Кодекс Дракона

— Как давно? — рассеянно переспросила Флокса, задумчиво поглаживая замысловатую татуировку, которая отныне навеки перепоясала мое тело. — Помнишь, я очнулась в доме Лантия после якобы нападения Дани? Тогда я увидела странный сон, в котором ты охотился на людей и убивал их. Это послужило поводом для размышлений. Лантий не был твоим приятелем, так почему ты перенес меня именно в его дом? Более того, ты постарался сделать все, чтобы при визите на постоялый двор гильдии я не поняла, что вы вообще знакомы. Все это было так странно, так интригующе. Ваши перешептывания за моей спиной, неловкие глупые объяснения произошедшего со мной, непонятные намеки и оборванные фразы. Ниточка за ниточкой я распутывала эту загадку, благо опыта мне не занимать. Пока наконец головоломка не сложилась в единую картину.

— А ребенок? — задал я следующий вопрос — Если ты поняла, что я убийца, то почему решила забеременеть от меня?

— Шени, я на втором месяце. — Флокса тихо рассмеялась. — Забеременела незадолго до убийства Тирна. Тогда я даже представить не могла, чем ты на самом деле зарабатываешь себе на жизнь.

В комнате после ее слов повисла пауза. Я боялся пошевелиться, чтобы вновь не растревожить раненое плечо, в котором только-только улеглась ноющая боль. Флокса же думала о чем-то своем, иногда смешно морща нос.

— Если честно, я не знаю, как поступила бы, не будь беременной, — неожиданно произнесла она. — Я ведь очень сильно разозлилась тогда, Шени. Так сильно, что всерьез собиралась сдать тебя городской страже. Долгие годы ты лгал мне, с честной улыбкой глядя прямо в глаза. Я буквально задыхалась от ярости, представляя, как в одиночестве ты потешался над моей наивностью и доверчивостью. Все твои шуточки, не всегда уместные и понятные, любовь к ночным прогулкам, исчезновения на несколько дней. Все это внезапно объяснилось. И нельзя сказать, чтобы это принесло мне облегчение или радость.

— Тогда почему ты не сдала меня? — глухо полюбопытствовал я.

Вместо ответа Флокса взяла мою руку в свою, на сей раз без перчатки, и прижала ее к своему животу.

— Поэтому, Шени. — Она улыбнулась с легким оттенком грусти. — Именно поэтому. Никогда в жизни я не смогла бы убить собственное дитя, пусть даже не рожденное. А каждому ребенку нужен отец. Кто бы что ни говорил, но папа из тебя получится превосходный. Я давно заметила, с каким удовольствием ты играешься с соседскими мальчишками, без меры покупаешь им засахаренные леденцы. Это заставило меня немного отложить решение. Я притаилась, начала наблюдать, ничем не выдавая своих знаний. Более того, попросила тебя помочь с поисками книги, хотя в этом не было острой нужды. Вздумала таким образом еще раз проверить свои предположения. А потом, когда увидела тебя в луже крови, почти мертвого после схватки с Рикки… В общем, я поняла, что не смогу выдать тебя. Ты мне слишком дорог.

Флокса прерывисто вздохнула и прижалась к моей груди, пытаясь скрыть блеснувшие на глазах слезы.

— Что с нами будет дальше, Шени? — тихо прошептала она.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал я, ласково обнимая ее одной рукой. — Обязательно!

