Помоги проекту - поделись книгой:
Где-то затарахтела автоматная эскадрилья, совершая свой единственный боевой вылет. Ей ответил залп помпового ружья.
Андрей всё шёл и шёл… А состояние не улучшалось… Он понял, что ему не избежать… чего-то… Как не избежать ливня над головой. Как не избежать рвоты после сильного укачивания, сколько ни балансируй на дыхании, сколько ни ослабляй воротник.
С собой был только нож. Если на пути встретится Ран, то все шансы на спасение добровольно согласятся на сдачу. Потому что Ран тронулся умом и теперь, похоже, родную маму примет за бота-хамелеона. Какая волна поглотила и несла в данный момент пылкого парня?.. Желание всем отомстить?.. Страх и безумство, заставляющие палить по любому колышущемуся листику?.. Поиск видеокамер, которых, по его словам, здесь навалом?.. Всё вместе?!.. Едва ли Ран учитывал условия четвёртого задания. Он уничтожит всех при случае, никого не оставит. И Андрея изрешетит пулями, хотя тот меньше других доставлял ему обиды… Да чего уж там!.. Почти не контактировал с ним за всю игру!
Нити в голове путались, тёрлись, лопались… Натуральные больно заменялись на искусственные…
И вновь – череда выстрелов…
Андрей спустился в небольшой овражек, на дне которого блестели обручи и углубляющиеся в землю цепи. Здесь когда-то проснулись и вошли в игру Ран и Ирина.
Остановился…
«Эти двое… От собак страдали, боялись их… и друг с дружкой собачились всё время… Вроде бы после смерти Игоря исправились, осознали что-то… А потом всё по-старому – и он её расстрелял к чертям… собачьим… Бесполезно им вдалбливать мораль… хоть словами, хоть через трупы… Какими родились, такими и будут…»
– Даша! – прошептал он и упал на колени. Потекли слёзы… горячие – из глаз… холодные – с неба… Началось…
Он вдруг понял, что относился к Даше точно так же, как Ран – к Ирине. Потеряв родителей, он стал ещё омерзительнее, чем был раньше. Плевал на весь свет. Продался бы тёмным силам, чтобы наказать всех за свою судьбу и за безразличие… Горе научило ценить близких, но унесло их в качестве оплаты за репетиторство… Когда его встретила Даша, он сперва решил что всё! Вот оно, воплощение ангела! Вот она, единственная, призванная свыше, его спасение, награда за все невыносимые испытания! Так и шло… поначалу… С играми он завязал, за университет покрепче ухватился… А дальше… помаленьку… скатился в прежнюю колею… И спасительницу свою зашиб, чтобы скатываться не мешала… Так вот! Просто!
Андрей свалился ничком и замычал в рыдании, стуча кулаком в мнущуюся почву. Трава тыкала в рот и мякла от солёной слюны. Хотелось сочувствия, но небеса вместо шумного, бьющего по телу ливня скупо швыряли ему мелкие и редкие крапинки… И вспоминалось только самое хорошее… Белый снег в парке… Красногрудый снегирь на ветке… Её лицо, её румяные ланиты… Каштановые локоны, разлитые на плечах, на меху… Реснички чёрные-чёрные!.. Глаза зелёные как лето… И варежки! Так мило, так по-детски!.. Первая ночь… За окном лёд… Каштановые локоны, разлитые на плечах… На его плечах… Жарко…
«Интересно, кто победит? Кто достоин… Борис или Виктор?»
Андрей, облепленный песком, полз вдоль речного берега, где разрослась молодая ивовая чаща… и процветала липовая конспирация… Разведчик чувствовал себя бегемотом в магазине ёлочных игрушек…
Позиция у него сейчас была чёткая и простая. Он не должен был умереть. Нет-нет, смерти он уже не боялся. Имелся бы под рукой пистолет, он бы легко сумел застрелиться. Он устал. Физическая сила ещё присутствовала, а вот из души вытряслось почти всё. Состояние чайного пакетика, который раз двадцать использовали по назначению, высушили и отдали на потеху котёнку. Пустой как музейный рыцарь. Пропал весь интерес, весь энтузиазм. Поставленная в с
Здесь, у с
Разлапистые ивы цеплялись и царапались, выдавая шпиона-дилетанта…
Сквозь густые клетки рощи Андрей увидел чью-то фигуру… Нет, две фигуры, слившиеся в одну… Слева узнавался плащ… Справа различались только ленты прямых волос, а всё остальное скрывалось под коричневыми складками первого… Борис и Ирина… Они заплелись в объятия…
Андрей подобрался ближе…
«Он знает, что я наблюдаю. Она – нет, а он – знает. Но меня он не тронет и не прогонит – знает, что я не буду вмешиваться».
