– Можешь? Ты ведь их видел! – изумился Кариф.

– Да, ну и что?

– Они же дикие и огромные!

– Ну и что? – все так же бесцветно продолжал диалог воин.

– Ты точно победишь, Нартанг? – не верил Кариф.

– Да, – оскалился тот своей «милой» ухмылкой.

– Ну тогда ладно, будешь и здесь драться… – явно все еще колеблясь ответил торговец.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул воин.

– Тебе нравится драться? – проникновенно спросил Кариф.

– Мне нравится быть свободным, – мрачно ответил Нартанг, – И я рожден, чтобы сражаться…

– Ты из народа воинов?

– Да, из народа воинов…

– А где твой народ живет? – продолжал расспрашивать своего раба любопытный торговец.

– Очень далеко, – совсем хмуро отозвался Нартанг и отвернулся.

Карилам еще отличался от других городов тем, что здесь не сажали бойцов по клеткам, а просто подходили с ними на площадь и начинали вызывать желающих потягаться. Нартанг с Карифом пришли туда, когда утоптанная земля уже порядком была замарана кровью, а в сторонке воин различил несколько сваленных в одну кучу трупов. По кругу, созданному столпившимися горожанами, расхаживал один разодетый в дорогие одежды человек и, показывая на замершего в середине круга бойца с разбитым лицом и кулаками, вызывал желающих потягаться с ним. Кошель удачливого владельца бойца был заметно толще чем у остальных собравшихся. Его боец явно принадлежал к племени кауров, жители же явно не понаслышке знали о военной доблести этих «врагов сынов Солнца» и вовсе не горели желанием расстаться со своими рабами, да еще и деньгами, уже в который раз убедившись в правдивости слухов об их силе.

– Ну что, почтенные, неужели вам нечего выставить против моего спора? – усмехался зазывала.

Все только улыбались в ответ и качали головами.

– Я ставлю двадцать золотых на своего бойца! Кто побьет его? Кто побьет мои деньги? – вновь надрывался азартный игрок, – Неужели во всем Кариламе нет больше достойных бойцов? Неужели мне придется просить нашего досточтимого калифа дать своего стражника?

– Зачем же, почтенный, беспокоить великого калифа? – протиснулся сквозь толпу Кариф, – Добавь до тридцати золотых, и я, пожалуй, рискну! Вот мой боец, – с этими словами торговец жестом поманил к себе Нартанга, и воин, выступив в круг, не услышал уже знакомых ему насмешливых возгласов – здесь, видно, привыкли ко всякому.

– Ай, почтенный, что ты за джина к нам привел? Да он убьет моего бойца одним взглядом!

– Твой боец могуч, как лев, а мой вовсе не колдун! – льстиво заулыбался Кариф, а толпа загудела, требуя боя.

– Ну что ж, – обвел взглядом зрителей первый спорщик, – Быть по-твоему.

– Нартанг, дерись! – кивнул Кариф и поспешно отступил в общий круг зрителей, кого-то разыскивая взглядом в толпе собравшихся.

Но Нартанг уже не смотрел на того, к кому поспешно направился Кариф – он сосредоточился на замершем в кругу бойце. Он хорошо помнил сложенные в сторонке трупы, видел в глазах каура ту самую спокойную решительность, которую привык видеть у своих соотечественников – его противник был истинным воином. Какое-то время они просто стояли и оценивающе смотрели друг на друга.

– Дерись же, пес! – зло выкрикнул на своего раба устроитель поединка, и его окрик послужил началом жестокой схватки.

С первого же неизвестно как пропущенного удара, Нартанг понял, что его наблюдения подтвердились – против него вышел истинный боец. Быстро отбежав на несколько шагов, чтобы восстановить дыхание, Нартанг сразу откинул все мысли и сосредоточился только на своем противнике – теперь мира вокруг него не существовало – он сузился до этого маленького круга посреди одного из многочисленных городов пустыни, до этого человека, дерущегося за себя и против него…

– Вот видишь, дорогой Зурам: он без цепей и оков сам пришел сюда на площадь и по моему слову бьется с этим проклятым кауром, – растягиваясь в широкой улыбке, довольно произнес Кариф старому другу.

– Вижу, вижу, дорогой Кариф, что умеешь ты заговаривать диких зверей… – удивленно ответил всадник пустыни, – Но хотел бы я посмотреть, как он будет приносить тебе еду и вино, – ухмыльнулся он недоверчиво глядя на бесстрашно бросающегося на своего противника Нартанга, не обращающего внимания на рассеченную сильным ударом бровь, кровь из которой капала на лицо и грудь.

