Ад земной

Тихое хихиканье донеслось из бархата сумерек.

— Что, Шеба, соскучилась по дому, милая? — промурлыкал женский голос.

Губы девушки обнажили собачий оскал, когда из ниоткуда появилось тело той, чей голос только что раздался.

Женщину со смоляными волосами окутывал медленно клубящийся туман. Ног ее не было видно — а может, их и вовсе не было, изо лба торчала пара полированных полосатых рожек.

— Дщерь Иезавель Баал-Мальфус! А тебя сюда чего принесло? — прорычала девица в красном.

— Ну разве так называют сестренку?

— Плевать я хотела на сестренок!

— И то правда. У нас родственников — тьма-тьмущая. Все равно, согласись, обращение уж очень формальное, и не выговоришь. Знаешь, ты зови меня Иза, а я тоже не буду выговаривать всю эту тягомотину: «дщерь Вирсавия Баал-Мальфус», а буду звать тебя Шеба, годится?

Шеба презрительно фыркнула.

— Ты вроде в Нью-Йорке служишь?

— Да я так, отдохнуть решила. Как и ты. — Иезавель многозначительно посмотрела на бак. — НьюЙорк — просто чудо какое-то, там злобы — как в аду, но даже убийцам нужен отдых. Вот я и заскучала. Дай, думаю, посмотрю, как проходит твой бал, все ли получается... — Иезавель аж замурлыкала от удовольствия.

Шеба угрюмо промолчала.

Ее мысли были целиком заняты подростками в танцзале, — не вмешивается ли кто в ее планы? А ну как Иезавель примчалась сюда, чтобы все испортить? Зачем же еще она здесь? Большинство учеников-чертей готовы полмира облететь, чтобы напакостить своим однокашникам. Да что там, они ради этого готовы даже добро творить! Как-то раз, лет десять назад, Балан Лилит Хадад Хамон проникла под личиной человека к студентам, над которыми Шеба работала. Шеба все никак не могла взять в толк, отчего это ее хитроумные планы разваливаются один за другим! А потом, когда узнала, в чем дело, не хотела поверить в потрясающую наглость: бессовестная чертовка Лилит подстроила три зарегистрированных случая истинной любви! И все лишь для того, чтобы Шебу понизили в должности! К счастью, она в последнюю минуту блестяще провернула измену и разрушила две пары. Шеба до сих пор вздрагивала, вспоминая, как чуть было не провалилась в тот раз. А могли ведь и на переподготовку отправить!

Шебу перекосило от зависти к прекрасной дьяволице, мерцающей перед глазами. Везет же некоторым, получают вон работу мечты — «черт по уголовным делам»! Лучше и не придумаешь... Вот тут бы Шеба развернулась, тут бы устроила такой кошмар! И никогда бы больше не занималась мелкими пакостями!

Мысли ее незримо клубились меж танцующих в здании за спиной. Нет, вроде никаких признаков диверсии. Все идет по плану, уровень страданий растет. Разум девушки наполнился изысканным ароматом человеческого горя.

Иезавель лишь усмехнулась, наблюдая за волнением Шебы.

— Не переживай, — наконец сказала она. — Я вовсе не намерена тебе мешать.

Шеба снова фыркнула. Какая чушь! Ну конечно, Иезавель здесь только для того, чтобы мешать! А для чего, интересно, еще существуют черти?

— Милое у тебя платьице, — заметила Иезавель, — шкура Цербера... Нет лучше средства пробудить похоть и зависть.

— Я свое дело знаю!

Иезавель расхохоталась, и Шеба, не удержавшись, подалась к восхитительному серному аромату ее дыхания.

— Бедняжка Шеба, все еще взаперти в человеческом теле, — поддразнивала Иезавель. — Я-то помню все эти запахи... Приятные запахи человеческого мира. Брр... А холодища! Люди просто жить не могут без мерзких кондиционеров.

Шеба успокоилась, с лица исчезли признаки нервного напряжения.

— Да ничего, я привыкла и справляюсь. Работы полно, беды на всех хватит.

— Вот это сила духа! Еще пара столетий, и дорастешь до моего уровня.

Шеба не сдержала ироничную ухмылку.

— Да неужели? А может, и не так долго?

Смоляная бровь изогнулась удивленной дугой на белой коже лба, взметнулась до антрацитового рожка.

— Какие козыри скрываешь, сестренка? Наверное, что-то жутко гадкое, да?

Шеба промолчала, лишь слегка напряглась, почувствовав, как Иезавель прощупывает собравшихся в танцзале. Сжав зубы, приготовилась отбиваться, если Иезавель решит вмешаться в интриги. Но Иезавель лишь наблюдала, ничего не трогая.

— Ммм... — мычала она себе под нос, — ммм...

Кулачки Шебы побелели от напряжения, когда Иезавель «коснулась» Купера Силвердейла, однако старшая дьяволица только заметила, довольно мурлыкая:

— Ух ты, Шеб! Сказать, что это впечатляет, — ничего не сказать. Да у тебя целая пушка в игре! И есть кому спустить курок; к тому же стрелок пьян в стельку, свободный выбор не для него.

В улыбке рогатой дьяволицы теперь читалось чтото удивительно и непостижимо похожее на искренность.

— Настоящая жуть! Конечно, для полубеса, специализирующегося на убийствах, беспорядках и злостном хулиганстве, устроить такое на школьном балу не проблема, но для обычной вредоносной малявки, да еще в личине... Тебе сколько, двести? Триста?

— В последнее извержение только сто восемьдесят шесть было... — Шеба ответила как школьница, все еще ожидая подвоха.

Иезавель присвистнула, и язычок пламени сорвался с ее губ.

— Молодчина! И дело свое знаешь неплохо, горя и беды у тебя на балу — хоть отбавляй, — хохотнула она. — Ни от одного из более-менее приличного знакомства ничего не осталось; десятки друзей не разлей вода теперь враги, а ведь всю жизнь были вместе. А еще три драки намечаются... нет, четыре. Ого, пять! — подсчитывала Иезавель, витая мыслями среди людей. — Ты даже диджея приручила! Все до мелочей продумала! Хо-хо! Да на пальцах одной руки можно пересчитать тех, кто еще не порыдал сегодня.

Шеба мрачно улыбнулась.

— У них все впереди.

— Мерзко-то все как, Шеб; по-настоящему отвратительно. Ты прославишь наш род! Будь на каждом балу такая чертовка, весь мир лежал бы у наших ног.

— Брось, Иза, ты меня в краску вгоняешь. — Шеба не скрывала сарказма.

Иезавель хохотнула.

— О, да у тебя тут помощница!

Мысли Иезавель оплели Селесту, которая и сама только-только оплела руками очередного парнишку. Брошенные девчонки рыдали, а парни, которых Селеста так легко отправила в отставку, сжимали кулаки и бросали яростные взгляды на соперников. Охваченный страстью, каждый из них уже видел себя провожающим Селесту домой, — та сама справилась с половиной работы!

— Я привыкла пользоваться подручными средствами, — объяснила Шеба.

— А имя-то у нее какое, имя! И смех и грех... Что за чудные злокозненные мыслишки у этой девицы! А она действительно человек?

— Я специально прошла мимо нее в коридоре. — Шеба кивнула. — Пахнет настоящим человеком, то есть омерзительно.

— Вот как? Готова поклясться, у нее в роду были черти. В любом случае, находка — просто прелесть. Однако как ты могла напроситься на свидание? Вступать в физический контакт...

Подбородок Шебы дернулся, как от пощечины, но девушка молча проглотила обиду. Иезавель права: пользоваться телом человека — прием грубый, да и времени уходит больше. Однако победителей не судят, ведь Шеба вовремя помешала Логану осознать, кого он по-настоящему любит.

— Ну да ладно, твои сегодняшние достижения все равно хороши, — назидательно произнесла Иезавель. — Завершишь эту операцию удачно — попадешь в учебники для начальной школы чертей.

— Спасибо. — Шеба держалась по-прежнему сдержанно. Неужели Иезавель и впрямь решила, что может лестью заставить ее расслабиться?

Иезавель улыбнулась, и, словно в улыбке, приподнялись края мглистой завесы.

— Маленький совет. Не позволяй им очухаться. Если получится с куперовским пистолетом, кто-нибудь из этих любителей поиграть в «войнушку» обязательно решит: вот оно, началось! — От раскрывающихся перспектив у самой Иезавель перехватило дыхание. — Да у тебя здесь такую заварушку можно устроить! Конечно, если так все и пойдет, на помощь пришлют беса по массовым беспорядкам... но твоей заслуги уже не отнять.

Шеба недовольно скривилась, и у ушей заплясали алые отблески. Что это Иезавель так разошлась? В чем подстава? Цепкими мыслями она ощупала подростков, однако аромата серы, указывающего на Иезавель, в танцзале не было. Ничего там не было, кроме несчастья, которое Шеба сама устроила, ну и нескольких островков омерзительной радости, которыми она скоро займется.

— От тебя сегодня столько помощи! — Шеба постаралась, чтобы это прозвучало как можно более оскорбительно.

Иезавель тяжело вздохнула. Даже мглистые складки тумана вокруг нее как-то поджались, словно сконфузились. Тут Шебе и подумалось, что, может, она все же ошибается... Да нет, исключено. Иезавелью движет только злоба. Ибо ничто иное бесами не движет.

С горестным выражением лица Иезавель тихонько спросила:

— Значит, ты не веришь, что я хочу помочь твоей карьере?

— Чушь!

И снова Иезавель тяжко вздохнула. И снова так жалостливо куталась мгла у ног Иезавели, что Шеба засомневалась.

— Зачем тебе это? Какая тебе выгода?

— Да знаю я, что так неправильно — вернее, правильно, — давать тебе полезные советы по работе. Не очень-то и злобно с моей стороны, да?

Шеба сдержанно кивнула.

— Такова наша природа — пакостить всем, будь то человек или демон; если повезет, то и ангелам напакостим. Мы — зло. Мы всегда готовы ударить в спину даже таким же, как мы сами. Да и какими бы мы были чертями, если бы нами не правили зависть, жадность, похоть и гнев? — Иезавель усмехнулась, — Помнится, Лилит как-то чуть было не устроила тебе понижение...