Ирина резко вдыхала острую страсть и осторожно выдыхала ванильное блаженство… Ноги не держали её, были чуть подогнуты. Она полностью опиралась на своего бога… и ощущала себя в безопасности… Ветровка, когда-то принадлежавшая Андрею, была расстёгнута, а бюстгальтер слез на талию… Слышалось, как жадные ладони изучали взмокшее женское тело.
На крутых волнах груди красная лодка спустилась к нежным изгибам шеи, затем вновь поднялась и поплыла по щеке к ушку… Остановилась и захлестала тёплой плетью:
– Ну всё… Пора, надо действовать… Ты всё запомнила?
– Я… Мне…
– Не бойся ты, дурочка… Я тебя выведу отсюда… Мы вместе отсюда выйдем… Ты ведь хочешь выжить? Скажи мне, ты хочешь жить?
– Да.
– Тогда мы должны это сделать. Нам нужна гарантия. Меня он к себе близко не подпустит, а ты… Ну-у-у, не бойся, не плач… Иди ко мне… Вот так… Никто тебя винить не будет, это твой правильный выбор, успокойся… Тех двоих я убрал. Осталось совсем немного… Я буду рядом, не волнуйся. Тебе ничего не будет угрожать… Ну, нам пора, пойдём… Нет, стой, не застёгивайся, так натуральнее будет… Вот, держи… За пояс заткни, за спину… Ну всё…
Крепкий поцелуй…
– Ступай… Я буду поблизости…
Под хруст веток цветные линии Ирины стали перемещаться по мозаике ивовых сплетений, постепенно теряясь и редея. Вскоре от девушки остался только отдалённый шум лопающейся под ногами древесины…
Борис затянулся кислородом и облегчённо освободил углекислый газ.
– Смотри-смотри, – произнёс он с тенью требования и отправился вслед за новоиспечённой любовницей.
Кому адресованы были эти слова, Андрей знал совершенно точно. Дождавшись ухода Бориса, он кое-как поднял затёкшее тело и стал вытряхивать из одежды песок и грязь. Чувствовал себя каким-то школьником… Глупо и даже немножко неловко…
– Комедия, ей-богу…
Он подумал немного… и догнал Бориса… Шёл сначала позади, метрах в трёх от него… Тот даже не оглянулся. Даже не замедлил хода… Затем Андрей поравнялся с Борисом, но базовые наделы человеческой гордости не хотели поворачивать голову к этому претенденту на звание хозяина арены, который определял всё наперёд и дрался как от нечего делать, будто знал заранее, что выживет…
Некоторое время они шли параллельно – друг на друга не смотрели… Потом Андрей заметил кусочек улыбки на лице… то ли врага, то ли чёрт разберёт кого…
– Ненавидишь меня?.. – съехидничал юноша. Это было не в его привычках, но… через… несколько секунд он с удовольствием понял, что совесть ему уже не докучает…
– Хочешь убить меня, да ведь? – добавил он серьёзнее.
Борис расплылся талым сахаром:
– Ты даже не представляешь, как…
– И что мешает? – Отравленная слизь капнула с губ на руку, носившую транслятор.
– Наслаждайся, гадёныш… – Борис говорил доброжелательно и даже с подобием жалости. – Наслаждайся, если ты ещё на такое способен. Это твоя игра – не моя. Возьми от неё что хотел… раз уж загрузил… Насколько бы крут я не был, сколько бы не вычислял… как бы я не прокачивал своего героя, я уже прокололся… в самом начале, сделав неправильный выбор… Я оказался здесь…
– Ты сам виноват – клюнул на приманку… Да и не в этом суть. Ты попал в чёрный список, значит, нажил себе такое право… И я виноват. Если бы я сберёг… ничего бы этого не было… Мы все виноваты.
– Никто не виноват.
Белые кривые мечи всё чаще пронзали воздух, очищая и перемешивая его. Их воинственные души били по слуху, почти не вырываясь из тел своих хозяев.
– Как ты догадался? – спросил Андрей.
– Словами всего не объяснить, – усмехнулся Борис. – Слова придумали люди. А людей придумала природа. Словами объяснять природу – глупо.