– Ай, дорогой, мы же спорили на то, что он будет делать то, что я ему скажу и на нем не будет цепей, помнишь? Так я тебе говорил слово в слово!

– Да так, не буду спорить, – серьезно кивнул Зурам.

– Вот он и делает то, что я ему говорю – он дерется для меня на боях, и ходит рядом, словно послушная собака, – победно улыбнулся Кариф.

– В этом ты прав, – кивнул всадник, вновь отворачиваясь от своего собеседника, чтобы посмотреть на жестокий бой: массивный каур в этот момент вдруг кувырком полетел на землю, словно отброшенная кукла, а Нартанг, покрывший образовавшееся между ними расстояние одним прыжком, бросился на него сверху всем корпусом и коротким ударом локтя в лицо свалил противника окончательно.

Поднявшись, и для верности еще ударив каура ногой в голову, Нартанг, тяжело дыша, обвел свирепым взглядом ликующую толпу. Те, кто стоял в первых рядах невольно попятились под его взглядом, а Кариф заторопился вперед, на время забыв о своем собеседнике, боясь как бы его боец не натворил чего:

– Нартанг, Нартанг, иди сюда! Молодец! Иди сюда! – замахал торговец руками, сомневаясь, что воин хорошо его видит – кровь залила не только его невидящий глаз, но и по линии бровей попадала на зрячий.

– Хьярг, в рукопашную тяжелее, – сплевывая на землю кровь, ругнулся воин.

– Подожди здесь в сторонке, сейчас я приду, – отвел его в сторону торговец, но толпа не расходилась и продолжала глазеть на победителя, что-то оживленно обсуждая.

– Угу, – не обращая на зевак никакого внимания, уселся Нартанг на землю.

– Ну что ж, почтенный, изволь мне отдать проигранные деньги! – подошел Кариф к опешившему хозяину полуживого каура, который так и не поднимался с земли.

– Продай мне своего раба, почтенный, – в ответ попросил его проспоривший, – Мой раб еще ни разу не был бит, а сейчас едва дышит! – восхищенно посмотрел он на невозмутимого воина, сидящего в стороне.

– Он не продается, почтенный, – улыбнулся Кариф, – А ты должен мне денег.

Тут же толпа зевак от воина перекочевала к спорщикам – люди хотели чего-то интересного – будь то бой рабов на смерть, склока между их хозяевами или просто разрешение возникшего вдруг спора.

– Что ж, ты прав, почтенный, вот твои деньги, – согласно закивал спорщик, явно не желая долго находиться под вниманием толпы, – Держи – твой раб честно заработал их для тебя – он хороший боец.

– Я знаю, – довольно кивнул Кариф, затягивая завязки своего потолстевшего кошелька.

– Кариф, пойдем ко мне в лагерь! Я встал за городом – не люблю пыль улиц, – подошел наконец к торговцу Зурам, пробравшись через оттеснившую его было толпу,

– Хм, а он, видать меня помнит! – недобро усмехнулся всадник, глядя, как увидев и узнав своего прежнего «хозяина», Нартанг медленно поднимается с занятого места.

– Ой, у меня еще столько дел здесь сегодня, дорогой Зурам, я лучше приду к тебе ближе к закату! – проследив за взглядом приятеля и ясно уловив нарастающую опасность быстро ответил торговец.

– Может, ты что-то от меня скрыл и все-таки не так хорошо управляешь этим псом, Кариф? А, говори, хитрец! Я не хочу просто так отдавать тебе мою новую красавицу!

Ты ведь не думал обмануть своего старого друга? – не сводя более взгляда со стоящего в напряжении Нартанга, сухо улыбнулся всадник.

– О-о-о, ну что ты, Зурам?! Как можно?! – нервно обернувшись на неподвижного воина, неубедительно хихикнул Кариф – он-то уже знал, как может повести его раб, если ему что-то не понравиться.

– Так приходи тогда вместе с ним, чтобы я смог убедиться, что ты воистину управляешь им, как собакой – тогда и закончим наш спор! – предложил Зурам, ясно понимая, что его приятель хитрит; улыбнулся и пошел прочь с площади.

Проводив его взглядом, Нартанг немного расслабился – как не пытался он держать себя в руках, память тела, вмиг вспомнившего жестокие побои, заставила все мышцы замереть в непроизвольных судорогах.

– Нартанг, ну что ты, дорогой?! Это же мой друг Зурам! Зачем ты так плохо на него смотришь? – медоточиво заворковал Кариф.

– Потому что он плохо со мной ладил, – сурово ответил воин и судорога прошла по его лицу.

