А. М. ЖЕМЧУЖНИКОВ
ТАМБОВСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
1959
Подготовка текста и вступительная статья Б. Илёшина[1]
Алексей Михайлович Жемчужников
ИЗБРАННОЕ
ВЕРСТА НА СТАРОЙ ДОРОГЕ Под горой, дождем размытой, У оврага без моста Приютилась под ракитой Позабытая верста. Наклонившись набок низко, Тусклой цифрою глядит; Но далеко или близко — Никому не говорит. Без нужды старушка мерит Прежний путь, знакомый, свой Хоть и видит, а не верит, Что проложен путь иной… 1854 г.
* * * Уже давно иду я, утомленный, И на небе уж солнце высоко; А негде отдохнуть в степи сожженной, И все еще до цели далеко. Объятая безмолвием и ленью, Кругом пустыня скучная лежит… Хоть ветер бы пахнул! Летучей тенью И облако на миг не освежит… Вперед, вперед! За степью безотрадной Зеленый сад, я знаю, ждет меня; Там я в тени душистой и прохладной Найду приют от пламенного дня; Там жизнию я наслаждаться буду, Беседуя с природою живой; И отдохну, и навсегда забуду Тоску пути, лежащего за мной… 1855 г.
* * * По-русски говорите, ради бога! Введите в моду эту новизну. И как бы вы ни говорили много, Все мало будет мне… О, вас одну Хочу я слышать! С вами неразлучно, Не отходя от вас ни шагу прочь, Я слушал бы вас день, и слушал ночь, И не наслушался б. Без вас мне скучно, И лишь тогда не так тоскливо мне, Когда могу в глубокой тишине, Мечтая, вспоминать о вашей речи звучной. Как русский ваш язык бывает смел! Как он порой своеобразен, гибок! И я его лишить бы не хотел Ни выражений странных, ни ошибок, Ни прелести туманной мысли… нет! Сердечному предавшися волненью, Внимаю вам, как вольной птички пенью. Звучит добрей по-русски ваш привет; И кажется, что голос ваш нежнее; Что умный взгляд еще тогда умнее, А голубых очей еще небесней цвет. 1856 г.
СЕПТУОР БЕТХОВЕНА Бессмысленно, во след за праздною толпой, Я долго, долго шел избитою дорогой… Благоразумием я называл покой, Не возмущаемый сердечною тревогой; Я ни к кому враждой не пламенел; привет Готов был у меня всем встречным без изьятья Но научить меня не мог бездушный свет Любить и понимать святое слово: братья! И совестно сказать, что жил я; мне жилось. Ни страсти, ни надежд, ни горя я не ведал; И мыслей собственных я сдерживал вопрос, И на призыв других ни в чем ответа не дал. День за день так текли бесплодные года… Раз я сидел один. Ни раута, ни бала В тот вечер не было; и, помню я, тогда Мне на душу тоска несносная напала… Меня уже давно без зова навещать Она повадилась, как верная подруга. В тот раз решился я убежища искать За чайным столиком приятельского круга. Две дамы были там. Наш вялый разговор Был скучен. Занялись Бетховеном от скуки: Сыграть им вздумалось известный септуор — И дружно раздались пленительные звуки. Мне эта музыка была знакома: но В тот вечер мне она особенно звучала… Смотрю — в гостиную открыта дверь; темно В ней было. Я туда ушел и сел. Сначала Все слушал, слушал я; потом вторая часть — Andante началось… Глубокое мечтанье Вдруг овладело мной. Чарующую власть Имело чудное аккордов сочетанье!.. Все время прошлое мне вспомнилось; стоял Тот призрак предо мною, как смерть безмолвен и бледен. И ясно в первый раз тогда я понимал, Как сердцем сух и черств, как жизнию я беден… И грустно стало мне! Жалел я о себе, Об участи души, надеждами богатой, Средь светской суеты и в мелочной борьбе Понесшей на пути утрату за утратой. Я не с улыбкой скептической читал Невозвратимых дней мной вызванную повесть, Я чувству скорбному простор и волю дал; Заговорила вслух встревоженная совесть. Я честно, искренне покаялся во всем; Я больше пред собой не лгал, не лицемерил; Не мог и не хотел забыть я о былом, Но в обновление свое я твердо верил… И стала музыка отрадней мне звучать… Как будто тяжкий сон прошел, — я пробудился, И веселей смотреть, и легче мне дышать, И сердцем наконец до слез я умилился… 1856 г.
