Кодекс Дракона

— О проклятии Лантия. — Борг равнодушно пожал плечами. — Неужели твой спутник не объяснил тебе, какая моя роль во всем этом представлении?

— Он сказал, что ты не имеешь к этому ни малейшего отношения. — Я гневно взглянул на Рикки, который без спросу плеснул себе браги из кувшина, стоявшего перед Боргом, и сейчас неспешно потягивал хмельной напиток.

— Не переиначивай, — миролюбиво поправил меня храмовник. — Я действительно сказал, что Борг никак не связан с проблемами Лантия. То есть что он не проклинал его и не помогает дракону-палачу.

— Еще бы я ему помогал! — Великан ощерился в страшном оскале. — Такие, как он, являются позором для всего нашего племени! И, между прочим, теперь ты тоже к нему относишься, Шени.

— Постойте! — взмолился я, с опаской усаживаясь на краешек стула. — Я совсем запутался. О чем вы сейчас?

— Шени, я дракон, — вздохнув, честно признался Борг, на всякий случай понизив голос — Самый обыкновенный. И не надо на меня так глаза таращить! Я же не собираюсь превращаться в него прямо здесь и плеваться огнем налево и направо.

«Спроси его, черный он дракон или золотой, — потребовал бог-отступник. — Хотя нет, не надо. Зеленый, поди. Только они настолько к сладкому неравнодушны».

— Ты зеленый? — на всякий случай уточнил я. Позади раздалось сдавленное хихиканье. Отступники, совсем забыл, что мы сделали заказ! Объясняйся теперь перед прислугой. И я с опозданием прикусил язык.

Зрелая дородная женщина быстро смахнула крошки и грохнула в центр стола небольшой чугунок с остатками тушеной капусты. Затем аккуратно поставила еще один глиняный кувшин, до краев полный пенным напитком. Все это она проделала быстро, но без излишней суеты, то и дело с нескрываемым любопытством зыркая из-под длинной челки на Борга и видимо дожидаясь его ответа на столь странный вопрос.

— Нет, Шени, я еще не зеленый, — нарочито развязно воскликнул великан, поняв, что иначе от служанки нам еще долго не получится отделаться. — Вот выпью еще немножко — и позеленею. Правда, красотка?

И с этими словами он ущипнул зазевавшуюся женщину чуть пониже талии.

— Охальник! — засмеялась она, ни капли не смутившись от этого жеста. — Ну я тебя!..

Шуточно огрев Борга по слишком шаловливым рукам полотенцем, служанка наконец-то упорхнула на кухню, оставив нас в покое.

— Зеленый я, зеленый, — убедившись, что нас больше никто не подслушивает, прошипел Борг, смущенно покраснев от столь откровенного признания.

Я невольно отодвинулся вместе со стулом подальше. Мало ли. Как-то неприятно осознавать, что в паре шагов от тебя сидит легендарное существо, способное в любой момент обратиться в непобедимое чудовище.

— Шени, зеленые драконы — самые миролюбивые среди всей своей братии, — вполголоса проговорил Рикки. — Наверное, потому, что человеческое начало в них намного сильнее. Даже обыкновенная для метаморфов смена облика отнимает у них столько энергии, что они прибегают к этой мере крайне редко. Им не нужны пещеры. Они спокойно относятся к прохладной погоде. Даже в жены они чаще всего выбирают не дракониц, а обычных женщин. Правда, согласных мириться с тем, что в спальне мужа поселится харлак. Вот без него они не могут обойтись.

— То есть та мерзость, которую мы уничтожили в доме Роммия, в самом деле принадлежала Боргу? — спросил я, невольно поморщившись.

— Вы убили Зиния? — печально вопросил великан. — Моего Зиния? Какая досада! Я ведь специально перепрятал его к Роммию, полагая, что после двух осмотров больше в его дом никто не сунется.

— Смерть твоего харлака послужила благому делу, — витиевато выразился Рикки, разумно умолчав о том, что под этим «благим делом» он подразумевает свой разговор с богом-отступником. — Не переживай. Для дракона никогда не являлось проблемой найти себе нового симбионта.

— Ась? — Борг нахмурился, не понимая смысла последнего слова, но Рикки лишь мотнул головой, предлагая не обращать на это внимания.

— А как вы размножаетесь? — вмешался я в разговор, сгорая от закономерного любопытства. Смутился, поняв, как бестактно это прозвучало, и тут же поправился: — Ну, то есть все твои дети тоже станут драконами? Или нет?

