Локация

Безветренная и ясная погода сопровождала раннее утро, необычайно пёстрое – пышный бутон зелени, лазури и золота. Едва уловимые трели птиц и жужжание насекомых, запахи нектара, сочных растений, древесной коры, свежести – всё было так прекрасно и безмятежно, что люди и созданные ими вещи были на этом фоне какой-то нелепицей. Сей храм покоя ни коим образом не подходил роль арены для решения чьих-либо проблем.

– Нас что, похитили? – спросил Андрей с оставшейся сонной хрипотцой. Он чётко ощутил внутри себя зачатки страха.

– Само собой… – Игорь скривил рот ухмылкой. – Но не в том дело. По-моему, похищение это с какими-то извращёнными намерениями – нутром чую…

– То есть? – насторожился Андрей.

– То есть, не ради выкупа… Глянь назад…

Андрей обернулся… Лес позади произрастал намного гуще того, в котором сейчас были приятели. Граница между двумя этими зонами разделялась металлической сеткой в средний человеческий рост. Столбами служили деревья. Ограждение переходило от одного к другому, образуя зубчатую линию, и охватывало гигантскую территорию, растворяясь в растительности по обе стороны отсюда. На высоте сетки по периметру угрожающе висели черепа животных с раскрытыми пастями – то ли собачьи, то ли волчьи. Из темноты их глазниц мерцал рубиновый свет…

– Внушает? – осведомился Якорь. – А теперь туда посмотри, – он ткнул пальцем куда-то в небо.

Андрей устремил свой взор в молочно-голубую даль, в направление, противоположное хищной стене.

Впереди, над ратью деревьев-великанов, возвышался и сверкал тонкий, как стрела, шпиль. На нём в ожидании ветра печально висел красный флаг… До этой конструкции было около полутора сотен метров. Сами деревья тоже выглядели необычно. Нижние ветви у них были стёсаны. А соседние серёдки и верхушки были перетянуты толстыми верёвками, что создавало впечатление паутины, наброшенной на весь лес.

– Антураж этот оккультный меня сейчас не привлекает… – пробормотал Игорь как бы для самого себя.

– А в игрушках нравилось? – вырвалось у Андрея с неким негативным посылом вроде язвы, укора или обиды – неопределённое что-то. Горечь воспоминаний о Даше и о причине её гибели снова выделились в мозг жгучей жидкостью.

– А?.. Ну, да… Ещё бы, уж, конечно… – мял почти бессмысленные слова Игорь, выдавая столь редкую для него неловкость. Видя такую реакцию, Андрей почувствовал, что всё ж добился желаемого ответа.

– Слушай, Андрюха, не кисни и не тухни! – внезапно громко подбодрил Якорь и хлопнул друга по плечу. – А то ещё меня заразишь заодно. Главное – начать действовать, – он поднялся. – Мы не псины вшивые! И в ошейнике у будки спины горбить не собираемся, верно?!

Он возбуждённо дёрнул пленённой цепью ногой.

– Что мы можем? – Андрей безучастно прислонился к осине, иногда посматривая снизу вялыми глазами на взбунтовавшегося Якоря.

– Щ-ща-а-а-а-а-ас-с-с-с… сварганим идейку. – поставив руки в боки, Игорь по-хозяйски оглядывался вокруг и прищуривался. – Ты отдохни пока, приведи мысли в порядок, адаптируйся… Я-то уж тут давненько кукую – попривык…

Андрей закрыл глаза. Ему действительно необходимо было запереться в себе от мира на несколько минут, дабы собрать хаотичные чувства и мысли в механизм, который покажет и разъяснит сложившуюся ситуацию, поможет понять, кто он есть теперь, зачем ещё живёт на этом свете, какова его цель и что делать дальше?.. Первое время он напряжённо дышал и бродил по тёмному мозгу-замку в поисках некого тайника или ключа, а может обычного выхода – сам не знал… И призрак любимой мелькал в голове в разных обличиях – до и после убийства – целовал перистыми крыльями и краешками платья, лелеял болью разум… Но отныне он не хмелил кошмаром, а, наоборот, побеждал страхи, шептал… Если побоялся умереть, значит есть, что терять, значит ещё не всё закончил в жизни… Прошлого не изменить, а потому надо твёрдо идти в будущее – просто и неопровержимо… Душе Андрея было холодно снаружи и чуть тепло изнутри. Он почти не удивлялся происходящему. Почему? Потому что знал: он попал сюда неслучайно, как и Игорь, и остальные. Он не ведал грядущего, лишь подозревал тяжесть предстоящих событий. Но вместе с тем знал, что судьба подарила ему исключительный шанс изменить что-то именно через эти испытания… Вдохновение для поэта, предвестие для пророка – вот было его озарение, развеявшее страх и потерянность… И неважным стало то, как и посредством кого он оказался в этой невероятной передряге… Интуиция подсказывала верно. Теперь он ясно сознавал, зачем он здесь, чего хочет и чему надо следовать…

Вновь запиликали аппараты. На экранчиках вспыхнуло:

«Игрок № 6 вошёл в игру».