* * * Странно! Мы почти что незнакомы — Слова два при встречах и поклон… А ты знаешь ли? К тебе влекомый Сердцем полным сладостной истомы — Странно думать! — я в тебя влюблен! Чем спасусь от этой я напасти?.. Так своей покорна ты судьбе, Так в тебе над сердцем много власти… Я ж, безумный, думать о тебе Не могу без боли и без страсти… 1857 г.
МЫСЛИТЕЛЮ Орел взмахнет могучими крылами И, вольный, отрешившись от земли, О немощных, влачащихся в пыли, Не думает, паря под небесами… Но, от мертвящей лжи освободясь И окрыленный мыслью животворной, Когда для сферы светлой и просторной Ты, возлетев, покинешь мрак и грязь; Когда почувствуешь, как после смрадной И долго угнетавшей тесноты Трепещет грудь от радости, и ты Вдыхаешь воздух чистый и прохладный; О, ты начнешь невольно вспоминать О доле смертных темной и ничтожной! Взирая сверху, будет невозможно Тебе, счастливому, не пожелать, Чтоб братьев, пресмыкающихся долу, Свет истины скорей освободил!.. Когда ж они без воли и без сил, Не будут твоему внимать глаголу, — С высот своих ты властно им кричи! Окованных невежественным страхом, Заставь ты их расстаться с тьмой и с прахом И смелому полету научи!.. 1857 г.
ОХОТА С утра я скитаюсь без пользы и толку… Надвинулась новая туча! Бросаю охоту и прячусь под ёлку, Дождем беспрерывным наскуча. А все еще лес оглашает охота, И голос несется собачий… Порскают охотники… выстрелил кто-то… Победу трубит доезжачий. Опять прояснилось. Гляжу я на небо, На влажные леса макушки, На желтое поле созревшего хлеба, На свежую зелень опушки. Стою хоть с ружьем, но без всякой заботы; Мечтаю… Труда никакого… Чу!.. Слышится вновь приближенье охоты, И туча сбирается снова… Раскинулась радуга лентой широкой; Вдали виден дождь полосами; В лесу прокатился гул грома далекий… Вот заяц присел за кустами! Косых-то здесь много, да жаль что не хромых, По мне чересчур они прытки. Попробую, впрочем, я в этого… Промах! Другой уж не будет попытки. Вот гончие след отыскали горячий… А дождик все боле и боле… Порскают, стреляют, трубит доезжачий.. Охота, знать, пуще неволи!.. 1857 г.
ВОСПОМИНАНИЕ В ДЕРЕВНЕ О ПЕТЕРБУРГЕ Жаль, что дни проходят скоро! К возвращенью время близко. Снова, небо скрыв от взора, Тучи там повиснут низко. Ночью, в дождь, слезами словно Обольются там окошки; А на улице безмолвной, Дребезжа, проедут дрожки; Да очнувшись: вора нет ли, — Стукнет палкой дворник сонный; Да визжать на ржавой петле Будет крендель золоченый… 1857 г.
ЗИМНИЕ КАРТИНКИI
Первый снег
Миновали дождливые дни — Первый снег неожиданно выпал, И все крыши в селе, и плетни, И деревья в саду он усыпал. На охоту выходят стрелки… Я, признаться, стрелок не хороший Но день целый, спустивши курки, Я брожу и любуюсь порошей. Заходящее солнце укрыв, Лес чернеет на небе румяном, И ложится огнистый отлив Полосами по снежным полянам; Тень огромная вслед мне идет, Я конца ей не вижу отсюда; На болоте застынувшем лед И прозрачен, и тонок, как слюда… Вот снежок серебристый летит Вновь на землю из тучки лиловой, И полей умирающий вид Облекает одеждою новой… 1857 г.
II
Еще воспоминание о Петербурге
Снова снег пушистый увидали мы, Наискось летящий… Закрутил он к ночи, словно средь зимы, Вьюгой настоящей. Ничего не видно в темное окно; Мокрый снег на стеклах. Будет завтра утром все занесено На полях поблеклых… Комната уютна, печка горяча,— Что мне до метели? Далеко за полночь, но горит свеча У моей постели. Сердце мне сжимают, как перед бедой, Вслед за думой дума: Уж близка неволя с пошлой суетой Городского шума. Этот мир чиновный, этот блеск и шум — Тягостное иго! Нужно мне приволье для свободных дум, Тишина и книга… 1857 г.
