Газета День Литературы # 128 (2007 4)

Такой скандал закатила бы

На своей полке посудного шкафа!

Классический русский свободный стих, каким писал классик верлибра Владимир Бурич. Иногда сказочница переходит на белый стих (ритмизованный, но без рифмы – здесь, в "Балладе о Русалке", например, разностопный ямб):

Историю печальную хочу я вам поведать

О том, как девушка прекрасная была превращена...

Но нет... Пожалуй, по порядку.

Начну с того, что тайны чарующие Мирозданья

Не в силах разгадать ничтожный человек.

Изредка Лидия Думцева решается "говорить в рифму" – консонансную и диссонансную:

В неведомую колдовскую даль

Я хотела бы вас за собой увести,

Где не кажется небылью Небыль.

Кто ни разу доселе там не был,

Ни за что не поверит – под небом,

Столь привычным для каждого небом,

Невероятных историй не перечесть.

Меня, очного ученика Алексея Кручёных – помните самое знаменитое русское стихотворение "Дыр бул щыл…"? – всегда радует гениальный абсурд. И Лидия Думцева – вослед – позволяет себе абсурд типа МНЕНУ ЖНАТ ОЛКОС ЛАВА (мне нужна только слава), но в сказке они логичны.

В России ныне, во времена надвинувшейся на нее тотальной бездуховности, очень не хватает сказки. Спасибо последним сказочникам России. Спасибо Лидии Думцевой.

Олег Кочетков РОЖДЕНИЕ

МЕТАМОРФОЗА Радикальные веянья новы:

Из антихристов – в богословы!

Из писателей – в робу вахтёров.

В гардеробщики – из актеров!

И ни удержу, и ни меры:

Из банкирского лобби – в премьеры!

Не от женских потуг – из пробирки!

В новорусские – из Бутырки!

Из учительницы – в проститутки!

Не о духе молва – о желудке!

В вышибалы из офицеров!

Культ зубов и отсутствие нервов.

Что считалось всегда трали-вали –

Удостаивается медали,

А с экранов орущее блядство –

Всероссийского лауреатства!

Обхохмили всё, обворовали.

И так далее, и так дале...

На Руси от сего холокоста –

Патриоты обычные просто

Превратились, как это ни сложно,

Окончательно и безнадежно,

До последней сердечной икоты –

Просто в лютые патриоты!

НА ПРОГУЛКЕ Ну что, хромоногий дружище,

Так скорбно глядишь на меня?

Осталось одно пепелище