Алые язычки пламени взметнулись в глазах Шебы при этом воспоминании.

— Чуть было не устроила...

— Однако ты умеешь держать удар получше иных. Ты ведь нынче одна из самых отвратительных специалистов по страданиям, знаешь?

Снова лесть? Шеба подобралась.

Подцепив пальцем туманную мглу у ног, Иезавель описала над головой круг, и на фоне ночного неба появился дымчатый шар.

— Но мир велик, Шеба. Черти вроде Лилит не видят зла дальше собственного носа. Люди принимают миллионы решений ежеминутно, день и ночь напролет. Мы успеваем извратить лишь малую их толику. Мне вот, с моей колокольни, все чаще кажется, что мы проигрываем, а ангелы побеждают.

— Что ты, Иезавель! — Шеба всплеснула руками, — похоже, оправдывались ее худшие подозрения. — Мы побеждаем! Достаточно посмотреть новости... Совершенно очевидно, что мы побеждаем.

— Даже несмотря на войны и разруху, все идет не так, Шеба. Взгляни, как много счастливых на свете. Вот я превращаю грабеж в убийство, а на другом конце города какой-нибудь ангелочек при помощи прохожего мешает другому грабителю. Или вообще наставляет его на путь истинный. Фуу... Вот так мы отступаем.

— Ангелы слабы, Иезавель. Они так помешаны на любви, что не в состоянии сосредоточиться на работе. Половина этих безмозглых придурков влюбляются в людей и бросают крылья, получая человеческое тело. Кстати, никак в толк не возьму, зачем ангелу, даже если он — идиот, человеческое тело. — Шеба с отвращением глянула на свое пристанище — тело человека. — Как в клетке.

— А мы почему носим это полтысячелетия? Темным повелителям, наверное, приятно наблюдать за нашими муками.

— Копай глубже! Это для того, чтобы ты научилась по-настоящему их ненавидеть. Я имею в виду ненавидеть людей.

Шеба уставилась на нее с непониманием.

— Учиться ненавидеть? Ненависть — моя работа, моя жизнь.

— Всяко бывает, знаешь ли, — промолвила Иезавель. — Не только ангелы бросают работу. Есть и черти, отказавшиеся от рогов ради любви к человеку.

— Врешь! — Глаза Шебы округлились, затем недоверчиво прищурились. — Или преувеличиваешь. Бывает, черти забираются в постель к людям, чтобы их потерзать. Это ведь по-настоящему, по-черному прикольно.

Иезавель поморщилась, закрутив мглу восьмерками, однако спорить не стала. Тогда-то Шеба и поняла, что та не шутит.

Шеба проглотила ком, застрявший в горле.

— Ничего себе...

Невообразимо! Взять и запросто расстаться со злом, отринуть его от себя. Распрощаться с парой рожек, заработанных таким трудом. Да Шеба за эти рожки чем угодно пожертвовала бы! А взамен получить лишь слабое, смертное тело...

Вдруг погрустнев, Шеба пожирала глазами полосатые рожки Иезавель.

— Даже не представляю, как можно на такое пойти.

— Помнишь, что ты сказала об ангелах? Помешанных на любви? Учти, что на ненависти тоже можно помешаться. Взгляни, например, на Лилит и те добрые мерзости, которые она сотворила. Может, все начинается с гадостей по отношению к младшим чертям, но кто знает, к чему это ведет? Добродетель развращает.

— Вряд ли мелкие проделки по отношению к другому черту превращают тебя в безмозглого идиота, — задумчиво пробормотала Шеба.

— Ангелов нельзя недооценивать! — резко оборвала ее Иезавель. — Никогда не смей с ними связываться. Даже такие сильные полубесы, как я, избегают стычек со спинокрылыми. Они к нам не лезут, и мы их не трогаем. Пусть с ангелами разбираются Темные повелители.

— Да знаю я, Иезавель. Не в прошлом веке родилась.

— Извини. Я опять до неприличия распомогалась... Иногда просто срываешься; такое впечатление, что от доброты и света никуда не скрыться.

Шеба лишь покачала головой.

— Не согласна с тобой. Кругом горе и страдание.

— Но и счастье тоже, сестренка. Посмотри вокруг, — печально молвила Иезавель.

Повисла долгая тишина. Теплый ветерок ласкал кожу Шебы. Майами, конечно, не ад, однако здесь чертям, по меньшей мере, вольготнее.

— Только не на моем балу! — решительно и гневно выдала она.

Иезавель широко улыбнулась, обнажив зубы чернее ночи.

— Вот! Как раз из-за этого я так бездьявольски тебе помогаю. Все потому, что нам нужны здесь именно такие чертовки. На передовой требуются наихудшие. Пусть всякие Лилит развлекаются глупыми шалостями; мне же нужны Шебы! Тысячи Шеб! Тогда победа будет за нами, раз и навсегда.

Шеба призадумалась, прочувствовав яростную целеустремленность в голосе Иезавель.

— Зло выглядит очень странным, когда ты так говоришь. Слишком похоже на добро.