III
3имняя прогулка в деревне
Вид родной и грустный!.. От него нельзя Оторваться взору… Тянутся избушки, будто бы скользя Вдоль по косогору… Из лощины тесной выше поднялся Я крутой дорогой; И тогда деревня мне открылась вся На горе отлогой. Снежная равнина облегла кругом; На деревьях иней; Проглянуло солнце, вырвавшись лучом Из-за тучи синей. Вон — старик прохожий с нищенской сумой Подошел к окошку; Пробежали сайки, рыхлой полосой Проложив дорожку. Вон — дроздов веселых за рекою вдруг. Поднялася стая; Снег во всем пространстве сыплется как пух, По ветру летая. Голуби воркуют; слышен разговор На конце селенья; И опять все смолкло, лишь стучит топор Звонко в отдаленьи. И смотреть, и слушать не наскучит мне, На дороге стоя… Здесь бы жить остаться! В этой тишине Что-то есть святое… 1857 г.
Зимний вечер в деревне На тучах снеговых вечерний луч погас; Природа в девственном покоится убранстве; Уж неба от земли не отличает глаз, Блуждая далеко в померкнувшем пространстве Поземный вихрь, весь день носившийся, утих: Но в небе нет луны, нет блесток в глыбе снежной; Впотьмах кусты ракит и прутья лип нагих Рисунком кажутся набросанным небрежно Ночь приближается; стихает жизнь села; Но каждый звук слышней… Вот скрипнули ворота, Вот голосом ночным уж лаять начала Собака чуткая… вдали промолвил кто-то. Вот безотрадная, как приговор судьбы, Там песня раздалась… Она в пустой поляне Замрет, застонет вновь… То с поздней молотьбы На отдых по домам расходятся крестьяне. 1857 г.
ОСВОБОЖДЕННЫЙ СКВОРЕЦ Скворушка, скворушка! Глянь-ко, как пышно Дерево гибкие ветви развесило! Солнце сверкает на листьях и слышно, Как меж собой они шепчутся весело. Что ж ты сидишь такой чопорный, чинный? Что не летаешь, не резвишься, скворушка? Хвостик коротенький, нос зато длинный Ножки высокие, пестрое перышко. Вскочишь на ветку, соскочишь обратно; Смотришь лениво на листья зеленые; Петь не поешь, а бормочешь невнятно, Будто спросонья, слова заученные. Ты удивления, птица, достойна; Этаких птиц на свободе не видано; Очень уж что-то смирна и пристойна — В клетке, знать, вскормлена, в клетке воспитана. Скворушка, скворушка, ты с непривычки Чуешь на воле тоску и лишения; Ты ведь не то, что все прочие птички, Дружные с волею прямо с рождения. Вон как играют! Высоко, высоко В небе их стая нестройная носится; В поле, в лесу, за рекою далеко Слышится звонкая разноголосица. 1857 г.
ПОЧЕМУ? С тех пор как мир живет и страждет человек Под игом зла и заблужденья — В стремлении к добру и к правде каждый век Нам бросил слово утешенья. Умом уж не один разоблачен кумир; Но мысль трудиться не устала, И рвется из оков обмана пленный мир. Прося у жизни идеала… Но почему ж досель и сердцу, и уму Так оскорбительно, так тесно? Так много льется слез и крови? Почему Так все запугано, что честно? О, слово первое из всех разумных слов! Оно, звуча неумолимо, Срывает с истины обманчивый покров И в жизни не проходит мимо. Да! почему: и смерть, и жизнь, и мы, и свет, И все, что радует и мучит? Хотя бы мы пока и вызвали ответ, Который знанью не научит, — Все будем требовать ответа: почему? И снова требовать, и снова… Как ночью молния прорезывает тьму, Так светит в жизни это слово. 1857 г
* * * Когда очнусь душою праздной, И станет страшно за себя, — Бегу я прочь с дороги грязной, И негодуя, и скорбя… Болящим сердцем я тоскую И узы спутанные рву; И с неба музу мне родную В молитве пламенной зову… Когда ж на зов она слетает, Как летний сумрак хороша, И искаженная душа Свой первообраз в ней узнает, — Как больно, следуя за ней, В ту область, где светлей и чище, Переносить свое кладбище Погибших звуков и теней!..