Эпилог

Через неделю после злосчастного поединка я окреп настолько, что принялся тренироваться с мечом, осторожно разрабатывая еще плохо слушавшуюся левую руку. За этим занятием я проводил не менее четырех часов в день на заднем дворе дома Рикки. Именно там меня и застал храмовник ранним пасмурным утром. Резкие порывы ветра, в котором уже чувствовалось дыхание осени, заставляли меня ежиться от холода. То и дело начинала накрапывать противная морось, но даже она не могла заставить меня уйти в теплый дом. Нет, мне необходимо как можно быстрее набрать прежнюю форму! Лантий наверняка попытается вывести меня из игры, не желая видеть рядом с собой свидетеля своего позора. Он знает про Флоксу, знает, что именно она — мое самое уязвимое место. Особенно теперь. Кроме того, храм богини-дочери наверняка попытается вернуть заблудшую дочь, позабывшую про прямые обязанности дознавательницы, в свое лоно. Кто знает, какими методами при этом воспользуется мать настоятельница. Дарайна хорошо относится к Флоксе, но вряд ли данное обстоятельство помешает ей принять жестокое решение. И это все значит, что я вновь один против целого мира. Мне не привыкать. Но для предстоящей схватки необходимо владеть обеими руками одинаково.

— Флокса вяжет пинетки, — раздался за моей спиной голос Рикки.

— Что? — Я рубанул воздух мечом, заканчивая сложный прием, и с недоумением обернулся к храмовнику, думая, что ослышался.

— Она вяжет пинетки, — повторил тот, широко улыбаясь.

— Флокса умеет вязать? — Я покачал головой. — Потрясающе!

— Ты сильно недооцениваешь ее способности. — Рикки двусмысленно ухмыльнулся. — В чем имел счастье убедиться совсем недавно.

Я промолчал. Загнал меч в ножны и потянулся к ведру с водой, стоявшему неподалеку. Сейчас смою с себя пот, утрусь жестким колючим полотенцем — и в теплый дом, пока не простудился. Хотя… Наверное, это мне теперь не грозит. Разве драконы страдают насморком?

— Страдают, — по обыкновению, ответил на мои мысли Рикки. — Еще как.

Я ухнул, вылив на себя зараз почти всю воду. Кожу словно обожгло огнем. Отлично!

— Что ты собираешься делать дальше? — негромко полюбопытствовал Рикки, пока я до красноты растирался после обливания.

— Не знаю. — Я поспешно надел свежую рубашку и до самого носа укутался меховым плащом, пока мои зубы еще не начали отбивать звонкую дробь. — Видит небо, не знаю. Жить как прежде?

— Боюсь, это у тебя вряд ли получится. — Рикки задумчиво прошелся к забору и обратно. — Я разговаривал с матушкой Дарайной. По поводу Флоксы в том числе. Она… Мягко говоря она была весьма недовольна намерением твоей подруги в скором времени стать матерью.

— Почему? — быстро спросил я. — Флокса не собирается уходить из храма богини-дочери. Просто… Просто будет уделять своим обязанностям дознавательницы меньше времени. Разве это стоит жизни нерожденного ребенка?

— Ты не понимаешь, — оборвал меня Рикки. — Флокса — телепатка. Она получила свой дар не по праву рождения, а путем магического ритуала. В Тририоне не так много людей, прошедших через подобное. Но все же твоя подруга не единственная. И… Наблюдения храмов свидетельствуют о том, что в большинстве случаев дар у женщин пропадает после родов. Телепатия — очень капризное и тонкое умение. Из-за сильного потрясения оно способно развиться до неведомых прежде горизонтов. Но способно и бесследно исчезнуть. Рождение ребенка, без сомнения, сильнейшее эмоциональное переживание для женщины. И чаще всего это губительно для ее дара телепатки.

— Чаще всего, но не всегда, — упрямо возразил я. — Напротив, дар Флоксы, возможно, возрастет многократно.

— Дарайна не намерена рисковать.

Фраза, слетевшая с губ Рикки, заставила меня онеметь. Великие боги, значит, храм откроет на нас охоту?

— Я не собираюсь жертвовать жизнью своего ребенка во имя чьих-то амбиций! — побледневшими от гнева губами проговорил я.

— Понимаю. — Рикки кивнул. — Именно такой ответ я и ожидал от тебя услышать. А это означает только одно. Тебе и Флоксе необходимо уехать из Лутиона. Лучше всего прямо сегодня. Завтра может быть уже поздно.

