«История евреев — наша история»

При театре С.В. Образцова были курсы повышения квалификации режиссеров кукольных театров, и я там преподавала. Пришла в театр, раздеваюсь в гардеробе и слышу разговор главного художника театра Тузлукова и заведующего музеем Федотова: «Это был великий Михоэлс…»

Подхожу, здороваюсь. Тузлуков продолжает: «Да-да, они думали, что это просто старый еврей в меховой шубе, а это был великий Михоэлс».

Спрашиваю: «Что такое? Почему — «был» Михоэлс?!»

Тузлуков закричал: «Был, был, был Михоэлс! Убили Михоэлса!»

Бросилась к телефону. Набрала номер театра. Трубку взял заведующий труппой, которого я знала: «Это правда?» — «Да». — «А где Ася?» — «Она дома. Поехала на вокзал, ее ждали и сказали: «Вам не велено ехать в Минск. Вам велено идти домой».

Положила трубку, пошла к ожидавшим меня режиссерам: «Сегодня занятия отменяются. Вы свободны. Извините меня». — И вышла из аудитории. По дороге увидела спускающегося по лестнице Сергея Владимировича Образцова: «Сергей Владимирович, моего начальства сегодня нет, а я работать не могу… Я отпустила режиссеров…» — И услышала: «Я тоже не могу».

Подняла глаза — он был в слезах.

Я приехала к Михоэлсам. Двери — и наружные, и в квартиру (они жили на первом этаже) — были открыты настежь. На стуле сидела Анастасия Павловна и повторяла: «Если бы это была автомобильная катастрофа… Если бы это была автомобильная катастрофа… Он бы ничего не почувствовал… Я это пережила. Я это знаю. Это не больно. Это не больно… Если бы это была автомобильная катастрофа…»

Пришли трое. Писатели, которые ездили с Михоэлсом в Минск, — Фефер, Маркиш, а третьего человека не помню. Они рассказали вот что.

После просмотра спектаклей был устроен банкет, и в середине застолья раздался голос: «Соломон Михайлович! Вам скучно? Вы не едите, не пьете. Я знаю — вам нельзя. Может быть, вам лучше погулять? Сейчас луна, прекрасная погода…» — «Да-да, я пойду! Я давно хотел пойти в гетто. Сейчас, при луне пойду в гетто». И поднялся Голубов, который был с Михоэлсом в командировке, и сказал: «Соломон! Я пойду с тобой». И оба не вернулись.

Когда Соломона Михайловича привезли хоронить, мы с мужем побежали в театр на Малой Бронной. Там стояла толпа. Пройти в театр мы не смогли, так много собралось народу. Неожиданно распахнулась дверь, и, расталкивая толпу плечами, локтями, вышел граф Игнатьев, автор известной книги «50 лет в строю». Они с Михоэлсом были очень близки. Игнатьев раздвинул толпу и, проходя мимо нас, только скачал: «Соломон, Соломон! Ужасно, ужасно… Несчастье, несчастье! Соломон…»

Беда сломила жену Михоэлса — Анастасию Павловну. Она непоправимо, неизлечимо заболела. Но до кончины успела написать воспоминания. Там рассказано об одном празднике, который они отметили вчетвером… Соломон Михайлович позвонил домой и сказал: «Нас пригласили на прием. Я сейчас за тобой приеду». — «Но я не успею переодеться». — «Ничего… Там не раздеваются».

Через некоторое время Соломон Михайлович заехал за женой и привез ее в зоопарк. Там родила бегемотиха. Михоэлс приехал поздравить маму-бегемотиху с ее малышом.

Он радовался каждому проявлению жизни.

История Холокоста и современный антисемитизм

Бушанский Николай, г. Измаил

Известный израильский историк Шмуэль Этингер, много занимавшийся исследованием антисемитизма, является представителем такого подхода к этой проблеме, согласно которому современный антисемитизм, вообще, и ненависть нацистов к евреям, в частности, — это продолжение традиционной многовековой ненависти к еврейскому народу. Этингер считает, что ненависть к евреям невозможно объяснить реальными социальными факторами — вроде экономических кризисов, социального неравенства или общественных противоречий.

По мнению Этингера, антисемитизм направлен против стереотипного образа еврея, сформировавшегося на протяжении многих поколений в европейской культуре и являющегося устоявшимся фактором в сознании европейцев. Любые попытки антисемитов нового времени объяснить свою ненависть реальными причинами есть ни что иное, как оправдание этой ненависти, а не объяснение ее причин. «Внутреннее отношение и сформировавшийся облик — это и есть главное, а реальная действительность — второстепенный фактор», — утверждает Этингер. На протяжении веков образ еврея изменился, но стереотип остался неизменным.

Поэтому следует подчеркнуть постоянное присутствие антисемитизма в некоторых обществах, и ответ на вопрос, почему антисемитизм вспыхивал в одной стране и не появлялся в другой, искать в их культурном наследии. Почему он проявился с такой силой в Германии и в Польше, а в англосаксонских странах, например, был слабо выражен? Существование отрицательного еврейского стереотипа в европейской культуре объясняет также и другое явление, отмечаемое Этингером: антисемитизм существовал даже в тех местах, где евреи вообще не жили веками, или там, где их присутствие не имело социального значения.

Каковы же корни отрицательного еврейского стереотипа? Каким образом он сложился в европейской культуре и передавался из поколения в поколение? Попробуем рассмотреть эти вопросы в свете различных исследований, призванных проследить процесс укоренения этого явления в европейской культуре.

Читая материалы и исследования, касающиеся истории евреев времен Римской империи еще до того, как христианство стало главенствующей религией, мы видим, что корни ненависти к евреям берут свое начало еще во времена язычества. Это проявляется в сочинениях эллинских и римских философов. Результатом еврейской эмиграции из Эрец Исраэль и прозелитизма стало то, что евреи расселились в соседних странах, где они в корне отличались от местного населения своей религией и образом жизни. Религиозно-социальное отличие евреев от окружающей среды служит основным элементом антиеврейских высказываний в эллинской литературе, главным образом в Египте, уже в III в. до н. э. Антиеврейские сочинения греческого писателя Апиона, жившего в Александрии в I в. н. э., достигли Рима и, по всей видимости, оказали влияние на сочинения римских писателей и философов, таких как Цицерон, Сенека и Тацит. Гнев философов был обращен против распространявшегося среди римлян прозелитизма: главной отрицательной чертой евреев, по их мнению, являлась мизантропия, ненависть евреев к человеческому роду в целом. Различные формы таких представлений, начиная с первых веков нашей эры и до XX ст. стали тем фундаментом, на котором основывалась антиеврейская пропаганда.

В средние века установились стереотипы в различных областях культуры, которые передавались из поколения в поколение. Произошла фиксация облика еврея. Этот образ основывался на ряде представлений, которые с той поры проникли в культурное наследие Европы, в той или иной форме вновь возникая в различные исторические периоды и даже в новое время.

Одним из таких представлений, возникшим на фоне конфликта между иудаизмом и христианством, была якобы ненависть всего еврейского народа к христианам. Так, вследствие развития этих идей и извращенных толкований некоторыми представителями христианской Церкви своей религии, во времена крестовых походов были уничтожены многие еврейские общины Северной Франции и Германии. В Пиренейских городах евреи были лишены гражданских прав, им запретили селиться вне специально отведенных кварталов и ограничили их экономическую деятельность.

Начиная с 12 века, следовали гонения, вызванные новыми, до тех пор неизвестными ложными обвинениями. Распространяется кровавый навет: евреев обвиняют в употреблении христианской крови для ритуальных целей. Распространяются слухи об отравлении колодцев евреями во время эпидемии чумы. Вследствие этого евреи были изгнаны из сотен городов, многочисленное еврейское население Германии было вырезано или сожжено на кострах.

Нередко в изобразительном и театральном средневековом искусстве еврей представлялся не только в ассоциации с Сатаной, но и вообще как нечеловеческое существо. Иногда его изображали в виде получеловека-полузверя. Отрицательный образ еврея перешел из средних веков и в новое время, хотя характерные черты этого стереотипа менялись со временем: одни исчезали, появлялись другие, более соответствовавшие новой действительности, но ненависть и презрение к этому отрицательному образу уже успели укорениться в европейской культуре. Этингер утверждает, что для нового времени характерны постоянные попытки найти оправдание этим чувствам при помощи различных современных теорий. Это характерно для сочинений мыслителей, начиная с XVIII в. и далее — вплоть до псевдонаучных расистских теорий конца XIX в.

К примеру, можно проследить как распространялся, то затихая, то выделяясь в различные периоды истории, миф о том, что евреи замышляют господствовать над всем миром. Так, во время эпидемии чумы 1348 г. — 1349 г. было широко распространено мнение, будто бы евреи отравили колодцы. Эпидемия, волнами захлестывавшая Европу, считалась организованным и запланированным делом, которое осуществляется группой, имеющей своих посланников в любом месте в мире. Речь шла о некоем подобии тайного еврейского правительства, о совете из 12 раввинов, якобы заседающем в Толедо, в мусульманской Испании; утверждали, что этот совет ведет войну не на жизнь, а на смерть против христианского мира, получая поддержку и помощь в своих кознях от еврейских общин, рассеянных по Европе.

Этот же миф получил широкое распространение в новое время, в особенности в конце XIX ст. и начале XX ст., когда было опубликовано сочинение под названием «Протоколы сионских мудрецов». Большая часть этих «Протоколов» — искаженная копия книжонки под названием «Диалог в аду» (между Монтескье и Макиавелли), автором которой являлся Морис Жоли; в ней критикуется режим Наполеона III. Фальсификацию эту подстроила тайная полиция Николая II с целью представить российское революционное движение в качестве инструмента борьбы против власти, используемого евреями. После большевистской революции 1917 г. эта фальшивка была переправлена на Запад русскими националистами, находившимися в вынужденной эмиграции. В 30-е и 40-е годы это сочинение получило широкое распространение в Европе, а затем и во всем мире.

«Положение и утверждения этого сочинения в основе своей являются древней демонологией, а надуманная связь — это вполне современная вещь», — писал Норман Коэн, который исследовал видоизменение этого мифа. Как видно, идея эта берет свое начало в средневековье, но средства, которые сионские мудрецы якобы используют для достижения своей цели, вполне современны: вместо нашептываний и заклинаний они используют прессу, а вместо отравления колодцев устраивают экономические кризисы, войны, революции. Нужно сказать, что это сочинение сыграло большую роль в становлении нацистского антисемитизма, поскольку «Протоколы» изучались в немецких школах в 30-е годы XX ст.

Практически с IX–X ст. зарождается современный антисемитизм. В Европе приобретают влияние крайние националистические круги, воззрения которых исходили из положения, что нация является живым организмом, развивающимся в историческом процессе. По этой концепции, приобщение к такого рода организму извне невозможно, а, следовательно, евреи — пришлый чуждый элемент в жизни каждой нации.

Бурный рост капитализма в XIX ст. усилил социальные противоречия в Европе. Почти во всех европейских странах сформировались социалистические и революционные партии, боровшиеся за справедливый социальный строй. Социалисты за немногим исключением считали всех евреев капиталистами. Социалистическая пропаганда в Европе отождествляла эти два понятия. В периоды кризисов и брожений антикапиталистические лозунги носили ярко антиеврейский характер, который неоднократно заимствовали ярые противники социалистов — правые радикальные националисты.

Историк Яаков Тальмон раскрывает эту тему, и, в отличие от Этингера и американского историка Рауля Ильберга, делающих упор на традиционную ненависть к евреям, на отрицательный еврейский стереотип, полагает, что Катастрофа явилась прямым результатом определенного направления, сформировавшегося в новое время параллельно и в оппозиции к либерально-рационалистическому течению. В центре этого мировоззрения, одновременно бросавшему вызов и христианству, и рационализму, был антисемитизм.

Так, Тальмон утверждает, что современный антисемитизм отличается особой непримиримостью и бескомпромисностью в отношении к евреям. Перемена в отношении к евреям произошла, скорее всего, в результате их преуспеяния в Европе после Французской революции. В большинстве стран Европы экономический и гражданский статус евреев изменился, что сильнее всего выразилось в Германии.

В конце XVIII ст. евреи Германии не обладали никакими гражданскими правами. Места их проживания, равно как и передвижение, были ограниченны, и даже такое право, как вступление в брак — тоже. Евреи обязаны были платить определенные налоги, в том числе подушный налог. Что касается их социального положения, то известно, что в большинстве еврейских общин число людей, живших на уровне нищеты и ниже, составляло от 50 до 70 %. Однако уже в 1870 году 60 % евреев имели прочную материальную основу, другими словами, принадлежали к среднему и высшему классу Германии. В этот период были отменены все ограничения для еврейского населения страны. Более того, евреи сыграли важную роль в индустриализации страны и создании капиталистического хозяйства Германии.

В результате резкой перемены, происшедшей в положении евреев в XIX в., для противников модернизации, ускоренной индустриализации и капитализма евреи стали символом этого нового, грозящего катастрофами мира. «XIX век — это век евреев», — заявил Стюарт Чемберлен, один из отцов современного антисемитизма конца XIX ст.

Примером того, как евреев представляли в качестве врагов, несущих ответственность за разрушение европейского общества, являются сочинения, опубликованные в Германии в 60-х — 70-х гг. XIX века — «Победа иудаизма над Германией» Вильгельма Марра, берлинского журналиста, и «Евреи в музыке» Рихарда Вагнера. Марр и Вагнер выступали в поддержку революций 1848 года, за существенные изменения в жизни европейского общества. На первый взгляд, участие в либеральных революциях 1848 года находится в противоречии с антисемитизмом, однако, в позициях сочинений Вагнера и Марра речь идет не об изменении идеологии, а о прямом продолжении концепции радикализма, как мировоззрения, которая есть антисемитизм, как отражение борьбы, которую вело немецкое общество против морального и социального упадка Европы.

Сущность ненависти к евреям основывалась у Вагнера и Марра на расовой теории, которая утверждала фундаментальное различие между арийцами и семитами. Арийцы, по их мнению, обладали множеством природных талантов, тогда как у семита отсутствуют какие бы то ни было положительные качества.

Расистская концепция слилась с другой псевдонаучной теорией — теорией социального дарвинизма; основывалась она на идеях английского философа Герберта Спенсера. В основу мировоззрения Спенсера была положена идея, в соответствии с которой борьба и соревнование между людьми являются биологической необходимостью; у слабых элементов нет права на существование в обществе; среди людей, как и в мире природы, выживают самые сильные.

Для приверженцев расистской теории эта идея послужила научным обоснованием, равно как и нравственным оправданием межрасовой борьбы, вплоть до оправдания истребления тех, кого они считали «низшей расой». Для того, чтобы выжить, высшие расы способных людей обязаны обороняться против проникновения к ним чужой крови низших рас, так как такое смешение может привести к уничтожению высшей расы. Поэтому, как утверждали антисемиты, арийцы — представители высшей расы — должны вести борьбу не на жизнь, а на смерть против евреев, пытающихся нанести ущерб чистоте их крови. По мнению Чемберлена, конфликт между арийцами и евреями, замышляющими загрязнить чистоту арийской расы, достиг кульминации, и человечество подошло в XIX ст. к тому рубежу, на котором решающее сражение неизбежно. Кроме того, как уже упоминалось, в XIX ст. активно стали выступать радикальные национальные движения в Европе.

Так, во Франции Эдуард Друмон в своей книге «Еврейская Франция» утверждал, что евреи захватывают власть во Франции, олицетворяют собою универсальные космополитические идеи, ослабившие французскую нацию.

В Австро-Венгрии приверженцы идеи патерманизма считали евреев носителями отвратительной, по их мнению, идеи общенационального государства.

После первой мировой войны и свершения большевистской революции в Советском Союзе, в Восточной Европе усилилась тенденция к определению евреев как представителей космополитизма. Присоединение еврейской молодежи к коммунистическому движению и центральная роль, которую играли в революционных коммунистических кругах такие евреи как Лев Троцкий, Бела Кун, Роза Люксембург, Курт Айзнер, служили одним из главных элементов в антисемитской пропаганде. Отождествление еврея с большевиком, стремящимся нанести ущерб нации, — вот, что стало основой лозунга националистических движений в Восточной Европе после 1-й мировой войны.

С наибольшей же силой сражение за расовую и национальную уникальность проявилось в Германии уже в начале XX столетия. В годы, предшествовавшие 1-й мировой войне, влияние антисемитских партий в Центральной и Восточной Европе уменьшилось, однако, захват власти партией большевиков в России и поражение Германии в войне привели к новой вспышке антисемитизма. В правых и клерикальных кругах распространилось мнение, что предсказания «Протоколов сионских мудрецов» о мировом еврейском владычестве начинают сбываться. Революции в Баварии (1918) и Венгрии (1919), в которых евреи играли важную роль, а также активное участие еврейской молодежи в коммунистических движениях разных стран усилили антисемитские движения. В Германии вину за бедствия страны стали возлагать на евреев. Тогда пали жертвами некоторые политические деятели-евреи.

Среди них министр иностранных дел Вальтер Ратенау, погибший от террористического акта. Уже тогда антисемитизм стал одним из важнейших пунктов программ различных партий и основой идеологии Национал-социалистической партии, образовавшейся в 1924 году. Лидер этой партии Адольф Гитлер написал сочинение под названием «Моя борьба», которое явилось фундаментальным изложением мировоззрения, послужившего идеологической платформой для национал-социалистического движения и для внутренней и внешней политики Германии в 1933–1945 гг. На воззрения Гитлера сильно повлияли отцы современного антисемитизма, упомянутые выше: Вагнер, Марр, Чемберлен и др. Центральное место в исторической концепции Гитлера занимала расистская теория, совмещавшая в себе теории расизма с идеями социального дарвинизма. В своей книге «Моя борьба» Гитлер утверждает, что между расами существует определенная иерархия. Эта иерархия имеет прямое отношение к феномену крови, определяющему качественные параметры каждой расы. В соответствии с этим принципом — высшая раса — арийская. «Смешение рас, главным образом смешение высшей арийской расы с низшими расами, наносит ущерб нормальному ходу истории человечества», — заявляет Гитлер. «Подобно тому, как в природе нежелательно соединение слабых особей с более сильными, еще более того нежелательно смешение избранной расы с низшей расой», — утверждает он.

Второй Рейх, по мнению Гитлера, игнорировал важность сохранения расовой чистоты, что и послужило причиной его падения.

С другой стороны, история человечества представлена Гитлером в виде расовой борьбы. Война не на жизнь, а на смерть, которую ведут между собой расы, ведется на жизненном пространстве, завоевание которого является необходимым условием для дальнейшего существования расы. Поскольку жизненные пространства ограничены, народы вынуждены вечно бороться за их завоевание. Гитлер решил, что жизненное пространство немецкого народа расположено на Востоке, на территориях, находящихся во владении Советского Союза.

И, наконец, третьей и основной стороной мировоззрения Гитлера был антисемитизм. Причем Гитлер совершенно отождествлял еврейство и идеологии, бросавшие вызов национальным и расовым особенностям. Так, он считал, что успех большевистской революции в России является одним из этапов в еврейской всемирной конспирации.

«Опасность, сокрушившая однажды Россию, угрожает также и Германии. Только глупец и наивный буржуа способны считать, что большевизм остановлен», — писал Гитлер во втором томе «Моя борьба». «Своим плоским умом они не в состоянии постичь, что речь идет о процессе, которым управляет инстинкт, а именно: о стремлении еврейского народа завоевать мировое господство», — считал он.

Таким образом, были сплетены в одно целое три главных принципа, послужившие руководством к чудовищному действию, целью которого было уничтожить, стереть с лица земли целый народ — еврейский народ. Апокалиптическая картина, нарисованная расовым антисемитизмом, достигла кульминационной точки в сражении с Советским Союзом. Гитлер вместе с нацистской верхушкой принялись за систематическое уничтожение еврейского народа.

Рассмотрев детально историю развития антисемитизма, а затем и распространение антисемитских настроений и пропаганды в Европе начала XX ст., все же невозможно понять, как один народ может с такой ненавистью и жесткостью решиться уничтожать другой народ. Однако, это массовое убийство произошло, трагедия, унесшая жизни 6 миллионов людей, Катастрофа…

Что мы сможем выразить, какие чувства, какие страдания, какую боль, если скажем, что погибло 6 миллионов евреев? У каждого, читающего рассказы очевидцев, переживших концлагеря, чудом выживших в этой бойне, сердце сжимается от боли. Говоря цифрами, невозможно передать трагедию каждого человека, потерявшего семью, каждой матери, потерявшей ребенка, каждого ребенка, потерявшего родителей. Поэтому мне хотелось бы рассказать о людях и событиях Катастрофы особенно близких нам, жителям Измаила, поскольку мы храним в памяти эти искалеченные судьбы отцов и матерей, дедушек и бабушек, их родственников и друзей, переживших Шоа, ведь евреи Измаила помнят свое прошлое.

До II мировой войны в нашем городе было четыре синагоги, несколько хедеров, мацепекарня. В 30-е годы евреи составляли четвертую часть населения города — больше, чем украинцы и молдаване.

28 июня 1940 года, после 22-летнего пребывания Бессарабии под Румынией, Измаильский край воссоединился с Украиной, начался период Советской власти в Бессарабии. Он ознаменовался оживлением культурной и общественной жизни, ростом промышленности и развитием сельского хозяйства. Возрождение жизни в регионе прервала война: в первые ее минуты — 22 июня, в 4 часа 25 минут враг нанес по Измаилу огневой удар. Тысячи жителей города и района добровольно ушли на фронт. Оборона Измаила продолжалась месяц, в течение которого немецко-румынские войска предпринимали несколько попыток высадить десант. Только ухудшение военной обстановки под Одессой заставило советское командование 22 июля 1941 года отвести войска и суда Дунайской флотилии от Измаила и занять позиции на Днестре. После их отхода началась румынская оккупация.

Захватчики установили режим кровавого террора, рабского труда, неограниченного грабежа. За нарушение оккупационного режима приказом измаильской уездной префектуры была введена смертная казнь. Организовывались массовые расстрелы мирных жителей. А для еврейского населения города под гетто отгородили целые кварталы — между улицами Чапаева и Кутузова.

В Измаиле живет скромная и симпатичная женщина — Лидия Григорьевна Гоцуленко, в девичестве — Сегал. О тех страшных днях она знает совсем не понаслышке. Сколько страданий, боли, унижения и отчаяния довелось испытать еще с детских лет! Началась война, и будто в чужой жизни остались и учеба в румынской, а затем в советской школах, и уютный дом в довоенном Измаиле. Ее мама, Паша Исааковна, держала бакалейную лавку, одна растила троих детей — дочерей Шуру и Лиду, сына Ицика. В первые же дни войны семья попала в Измаильское гетто. Затем, с большой колонной евреев их погнали в другой лагерь — в Богдановку Доманевского района Николаевской области. Колонну гнали несколько недель, люди жили в бараках, страдая от голода, побоев, болезней. Зимой тех, кто выжил, пригнали в Богдановку. Какое-то время одиннадцатилетняя Лида с мамой (братик к тому времени умер) и другими евреями «жили» в совхозном бараке для скота, каждый день ожидая расстрела. Тогда им повезло: семью Сегал в яме на совхозном поле полтора года прятали украинцы — бухгалтер Митя, его дочь Оля и соседская девочка Лида. Эти люди, чьих фамилий Лидия Григорьевна не знает, приносили в яму еду, спасая их от голодной смерти.

В не намного лучшем положении оказалось еврейское население, эвакуированное в Казахстан из Измаила — ведь это покинутые дома, сломанные судьбы, расстрелянные немцами соседи, родственники.

Самая тяжелая участь выпала на долю тех евреев, которые оказалась в оккупации в городе. Это их расстреливали. Это их сожгли в синагоге по улице Пушкина, 13. Сейчас в Измаиле живут, в основном, потомки тех, кто успел эвакуироваться в первый день войны.

И, уже спустя много лет после войны, удалось обнаружить еще один факт фашистских бесчинств в Измаильском крае, еще один мемориал погибшим.

Есть в городе исторический мемориал-крепость. Когда-то заключенные рыли по приказу немецко-румынских властей траншею на территории этой крепости. Недалеко от траншеи находился старый колодец. Сегодня эту траншею найти невозможно, десятилетние осадки, местность, бурно заросшая растениями, травой. А возле самого колодца осталась лишь часть кладки. Возможно, никто бы не узнал о том, что там произошло, если бы не найденные работником музея Литюченко архивные документы. Фашисты выводили группами на рассвете заключенных к траншее и там расстреливали. Трупы падали в эту траншею, которую они еще вчера копали.

В колодце неподалеку на глубине 6,5 метров были найдены лежащие навалом, в беспорядке человеческие трупы, у некоторых из них сохранились веревки, которыми были связаны кисти правой руки одного человека и левой другого. Всего из колодца извлечено 56 трупов.

У половины извлеченных трупов черепа прострелены насквозь. Надо полагать, жертвы подводились к колодцу попарно связанные, одного из них убивали выстрелом сзади, и он, падая, увлекал за собой в колодец привязанного к нему человека.

Эта трагедия Измаильского Бабьего Яра никогда не исчезнет из памяти потомков. Это боль, которая никогда не утихнет.

Литература:

1. «От Антисемитизма к Катастрофе», Массуа, учебно-мемориальный центр Катастрофы европейского еврейства.

2. «Жизнь в тени смерти», Массуа, Тель Ицхак, 1992 г.

3. «Будем знакомы», Массуа.

4. «Архив Гетто», Массуа, Тель Ицхак, 1995 г.

5. «Борьба за выживание в концлагерях», Массуа, 1995 г.

6. «Катастрофа европейского еврейства», Бейт Локамей ха-Геттаот, 1999 г.

7. Газета «Измаильские ведомости»; 13–19 мая 1995 г., с. 3

Феодосия 1941–1944 гг. Холокост и Сопротивление

Бутусов Алексей, г. Феодосия

Накануне Великой Отечественной Войны в Феодосии проживало 45 032 человека, в том числе 2 922 евреев и примерно 600 крымчаков.

С началом войны несколько сот евреев и крымчаков ушли на фронт. Точное их число определить крайне трудно, так как многие не указывали в документах национальность.

Немало евреев и крымчаков влились в формировавшуюся в Феодосии 1-ю стрелковую бригаду 320-й стрелковой дивизии. В сентябре 1941 г. части дивизии сдерживали врага на Арабатских позициях. Бойцы и командиры 320-й дивизии прошли долгий боевой путь. В трагическом мае 1942 г. часть из них вошла в гарнизон Аджимушкая, разделив трагическую судьбу защитников подземной крепости. Отступившие из Крыма участвовали в битве за Кавказ, освобождении Украины и закончили войну в Румынии.

В конце октября 1941 г. враг прорвался в Крым и 3 ноября занял Феодосию. К этому времени многие евреи эвакуировались, но немало и оставалось. Уже 11 ноября 1941 года на улицах был расклеен приказ, требующий, чтобы евреи носили на груди знак в форме шестиконечной звезды белого цвета и явились 13 ноября на регистрацию. За невыполнение — расстрел. В фондах ГААРК сохранилась ведомость зарегистрированных: явились 831 человек, в том числе 159 детей, 317 женщин, 184 мужчины от 18 до 60 лет и 171 старик. Прошли регистрацию и 449 крымчаков, в том числе 199 детей, 146 женщин, 90 мужчин от 18 до 60 лет, 14 стариков. Как видно из приведенных данных, боеспособные мужчины находились на фронте.

В Крыму нацисты не создавали гетто: ввиду нехватки продуктов и близости фронта было принято решение о скорейшем уничтожении евреев и крымчаков.

27 ноября 1941 г. в Феодосии был вывешен приказ начальника безопасности, требующий, чтобы все евреи города и окрестностей явились 1 декабря на Сенную площадь для переселения, имея при себе носильные вещи и пищу на два дня.

Приказ вызвал страх и растерянность. По воспоминаниям очевидцев, на Форштадте евреи выставили на улицах столы со снедью, угощая соседей и прощаясь с ними. Многие плакали, чувствуя, что это угощение более напоминает поминки. С утра 1 декабря сотни людей потянулись на место сбора. Больных, стариков несли на носилках. Так, Соломона Ганаровского, парализованного незадолго до войны, несли его дочери Бася и Фира (по воспоминаниям соседей). Собравшиеся были загнаны в камеры городской тюрьмы и 4 декабря расстреляны у противотанкового рва в районе завода «Механик» палачами из айнзацгруппы «Д». По некоторым данным, маленьким детям предварительно смазали губы ядом. Дети впадали в забытье и умирали. Идея применения яда в целях экономии патронов принадлежит «врачу» Генриху Герцу. 10 декабря появился приказ городской управы — всем крымчакам явиться 12 декабря на Сенную площадь для «препровождения в отдельную часть города».

Предчувствуя, что их постигнет участь евреев, часть крымчаков попыталась скрыться из города, но удалось это немногим.

Явившиеся на сбор были помещены в тюрьму, а 13 декабря расстреляны. Гибели избежали лишь 9 семей ремесленников, необходимых городской управе.

В списках жертв нацизма, хранящихся в ГААРК, по Феодосии выявлены 540 евреев и крымчаков. Указаны их профессии: это учащиеся, домохозяйки, рабочие и работницы чулочной и табачной фабрик, столяры, слесари, портные, часовщики, шоферы, врачи, акушерки, аптекари и т. п. В числе погибших врачей и 80-летний Б.Р. Фиделев, лечивший 5 поколений феодосийских детей. Число жертв расстрелов 4 и 13 декабря 1941 г. в различных источниках колеблется. По показаниям городского головы Грузинова — около 1200 человек — 917 евреев и около 300 крымчаков. Представляется, что названные Грузиновым цифры близки к истине. Ведь еврейское население окрестностей Феодосии было крайне незначительным (в судакском районе проживало в 1939 г. 79 евреев), а массовая неявка на регистрацию при угрозе расстрела уклонившихся маловероятна. По нуждающимся в проверке рассказам очевидцев, смешанные семьи и евреи, принявшие крещение, были уничтожены уже в январе-феврале 1942 г.

Нацисты полагали, что Феодосия «освобождена от евреев». Но евреи в городе были. По-видимому, несколько десятков человек укрылись у своих друзей. Известны имена нескольких человек, спасенных «праведниками мира». Так, сестры Лидия и Августа Сиделкины укрыли пятилетнюю Наташу Веллер, Татьяна Маркова и ее дочь Тамара спасли семью Тюга — Елизавету Ефимовну и ее дочь Валентину. Каждую минуту эти люди рисковали жизнью — за укрывательство евреев грозил расстрел.

Сотрудник городской управы Дмитрий Козлов внес в список необходимых управе ремесленников своего знакомого Арона Ломброзо и этим спас его самого и его семью (из рассказа сына Арона Ломброзо — Иосифа).

29 декабря 1941 г. Феодосия была освобождена десантом частей 44-й армии, в рядах которой сражалось немало евреев. Так, комиссаром 251-го горнострелкового полка, одним из первых ворвавшихся в город был 23-летний Михаил Штаркман. Комиссар лично руководил боем и погиб, подняв бойцов в атаку на опорный пункт врага. В составе частей десанта сражались Иосиф Гильман, Яков Шварцер, Павел Софир, Илья Ривкин.

Хотя фашистам удалось 16 января 1942 г. вновь захватить Феодосию, высадка десанта сыграла большую роль в срыве планов гитлеровского командования.

Часть скрывавшихся в городе евреев успела уйти с десантом. Это наборщик типографии Михаил Барсук (погиб 4 сентября 1942 г. под Сталинградом), семья Черных — Анна и ее дочери Ева, Рива и ряд других. Большинство оставшихся в городе погибли. Так, только в апреле 1942 г. в ходе четырех облав было обнаружено и расстреляно эсэсовцами 30 евреев. 26 апреля 1942 г. нацисты объявили Крым «юденфрай» (свободным от евреев). Но евреи в Крыму были, они сражались: в феодосийском партизанском отряде воевали Д.В. Цирульник, Б.Д. Должанский, П.И. Марьяхин.

Политрук роты Цирульник погиб в бою с карателем 20 февраля 1942 г. Награжден медалью «За отвагу» (посмертно).

Весной-летом 1942 г. фашисты блокировали крымские леса, среди партизан начался голод, то немногое, что было, выдавали в первую очередь разведчикам и подрывникам. Начальник продовольственной службы отряда Должанский умер от голода в июне 1942 г., но не пытался украсть продукты у своих товарищей.

Боец Пейсах Марьяхин с честью сражался вплоть до освобождения Крыма и вернулся в родной город.

В составе городской подпольной организации боролась Мария Исааковна Трошина (Шихманович). М.И. Шихманович была замужем за врачом Трошиным, русским, и когда пришли немцы, скрыла свою национальность. Мария Исааковна избежала гибели после провала феодосийского подполья осенью 1943 г., но ее 17-летний сын Роман погиб в гестапо. Уроженец Феодосии военный разведчик Исаак Анджело был заброшен в Крым, но попал в руки врага и погиб в гестапо в феврале 1944 г. Его брат Яков погиб на фронте.

В освобождении Феодосии в апреле 1944 г. участвовали Борис Бурштейн, воевавший в морской авиации, и водолаз Михаил Жабин. Старшина 1-й статьи Жабин очищал феодосийский порт от вражеских мин.

Феодосийцы — евреи и крымчаки — честно сражались за Победу на всех фронтах Великой Отечественной войны. В борьбе отдали свои жизни Борис Лещинский (погиб 4 апреля 1941 г.), Исаак Шварцблат и его сын Яков (погибли под Сталинградом), медсестра Ханна Горелик (погибла в мае 1942 г.), Роман Меламед (погиб в 1943 г.), Давид Подкаминский (погиб в феврале 1945 г. под г. Мариттен, Германия)…

Всего сто двадцать человек.

История семьи как часть общей истории

Гольдштейн Алла, г. Измаил

Каждый человек — это отдельная история, отдельный мир. Каждый человек, каждый мир имеет свое начало. Семья — начало человека и его продолжение, а значит и продолжение истории.

Еврейская традиция в первую очередь включает в себя исполнение заповеди вступления в брак, конечно же, с полным пониманием того, насколько важный и значительный поступок совершает человек, ибо:

 «Каждый, у кого нет жены, живет без радости, без благословения, без добра, без Торы, без защиты, без мира».

(Йевамот, 626).

Несоблюдение этой заповеди является грехом. Конечно, любой человек, не только еврей, не хочет остаться один, но все же, это то, что объединяет нас — заповеди, Тора, история.

Малларки сказал, что все существует, чтобы когда-нибудь попасть в книгу. Сейчас можно добавить — чтобы попасть в кадр, с той целью, чтобы осталось в памяти, чтобы оставить след, а значит — войти в историю. Мы все имеем как прямую, так и косвенную связь с историей — мы можем как воздействовать на ход истории, так и следовать событиям, которые она предоставила и продолжает предоставлять. Все зависит от нашего положения, желания действовать, нашей активности, пассивности — от выбранного жизненного пути. Ведь каждый новый «исторический цикл» оказывает свое влияние на нас и на наши семьи. Это легко проследить, если рассмотреть биографии людей, генеалогические древа их семей — свидетелей определенных исторических событий.

Прежде всего, я бы хотела рассказать о своей семье. Я считаю, что она является свидетелем, как и каждая семья, определенных исторических процессов.

Моя семья состоит из отца, матери, брата и меня, а также бабушки и дедушки со стороны матери. Для начала я хочу рассказать историю семьи родителей моего отца, Гольдштейна Евгения Абрамовича. Мать моего отца, Фельдман Анна Абрамовна, моя бабушка умерла 4 года назад. Прожила она долгую жизнь, долгую, но нелегкую. Родилась в Брацлаве, в 1919 г. в семье Абрама и Ханны (Хушд) Фельдман. Отец служил в царской армии (возможно, его отец был кантонистом — в 1826 г. был введен указ о рекрутской повинности для евреев; в 1874 г. евреи уже были уравнены с другими гражданами Российской империи), во время I мировой войны стал инвалидом, получал небольшую пенсию. Семье помогала многочисленная родня.

Известно, что после 1880 г. множество еврейских иммигрантов из стран Восточной Европы прибывают в Америку из-за погромов и преследований — эмигрировать удалось дядям моей матери. Они помогали семье вплоть до 20-х гг. XX в. — пока Советский Союз «не стал на ноги». Бабушка рассказывала, что после событий 1918 г. их семье пришлось тяжело. Власть часто менялась. Некоторое время еще спасал маленький магазинчик-лавка (мануфактурный), но в один «прекрасный» день семья осталась без него. После этих событий (1924 г.), бабушка переехала в Одессу, к тете. С тех пор и до самой войны жила у нее. Тетя к ней хорошо относилась. В мае 1941 г. нашла «хорошего еврейского мальчика», но свадьба не состоялась, т. к. в июне началась война…