол региона?

Эксперты, с которыми мы консультировались в Латинской Америке, утверждали, что глобальные изменения в ближайшие пятнадцать лет могут углубить разногласия и расколоть Латинскую Америку с точки зрения экономической, инвестиционной и торговой политики. В то время как страны Южного конуса, особенно Бразилия и Чили, завоевывают новых партнеров в Азии и Европе, Центральная Америка, Мексика и страны, расположенные в области Анд, могут отставать в развитии и остаться зависимыми от США и Канады как главных торговых партнеров и источников экономической поддержки.

Неэффективность государственного правления в странах Латинской Америки отчасти не позволила многим странам в полной мере осознать экономические и социальные выгоды от большей интеграции в мировую экономику в последние десятилетия. Вместо этого пропасть между богатыми и бедными, теми, кто представлен в органах управления, и теми, кто из них исключен, только возросла. В течение последующих пятнадцати лет влияние продолжающегося экономического роста и глобальной интеграции скорее всего будет неравномерным и фрагментарным. В самом деле, региональные эксперты прогнозируют взлет харизматичных, самозваных популистских лидеров, имеющих исторические прецеденты в этом регионе, которые сыграют на негодовании общественности несправедливым делением на «имущих» и «неимущих», – такой риск вероятен в самых слабых государствах Центральной Америки, странах, расположенных в области Анд, и в некоторых частях Мексики. В самых безнадежных из них, особенно там, где криминализация общества и даже государства наиболее очевидна, лидеры могут обнаружить диктаторские наклонности и занять более жесткую антиамериканскую позицию.

Эксперты сделали следующие наблюдения относительно перспектив региона в других сферах.