— Я могу спрятать Флоксу в нижнем городе, — предложил я.

Почему-то мысль об отъезде страшила меня. Нелегко навсегда оставлять место, к которому ты уже прикипел сердцем и душой. Лутион… Я провел здесь всю свою жизнь. Знаю каждый булыжник на его мостовых, каждый кривой переулок и каждую рыбную лавку.

— Шени, как ты видишь вашу дальнейшую жизнь? — неожиданно сменил тему разговора Рикки. — Ты намереваешься вернуться в гильдию? Вновь зарабатывать себе на жизнь убийствами? Как думаешь, Флокса смирится с этим? Будет покорно отстирывать твои рубашки от пятен крови, не смея даже носа высунуть на улицу? А Лантий? Он видел тебя в облике дракона. Одно слово храмовникам бога-сына — и одним опасным конкурентом станет меньше.

— Ты сам говорил, что драконы не нечисть! — взорвался я от негодования.

— Я — это не весь храм. — Рикки покачал головой. — Полагаю, пока я в городе, тебя и Флоксу в самом деле поостерегутся трогать. Но… Шени, моя миссия здесь закончена. И сегодня вечером я покидаю Лутион.

— А как же книга? — схватился я за последнюю соломинку. — Неужели Борг отдал ее тебе?

— Нет. — Рикки впервые за время разговора улыбнулся. — Не отдал. Но он едет со мной. Лантию была так невыносима мысль, что Борг видел его страх и ужас перед палачом, что он освободил его от клятвы верности. И наш общий знакомый милостиво согласился помочь мне доставить книгу в такое место, где ни один храмовник до нее не доберется. А потом наши пути разойдутся.

Я отчаянно кусал губы. Что же, что же делать? Рикки прав, оставаться в Лутионе слишком опасно. Был бы я один — рискнул бы, не задумываясь. В конце концов мне не привыкать смеяться в лицо судьбе. Но с Флоксой?.. Нет, немыслимо!

— Это и называется чувством ответственности. — Рикки подошел ближе и положил мне руку на плечо. — Шени, езжай со мной. Тебя и Флоксу не посмеют остановить, если рядом будет верховный дознаватель королевства. Иначе, боюсь, город превратится для вас в западню, из которой невозможно выбраться.

— А дальше? — бесцветным тоном спросил я. — Что будет дальше? Ты и Борг отправитесь прятать книгу. А мы?

— Борг уже говорил тебе об одном знакомом гноме. — Рикки задорно мне подмигнул. — И он не собирается отказываться от своего любезного предложения. По крайней мере, Флокса сумеет там спокойно родить.

Я печально опустил голову. Вот и подошла к концу моя жизнь в качестве наемного убийцы. Жизнь, до краев наполненная огнем и риском. Жизнь, напоминающая вечный танец со смертью. Если не ты — то тебя. Таким был мой девиз долгие годы. А теперь? Разве о таком будущем я мечтал? Жаркое на ужин, каша на завтрак. Вереница унылых дней, каждый из которых ничем не отличается от предыдущего или последующего. Боги, да я же через год такой жизни сойду с ума от безделья и скуки! Да и Флокса, боюсь, вскоре возненавидит меня. Никакими узами материнства не обуздать ее взрывной темперамент. Именно за это я в свое время и полюбил ее.

К чему мне крылья дракона, если больше никогда в жизни я не поднимусь в небо?

— Разве я обещал тебе спокойную жизнь? — На дне зрачков Рикки запрыгали насмешливые искорки. — О нет, мой друг. Чувствует мое сердце, ни тебе, ни Флоксе не придется скучать у гномов. Более того, будь готов, что рано или поздно я потребую вернуть мне небольшой долг. В конце концов, я спас тебе жизнь. И не отстану, пока ты не спасешь мою.

