Попытка

Уж настолько-то я жизнь знаю…

Тут я поймал себя на том, что уже довольно долго сижу над пустой тарелкой, уставившись в окно.

Пришлось помотать головой из стороны в сторону, чтобы включиться в нормальный режим бытия.

Столь глубокая задумчивость имеет место впервые… Собственно, сейчас со мной всё впервые!

И ощущение того, что меня больше не несет по течению, а я должен сам глубоко продумывать свои действия, тоже впервые. В смысле, не на уровне осознания, что – мол, надо, а на уровне ощущений. Одно дело идти по тропинке и помнить, что надо бы перешнуровать кроссовки, и совсем другое – почувствовать в обуви острый камень.

Хочешь не хочешь, резко остановишься, чтобы освободиться от боли. Так вот, я – сегодняшний чувствую необходимость тщательно перемолоть в голове каждое свое телодвижение.

Ну, кажется, стратегическое решение принято.

Уже много.

Тут ведь как, мышки тоже пошебуршились – подергались, выработали стратегию, и кота завалили…

***

Меня беспокоило вчерашнее ощущение обессиленности после проведения сеанса. Круги перед глазами, заторможенность движений, неспособность внятно соображать, что это, побочный эффект моего "щелканья" или реакция организма на сильное перевозбуждение и стресс? Этот вопрос оставался без ответа, потому как получить представление о нём можно только проведя еще один сеанс.

А может и не один. -Скорее всего.

Тогда я решил принять в качестве рабочей гипотезы предположение, что каждый "щелчок" забирает у меня уйму энергии, после чего мне придется достаточно долго восстанавливаться. Оно и правильно. Если это не так, то я получаю дополнительные очки в свою пользу, а ежели я угадал верно, что ж, этот момент был заранее просчитан.

С откровенной радостью я осознал, что на работу мне больше не идти. И пропади оно всё пропадом, тоска зеленая, толстая морда начальника, его дурацкие распоряжения, отсчет минут до конца рабочего дня…

Всё.

Даже если нечего будет жрать, я туда больше не пойду.

И хотя запасы "подкожного жира" в виде накоплений были не особо впечатляющи, на первое время их хватит.

Я отвлекся от самого важного на сегодня дела – обдумывания своих действий. Следовало позвонить на работу, чтобы на мое присутствие не рассчитывали. Причем, сообщать это нужно было с учетом моих давешних рассуждений.

То – есть, начиная прямо с текущего момента нужно вести себя так, как будто любой мой неосторожный или немотивированный внешне поступок – это провал разведчика в стане врага.

Это значит, что ни в коем случае не следует хлопать дверью, уходя, или любым другим способом привлекать внимание к своему отсутствию, хотя соблазн был велик.

Поэтому пришлось ограничиться просьбой к сослуживцу передать начальству, что Дим сегодня не придет, заболел Дим, занемог. Совсем захирел, и может, даже, кончится от невыносимой инфлюэнцы…

Далее: нужно обязательно вывести из игры Леську. Она мне дорога, но чувствует мое вещее нутро, что именно сейчас я должен иметь полностью развязанные руки. И любое отклонение от основной темы чревато серьезными последствиями.

Поэтому следующий звонок был адресован ей, и около часа я трудился над выстраиванием правдоподобного варианта моего исчезновения на ближайшие полгода, а может и больше. Наконец и этот этап был пройден.

Оставалась неприятная заноза в виде облагодетельствованного сегодня ночью мужичка.

Он – то никуда не делся, пусть даже и укатил в свою Вологду, в чем я серьезно сомневался. Стоит крепко взяться за раскручивание малейших следов и фактов, могущих иметь отношение к омоложению, как он непременно всплывет, и на этом моя карьера будет закончена.

Вытащить адрес из человека – это вообще не вопрос.

Положив себе заняться этой проблемой, как только появится возможность, я начал неторопливо одеваться. Сидение дома не прошло бесследно для моего холодильника, и надлежало сойти на берег и пополнить запасы провианта и пресной воды.

Глава 4

Заканчивался третий день моего "великого сидения".

Домашний арест я себе назначил сам, рассудив, что пока самым тщательным образом не просчитаю все мыслимые варианты развития событий, лучше не засорять себе голову отвлеченными разговорами, хождениями по городу и прочими телевизорами.

И когда мне удалось настроиться на нужное состояние, время перестало играть какое-либо значение.

