От нашего ясного дня.
От нашего крестного хода
И стати державной, святой,
И от золотого народа –
Один только нимб золотой!
Одно только гордое имя...
Хоть к небушку руки воздень!
Столица с огнями чужими
Да пустошь родных деревень.
Как славно, что жизнью иною,
Дружище, твоя занята.
Трусцой ковыляешь за мною
И веешь вопросом хвоста.
Вживаешься в мир этот бренный,
Как тошно в душе и вокруг!
Мы были – надежда вселенной,
А ныне изъяли наш дух...
Куда же теперь нам, мой верный,
Последний мой преданный друг?
* * * Пахнет сумрак сырою листвой,
Холодеют задумчиво лужи,
Даль молчанья… И голос живой,
Даже самый любезный – не нужен.
Одиноко вокруг, и во мне,
И от этого – сердцу услада.
Оно льнет, от меня в стороне,
К глубине опустевшего сада,
Где на ветках сиротски плоды,
Кое-где сохранившись, мерцают,
Где от немощной красоты
Забытья оно тает и тает...
И в бессилии превозмочь
Истекающую сердечность –
Переходит в желанную ночь,
Преходящую в бесконечность…
* * * Ни печали, ни сплина,
Ни хандры, ни тоски.
Золотая равнина,
А на ней – колоски.
Время жатвы приспело,
Я труда не боюсь,
Принимаюсь за дело –
В сердце – русская грусть!
И причины нет вроде,
Но за что на возьмусь:
А она – на подходе –
Эта русская грусть!
Я то трезвый, то пьяный,