– Нартанг, Нартанг, не надо помнить плохого! Ты теперь со мной – я не делаю тебе плохо! Разве не так? Значит за то, что сейчас тебе хорошо, можно благодарить Зурама!

– Кто тебе сказал, что мне хорошо? – прорычал воин, еще раз вытирая разбитую бровь – удары могучего каура, пропущенные им во время боя и не замеченные в пылу схватки, начинали набухать тянущей болью.

– Ай, Нартанг! Ты ведь бывал бит и хуже? Зато теперь еще один убитый прибавился у тебя! – не сдавался торговец.

– Бывал я бит и хуже, – ухмыльнулся Нартанг, – Зурам был щедр на побои…

– Нартанг… Тут так получается… Я сегодня пойду к Зураму… Ты со мной пойдешь…

Знаешь, мы с ним спорили давно, когда я еще тебя забирал только… Дело в том, что если он поймет, что ты со мной себя плохо ведешь – он заберет тебя обратно к себе! – придумал спасительную ложь Кариф, найдя способ усмирить своего строптивого раба хотя бы на один вечер.

– Это как еще? – отступил от него на шаг воин и, угрожающе глядя пылающим глазом и сжимая разбитые кулаки.

– Нартанг, Нартанг, не бойся, – затараторил было торговец.

– Еще раз скажешь, что я боюсь – клянусь всеми богами земли, я тебя прикончу, пусть и сдохну потом сам! – жутким голосом произнес воин, делая шаг к своему «хозяину».

– А ну прекрати! Я не это хотел сказать! – вмиг побледнел Кариф, – Не беспокойся так! Тебе нужно будет просто побыть покорным один вечер.

– Я не буду тебе служить, – отрезал воин, ясно поняв, чего от него добиваются.

– Нартанг! – повысил голос торговец, – Ты хочешь обратно к Зураму? Хочешь опять на цепь? Быть голодным и избитым? – отлично разыгрывая бессилие перед ситуацией, вещал тем временем хитрый человек.

– Нет, – сухо ответил воин.

– Тогда, будь добр, дорогой, потерпи один вечер. Видит Солнце – я хочу тебе только добра!

– Что я должен делать? – едва разжимая зубы, спросил Нартанг, и черная пелена вновь застлала ему глаза, как в тот раз на площади Города Солнца после боя.

– Ты должен будешь вести себя так же, как ведет Залим.

– Что?! – поперхнулся Нартанг, представив себя кланяющимся и не поднимающим взора при подношении кувшина Зураму.

– Нужно, Нартанг, нужно ради твоего же блага! Ты уже убил пятнадцать противников – еще пару десятков схваток – и ты на свободе! Но если Зурам получит тебя обратно – он забьет тебя до смерти – ты ведь знаешь это!

– Постой, вы ведь спорили на лошадь! – вдруг ясно вспомнив услышанный через толстый войлок шатра разговор, воскликнул Нартанг, – Вы спорили на лошадь, а не на меня! – он вдруг понял, что хитрый торговец пытался его так бесчестно провести и это ему почти удалось. Не вспомни он сейчас спор шейхов – корчился бы в поклонах и выдавливал из себя унизительное повиновение, – Ах ты падаль!

– Нартанг, Нартанг, не злись! Мне очень это важно! – стал отступать от него хозяин, потому что вид у воина был просто жуткий.

– Ты проиграешь своего коня! – гулко роняя каждое слово, зловеще произнес Нартанг.

– Нет! Не смей так говорить! Я ведь и впрямь могу продать тебя куда захочу и кому захочу! Хоть на корабль гребцом, хоть…

– Продавай! – вдруг ясно поняв, что торговец его пугает, зло ответил воин, – Продавай, убивай, бей – что хочешь делай со мной!

– Вот как? – поняв, что это бунт, взвизгнул торговец, – Ну держись! Ты забыл кто ты есть?

– Я – воин, – глухо и упрямо произнес Нартанг, «И король Данерата! – добавил он про себя, – И если ты думаешь, что я сдамся тебе – то ты глупец!»

– Ты мой раб! – тявкнул Кариф.

– Убью! – прорычал Нартанг и сделал еще один шаг к отступающему от него «хозяину»,

– Если еще раз назовешь меня рабом – убью!

– И умрешь сам!

– Пусть умру, но рабом не буду!

– Ты скверный человек! Ты обещал не причинять мне вред! Ты клялся в том! Забыл?! – козырнул торговец и воин тут же замер – это действительно было тем, чего он не мог преступить – слово данное им не могло быть нарушено.

– Ты прав, – склонил он голову, «Проиграл!!! Вновь проиграл ему!» – колотило по вискам уничтожающей мыслью.