— В случае с драконами действуют те же правила, что и у остальных метаморфов. — Борг пожал плечами, словно удивленный моей недогадливостью. — Мальчики наследуют способности отца, девочки — матери. Этот закон незыблем даже в случае брака двух разных метаморфов.

— Вот как. — Я помолчал. В голове никак не укладывались новые знания. Надо же, столько лет прожил на свете, а даже не подозревал, что мир так сложно устроен и в нем живет столько разных существ. — Ну, предположим. Но я все равно не понимаю, как это связано с твоим нападением на меня. Решил, что я могу догадаться о твоей истинной сущности?

— Решил, что ты слишком быстро догадаешься об истинной сущности Дани и погибнешь, попытавшись исполнить свою клятву. — Борг с задумчивым видом зачерпнул ложкой из котелка и недовольно скривился, словно ожидал увидеть там мед, а не прозаическую капусту. — Видишь ли, Шени, я уже сказал, что драконы-палачи, или черные драконы, не пользуются особым уважением среди нашей братии. Они сводят на нет все наши попытки мирно сосуществовать с людьми, гномами и эльфами. Конечно, кому понравится, чем те занимаются. Ведь они убивают только ради собственного удовольствия. Поэтому я некогда и поступил в услужение к Лантию. Я чувствовал запах его отчаяния и проклятия и знал, что рано или поздно он привлечет черного дракона. Тогда придет мое время вступить в игру. Чтобы уничтожить того, кто позорит мой род. Если есть драконы-палачи, то должны быть и драконы-спасители, не правда ли?

— Я вообще не понимаю, почему Дани собирается убить Лантия, — прервал я Борга. — Насколько я понял, она от этого не получит ни малейшей выгоды, в отличие от колдуньи. Но зачем Дани рисковать своей жизнью? Или запах татуировки-приманки сводит ее с ума настолько, что она не в силах отказаться от предназначения?

— Есть немного, — подтвердил Борг. — Видишь ли, Дани еще очень молодая драконица, не осознавшая собственных сил. Далеко не все черные драконы становятся палачами. Кому-то из них удается совладать со своими низменными пороками и жаждой крови, и они мирно живут среди людей, выпуская пар лишь во время охоты на овец. Но это умение приходит с возрастом и опытом. Ни один черный дракон не миновал периода отрочества, когда он часто убивал беспричинно, наслаждаясь криками и болью жертв. А приманка… Запах приманки сводит его с ума, обещая небывалое ранее наслаждение. Удивительно, что Дани так долго удалось противиться ее зову. Ведь она впервые перекинулась лишь недавно. Кроме этого, сам знаешь, что и в человеческом облике девочка подвержена приступам необыкновенной жестокости. Поэтому я действительно удивлен, что она еще не сделала попытки растерзать Лантия. Поразительно сильная личность!

Я кисло поморщился от ноток восхищения, проскользнувших в голосе Борга. Нашел, чем восхищаться. Затем подался вперед и задал вопрос, который больше всего меня мучил с начала его рассказа:

— Борг, если метаморфы наследуют свои способности от родителей, то получается, что Тайра — тоже дракон? Почему тогда она допускала все эти издевательства со стороны мужа? Почему не сделала ни малейшей попытки дать ему отпор?

Борг помрачнел. Заглянул в уже опустевший кувшин с брагой, облизнул пересохшие губы и небрежным жестом приказал принести добавки. Служанка, прикорнувшая было в углу, встала, одернула передник и с чрезвычайно недовольным выражением лица отправилась на кухню за требуемым.

— Все дело в том, что она бескрылая, — понизив голос, поведал мне Борг. Покачал головой, предупреждая мои дальнейшие расспросы, когда служанка вновь появилась в зале с посудиной, до краев полной домашним пивом. И продолжил только тогда, когда она вернулась на свое место в противоположной стороне зала: — Шени, образно говоря, ей оборвали крылья. С самого детства ее ломали. Уничтожали на корню любое проявление своеволия. Она рассказала мне про своего отца и ту сделку, которую он заключил по продаже ее девственности. Понимаешь, драконы сильно отличаются от остальных метаморфов. Наши способности к смене облика чаще всего пробуждаются после первой ночи, проведенной с кем-то. Для мужчин это не так актуально, но для женщин… Если первый опыт оказался неудачным, более того, если он обернулся насилием, то дракон может никогда не полететь. Подняться в небо — это ведь мечта. Хрупкая, ранимая, способная разбиться вдребезги. Тайру растоптало предательство отца и то, что после этого последовало. О каком полете может идти речь? Удивительно, как она вообще не покончила с собой.