Его течение не ощущалось. Слоняясь по квартире, занимаясь мелкими хозяйственными заботами, я не переставал обдумывать самые разные варианты своих будущих действий.

Вернее, они сами прокручивались. Остановить этот поток не было никакой возможности.

Иногда я обнаруживал, что стою у окна в кухне, глядя во двор, потом снова уходил внутрь себя вслед за очередной мелькнувшей мыслью, и опять всплывал на поверхность, сидя перед выключенным телевизором, либо лёжа на незаселенной кровати.

На исходе третьего дня схема действий была вчерне готова, и я вернулся в основной поток жизни.

С легким внутренним вздохом вытащил из книжной полки толстый том Эффеля, и выгреб из него всю заначку.

– Плакали мои мечты о машине… Однако, зачем тогда я откладывал деньги? Именно для такого непредвиденного случая. Машина… да что машина?! Что я, как ребенок, в самом деле… Решительно сложив пачку купюр, я положил её в бумажник.

Реализация планов началась с посещения нескольких магазинов, торгующих медицинской техникой, где были куплены несколько метров разноцветных толстых проводов, используемых в кардиографии, десяток резиновых присосок с электродами на внутренней поверхности, и куча другой мелочи.

Остальное, необходимое для осуществления первой части моих разработок предстояло сделать дома.

Первым делом я решил перевести свой обнаружившийся особый дар из разряда необъяснимого, непознанного, во внешне обыденное для современного человека, объяснимое и понятное техническое русло.

Что может быть привычнее для нас, живущих во время все ускоряющегося технического развития, чем очередное открытие?! Мы готовы легко расширить круг наших понятий, включив в него внезапно появившуюся нанотехнологию, новую модель вселенной, отказ от незыблемости устоев физики, и вообще – все, что угодно, если оно будет наряжено в привычную мишуру научно-непонятных слов, произносимых с уверенным видом.

Мое подсознание на мгновение поставило рядом две картинки, первая: адепт неизвестного культа, весь в белом хитоне возлагает руки на чело болящего…

И вторая: обыкновенный врач в не очень свежем халате крутит регуляторы на сложном приборе, а больной привычно поправляет нацепленные на него провода датчиков, чтобы не отклеились во время рутинной амбулаторной процедуры.

Разумеется, второй вариант был настолько будничен и даже скучен, что ни о чем другом уже не могло быть и речи. Я больше не собирался показывать никому своих возможностей. Наоборот, теперь можно и нужно представить дело, как результат какого-то сверхгениального открытия, но в привычной всем технической упаковке.

Этим одним удачным выстрелом убивалось несколько зайцев. Во-первых, если появится кто-то, кого станет интересовать причина омоложения клиента, то вектор его поиска неизбежно и предсказуемо устремится в привычное ему, техническо-научное русло. То – есть, искаться будет способ, либо объяснение этого способа, лежащие в границах объяснимых и логичных материальных природных явлений.

Любой нормальный следователь прокуратуры, занимаясь раскрытием убийства, никогда не будет рассматривать версию о том, что душу убитого похитили демоны, а тело без души не смогло выжить. Земной человек, твердо стоящий на позициях реализма будет искать орудие и причину убийства. Аналогия вполне оправдана и понятна. Кто начнет искать, пусть ищет не меня лично, как первопричину всему, а прибор, с помощью которого все и произошло.

Этот ход меня устраивал больше всего. Я ухожу с линии огня, и подсовываю вместо себя техно-новинку.

– Я хитро улыбнулся: – И такой прибор будет иметь место в самом ближайшем времени!

***

Дома я поразмышлял какое-то время над компоновкой схемы. Нашел в железках старенький звуковой микшер неизвестного производителя, выглядевший очень внушительно. И размеры меня тоже весьма устраивали – не больше двух сложенных вдоль пачек сигарет. Надписи под красивыми ручками регулировок отлично стерлись растворителем и безопасной бритвой, после чего пульт стал выглядеть вполне загадочно и убедительно, ручки красненькие, кнопочки черненькие, заклепки, заводская раскраска панели, все приятно для глаза, в общем, создавал впечатление.

Затем я подсоединил цветные провода к пульту, а на их концы одел электроды-присоски.

На этом клиентская часть была готова. Теперь не составляло никакого труда подключить пульт к звуковой карте компьютера. Соответствующий кабелек ждал своего времени в коробке с неиспользуемыми проводами.