Молчание… Где-то впереди находилась Ирина, которую не видел Андрей и не упускал из петли своего взгляда Борис…
Пятнистое серое марево, перетянувшее небо, не собиралось ни разрываться, ни заканчиваться, пускай и было похожим на старое заплатанное полотнище, и смещалось неторопливым конвейером за грань пространства. Тонны воды текли по воздуху… Летающий океан!.. При этой мысли хотелось забыть о пресловутых, виновных во всём законах физики и поверить, что это волшебство. Что открылись наконец-то порталы в другие миры, что не нужно больше смотреть в тесные стеклянно-пиксельные форточки, не нужно разбивать их и вместо чешуи золотого дракона или кожи эльфийской девы прикасаться к горячим чёрным деталям… Что прекрасная нереальность поменяется местами с безобразной действительностью. Что будут доблестные воины, доспехи, клинки, оставляющие за собой сияющие следы; будут драконы, гидры, некроманты… Будет магия, которая поможет воскресить Дашу…
«Люди способны только мечтать о таких мирах. Они не могут создать их, потому что несовершенны… Несовершенное не может породить совершенное».
И тонны наказания плыли в вышине… Тонны желанного гнева, которые не пройдут мимо, которые обрушатся так скоро…
«Наверное, это будет последним плотским удовольствием в моей жизни…» – Чувствуя прокисший пот и протухшую грязь на своём измученном теле, Андрей ждал свежей воды.
Они приближались к центру локации…
«Странно как-то время… побежало… – думал Андрей. – На душе так… Душа вообще мертва уже, а время бежит так быстро… и… просто… Прям как… в другом мире! – Андрей тёмно усмехнулся. – И умирать уже не страшно. Боль, мерзость – плевать на всё… Надо только поскорее довести до конца эту идиотскую игру – и пошло оно всё!.. И уснуть…»
Борис вдруг преградил Андрею дорогу своей ладонью и остановился сам. Улыбка не сходила с лица. Коварный лазерный взгляд жёг холодом подножие маяка. Где-то там колыхнулась трава – Ирина прошла сквозь заросли и оказалась за пределами видимости… По крайней мере, Андрей её не видел…
Какое-то время они простояли неподвижными глыбами…
– Падай! – неожиданно приказал Борис и резко потянул Андрея вниз.
Прогремели выстрелы. Следом, естественно, закричала Ира.
Когда наблюдатели уже лежали под хорошим слоем травы, к ним выскочил облепленный злостью Ран. Андрей мог разглядеть только его голову, потому что собственная была прижата к земле рукою Бориса, которому любопытство напарника сейчас только помешало бы.
– Ран, не надо, пожалуйста!.. – повторяла Ирина, которую вновь насиловал мокрый и горький страх.
– Заткнись, сука! – Ран прозондировал зелень несколькими пулями.
Одна из них своей энергетической волной задела лицо и обрубки нервов Андрея. Внутри сырой спичкой прошипело какое-то пассивное чувство – крайне искажённая воля к жизни. И всё…
Одержимый вернулся к провинившейся подруге, дабы начать экзекуцию под знамёнами ревности и мести.
– Ран, не надо! – Ира ревела и задыхалась. – Прости меня, умоляю!.. Помоги мне!.. Я смогла… я убежала от него… Он меня… Он зверь!.. Ран, не на… А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Лес пронзила сверхновая – вспыхнула с чудовищной силой мгновенно, а затухала медленно… Андрей впервые слышал от Ирины крик боли. Нет, не паники, не страха. Животной боли!.. Это его не задело.
«Терпи, девочка», – прочёл он на губах Бориса.
Ещё два истошных взрыва объяли огнём листву. В промежутках между ними Ран пыхтел невнятную брань, а Ирина могла лишь издавать хриплый, булькающий шёпот, в бреду которого ощущались мольбы не делать что-то…
– Не надо… – выкорчёвывались слова из вязкого горла. – Не надо…
– Ну что, сучка, покрылась? – зарычал Ран сквозь зубы. – Хорошо было, да?.. Ну, чего ты закрываешься? Чего нюни распустила?..
Ира пришибленно подвывала…
– Хорошо ведь было?.. – Ран продолжал игру кота с пойманной мышью, раздразнивал себя и ласково запугивал жертву. – Где вы, интересно, этим занимались?.. Тут же загажено всё!.. На собаках, что ли?
– Не на#*#а… Не на~=~а…
– Вот здесь, между ножек, хорошо было, когда он тебя…?!.. Тепло было, да?..
Нытьё Ирины задрожало и понеслось – она, наверное, увидела, что Ран вновь собирается…
– На десерт тебе туда же!..
Следующий крик просто погас на пике своём – Ира теряла сознание… Почти не было слышно ни её, ни Рана. Тень последнего слонялась и шуршала где-то у травяных стен – мучитель отошёл от рабыни…
– Венечка… – шелохнулся совершенно неожиданно беззащитный женский голосочек.