— Договорились! — с облегчением рассмеялся я.

Глоссарий

Багряный лишай — не смертельная, но чрезвычайно неприятная и заразная болезнь, передающаяся через прикосновения и оставляющая человека без волосяного покрова буквально за пару часов. Через несколько лет волосы вновь отрастают, однако переболевший человек остается на всю жизнь переносчиком заразы.

«Белый дурман» — название самого распространенного в Тририоне наркотика. Вызывает зависимость после первого же применения. В случае длительного употребления человек начинает страдать от кошмаров и галлюцинаций. Отличительный признак применения наркотика — суженные зрачки и снежно-белый налет, покрывающий язык. Именно из-за последнего наркотик получил такое название.

Бириян — дерево, произрастающее на южных окраинах Тририона. Сок его плодов имеет очень приятный и необычный вкус, поэтому широко используется в кулинарии.

Дайхам — дерево, которое произрастает лишь в опасной близости от Пустоши и за плоды которого нередко платят жизнями.

Дарман — заклятие, которое позволяет человеку рано или поздно стать драконом. И — одновременно — название существа, в которое превращается в минуты опасности человек, еще не полностью ассимилировавший заклятие.

Мейчар — один из крупнейших торговых городов Три-риона, находящийся на южных окраинах королевства.

Несонная трава — аналог кофе.

Пустошь — полоса безлюдной степной местности, лежащей между Тририоном и государством эльфов. Ранее находилась под контролем последних и входила в состав знаменитых пограничных дубрав. Однако в результате некоего происшествия, детали которого эльфы тщательно скрывают до сих пор, на Пустоши в течение очень короткого времени в огромном количестве расплодились всевозможные смертельно опасные животные и насекомые, и это место получило название «проклятых земель».

Рагон — одно из многочисленных насекомых, населяющих Пустошь. Относится к семейству Ригоновых, самый знаменитый представитель которого — ригон. Благодаря чрезвычайно нежному мясу как рагон, так и ригон особо ценятся гурманами. Однако из-за места обитания и наличия ядовитых желез их добыча очень редка, что не могло не сказаться на цене этого деликатеса. В отличие от ригона — крупного голубоватого цвета насекомого, напоминающего жужелицу, рагон — более мелкий и темно-синего цвета. Кроме этого яд рагона, в отличие от ригона, не является смертельным для человека, вызывая лишь сильнейшее желудочное расстройство. Но в малых дозах он не опасен и часто из-за своего пряного привкуса используется для приготовления алкогольных коктейлей.

Столетняя война — война между людьми и эльфами. Вопреки названию продолжалась 97 лет и завершилась подписанием мирного договора в тогдашней столице эльфийского государства — Кленовом Граде. По условиям договора эльфы окончательно утратили контроль над южным торговым путем, а люди отказались от попыток освоить Пустошь.

Сумеречный народ — народ, способный балансировать на грани света и тьмы. Если в руки к представителю сумеречного народа попадет тень человека, то последний никогда не получит окончательного покоя, даже после смерти.

Телепень — крупное травоядное млекопитающее, обитающее на Пустоши. Использует простейшие мимикрирующие чары, поэтому не магу увидеть его практически невозможно. Пасутся обычно крупными стадами и в случае обнаружения отпор дают сообща.

Тририон — название королевства людей.

Фейрах — праздник середины лета у гномов, знаменующий начало нового года.

Харлак — симбионт драконов. Участвует в регуляции температурного режима в драконьих пещерах, поглошая излишек тепла. В свою очередь жар драконьего дыхания разжижает вязкую белую субстанцию, которая выполняет в теле харлака роль крови, поэтому без драконов тот весьма быстро погибает. Не обладает способностями к магии, не является метаморфом в истинном смысле этого слова, но способен к своеобразному мимикрированию под внешность хозяина. В обычном состоянии не опасен для человека, отпугивает незваных визитеров сильным отвратительным запахом.