И снова появился на свет после долгого отдыха старый ноутбук, с экраном в 15 дюймов и четырехсотым процессором. Не зря хранился. Конечно, давно можно было продать, но я пожалел старую машинку, а теперь вот пригодилась.

Соединив все в рабочий комплект, я отошел подальше, и попробовал взглянуть "посторонним" взглядом. Смотрелось неплохо, но не хватало для полноты картины главного компонента – загадочной программы, которая по моему замыслу, должна таинственно что-то делать на экране ноутбука. Причем, на весь экран, для достоверности впечатления. И в недрах моего рабочего настольного компьютера, в "нахомяченных" запасах программ нашлось очень подходящее для моих целей творение неизвестного отечественного самородка, программа – анализатор частоты звука.

На экране вполне достоверно колебались синхронно со звучащей музыкой выбранного файла пять самописцев, оставляя на движущейся по монитору широкой ленте пять синусоид. Программка мне в свое время понравилась чисто эстетически, никакой прикладной ценности она не имела, однако было очень забавно вывести её на монитор в полный экран во время прослушивания музыки. Смотрелось куда лучше стандартных всплесков цвета на обычном проигрывателе. Вот и она пригодилась!

Пока я тихо радовался своей хомячьей привычке скачивать и хранить на компьютере самые разные утилитки, обнаружилось название программы на русском языке, гордо славящее автора, сидящее в верхнем левом углу рабочего окна. Пришлось убить еще час для изменение этого названия на что-то очень английское и загадочное.

Набор заглавных английских букв, расположенный на месте бывшего автографа отечественного Кулибина не имел никакого смысла, зато смотреться стало горазда профессиональнее.

Оч-чень импортная вещь!

Я поулыбался своим изобретательским способностям, а затем вспомнил, что теперь следовало обеспечить не только "выход" из программы, но и "вход" данных.

Еще одна пара цветных проводов украсила и без того выглядевший как нельзя более секретно пульт, и дополнительный кабелек включился в микрофонный вход звуковой платы.

Ну вот и все, антураж обеспечен. Есть не только имитация каких-то функций, но и сами "функции" налицо.

При большом желании и очень чувствительной аппаратуре, можно было обнаружить некоторое мизерное напряжение, которое изменялось в соответствии со структурой воспроизводимого звука. Аналогично дело обстояло и с входным каналом. Но там сигналы были еще менее уловимы. – Ну, если кто и будет пытаться что-то замерить, то я ему сочувствую. С удовлетворением я отставил готовый симулятор в сторону.

Теперь придется вспомнить свое увлечение студийной музыкой, и приготовить еще одну "замануху" для будущих исследователей феномена, хотя очень хочется верить, что их все-таки не будет… -Ну да; раскатал губу…

– Эх, как жалко, что диск придется убить. Столько на него скинуто ценного, не очень ценного, и просто хлама, ох и жалко…

Однако, снявши голову, по блохам не плачут…

А ведь был выбор, был. Собственно, он и сейчас еще есть! Можно про все забыть, и завтра с утра рысцой бежать на шестичасовой автобус, навстречу радостному кипению трудового дня, приятной удовлетворенности в конце смены, усталые но довольные пионеры возвращались домой, тьфу!..

Нет. Выбора нет. Я уже его сделал, а теперь готовлюсь к преодолению Рубикона в физическом плане.

После этого ни о каком возврате вообще не будет речи.

Я открыл музыкальный редактор, включил запись, и отчетливо артикулируя, произнес в микрофон слово: -"молодость".

На экране появился прямоугольник записанного звука. Проделав ряд несложных манипуляций, я сохранил запись в виде короткого звукового файла, затем изуродовал его до полной потери различимости внятной речи, растянул по времени и добавил музыкальных эффектов. Теперь это был просто шум. Его-то я и ввел в ноутбук в качестве основного рабочего материала для своего симулятора. Первая задача была выполнена.

Я отошел подальше от нетленного творения, сложил руки на груди, и наклонив голову к плечу, с удовольствием немного полюбовался на дело рук своих.

Передо мной стояла конструкция, которая на взгляд постороннего наблюдателя была смесью чего-то электронного и врачебного, и производила оч-чень медицинское впечатление. Такая вся была из себя загадочная, солидная и поблескивающая…

– Годится! Принимать по столовой ложке перед едой. Смертельная доза – пять самоваров.

***

Следующим шагом стала наладка средств коммуникации, организация которых занимало существенное место в моих планах.

