Ад земной

В девушке и на шпильках-то не было метра шестидесяти, но выглядела она значительно выше. Может, потому, что была гибкая, как плеть, и стройная, как рапира.

Да и кроме роста в ней хватало необычного, противоречивого. И темная, и светлая — волосы цвета воронова крыла и кожа белее мела; и нежная, и грубая — с чертами изящными, однако резкими; и привлекательная, и отталкивающая — с чарующими округлостями тела и явной враждебностью на лице.

Лишь одно в ней казалось бесспорным: платье — совершенное произведение искусства. Ярко-алые язычки кожаного пламени обнажали бледные плечи и струились по грациозным прелестям до самого пола. На танцполе все девчачьи глаза горели завистью у нее за спиной, все мальчишечьи — желанием.

И еще кое-что происходило у нее за спиной — словно рябь на воде от брошенного камешка, распространялись крики ужаса, боли и досады; впрочем, ничем, кроме совпадения, эти загадочные завихрения объяснить невозможно. То, будто назло, переламывался высокий каблук, то атласное платье некстати лопалось по шву от бедра до талии; то контактная линза предательски выпадала из глаза; то подло рвалась очень важная бретелька; то бессовестный бумажник выскальзывал из кармана; то неожиданные спазмы напоминали о преждевременных месячных; то вдруг чужое жемчужное ожерелье, взятое «поносить», разлеталось брызгами по всему полу.

И так без конца — мелкие неприятности сплетались в кольца горя.

Бледнокожая брюнетка улыбалась, словно смакуя беду, витающую в воздухе; и упиваясь ей, может даже чувствуя вкус несчастья, девушка постоянно облизывала губы.

Вдруг она нахмурилась, поведя бровью в напряжении воли. Мальчишка, уставившийся ей в лицо, увидел жутковатое алое сверкание у висков, разлетающиеся рубиновые искры. В этот момент все повернулись к Броуди Фэрроу, который, крикнув от боли, схватился за руку, — от какого-то движения в медленном танце юноша вывихнул плечо!

Девушка в алом платье злобно ухмыльнулась.

Звякая каблучками по напольной плитке, она твердо шла по коридору к дамской комнате. И со всех сторон ее сопровождали невнятные вопли боли и досады.

Стайка школьниц кружилась в туалете перед зеркалом во всю стену. Лишь на мгновение они раскрыли рты, уставившись на поразительное платье и отметив, что хрупкая девушка задрожала, словно от холода, в душной жаркой комнате. Но их тут же отвлекла поднявшаяся суета. Началось все с того, что Эмма Рональд случайно ткнула себе в глаз кисточкой для туши. Покачнувшись, она задела стакан пунша в руке Бетани Крэндалл. Платье Бетани и платья еще трех девиц тут же оказались заляпаны в самых неподходящих местах. Атмосфера в комнате резко накалилась, когда одна из девиц с жутким зеленым пятном на груди заявила, что Бетани облила ее намеренно.

Бледная брюнетка лишь улыбнулась, порадовавшись назревающей ссоре, прошагала к самой дальней кабинке в длинной комнате и заперла за собой дверь.

Вы бы сильно удивились, узнав, зачем она заперлась в кабинке. Не побоявшись, мягко говоря, нестерильной стены, девушка прислонилась лбом к холодному металлу и плотно закрыла глаза, упершись в стену маленькими острыми кулачками.

Будь девчонки в дамской комнате не так заняты ссорой, они бы заметили красноватое сияние, тускло мерцающее сквозь щель у дверного косяка. Увы, никто даже не посмотрел.

Девушка в алом платье сжала зубы. Между ними скользнул язычок яркого пламени и прожег черные знаки в тонком слое желто-коричневой краски на стене. Девушка стала задыхаться, борясь с навалившейся незримой тяжестью, и пламя вспыхнуло ярче, скребя толстыми алыми щупальцами по холодному металлу. Огонь охватил волосы, но не опалил гладких смоляных прядей. Струйки дыма пошли из носа, а из девичьих ушей пыхнул сноп искр, когда она шепнула одно лишь слово:

— Мелисса!

Мелисса Харрис недоуменно оглянулась в танцующей толпе. Кто только что звал ее по имени? Но нет, голос прозвучал тихо, а за спиной никого. Наверное, почудилось... Мелисса вновь повернулась к своему ухажеру, пытаясь уследить за его болтовней.

И зачем она только согласилась пойти на вечер с Купером Силвердейлом? Он ведь ей совсем не нравится. Самовлюбленное ничтожество, явно себя переоценивающее. Весь вечер все хвастал да хвастал своей семьей, положением, богатством...

И вдруг снова как будто шепнули за спиной: Мелисса опять обернулась.

С другого края танцующей толпы, слишком далеко для такого тихого звука, на нее пристально смотрел Тайсон Белл. Он смотрел на Мелиссу поверх головы девушки, с которой танцевал. Мелисса тут же опустила взгляд, подрагивая всем телом и стараясь не подать виду, что ей страсть как хочется знать, с кем танцует Тайсон. Она прямо-таки заставила себя не смотреть.

Мелисса прижалась к Куперу. Да, зануда. Да, пустозвон. Но уж получше Тайсона. Да кто угодно, только не Тайсон!

Неужели? Значит, Купер для тебя лучше? Чужая мысль ворвалась в Мелиссины думы. Сама того не желая, девушка встретилась взглядом с темными глазами Тайсона под густыми ресницами.

Конечно, Купер лучше Тайсона. И неважно, что Тайсон — красавчик. Такой красоты и надо остерегаться.

Купер продолжал что-то мямлить, путаясь в словах и пытаясь привлечь внимание Мелиссы.

Вы с Купером не одного поля ягоды, шепнул ктото в мыслях. Мелисса потрясла головой. Голос внушал стыд, то был голос тщеславия.

Тайсону он и в подметки не годится. Помнишь, как все было?..

Мелисса изо всех сил старалась отогнать воспоминания: и ласковые глаза Тайсона, исполненные желания... и руки на ее коже, такие нежные и решительные одновременно... глубокий голос, от которого даже самые простые слова звучали лирикой... губы на кончиках ее пальцев... горячие волны, захлестывающие с головой...

Сердце забилось в страдании.

Мелисса нарочно выудила из памяти другой образ, чтобы замазать прелестные картинки. Железный кулак Тайсона внезапно бьет ее по лицу — черная пелена застилает мир; и вот она уже на полу, задыхается в собственной рвоте... боль в каждой клеточке тела...

Он извинился. Как он извинялся! И обещал. Никогда больше. И вновь кофейные глаза Тайсона... Слезы застилают взор Мелиссы, мешают видеть... Нет, эту картинку нарисовала не она сама.

Ах, она уже ищет его глаза. А он все не отводит взгляда. И брови хмуры, и на лице печаль...

Мелисса вновь содрогается.

— Ты замерзла? Наденешь мой?.. — Купер почти стянул с себя смокинг, как вдруг сообразил и замер, смущенно покраснев. — Да что я говорю, здесь такая жара, — произнес он жалким голосом, застегивая смокинг.

— Я не замерзла. — Мелисса заставила себя смотреть на его желтоватое мальчишеское лицо.

— Лажово тут как-то, — выдал вдруг Купер, и она радостно кивнула — ну хоть в чем-то они сходятся! — Можно поехать в отцовский загородный клуб. Не откажешься от десерта? Ресторан там просто чудный. Нам и столик ждать не придется. Когда они узнают, кто я такой...

Мелисса снова поплыла.

Что я здесь делаю с этим мелким выскочкой? — спросил тот же незнакомец в голове, хотя теперь незнакомец говорил ее голосом. Какое ничтожество! Ну и что, что Купер и мухи не обидит, разве главное в любви — безопасность? Мое лоно не исходит истомой, когда я смотрю на Купера. Когда смотрю на любого, кроме Тайсона... Себя не обманешь, мне его отчаянно недостает. Не любовь ли это, когда так сильно кого-то недостает?

Ох, как пожалела Мелисса, что выпила столько обжигающего пунша. Теперь все мысли путались.

Тайсон вдруг покинул свою спутницу, пересек танцзал и остановился прямо перед ней, прекрасный, широкоплечий. И посмотрел так, словно Купер был пустым местом.

— Мелисса... — Голос обжигал точно пламя, прекрасные черты искажала печаль. — Пожалуйста, Мелисса... — Он протянул ей руку, не замечая безмолвного протеста Купера.

Да, да, да, да, да! — подсказывал кто-то в голове.

И сразу нахлынули воспоминания. Затуманенный разум рванулся из последних сил...

Мелисса неуверенно кивнула.

Тайсон облегченно улыбнулся, оттеснив Купера, и заключил девушку в объятия.

Как же с ним легко! Кровь Мелиссы вспыхнула в каждой жилочке...

Готово! Раздвоенный язычок пламени обагрил светом лицо бледнокожей брюнетки в туалете. Ах, как взревело пламя! И услышали бы, услышали бы его наверняка, не будь развизжавшиеся перед зеркалом девчонки так заняты выяснением отношений.

Пламя угасло, и брюнетка глубоко вздохнула. Веки ее затрепетали и вновь опустились. Кулачки сжались так, что побелевшая кожа готова была треснуть на острых костяшках. Изящная фигурка извивалась, словно саламандра в огне. Аура страсти, решимости, воли и напряжения сил почти материализовалась вокруг нее.

Чего жаждало это существо? Какой цели алкало? Одно ясно: та цель достойна любой жертвы.

— Купер! — шепнула она, и пламя хлынуло изо рта, носа, ушей; пламя омыло лицо девушки.

...Словно ты червяк! Словно и нет тебя! Купера трясло от ярости; подкидывая слова обиды в топку гнева, он распалялся все больше.

Надо открыть ей глаза! И Тайсону показать, кто здесь главный!

Рука машинально потянулась к грузно оттопырившемуся над копчиком пиджаку. Купер даже заморгал, будто очнувшись ото сна: ведь у меня пистолет! Что ж я время теряю?!

Холодные мурашки мгновенно разбежались по шее. Пистолет? На дискотеке? Ты спятил?

Придурок!.. С другой стороны, что оставалось делать, когда Уоррен Бидз взял его на «слабо», напомнив о глупой похвальбе? Охрана в школе мух не ловит, можно протащить что угодно. Вот и доказал всем, вот и молодец. Стоишь теперь как дурак, с пистолетом за спиной... Утер нос Уоррену Бидзу?

Вон она, Мелисса; головка на плече у наглого качка Тайсона, глаза томно закрыты. Уже и забыла, что на свете есть Купер.

Ярость вскипела мгновенно — рука метнулась за спину.

Но Купер лишь энергичнее помотал головой. Идиотизм! Не за этим же он, в самом деле, пистолет принес! А просто шутки ради, так, для прикола.

Взгляни на Тайсона, на его самодовольную ухмылку! Он же смотрит на тебя свысока! Да что он о себе возомнил?! У него вообще отец — садовник! Плевать он на меня хотел, ему и в голову не придет, что я могу расквитаться за такое оскорбление. Поди, уже и не помнит, кто ее сюда привел. А для Мелиссы я — пустое место.

Пылая обидой, Купер вновь заскрипел зубами. Перед его мысленным взором самодовольная улыбка стекала с лица Тайсона, сменяясь испугом... нет, ужасом при виде ствола в руках Купера.

Ледяная волна страха вернула парня в танцзал.

Пунша мне. Еще пунша, больше пунша! Тошнотворной, крепкой дряни. Еще несколько хороших бокалов пунша, и я разберусь в ситуации!

Вдохнув поглубже, чтобы не упасть, Купер ринулся к столику с напитками.

Черноволосая в дамской комнате нахмурилась и раздраженно мотнула головой. Успокоилась немного и гортанно, по-кошачьи промурлыкала себе под нос:

— Ладно, спешить некуда... Немного выпивки? Пусть. Пусть забудется, утратит волю... Подождем. Так много остальных, так много приятных мелочей...

На сей раз веки порхали дольше прежнего.

— Сначала Мэтт с Луизой, потом Брайан и Клара, — говорила она себе, будто сверялась со списком важных дел. — А потом Гейб — нечего совать везде свой нос! Почему это он до сих пор не горюет? — Еще один успокоительный вдох. — Пора бы моей милой помощнице возвращаться к работе!

Зажмурившись, она сдавила виски кулаками.

— Селеста!

Селеста с радостью услышала знакомый зов. В последнее время этот голос подсказывал все самые лучшие мысли.

А не слишком ли хорошо Мэтту с Луизой?