– О! Прибавление в семействе!.. – воскликнул Якорь. – Эх, бедняга неизвестный… Сейчас, поди, напуганный, понять не может, где проснулся…

Андрей наблюдал за Игорем… Тот (поразительно!) не унывал в такой вот неразберихе, которая возможна только во сне, причём в довольно скверном из них. Он расхаживал туда-сюда расслабленной походкой, пытаясь чего-нибудь сообразить, по-простецки почёсывая затылок.

– Игорь, а ты что последнее помнишь перед тем, как сюда вот…? – спросил Андрей.

– Да я тебе говорил, что ночью иду… на тайную презентацию четвёртого «Дума», мать его! – Якорь пнул землю носом кроссовка, но на лице отразилось нечто вроде: «Эх, ты, дитё малое…» – со снисходительной улыбкой.

– Разводилово?

– Хуже. Наверняка, оттуда меня и притащили сюда. Поймали карасика на червячка. А я, дурень, клюнул, – Игорь цокнул языком и кивнул. – Нас там пятеро собралось: я, мужик лет за тридцать, голубков парочка – девчонка с парнем – и ещё овощ какой-то, худой, высокий, бледный весь, тоже молодой.

– А что за место?

– Да дыра какая-то прогнившая: вообще ничего нет, кроме лампочки полудохлой на всё помещение. Я туда последним заявился. Как зашёл, сразу ясно стало: фуфло всё это… Девка уже психовала, паренька своего просила уйти… Этот, самый зрелый из нас – чего он там забыл-то, среди молодняка двинутого? Он совсем без напряга был, скучал, будто в очереди за хлебушком стоял… Долговязый – того совсем еле помню – в тени, в уголочке где-то притих… Я думал, постою пять минут да свалю оттудова…

– И?

– И все!

– Как всё?

– Так вот… Потом в глазах поплыло, потемнело – и прощай, башка. Вырубился!

– Что, безо всякой причины, выходит?

– Получается, так… И те, вроде бы, тоже все попадали… Да нас газом, скорее всего, усыпили – весь фокус!

Андрей поймал помехи своих звякнувших нервов. Пошаркал по траве взглядом. Затем перевёл его на Игоря.

– Думаешь, те остальные – это и есть первый, второй, четвёртый и шестой номера?.. Погоди… А я-то здесь причём? Меня с вами не было! Почему я тоже тут?

Игорь присел напротив Андрея и положил тяжёлую руку на ему на плечо.

– Так, спокуха!.. Была, значит, на то причина. Ты сам что запомнил? Где отключился до этого? – задал он вопросы по-отцовски и пытался посмотреть другу в глаза, которые тот старался увести.

Андрея стегнуло по груди призрачным кнутом, воздух внутри, как напуганный дикобраз, вмиг свернулся и натужился, придавил плоть к рёбрам и позвонкам. Исповедоваться в его планы пока не входило. Он не был готов… Рано.

– Дома, где ещё-то… – буркнул он. – Я ж тебе по телефону рассказывал, что болел. Куда мне шляться с температурой под сорок?

– Так это только вчера было… – произнёс Игорь совершенно спокойно. – Ты ж почти огурец вылитый! Скорёхонько выздоровел… Как?

«Придурок!» – подумал о себе Андрей и сразу в этом убедился, потому что не сообразил ничего лучше, чем усмехнуться и выдать тупоумную фразу:

– А ты угадай.

Он пытался поймать некую волну, которая на своём гребне легко пронесёт его сквозь все препятствия и ловушки, расставленные чужим разумом, лишь бы выудить правду. Он настраивал мышление, отношение к окружающему миру таким образом, чтобы удалось сыграть себя на одном дыхании, естественно, искусно, причём без лжи – просто не договаривая правду. И тогда он точно не разоблачит свою тайну… Но пока он только пытался…

Спустя несколько секунд пристального внимания к другу Игорь медленно растянулся в улыбке, мол, а-а-а-а-а, понял, и потрепал Андрею волосы.