– Вот так! – вновь восторжествовал торговец, – Ну все, пойдем отсюда, – отвлекшись наконец от своего опасного раба, оглянулся по сторонам Кариф – не менее десяти человек с интересом слушали их перепалку и улыбались, – Чего скалитесь?! – раздосадовано потряс он пухлым кулачком и засеменил прочь.

Почти не глядя по сторонам, Нартанг поплелся за ним. На душе у него было грязно и скверно. Черные мысли терзали сознание и он уже не знал, чего еще ждать от своего обманщика-хозяина.

А хитрый торговец принял единственное верное, как ему казалось решение – придя к своему каравану, он тут же приказал сниматься. Так он хотя бы не увидится с суровым Зурамом и соответственно не проиграет своего коня. А к вечеру будет уже далеко от города.

Проклиная вслух судьбу и отвернувшееся от него в тот момент, когда он брал своего страшного раба, Солнце, Кариф садился в седло любимого Гайрида, бросая ненавистные взгляды на невозмутимого воина. Нартанг же только зло скалился на все его выкрики – после сегодняшней схватки, он задумался о том, что не так уж хорош в рукопашной, как считал – бой с кауром дался ему тяжело. И на будущее он загадал еще вспоминать учение незабвенного Кварога – старый воин мог убить противника одним пальцем, а Нартанг умел хорошо держаться на тренировках против него. Теперь же подтвердились слова мудрого наставника – если дать телу что-то надолго забыть – то не сразу оно сможет вспомнить уменье! Так и теперь провалявшийся в цепях и сражавшийся только оружием воин не смог использовать в драке все, чему его учили – сегодня он дрался, как ребенок, используя сначала заученные с малых лет и доведенные до автоматизма приемы.

Караван Карифа отошел от города и встал на ночь – завтра с восходом они тронуться дальше, и если Солнце будет милостиво, то Зурам не решит преследовать своего хитреца-приятеля, чтобы завершить спор… Хотя наверное сам Кариф, загоняя, не пожалел бы караван, чтобы отспорить себе такого коня, каким был его любимый Гайрид. И поэтому торговец ехал прочь до последнего луча солнца и с первым же лучом вновь уже был готов к дороге. На этот раз Солнце миловало своего блудного хитрого сына и за ними никого не было на горизонте. Кариф же все равно постоянно оборачивался и что-то бормотал. Успокоился торговец только когда впереди показалась точка следующего города. Это был покинутый ими не так давно Залигар – город-рынок. Приехав туда, они только пополнили запасы воды и вновь тронулись в путь.

– Никогда я еще не бегал от своего собственного друга! – возводя глаза к небу и вскидывая руки причитал Кариф, – И все из-за тебя! – зло тыкал он в Нартанга пухлым пальцем, – За что мне такое наказание?!

– Наверное, за твою жадность, – тихо ухмылялся воин, но торговец, занятый самоутешением в скорбных воплях не слышал его.

Пройденный до этого за три дня путь к Алькибару на этот раз занял у них неполных два дня – белые верблюды были явно резвее обычных.

– Ладно сердиться, Кариф, – примирительно оскалился воин на нахохлившегося торговца, когда они уже въехали в город. Изморенные длительной гонкой животные сразу потянули к поилке, устроенной на небольшой площади сразу у ворот, – Давай выставляй меня опять на бои – я тебе снова денег заработаю.

К удивлению воина, обычно болтливый торговец только одарил его недовольным взглядом и ничего не ответил – видно какие-то совсем неприятные мысли блуждали в его круглой головке…

– Тебя забыл спросить, – совсем непривычным для себя тоном ответил некоторое время спустя Кариф, даже не улыбнувшись.

– Я не мог иначе, – только и ответил ему воин, что, однако, никакого впечатление не произвело.

И они отправились на уже известный двор все в том же напряженном молчании, даже не обращая внимания на кишащую толпу.

Отнесенное к дурному настроению поведение Карифа на следующий день почти не изменилось и это уже стало настораживать воина – прежде даже немного пресмыкающийся перед ним «хозяин» теперь смотрел волком и постоянно о чем-то думал. Потом, вновь не говоря ни слова, он поманил воина рукой и они пошли в город. Нартанг не заговаривал с Карифом, и тот тоже не удостаивал воина даже своей извечной улыбки. Вскоре они дошли до арены и Нартанг вздохнул немного спокойнее – какая разница что на душе у торгаша – главное, что он опять будет сражаться!

– Сиди здесь, – только и бросил Кариф, отпирая и закрывая за безропотно вошедшим воином клетку.