Борг пригубил кувшин, не заботясь о том, чтобы налить браги в кружку. Вытер подбородок, на который упали пенные брызги, и негромко проговорил, глядя куда-то в сторону:

— Насколько я понял, бабушка Дани тоже была бескрылой. Учитывая, какой мразью, по рассказам Тайры, оказался ее отец, ничего удивительного. Это сейчас нравы в обществе стали свободнее. Раньше добропорядочная девушка узнавала любовь мужчины только после брачного обряда. Видно, мать Тайры и обожглась на этом, навсегда потеряв свои крылья. А затем и ее дочь повторила бесславный путь. Конечно, если Тайра найдет себе любящего мужчину, то все еще способно измениться. Любое сердце возможно отогреть, любому дракону подарить мечту о небе. Главное в этом деле: время и понимание.

— Поэтому ты так много времени проводил с Тайрой? — догадливо поинтересовался я. — И на похоронах Тирна, да обернется ему погребальный костер пеклом в землях мертвых, и потом. Я ведь не раз встречал тебя с ней в городе.

— Я дракон. — Борг слабо улыбнулся. — Она драконица. Пусть бескрылая, но когда-нибудь, я уверен, она познает радость ветра, бьющего в лицо. Почему бы и нет?

— И тебя не пугает проклятие, которое лежит на ее семье? — Я неприятно хрустнул пальцами — Лантий, верно, рассказал тебе, что способности Дани к магии появились не на пустом месте. Все пошло со времен ее прапра…

— Достаточно! — грубо оборвал меня Борг. — Я не желаю этого слышать!

Я неприятно усмехнулся. Вечно закрывать глаза на это печальное обстоятельство все равно не получится. Все женщины в роду Дани так или иначе имели отношение к черному колдовству. Или Борг хочет на собственной шкуре проверить — каково это, иметь в семье злобное и мстительное существо, готовое в любой момент убить всех своих родственников, пусть даже без малейшей причины? Да эту семейку надлежит выжечь каленым железом! Никогда не был сторонником очищающих тело и душу костров храмовников, но, по-моему, это как раз тот случай, когда о сострадании и милосердии стоит забыть. Если, конечно, не желаешь, чтобы ряды жертв черного колдовства пополнились тобой или твоими родными и друзьями.

— Ты слишком жесток и несправедлив, — впервые за долгое время подал голос Рикки. Поднял голову и в упор взглянул на меня своими странно светлыми глазами. — Если Тайра осмелится завести еще ребенка, то он наверняка не будет выделяться никакими особыми талантами в магии. Проклятие наподобие этого передается по ряду поколений лишь в череде первенцев. Если Дани остановить вовремя, до того, как она станет матерью, все завершится к всеобщему благополучию. Поэтому я не вижу особых причин предавать храмовому суду Тайру. Несчастная и так натерпелась.

— Неужели я слышу это от тебя? — Я ядовито рассмеялся, неприятно удивленный тем, что Рикки встал на защиту Тайры. — В таком случае ты слишком мягкосердечен для храмовника! Всем известно, что они в подобных делах предпочитают перестраховаться.

— Разве? — Рикки приподнял бровь. — Просто… Не люблю множить боль и горе на пустом месте. А вообще, забавно слышать от тебя подобный упрек. Ты первый, кто называет меня мягкосердечным. Не забывай, что если бы я предпочитал в любой тени видеть порождение бога-отступника, то ты был бы уже мертв. Потому как на твое убийство у меня имеются куда более весомые основания.

У меня по спине пробежал неприятный холодок после этих слов храмовника. Действительно, слишком опасный разговор я завел. Требую устранения Тайры из-за ее связи с черным колдовством, в то время как сам являюсь вместилищем бога-отступника.

— Ты поражаешь меня, Шени, — негромко заметил Борг после того, как Рикки резко осадил меня. — Иногда ты рассуждаешь более чем здраво. А уже через секунду вспоминаешь о таких предрассудках, которые уместны лишь среди необразованных крестьян в глухих селениях. Словно и не являешься ученым человеком, практически всю жизнь проработавшим среди книг.

— Ты забываешь о другой стороне моей жизни, — тихо возразил я, несколько уязвленный этим замечанием. — Я наемный убийца. Смею надеяться — достаточно успешный, если до сих пор не попался. Ну… Точнее, почти не попался. А значит, зачастую вынужден доверять лишь своей интуиции. Интуиции, а не разуму. И она, не буду скрывать, не раз и не два меня выручала, помогая уклониться от смертельного выпада в последний момент. Поэтому чувства для меня значат гораздо больше, нежели любые доводы рассудка. И я предпочитаю именно перестраховаться, нежели получить удар в спину в самый неожиданный момент.

— Да ладно? — Рикки спрятал в уголках губ улыбку. — А как же Флокса?

— А что с ней не так? — хмуро спросил я, мигом растеряв весь свой боевой запал.

— Шени, она телепатка, — на всякий случай напомнил мне Рикки, словно я был в состоянии забыть эту в высшей степени неприятную мелочь. — Телепатка, которая еще не достигла пика своей формы. Рано или поздно, но она прочитает твои мысли и в перчатках. Если, конечно, уже не заглянула под личину обычного библиотекаря. И ты это прекрасно знаешь. Но предпочитаешь изо дня в день играть с открытым огнем. Почему?

Я молчал. За последние недели я столько раз задавал себе этот вопрос, что сбился со счета. Почему, почему я не расстался с Флоксой? Не скрою, сначала отношения с ней заводили меня постоянным привкусом опасности, но потом все зашло слишком далеко. Если говорить откровенно, я должен был разорвать эти отношения сразу же после окончания дела Тирна, обернувшегося таким количеством несчастий для меня. Но даже не подумал сделать этого. Почему?

Конечно, можно найти оправдание, будто я побоялся, что после расставания со мной Флокса сразу же начнет встречаться с Лантием. А тот, в свою очередь, вряд ли стал бы сомневаться, как поступить, если его избранница вдруг осознает, кем он является на самом деле. Но… Это пустые оправдания. В действительности я ни разу даже не задумался о том, чтобы уйти от Флоксы. Более того, любая мысль, что она может очутиться в объятиях другого мужчины, пробуждала во мне настоящего зверя. Почему?

«Шени, как ты меня достал! — зло прошипел внутренний голос — Довелось же на пути такого нытика встретить! Вроде бы со стороны казался разумным человеком. Надо же было так ошибиться! «Почему» да «почему». Потому что любишь ты ее, идиот! Вот и размазываешь сопли на пустом месте».

Рикки сочувственно хмыкнул, глядя на мое вытянувшееся от внезапного прозрения лицо.

— По этой самой причине Борг хочет научить Тайру летать. — Храмовник бросил косой взгляд на великана, который смутился от такого внимания и шумно засопел, уткнувшись носом в кувшин с пивом. — Вот и все.

— Я не хочу сейчас об этом разговаривать! — неожиданно взорвался я. — Не здесь и не сейчас! У меня есть куча куда более важных проблем!

Служанка испуганно подскочила на месте от моего разъяренного вопля. Даже бледный от усталости хозяин трактира выглянул из подсобки, на всякий случай вооружившись кочергой. Обежал взглядом зал и с облегчением вздохнул, убедившись, что здесь пока никого не убивают.

— Судари, — измученно попросил он, потирая красные от недосыпа глаза. — Шли бы вы… отсюда… Уже рассвет. Мне через несколько часов открываться, а я даже не ложился. Да и в зале прибрать надо перед новым днем. Я, конечно, безмерно счастлив, что вы почтили меня своим визитом, но пора и честь знать.

— Какой, однако, образованный народ в нижнем городе, — пробурчал я. — Вон как вежливо восвояси посылают. Даже отказать неудобно.

— Мы уже уходим. — Рикки встал и щедро сыпанул на стол медяками, явно переплатив вдвое, а то и втрое. — Простите за беспокойство.

Ровшан вежливо кивнул, принимая извинения, и грозно цыкнул на служанку, предлагая той приниматься за уборку.

Я немедленно запахнулся в плащ, оказавшись на улице. Свежий ветерок даже не думал ослабевать, напротив, ощутимо набрал силу за время наших недолгих посиделок. С моря неспешно ползли низкие свинцового цвета тучи, цепляясь растрепанными клоками за кроны деревьев.