Взглянув на парочку, Селеста обнажила зубки.

Ах, они веселятся? А кто разрешил?

— Я пошла. Мне нужно... — вглядываясь в лицо партнера, девушка силилась вспомнить его имя, — Дерек.

Пальцы юноши, касавшиеся девичьего стана, замерли.

— Это было великолепно, — успокоила парня Селеста, вытирая рот тыльной стороной ладони, и высвободилась из его рук.

— Но я думал...

— Все, пока.

С улыбкой, смертоносной, как лезвие бритвы, девушка поплыла к Мэтту Фрэнклину и его подружке, этой серой мышке, как там ее зовут? Попутно Селесте вспомнился парень, который привел ее сюда, весь из себя правильный Гейб Кристенсен. Просто смех! Сегодня ему досталось. Сколько унижения она вылила на его голову! Пожалуй, не зря она пришла сюда в его компании. Впрочем, Селеста до сих пор не могла понять, как так вышло, что она согласилась. Вот ведь был гадостный момент! Он поднял на нее свои небесно-голубые глаза, и какое-то время — целых полминуты! — ей искренне хотелось ответить: «Да!» Хотелось прижаться к нему. Даже пришло в голову бросить великолепный план и просто приятно провести время.

Но — тьфу, тьфу! — все эти телячьи нежности растаяли. Ох, и веселая же вечеринка получается! Никогда еще Селеста так не оттягивалась. Для половины девчонок дискотека превратилась в кромешный ад; половина мальчишек перессорились из-за нее самой. Парни все одинаковые. Она может получить любого, стоит только захотеть. И пора бы остальным девчонкам это понять! О, вдохновение, какая чудная муза напела либретто этой вечеринки, где я — хозяйка бала!

— Привет, Мэтт, — проворковала Селеста, проведя пальчиками по его плечу.

— Э-э... Привет, — ответил смущенный Мэтт, уже не глядя на свою девушку.

— Можно тебя на минутку? — спросила Селеста, хлопая ресницами и распрямляя плечи так, чтобы выставить напоказ содержимое декольте. — Хочу тебе кое-что... показать. — Она провела кончиком языка по губам.

Мэтт громко сглотнул.

Селеста почувствовала спиной пристальный взгляд только что брошенного партнера и подумала: «Отлично! Ведь Дерек — лучший друг Мэтта». Девушка подавила желание расхохотаться. Какой чудесный план!

— Мэтт? — Голос серой мышки звучал так жалобно, когда руки Мэтта покинули ее талию.

— Я только на секундочку... э-э... Луиза.

Ха! Он теперь и сам едва вспомнил имя подружки. Селеста сверкнула ослепительной улыбкой.

— Мэтт?.. — снова раздался жалобный голосок, удивленный и обиженный; но прозвучал он уже вслед Мэтту, ведущему Селесту под руку в центр танцзала.

Самая дальняя кабинка туалета погрузилась во тьму. Брюнетка обессиленно стояла у стены, успокаивая дыхание. Она дрожала, хотя в помещении и висела неприятная духота.

Ссора затихла, девчонки ушли, и уже новая группка кружила перед зеркалом, проверяя, не размазалась ли косметика.

Выдыхающая Пламя пришла в себя и разразилась снопом искр из ушей; школьницы у зеркала как по команде отвернулись к входной двери, а девушка в красном вынырнула из кабинки и открыла узкое окно. Никто и не заметил, как она выскользнула таким необычным способом, — девочки продолжали глазеть на дверь, недоумевая, что за звук привлек их внимание.

Липкая, влажная южная ночь в Майами вполне сошла бы за ночь в аду, — так здесь неуютно дышалось. Девушка в платье из красной кожи облегченно вздохнула и потерла обнаженные руки.

Привалившись к омерзительно грязному мусорному контейнеру, она склонилась над его открытым зевом, где вонь от гниющих остатков пищи висела тошнотворным облаком. Глаза ее блаженно закатились, девушка вдохнула глубоко и довольно улыбнулась.

Откуда-то принесло еще один запах, — словно протухшей, опаленной плотью засмердело в душной ночи. Ах, какой чудный запах! Девушка втягивала болезненно-сладостный аромат, будто то были прекраснейшие духи.

И вдруг глаза ее распахнулись, а тело замерло и напряглось.