Первое, что пришло мне в голову, это связь методами незабвенных секретных служб. Всякого рода контейнеры, закладки, тайники, вся эта муть прекрасно смотрелась в шпионских фильмах середины 70-х годов двадцатого века, но никак не могла подходить моим целям. Кроме того, конспираторы прошлых лет просто не могли использовать богатейшие возможности нашего времени. И то, что они (эти возможности) нигде не афишируются, явственно говорит в пользу их крайне успешного использования любого рода организациями, нуждающихся в сохранении секретности.

Однако, нужно было начать с простого – с обыкновенной телефонной связи.

Этот вопрос решался средствами, которые ничуть не изменились за время, прошедшее со времени изобретения телефона. Нужно было просто втемную использовать оплаченного телефонного диспетчера на дому.

Я уложился в полчаса. Просмотрев принесенную с собой газету, я отчеркнул объявления о надомной работе в разделе "предлагаю", после чего, выйдя на улицу, с соседнего телефона-автомата планомерно начал обзванивать их, излагая свои условия. На третьем звонке я очень быстро пришел к соглашению с некой пожилой пенсионеркой, в виду инвалидности постоянно находившейся дома. Старательно имитируя украинское произношение: – "шо?" "Га?" я объяснил обязанности, которые должен исполнять наемный работник. Они были несложными: записывать сообщения, адресованные некоему Рафику, и передавать их тому, как только он позвонит. Равно как и наоборот: слова Рафика дублировать интересующимся, имена которых вышеупомянутый Рафик сообщит.

Рафик являл собой плод моего воображения, и должен был служить очередной стрелкой, указывающей на явно кавказско-мусульманский след в благородном деле дезинформации вероятного противника.

Записав домашний адрес этой "виртуальной приемной", я пошел на почту и отправил по нему оговоренную сумму, которая устроила найденную работницу. Нужно было обязательно проверить добросовестность "нового сотрудника", хотя я почти не сомневался, что все договорные обязанности будут исполняться точно и аккуратно.

Обязательность и исполнительность – отличительные свойства пенсионеров, прирабатывающих как могут, к своей скудной пенсии.

Я позвонил Ирине Сергеевне (так зовут надомницу), и сообщил, что деньги для неё уже переведены, на что был неоднократно обнадежен в точном исполнении полученных инструкций.

Погуляв на свежем морозном воздухе еще с часик, я решил вернуться домой, где меня поджидала кучка нерешенных дел.

***

Оставалось завершить немногое из моих придумок: выставить сигнальные флажки на предмет открытия охотничьего сезона на меня, запастись фальшивыми голосами, и (увы) – убить свой компьютер…

Сигналку я поставлю при посещении интернет-кафе, из домашнего компьютера мне теперь нельзя даже приближаться к местам в сети, могущим вызвать малейшую тень подозрения у будущих охотников.

Уже поздно вечером я обозрел результаты своих трудов. Был составлен качественно звучащий и вполне меня устраивающий словарь на восемьсот слов, произносимых голосовым движком "Катерина", и продублирован мужским голосом "Николай" из того же комплекта. Моё счастье, что далеко не все настолько хорошо владеют компьютером, чтоб хотя бы слышать о технологии, позволяющей произносить синтезированными голосами написанные слова.

Однако технология эта существует, причем не первый год, и крайне малое число пользователей домашних компьютеров знают о том, что в их машинках таится эта прекрасная возможность.

Каждое новое слово, пополняющее мой словарь, я прогонял через систему эффектов, придающих голосу очень натуральное звучание. И теперь при общении с помощью этого словаря, только паузы между словами могут натолкнуть на мысль, что что-то неладно. Без пауз не обойтись, требуется найти нужное слово, а на это уйдет время. Правда, можно их заранее загнать в цельное предложение, тогда вообще – никакой разницы, никто не заметит, что говорит не человек. Единственное, что можно будет предположить, что транслируется магнитофонная запись реального человеческого голоса. -Я удовлетворенно потер руки. – Итак, государи мои, кушать подано. Стол накрыт, сервировка закончена. Разрешаю анализировать пойманный вами голос любыми доступными средствами.

Анализ покажет любому крупному специалисту ба-альшую задницу!

Словари неожиданно оказались довольно объемными, и поставив их переписываться на флэш-карту, я поднялся от компьютера и возбужденно заходил по комнате, приглаживая всклокоченную шевелюру.