«Когда красоте больно…» – Мысль развилась в Андрее… и повисла…
А Борис, пребывая в полулежачем-полусидячем положении, хищно и хитро глядел на происходящее – два бордовых сверла из замёрзшей крови лезли из его зрачков, проникая в живую и неживую материю. Не шевелился ни один штришок его одежды, фигуры, кожи … кроме линий рта:
– Он в ярости… Его ярость как порох – сгорает так же быстро, как и вспыхивает… Он не сможет долго мучить её… Слабак… Не умеет он смаковать каждый момент пытки, получать истинное удовольствие от этого процесса…
Андрей, приподняв голову, заметил, что Ран ходил кругами вокруг заслонённого травой места, где должно было валяться раздавленное существо по имени Ирина.
– Но! – шепнул Борис громко.
Тёмное облако Рана застыло…
– Девочку он бить уже не будет… – Борис говорил тихо, но абсолютно независимо. То, что враг насторожился, его никак не зацепило. – Но и гордость свою пинать не станет… Не хочет он признавать, что погорячился, оплошал и всё такое… Не кинется к ней просить прощения… Зависание и до-о-о-олгая перезагрузка… Неизвестно, сколько это будет тянуться… Время у нас в дефиците – это во-первых…
Размытая овальная проекция, приближаясь, становилась чётче и мрачнее, превращалась в человеческое отродье. Андрей поспешил кануть на дно.
– А во-вторых, уважаемые господа, – невозмутимо продолжал Борис, вовсе не собираясь быть «тише воды, ниже травы», – в этом акте нашей пьесы пять действующих лиц, а не четыре, как может показаться сначала… Пятый скоро неосторожно вмешается, спугнёт и взбесит зверька, который только-только успокоился… Опять пальба во все стороны, опять никого не подпустит… Такого нам не надо…
Опять появившись из-за лесной вуали, Ран тут же изжёг короткой очередью случайные мишени. Профилактический огонь хоть и прошёл рядом с Андреем и Борисом, но после всего пережитого здесь можно было смело утверждать, что бывало и хуже.
Андрей глядел на своего проводника. Тот был подобен египетскому сфинксу – не менялся, несмотря на то что вокруг всё менялось стремительно, причём не в его пользу. Расстеленный плащ, одноколенное положение, согнутая спина, опущенный (в кои то веки!) взгляд, не менее пронзительный и устрашающий… Очень уж весёлый и дьявольский сфинкс получился.
– Умница, девочка… – прошипело «каменное изваяние».
Чёрная фигура с автоматом вздрогнула – Ран рассекретил своего заклятого врага.
Широкая улыбка Бориса:
– Она справится…
Прицельный выстрел не заставил себя ждать. Пуля просвистела в волосах, которые сразу же обросли гроздьями кровяных капель – Борис по-прежнему оставался без движений…
Ещё выстрел…
На этот раз горячий свинец нашёл жертву – она неуклюже шагнула вперёд и исчезла где-то внизу…
Поднявшись, Борис и Андрей направились к маяку, первый – как обычно, последний – нерешительно. В мокрой траве они обнаружили павшее ничком тело с развороченной спиной, откуда сквозь рваную футболку и кровь выпирали оголённые позвонки… Андрей почувствовал нечто нехорошее, не более того. Да, почувствовал, как выполнившая заказ свыше смерть, протирая косу краем халата, нечаянно толкнула его в грудь… холодно посмотрела… извинилась и ушла…
«Видимо, я наполовину мёртв, раз у меня такой иммунитет к некромантии».
Борис носком сапога поддел и подбросил автомат, который через полмгновения оказался у него в руке.
Ирина, державшая на вытянутых руках продымившийся пистолет как некую мерзостную тварь, вся тряслась. Было впечатление, будто через все каналы лица – глаза, ноздри, рот – дознаватели заливали ей кипящий ужас, больше и больше – так, что нельзя было вдохнуть или вытошнить болью. Девушку угораздило осознать то, что она только что совершила…
– Не высовывайся. – Борис оставил Андрея, войдя в открытое кольцо под маяком. И тут же бросился к Ирине. Поймал стёкшее с её пальцев оружие, а она исчезла в его плаще, закуталась в сильных объятиях. Утешение, чья-то опора стали ей жизненно необходимыми в сей же момент, как кислород для удушаемого, как пища для голодающего, как любовь для вожделеющего. За этим она бы кинулась к любому, кто находился бы рядом, – хоть к зверю, хоть к тому, кто всё это безумие и затеял.
Поделиться книгой: