Газета Завтра 270 (5 1999)

Тогда я не совсем понял его слова. Для меня борьба с преступностью ассоциировалась именно с маханием ногами и ОМОНом. Да и особых различий между "бронированными" омоновцами и штатскими сыскарями я не чувствовал. Прошло много времени, прежде чем я понял, что это за профессия — сотрудник отдела по борьбе с наркотиками.

Что значит работать под прикрытием, неделями жить среди "бандюков", ломать голову над схемами со стрелками между фамилиями торговцев, курьеров и хозяев, часами сидеть в "наружке"? Что значит располагать обширнейшей "агентурой" из бомжей, проституток, пенсионеров и "братков", знать множество явок, адресов, "торчков", разбираться во всех видах наркоты и ежедневно общаться с дилерами и обколовшимися, быть скорее тонким психологом, чем метким стрелком? Что значит оставаться до поры невидимым, налетать внезапно и вновь уходить в тень?

Но в тот раз я очень долго просил капитана рассказать, как водится, "про какой-нибудь случай".

— Вот-вот, в газетах только про операции и пишут, — объяснял мне капитан, — там негра-продавца взяли, здесь клуб разгромили. А смысл работы любого "опера" — соображать мозгами своими, сколько их Бог дал. А потом срываться и сутками носиться по городу, встречаясь с десятками людей, чаще всего — противных тебе до отвращения, и нюхать-выведывать-разглядывать. А после этого снова — сутки напролет просиживать в кабинете, объединяя сотни разрозненных ниточек в одну сеть. Наконец, операция — краткий миг! — во время которой чаще всего сидишь в холодном "жигуленке" и галочки ставишь: того взяли, этого повязали. И по новой: думай-узнавай-проверяй-допрашивай. Рутина, грязная работа.

Эффект есть, а эффективности мало. Скажем, в тот раз после работы по "Элэсдэнсу" черный "мерс" подкатил, в котором хозяева дилеров этих сидели. Я знал их, и они знали меня. Брать я их не мог, доказательств никаких, и это они тоже знали. Так они даже из "тачки" не вышли, только один демонстративно калькулятор достал и стал убытки считать. Наш визит для него, конечно, событие малоприятное, да только он потерянные денежки недели за три отобьет. А развороченный клуб… Мало ли клубов в Москве? Так вот, когда мы такого зверя берем, без шума и пыли,— это почище любых захватов...

При новой встрече капитан рассказал мне об одной странной операции.

"Как-то в конце зимы "источники" донесли, что появился новый крупный канал поставки героина, который распространялся в нескольких точках на юго-востоке Москвы. Выяснилось, что гости из Африки не имеют к нему никакого отношения: наркотик шел из Грузии через открытую границу с Чечней и контролировался чеченцами. У них одним из королей был некто по кличке "Борз", миллионер из Гудермеса родом.

Разработку этого дела поручили одному из лучших наших сотрудников — майору Б. Он был опытный мужик, профессионал, в одном только нашем отделе четырнадцать лет проработал. До пенсии ему год оставался. Взялся Сергей Палыч за дело ретиво, благо, умения и контактов ему не занимать. Полтора месяца работал, наконец, все было готово к тому, чтобы брать "первую рыбу".

Март, снег валит. Почти сутки на морозе в засаде просидели. Наконец сигнал — прибыл курьер с большой партией. Начали, бац — мимо цели. Наркоты не оказалось, операция провалена, "чечей" отпускаем, расшаркиваемся в извинениях. Через полтора месяца — снова сигнал: есть партия! Берем их — и опять ушла рыба. Становится ясно, что кто-то торговцам "сливает" информацию. И, скорее всего, этот "крот" у нас сидит. В общем не буду говорить, как и по каким каналам, но вычислили: сам товарищ майор Б. и замешан. Оказалось, что он информацию чеченцам продавал.

В общем, приперли мы его и он признался во всем. Обычно в таких случаях конец один — расследование, и как минимум с позором вон из органов, а то и казенный дом с госпропиской, но тут-то и началось самое интересное.

"Да, я вас сдавал, сука я!— упал на колени майор.— Но в тюрьму на старости лет не пойду: на семью позор вечный. Нищета замучила. Дочери в этом году поступать. Сломался я, мужики. Не губите! Я вам "Борза" с потрохами сдам. Сам после этого уйду…"

Отстранять майора от дела — значило засветиться перед бандитами. Но оставлять все, как есть — тоже не по-нашему. Это же не контрразведка, где двойные и тройные агенты толпами бегают. Посидели мы, подумали — и все-таки решили рискнуть — не ради чести его семьи и прочей чепухи, а чтобы "Борза" взять.

Начался спектакль. Играл Б., прямо скажу, виртуозно, наверное, потому что приговоренным был. Он продолжал ходить на работу, по вечерам "общался" с "Борзом", впаривал ему наши "дезы".

Наверное, этого майора можно было уважать: никакие "искупления кровью", как на фронте, у нас не проходят, дрыгаться было бесполезно, и вообще он был "крот". В общем получили мы информацию, что "Борз" сваливать из России собирается. Приуныли конечно. Доказухи мало. Тогда майор и предложил: я, мол, с ним сегодня встречусь. Вы в засаде сидите. Будет доказуха…

Я тогда в том же "жигуленке", что и у "Элэсдэнса", сидел. Вижу, "Борз" с майором о чем-то заспорили сильно, а потом прямо у нас на глазах чечен, вне себя от гнева, в майора обойму "вальтера" расстрелял.

Мы, конечно, тут же к ним. Взяли всех на месте. Только поздно. Майора мы так и не откачали, умер, не приходя в сознание.

Закончилось вся история так, как и должна была: майору дали "За отвагу" посмертно и похоронили с почестями, "Борз" же за убийство милиционера двадцать лет получил…

Я его на допросе спросил: за что ты майора грохнул, он же на вас работал? "Борз" гордо насупился: "Он мнэ сказал — болше денег нэ возму. Хочу чеченскую женщын. Привози мнэ твою сестру — буду далше на вас работать. Ми, горцы, такых слов нэ прошаем!"

Уже год прошел, только я иногда думаю: могли мы майора спасти, под пулю не подставлять, если бы он "кротом" не оказался. А так... Грязная это работа”.

Иван ЛЕНЦЕВ

Коррекция живота, липосакция живота 9 в Мценам.

ОТ РЕДАКЦИИ

В дни, когда натовские самолеты несут Ираку смерть и разрушения, когда в воздухе Персидского залива еще не рассеялась гарь от “Бури в пустыне”, публикация этих материалов может показаться неоправданной, рискованной.

Но политика меняется, а народы остаются.

Мы, патриоты России, знаем, что такое любовь к своей Родине, что такое вера в Бога. И с людьми, которые несут эти святыни в своих сердцах, мы всегда, рано или поздно, сумеем найти общий язык — какие бы временные противоречия нас ни разделяли сегодня. Логика противостояния “новому мировому порядку”, американо-израильскому диктату ведет к преодолению раскола между мусульманами, к союзу России с исламским миром.

материалы полосы подготовили Валентин Пруссаков и Василий Проханов (фото)

Продаём надёжный КАМАЗ 6520 10 ! Эта машина очень качественная и недорогая.

ВСТРЕЧИ И ВПЕЧАТЛЕНИЯ ( ЧТО МЫ ЗНАЕМ О КУВЕЙТЕ? )

Кувейтский аэропорт поражает не столько чистотой и сверканием витрин магазинов "дьюти-фри", сколько нескончаемым потоком темнокожих иностранцев, приезжающих на работу: индусы, пакистанцы, бангладешцы, шри-ланкийцы и граждане других перенаселенных стран с хромающей экономикой. Их затем встречаешь на каждом шагу и в центре города, где, кстати сказать, кувейтцы тоже оказываются в явном меньшинстве. Государство с почти двухмиллионным населением имеет лишь 600 тысяч граждан и обитают они не в многоэтажных "апартамент-хаузах", а в пригородах, в собственных просторных домах-виллах. Стоит заметить, что когда кувейтцы женятся (браки с чужестранцами запрещены!), то приобретают право на получение от властей собственного дома. Пока чиновники из государственного ведомства занимаются поиском подходящего жилища для молодоженов, им выдаются средств на съем квартиры...

Благоустроенная и сытая жизнь обеспечивается в основном, понятно, за счет нефти, которая здесь 10 % от всех разведенных мировых запасов. Говорят, что ее хватит еще на 190 лет (в Ираке — на 500 лет). Тем не менее падение цен на нефть (на мировом рынке баррель сейчас стоит около 9 долларов), по словам кувейтцев, вызывает у них определенное беспокойство за свое будущее. Иногда они с нескрываемой ностальгией вспоминают о середине 70-х годов, когда цена нефтяного барреля достигала 35 долларов! Основа экономического благосостояния, по мнению наблюдателей, была заложена именно в те, уже давние годы.

Нельзя сказать, однако, что в Кувейте уповают исключительно на нефть. Здесь много высокообразованных и проницательных людей, умеющих смотреть в будущее и понимающих огромное значение высоких технологий в современной жизни. Они стремятся быть постоянно в курсе новейших научно-технических открытий, ибо без развития науки, сочетаемого с поддержанием культуры и сохранением национально-религиозных традиций, невозможно обеспечить достойную и счастливую жизнь для грядущих поколений. Именно поэтому по инициативе, исходившей от самого эмира, был создан KFAS — Кувейтский фонд научного прогресса. Это совершенно уникальная организация, многоплановая и разносторонняя активность которой, может быть, даже превосходит фонд Рокфеллера или фонд Форда. Общая цель KFAS — содействовать модернизации и научному прогрессу страны. Что же касается всех проектов и исследований, спонсируемых им, то их нелегко и перечислить: от теоретической физики, социологии и экологии до сельского хозяйства и исламоведения. Помимо того, выделяются также средств на "эксперименты в области экономики" и стипендии "для поощрения интеллектуального развития" в Кувейте и других арабских странах.

"Не нефть, а люди являются основным богатством, о котором надлежит неустанно заботиться. Способствовать развитию научной мысли — святой долг каждого правительства, думающего о будущем",— глубоко убежден генеральный директор KFAS д-р Али Аль-Шамлан. Трудно не согласиться с ним и можно лишь пожалеть о том, что нынешние правители России, судя по положению дел в наших научных институтах, придерживаются несколько иного мнения. Тысячи российских специалистов были вынуждены покинуть Родину, а два выдающихся ученых-атомщика, не пожелавших расставаться с Отчизной и доведенных до отчаяния отсутствием самых элементарных средств к существованию, даже покончили самоубийством.

У нас принято считать и, наверное, не совсем без оснований, что Кувейт — проамериканская страна. В период последних американо-английских ударов по Багдаду Станислав Кучер из ТВ-6 прямо обозвал его "американской марионеткой". Думается, сделал он это напрасно, ибо давно пора отказаться от гнусной практики наклеивания ярлыков — "проклятого наследия прошлого", а кроме того, вполне понятны и естественны симпатии кувейтских властей к "заокеанским друзьям", избавившим их от железных объятий иракского соседа.

Что меня приятно удивило в Кувейте — исключительно доброжелательное отношение и огромный интерес к России и русским, искреннее желание развивать и укреплять с нами научные, деловые, культурные и даже военные связи. Кстати говоря, кувейтцы уже провели переговоры с представителями "Росвооружения". "Мы открыты для России, и приветствуем расширение наших отношений",— сказал мне заместитель министра иностранных дел Маджид Аль-Шахин, продемонстрировавший в беседе, между прочим, отменное знание русской культуры и литературы.

О том же говорил и вице-президент Национальной ассамблеи (парламента) Талаль Аль-Айяр, побывавший два года назад в Москве и принимавший в прошлом году нашу парламентскую делегацию во главе с Геннадием Селезневым. Он с неподдельным интересом расспрашивал меня, показав при этом отличную осведомленность в текущих российских делах. В его словах сквозило чувство откровенной симпатии к России и ее народу. "Мне известно, как тяжело живут ныне многие русские,— заметил вице-президент парламента Кувейта.— Но глупо поступают те, кто спешит списать Россию со счетов, полагая, что с ней уже можно не считаться. Россия обязательно возродится, и это нужно не только вам, но и всему миру".

Честно признаюсь, я бы предпочел не говорить об ирако-кувейтском раздрае и войне 1990-91 годов, ибо, побывав дважды в Багдаде, видел собственными глазами страшные следы американских ракетно-бомбовых ударов и совсем не понаслышке знаю о катастрофических последствиях блокады и экономического эмбарго, бьющих не по Саддаму лично, а по иракским детям и ни в чем не повинному мирному населению. Несправедливость и явно затянувшийся срок действия санкций ООН очевидны для любого сколько-нибудь объективного наблюдателя. Также налицо двойной стандарт, ставший нормой для крупнейшей и авторитетнейшей международной организации: если уж применили санкции против Ирака, то почему бы, скажем, не принять аналогичные меры против Израиля, нагло оккупирующего территорию суверенного Ливана свыше 20 лет?

С другой стороны, как не согласиться с теми, кто говорит: если бы Саддам не ввел свои войска в Кувейт, то и не было бы никаких санкций! Но ни в жизни, ни в политике нет сослагательного наклонения, и надо обходиться без "если бы". Ясно, что рано или поздно двум братским соседним странам — Ираку и Кувейту, вместо того чтобы сыпать соль на старые раны, придется найти общий язык и научиться жить в мире и согласии, уважая законные и неотъемлемые права друг друга.

Все те, с кем я встречался в Кувейте, говорили, что не держат зла на иракский народ, который никто и никогда не сможет исключить из одной большой арабской семьи... "Кувейто-иракский конфликт — чудовищная и, увы, постоянная головная боль для всех нас, для всех арабов,— сказал мне один из преподавателей университета.— Только из-за него существуют американские базы на арабской земле. Завершится конфликт, исчезнут базы. Неужели кому-то это непонятно?"

Можно уверенно сказать, что в отношении иракских претензий у кувейтцев наблюдается полное единодушие. Для них оскорбительно и то, что багдадское руководство не признает исторического права Кувейта на суверенное существование и "смеет утверждать", что их страна должна быть всего лишь частью Ирака. Но ведь немалая часть русских не смирилась с "суверенностью" Украины и Казахстана.

"Они извращают исторические факты— заявляет профессор Абдалла Аль-Гунейм, президент Центра по исследованиям и изучению Кувейта.— Название нашей страны встречается и в древних манускриптах. Кувейтцев испокон веков знали как свободолюбивых мореплавателей и рыболовов. А первый Аль-Сабах — представитель династии, правящей и поныне, был избран народом еще в XVIII веке..." Но мы, пережившие распад великой Красной империи СССР, слышали подобные аргументы и на армянском, и на азербайджанском.

Несомненно, кувейтцы — гордая, мирная и сплоченная нация. Они бережно относятся к каждому "своему" и вполне могли бы сказать о себе: "Мы все — одна семья". Поэтому-то здесь не забывают и не перестают бороться за освобождение своих "узников войны" — военнопленных, удерживаемых в Ираке после бурных событий 1990-91 гг. Всего около 600 человек. Багдад отрицает наличие у него кувейтских пленных, хотя некоторое время назад в печати появилось сообщение о том, что Саддам предложил отпустить 200 человек, если только Кувейт уберет со своей территории всех американцев.

"Почему весь мир кричит о страданиях иракских детей, и никто, кроме нас, не борется за освобождение наших пленных, томящихся в Ираке?"— гневно и явно с обидой вопрошают кувейтцы. По их мнению, Россия, имеющая определенное влияние на Багдад, могла бы (при желании, конечно) сделать больше для разрешения этой проблемы. Может быть, они и правы.

Во всяком случае я точно знаю, что горе кувейтской семьи, потерявшей отца, сына или брата — единственного кормильца, ничуть не меньше горя иракской женщины, чей муж или сын погиб под американскими бомбами. Гуманистам, очевидно, надо быть более объективными и независимыми, и им следует меньше всего руководствоваться своими политическими симпатиями или антипатиями. Как верно заметил еще в начале века Юргис Балтрушайтис: "И всех равняет знаком сходства. Приметой общего перста, Одно великое сиротство, Одна великая тщета".

Нельзя видеть весь мир лишь в бело-черных красках, делить его на два непримиримых лагеря: "наших" и "не наших". И по ту сторону океана можно найти тех, для кого USA, как и для рядового российского национал-большевика, — "чума ХХ века" и гигантская зловонная яма, несущая смерть всему творческому и самобытному в мире.

Мне никогда не забыть, как в начале 80-х на одном из антикоммунистических сборищ русских эмигрантов неожиданно поднялся и выступил "американский товарищ", сказавший к общему удивлению и возмущению, что не СССР, а США — подлинная "империя зла" и "проклятье для всего человечества", и что ему иногда не понять бывших советских граждан, променявших страну "светлого будущего", давшую им не только бесплатное образование и бесплатную медицину, но и "благороднейший идеал",— на "эти вонючие штаты", представляющие собой "современное рабовладельчество — самодовольное, сытое и лоснящееся от жиру, и от того еще более страшное и опасное".

Не так уж любят "американскую мечту" и кувейтцы, огульно и легкомысленно загоняемые нашими недальновидными патриотами под звездно-полосатый флаг. В этом можно было убедиться, посетив университет Кувейта.Какие чистые, красивые и одухотворенные лица! У меня осталось одно из самых ярких, сильных и незабываемых впечатлений от встречи со студентами и преподавателями. Поверьте, у них мало общего с воспитанниками американских инкубаторов.

Так, во время встречи с молодым преподавателем Бадером Аль-Хаджи мы договорились, что приложим усилия к созданию всемирного "Антимакдональдса". Это случилось после того, как он горячо возмутился тем, что Америка стремится навязывать свои обычаи и привычки, нисколько не считаясь с национальными особенностями. Бадер буквально “взорвался", когда я высказал недоумение по поводу обилия в Кувейте всяких "макдональдсов", "бургер-кингов" и прочих "пищевых" оккупантов. Он заметил: "Я готов согласиться с вами на все 100%, но почему и вы, русские, пустили их к себе? Зачем они вам?!"

В один из вечеров, перед самым отъездом, я побывал в гостях у художницы Сурайи Аль-Баксами, и впервые в Кувейте имел возможность говорить по-русски. Сурайя (она уверяет, что в Москве её иногда просто называли "сыроежка"!) закончила "Суриковку" еще в 1981 году. С тех пор она зарекомендовала себя не только как интересная и оригинальная художница (её выставки проходили в ряде арабских стран, а также в Англии, Америке и Канаде), но и как талантливая писательница. Книга ее рассказов вышла на нескольких языках и удостоилась высоких похвал. Сурайя надеется, что с ее творчеством сумеют познакомиться и русские читатели. Можно пожелать и того, чтобы в России поскорее увидели и ее живописные работы. Почему бы не выставить ее полотна, скажем, в той же "Суриковке"? В конце концов Сурайя вышла из его стен и, как говорит сама, "всему, что умеет, научилась у русских".