– Что, Дашка вылечила, да? Ну, отвечай давай!.. Она-то может. И накормит, и напоит, и обогреет, верно? Она у тебя умница! Заботливая, добрая и жизни радоваться умеет в отличие от некоторых… И любит тебя! Ты смотри там, береги её!.. Эх, я тебе аж завидую. Знаешь, я её всего-то пару раз видел, а запомнилась хорошо. Она ж прям светится вся! А гостеприимная какая, о-го-го!.. Я когда, помнишь, к тебе на минутку заскочил за диском, хозяйка твоя такой нам стол накрыла – обалденно! Такой вкуснотищи из ничего наготовила – я чуть… Э!.. Андрей, тебе что, плохо?!

Голова Андрея поникла, он повалился на Игоря, который успел подхватить его. Почувствовав опору, Андрей встрепенулся и отстранился назад, упав на ствол дерева. Затем прокашлялся и снова прильнул к осине. Игорь всё это время старался как-то помочь другу, но тот, выставив вперёд ладонь, не подпускал к себе и повторял, что не надо беспокоиться, всё сейчас пройдёт.

– Нормально… Нормально… – шептал он, глубоко вдыхая и опустив веки.

Игорь мгновенно посуровел.

– Так, хватит! Линять пора с этих краёв дивных! – пробурчал он. – Спокойно, Андрейка… Я тебя отсюда вытащу…

Он снял обувь и носок с окованной ноги.

– Я в одном фильме видел, – говорил он и проверял обруч, – как арестант от наручников избавлялся. Он просто кисть в кольцо протиснул и вытащил. Мясца подсодрал, но вытащил… Может, получится?..

– Угу. Нашёл выход. Ты ещё «Пилу» вспомни, – недовольно прошуршал Андрей, не открывая глаз.

– Ну, настолько уж отчаиваться не стóит… – улыбнулся он, работая над своим планом. – Ах, ты, чёрт! – воскликнул он после некоторой возни. – Вот сволочи! Всё просчитали… Там, на внутренней стороне, зубцы. Чуть вниз поведёшь – впиваются сразу… Чего б помудрей сварганить, а?..

Неожиданно напомнили о себе электронные приборы. Раздался их писк. На экранах зелёными символами высветился таймер, установленный ровно на пять часов.

Начался обратный отсчёт.

Кандалы внезапно щёлкнули и разомкнулись… Приятели, не до конца веря в происходящее, неспешно освободились от цепей и поднялись.

– Замóк электронный, – констатировал Якорь, покрутив перед собой кольцо, недавно сжимавшее его щиколотку, и бросив на землю. – Серьёзные ребята.

Приятели разминались, топчась на месте, вертелись и отмеряли неторопливые шаги, привыкая к обретённой ни с того, ни с сего воле.

Лес зашумел и вздыбился от налетевшего порыва ветра.

И вновь – сообщение с передатчиков:

«Направляйтесь к маяку».

Андрей с Игорем переглянулись, без слов вопрошая друг друга, как им поступить – подчиниться или ослушаться? Первый покосился в сторону увешанного черепами забора, за коим начиналась никем не контролируемая густая зелёная пучина – дикая, но манящая свободой; второй медленно и настоятельно покачал головой.

– Да, но не сейчас, – сказал он. – Не может быть всё так просто. Мероприятие основательно подготовлено. Этот вариант они наверняка учли… Потерпи, Андрюха, сообразим что-нибудь, перехитрим гадов! Прорвёмся!.. Но пока прикинемся послушными… Пошли.

Они двинулись к серебряной игле, впившейся в голубую кожу неба, из которой сочилась капелька крови – слабо качающийся флаг.

Это был старый и редкий лес, по большей части берёзово-осиновый, где тучные и непроглядные кроны исполинских деревьев, полные пьяного воздуха, шипели и полыхали листвою. Трава на многих участках была неестественно короткой для таких заповедных мест – недавно скошенной, а та, что осталась целой, образовывала прямые и полукружные массивы через всю лесную площадь, походя на крепостные стены. Пробираться сквозь это не составляло труда, а вот видеть обстановку вдали – да.

Однако ближе к центру зелёные валы укорачивались, и открывалось довольно широкое пространство, не взятое травянистыми растениями. А в радиусе около двадцати метров от основания маяка, которое уже хорошо различалось вдали, не росли даже деревья – только низкие кустарники.

Кровь под кожей Андрея словно замедлила свой ток и, в то же время, стала нагреваться. Он то ускорял шаг, то уже в следующий миг укрощал рывок, а то и крался боком. Его попеременно перетягивали инстинктивное желание вернуться назад и какое-то нездоровое любопытство. Гнело страхом…

Пятно постороннего здесь цвета мелькало меж древесных стволов, приближаясь к шпилю с противоположной половины леса, справа от обзора приятелей.

– Ну вот и знакомые лица, – спокойно и положительно произнёс Якорь. – Слушай, Андрей, а этот браслетик-то заработал… Я тут в меню порылся… Тут справка по оружию, первая медицинская помощь… И на черта нам это всё? – Он спросил так, будто уже знал ответ…

Но Андрей не ловил слов друга. Сердце его волновалось. Он внимательно изучал фигуру, обретающую с течением секунд чёткие линии…

Слегка сутулый человек в тусклом серо-коричневом плаще смотрел вперёд и по сторонам – только параллельно земле. Взор его, наточенный прищуром, рассекал и валил эти ненужные деревья, направлен был всегда вдаль, сквозь преграды, за горизонт, ведал, что там творится… Мужчина шагал неспешно, размеренно, очень уверенно. И, вместе с тем, даже брезгливо, иногда – крайне редко – опуская этот свой взгляд вниз, чтобы проследить, как вытянутый сапог переступит через кочку, лужу или гнилушку. Ровные складки плаща лениво качались то влево, то вправо…

Человек остановился. В одной его руке возникла пачка сигарет, в другой – зажигалка… Отсюда было слышно, как она чиркнула… Огонёк запалил кончик дозы тёплого наркотика и тут же исчез где-то в ладони. Неизвестный хорошенько затянулся, красиво и размашисто вынул сигарету изо рта, выдул драконий столп дыма вверх, чуть приподняв голову, пронзительно смотря всё это время на впечатлённого Андрея. И улыбаясь… Тому почудилось (или нет?), что он ещё и подмигнул…

После мужчина возобновил хозяйское шествие к маяку, отпустив бедного Андрея и опять начав рубить глазами всё окружающее пространство…

С другого направления шаткой походкой двигались парень и девушка. Они то и дело прислонялись к деревьям, хватались за ветки, дабы не упасть; их ноги, подкашиваясь, еле ковыляли. Андрей уже мог разглядеть напуганное и заплаканное лицо девицы, которая безутешно подвывала что-то в адрес своего бой-френда и порой истерично шипела на него в попытке заполучить разумное объяснение того, что тут вообще творится, или хотя бы маломальскую поддержку. Веки её всё дрожали-дёргались, рожая слёзы, которые размазывались по щекам. Она жестикулировала чего-то, стараясь добиться от шедшего впереди кавалера желаемого отзыва, спонтанно, без разбора, мотала головою и кидала бестолковый взгляд на всё вокруг. Это была продавщица из киоска, у которой Андрей вчера купил диск с игрой…

Коротко стриженный парень в чёрной футболке и дорогих джинсах весь покраснел от злости, так и перевшей из глазищ, из громко дышащего рта. Он гневно и неосмысленно смотрел прямо перед собой, никуда не оборачиваясь, периодически порыкивал на спутницу, а когда та дотрагивалась до него, грубо отпихивал её руку.

Горстка людей постепенно сгущалась у маяка…

– Эй! – крикнула девушка, завидев Андрея с Игорем, и, задыхаясь, понеслась им навстречу, рьяно и, в тоже время, словно из последних сил…

– Помогите! – проревела она, первой прибежав к шпилю, когда её предполагаемые «спасители» уже почти дошли до пункта назначения. Погрязшая в ужасе и панике, она так и не осознала глупость своего взывания о помощи. Человек в плаще снисходительно усмехнулся, даже не коснувшись её взглядом.

– Угу. Сейчас они усадят тебя в ракету, – он похлопал по блестящей поверхности одной из опор маяка, – и лети к себе домой.

Девица не поняла юмора и продолжала пялиться на двух молодых парней так, будто те обязаны были что-то немедля сделать для её спасения. Она нелепо стояла в центре маленькой компании, чуть приподняв кисти рук и столь же нелепо переводя просящий взор то на одного, то на другого, а то и на «плаща», которому она, кажется, вообще была до лампочки. Алое распухшее лицо выражало испуг и потерянность, молило пожалеть её. От былых гордости и наплевательства продавщицы, кои помнил Андрей, не осталось и следа…

– Успокойся ты!.. Идиотка… – пробурчал подоспевший поклонник барышни. Пыл его, тем не менее, уже приутих.

Девушка, видя, что все ведут себя относительно спокойно и не воспринимают её всерьёз, стала приходить в себя и даже шагнула назад, чтобы в самом деле не выглядеть полной дурой.

Однако всей своей сущностью она давала понять, что мало сейчас переваривает слова и плохо соображает, что больше опутана мыслями о своей гибельной участи, о судьбе, не успевшей сложиться. Она не представляла, как и почему попала сюда, но была уверена: случилось нечто страшное и непоправимое – и, казалось, уже собиралась себя заживо отпевать.

Андрей наблюдал за всеми, но в особенности – за неизвестным в плаще. Русые волосы, прямые и жёсткие, как иглы… Что-то хищное в профиле… И взгляд… Он не марался об этот ничтожный народец и мерзкие щупальца его чувств, сплетённых и кишащих, точно черви. Он проникал куда-то далеко, в тайное четвёртое измерение…

– Витё-о-о-ок! Топай быстрее! – вдруг оживленно проорал он в небо.

Только теперь все заметили, что в составе их группы кого-то не хватало. Шестой отсутствовал.

Впрочем, треск веток уже тихонько постреливал за спиной «плаща». Все, кроме последнего, покосились – кто любопытно, а кто не очень – на новый субъект, маячивший подле…

Сильно выросший в длину юноша худощавого склада был полной противоположностью человека в плаще. Хотя с другой стороны, имелось и что-то общее между ними… Да, оба они представлялись отрешенными от реальности. Но если курившему сигарету мужчине, который золотился лукавой весёлостью, эта самая реальность была просто скучна и неинтересна, так как он всё о ней знал, то долговязый парень словно прятался от неё, хотел кануть в беспамятство, чтобы его более никто не донимал. Печальный и усталый взгляд погружён был вниз и только изредка поднимался медленно на окружающие предметы, особо не вникая, кто перед ним – человек или дерево. Рисовалось впечатление, будто ему было абсолютно безразлично всё на свете, даже то, где он сейчас находится и чем занимается, мол, делайте со мной что угодно – мне уже ни жарко, ни холодно…

– А этого ж с нами, вроде, не было… – опасливо прошептала девушка своему молодцу, враждебно посматривая на бледного парня. Её друг, буравя новенького глазами весьма сердито, как, в общем-то, и всех остальных, поначалу хмуро стиснул зубы, не желая говорить – видимо, был недоволен присутствием здесь своей подружки с её капризной и змеючьей натурой, тем, что придётся в такой вот болотине отвечать ещё и за неё в придачу… Потом, всё же, процедил:

– Да был он там, был! – и отошёл от Джульетты подальше…

Компания оказалась, наконец-таки, в сборе.

«Плащ» поочерёдно, потратив меньше секунды на каждого, порезал присутствующих острым взглядом…

– Салют молодёжи! – беззаботно отчеканил он, обозрел природу и закинул голову к ясному небосводу, время от времени потирая нос. – Эх-х-х… Места тут красивые… Это кто? – и небрежно махнул пальцем на Андрея, продолжая любоваться чистотой бескрайней высоты.

– Это, – Игорь сделал акцент на первом слове, выразив недовольство такой манерой «плаща», – мой друг Андрей, между прочим…

Он упёр кулаки в бока и чуть подался туловищем к бестактному типу.

Тот сначала невзначай обратил внимание на Игоря и хотел было уже забыть о нём в следующее мгновение, но потом будто заметил в нём что-то особенное и интересное… Очень пристально и долго смотрел ему в глаза, причём весьма нагло, слегка пригнув и вытянув вперёд голову и еле заметно водя ею то влево, то вправо, изучая парня как бы с разных ракурсов… Дикая кобра гипнотизирует жертву… Игорь, казалось, вот-вот дрогнул бы, но он держался, храбро встречая два серых луча, внедряющихся в сознание, не выдавая трещин своей обороны. А «плащ» всё наблюдал за ним, развязно, как натуралист за животным…

– Андрей, значит… – произнёс он тихо и тягуче. – Хорошее имя… Свободное… Мирное…

Затем, будто опомнившись, быстро выпил глоток дыма из сигареты и вдруг протянул Игорю руку.

– Борис, – представился он.

Не ждавший такого хорошего поворота Игорь даже немного растерялся, сдержанно, но честно улыбнулся и назвал своё имя, пожав руку в ответ.