— Кажись, шторм идет, — отметил Борг, останавливаясь рядом со мной. — Вон ветрина какой поднимается.

«Как там Флокса? — немедленно царапнула меня встревоженная мысль. — Она терпеть не может непогоду. Особенно ветер».

— Флокса спит, — тут же отозвался Рикки. — Ей сейчас надо много отдыхать. Не беспокойся, мое заклятие не имеет ничего общего с сонными путами, которые ты недавно на ней опробовал. Это не причинит ей ни малейшего вреда.

— Ты можешь объяснить, чем она отравилась? — раздраженно прервал его я. — И не лучше ли отправить ее к целителям?

— Не вижу причин для этого. — Рикки недовольно качнул головой. — Целители ей вряд ли помогут. Да и потом, у нас нет на это времени. Сдается мне, Дани скоро нанесет свой первый удар. Гроза всегда… хм… странно действует на драконов, вынуждая их совершать всякие безумства.

— Верно. — Борг презрительно сплюнул на пол. — Уж до чего я спокойный, а самому хочется подняться в небо. Шени, ты даже не представляешь, как это здорово: лавировать между молниями, соревнуясь с ветром в скорости, чувствуя, как сама смерть гонится за тобой по пятам!

Темное предгрозовое небо располосовала первая молния, еще бесшумная, но оттого еще более угрожающая. Синеватые блики легли на гладко выбритое лицо великана, зажгли в его глазах какие-то нездоровые огоньки.

— Спасибо, как-то не хочется, — вежливо сказал я, секунду помедлив. Низ живота наполнился тревожным предчувствием. Это было не больно, но… Тяжело объяснить. И почему-то на миг я представил себя парящим над городом.

— Скоро ты поймешь, что я имею в виду. — Борг довольно усмехнулся, прочитав на моем лице замешательство и удивление. — Скоро, Шени. У драконьих чар есть одна интересная особенность. Человек может всю жизнь носить на своей коже татуировку дармана, но никогда не подняться в воздух. Потому что невозможно заставить полететь. Можно лишь захотеть. А ты уже практически превратился. Быстро, очень быстро, но я в тебе и не сомневался.

Я промолчал. Нельзя сказать, чтобы слова великана понравились мне. Я никогда в жизни не мечтал стать метаморфом. Напротив, полагал, что более опасной нечисти в природе не существует. Но… Почему-то теперь я не был столь категоричен. Видимо, события последних дней так сильно пошатнули мое мировоззрение, что я ощутил не страх и не привычное отвращение перед татуировкой, отныне украшающей мое тело, но непонятное благоговение… И, как это ни странно осознавать, нетерпение — когда же превращение завершится?

Рикки и Борг понимающе переглянулись. Храмовник вздохнул, запрокинул голову к небесам и закрыл глаза. Где-то рядом послышалось глухое недовольное ворчание грома. Гроза набирала силу.

— Иногда я завидую драконам, — чуть слышно прошептал Рикки. — Но у каждого свой путь.

* * *

По закону подлости хляби небесные разверзлись именно в тот момент, когда мы покинули кабак и удалились на достаточное расстояние от спасительного навеса над крыльцом.

Ливень хлынул с такой силой, будто кто-то решил окатить нас сверху ведром воды. Все вокруг стало серым и размытым из-за сплошной стены дождя.

— Куда дальше?! — крикнул я, пытаясь перекрыть голосом шум непогоды. — К Лантию?

— Рано. — Рикки качнул головой. — Слишком рано. Черные драконы убивают поздним вечером или ночью. А нам еще надо обсудить, как распределить в предстоящем деле обязанности.

— Нашли что обсуждать. — Борг недовольно фыркнул. — Это не ваше дело! Дракона может убить только дракон! Тем более черного. Рикки, а то ты не знаешь, чем это может грозить обычному человеку.

Я с удивлением посмотрел на храмовника, гадая, какие еще детали предстоящего дела он скрыл от меня, но тот никак на это не отреагировал.

— Предлагаю пойти ко мне. — Рикки провел рукой по лицу, убирая мокрые светлые волосы. — Там поговорим спокойно. Заодно и Шени перестанет дергаться, убедившись, что с его ненаглядной Флоксой все в порядке.

— Так давайте быстрее! — взмолился я, когда мне за шиворот от неловкого движения полилась холодная вода. — Хоть и не сахарные, но такой ливень, чего доброго, и смыть может.

Резкий порыв ветра распахнул плащ, и я выругался сквозь зубы, чувствуя, как мигом напитавшаяся влагой рубашка прилипла к телу. Боги, как холодно! Я сейчас окоченею в полном смысле этого слова!

Рикки подмигнул мне и рванул со всех ног вперед. С некоторой заминкой последовал за ним и Борг. Стыдно признаться, но я замыкал этот кросс. Великан двигался с потрясающей для его комплекции скоростью. А Рикки… По моему мнению, он изо всех сил сдерживался, чтобы не оставить нас далеко позади. Он даже не бежал, а словно стелился над лужами и грязью нижнего города, едва касаясь моментально раскисшей земли сапогами. Попробуй угонись за ним!

Когда наконец из-за ближайшего поворота показалось жилье Рикки, я уже более чем согрелся. Теперь я был мокрым не только от дождя, но и от пота.

— Нарка, горячего вина! — крикнул Рикки, врываясь в дом. — Быстро! И сухую одежду!

— Везет, — пробурчал Борг, скидывая с себя на пороге рубаху и без малейшего стеснения выжимая ее на пол прихожей — Вряд ли в твоем гардеробе найдется что-нибудь для меня. Ну да ладно. А ну посторонись!

— Не здесь! — зло шикнул на него Рикки, когда Борг развел руки в разные стороны, будто приготовившись дружески приветствовать кого-то. — У меня в кабинете. Еще служанку напугаешь. Ты себе представить не можешь, сколько мне приходится ей платить, чтобы не сбежала от меня после всех этих приключений.

— Тебе приходится платить девушке? — Борг с сомнением хмыкнул. — Зачем? Да тебе стоит только улыбнуться или взять ее за руку, как любая будет готова последовать за тобой на край земли.

К моему величайшему удивлению, Рикки вдруг покраснел, словно великан прилюдно поведал нечто чрезвычайно постыдное про него.

— Это вы о чем сейчас? — полюбопытствовал я, снимая насквозь мокрый плащ.

— Неважно, — прошипел храмовник. — Совершенно неважно. Но хотелось бы услышать, откуда ты знаешь обо мне такие детали, Борг?

— Потому что я дракон. — Великан смущенно пожал плечами. — И вижу, какая сильнейшая любовная магия тебя окружает. Хоть ты и пытаешься ее обуздать, но пока не очень получается, верно?

— Раньше было хуже, — лаконично обронил Рикки и вновь крикнул во весь голос, торопясь прервать неудобный разговор: — Нарка, ты где? Заснула, что ли?

Секундой позже в прихожей загорелся небольшой магический шар, и нам навстречу выскочила служанка, кутающаяся в большую теплую шаль поверх ночной рубахи, босая и непричесанная.

— Извините, хозяин. — На глазах девушки блеснули слезы. — Я не ждала вашего прихода, поэтому осмелилась немного вздремнуть… Боги, я сейчас все сделаю!

После чего несчастная стремглав метнулась на кухню, где загремела посудой.

— Ни слова! — прошипел Рикки, несомненно почувствовав, какая ядовитая реплика вертится сейчас на языке у Борга. — Предупреждаю! Иначе сам станешь бескрылым.

— А я что? Я ничего, — пробормотал Борг, вряд ли напуганный угрозой храмовника. С вежливым полупоклоном пропустил его вперед как хозяина дома и, пользуясь тем, что Рикки уже не мог его увидеть, послал мне дружескую ухмылку.

Рикки пробормотал что-то явно ругательное, наверняка угадав это движение великана, но в перепалку вступать не стал. Как, впрочем, и исполнять свою угрозу по оставлению Борга бескрылым. Хотя я бы не отказался на это посмотреть. Не каждый день доведется увидеть, как дракону вырывают крылья.

— Молись, чтобы никогда и не довелось, — проворчал Рикки, проходя в гостиную. — Это на редкость кровавое и жестокое зрелище. Все равно что человеку оторвать руки и ноги, превратив в беспомощного инвалида.

Наши сапоги оставили на чисто отскобленном полу черные разводы и комья жирной грязи, но храмовник не обратил на это ни малейшего внимания. Он скинул свою обувь, лишь добравшись до ближайшего кресла и рухнув в него.

— Неплохо устроился, — отметил Борг, с видимым удивлением разглядывая скромную, но уютную обстановку небольшой комнаты.