Искатель. 1988. Выпуск №4

— При чём здесь Флайт?! — снова закричал коротышка. — Я Чарли! Твой давнишний друг Чарли. Статист! Мы вместе снимались — вспомни!

— Друг? Какой ещё друг?! — возмутился Тони и тут же вспомнил: этот проныра тоже был среди первых христиан. Как–то вечером снимали трапезу в саду. И уже на втором дубле пришлось посылать машину за новой едой. Этот Чарли, как гусеница, выжрал всё вокруг себя подчистую. — Что у тебя в мешке? Покажи.

Коротышка блеснул лисьими глазками и стал неохотно развязывать мешок. Чего там только не было!

— Ну, ботинки, я понимаю, пригодятся. Еда. А зачем тебе чайный сервиз и женские духи? Да ещё столько флаконов. Господи, а это что? Тостер. Куда же ты его включишь, если нет электричества? И что ты в нём собираешься жарить, Чарли? Где ты возьмёшь хлеб, если мир наверху взорван?

Дэвид не выдержал и хихикнул.

Арчибальд, который до этого молчал, пнул мешок с награбленным «богатством», зло сказал:

—Лазутчик он Флайта или нет, не знаю. Но делать ему с нами нечего.

Коротышка вдруг бросил свой злополучный мешок, упал на колени.

— Нет! Нет–нет! Не оставляйте меня здесь, умоляю. Я вам не враг. Люди Флайта даже не видели меня. Я пришёл сюда раньше, чтобы… взять… Кое–что взять в дорогу. Затем появились они, я спрятался. Я столько простоял за шторой, что у меня подгибаются ноги. Мистер, не держите зла на беднягу Чарли!

Он схватил Арчибальда за руку — тот брезгливо отдёрнул её.

— Я вам пригожусь, — зачастил Чарли, обращаясь теперь ко всем. — Я подслушал, что говорил Флайт. Он сказал: «Мне надоело воевать с Беспалым. Через две станции мы свернём на юго–запад — так быстрее! А те идиоты, конечно же, пойдут прямо».

— Нашёл дураков! — воскликнул Тони. — Прямо нам совсем ни к чему. Мы тоже пойдём на юго–запад. А ты…

— Если мы бросим его здесь одного, он погибнет, — сказал Ричард.

— Пусть идёт с ними, — послышался из темноты женский голос.

— Ладно, — согласился Тони. — После ужина всем спать. Установишь дежурство, Арчибальд. В нашем положении следует быть осторожными. Берите здесь мешки, любые шмотки и стелите на пол. Теперь всё это наше.

Люди ели молча, без охоты, чуть ли не механически.

Затем быстро собрали остатки еды, молча улеглись и погасили свечи. Тони заметил, что Арчибальд, Ричард и Дэвид жмутся поближе к нему, а остальные, наоборот, стараются держаться несколько в стороне, особняком.

Пока располагались на ночлег, коротышка Чарли суетился больше всех, бросал на Макфейла заискивающие взгляды, а когда стали тушить свечи, быстро повыбрасывал из мешка всё жёсткое и пристроил его вместо матраца возле полусонного Дэвида.

Тони повернулся на другой бок, прислушался. В помещении магазина было тихо — все спали. Усилием воли отогнал горестные мысли и тут же будто в яму провалился — измученный мозг требовал отдыха.

С «утра» всё пошло наперекосяк.

Не успели позавтракать, как Чарли вдруг испуганно взвизгнул.

— Там… за стеклом… там… — бормотал он, тыча рукой в сторону прозрачной стены, отделявшей их от платформы. — Посвети сам…

Тони зажёг фонарик, и все замерли.

За стеклом, зацепившись за что–то полою пальто, висел тот самый плюгавенький старикашка, который удрал прошлой «ночью» и украл остатки еды.

Старик был мёртв. Свет фонарика отразился в его открытых глазах, и всем стало противно и жутко, будто они при двух свечах пили кофе, когда сама смерть разглядывала их через стекло — большущая летучая мышь в клетчатом пальто… Значит, старик далеко не уходил, крутился рядом с ними.

— Пересчитай всех наших, — попросил Тони Дэвида. — Пора в путь.

Через несколько минут парнишка доложил, что все на месте и готовы идти. Тони включил фонарик и осветил своих спутников.

— Пошли, — вздохнул он.

Сразу за станцией они наткнулись на пустой поезд и молча, один за другим, прошли все вагоны.

А ещё метров через двести впереди замерцал свет фонаря, и Тони уже привычным движением достал пистолет.

Кто–то, не таясь, шёл им навстречу. Путники остановились.

Когда неизвестный приблизился, Тони и его друзья услышали, что он напевает и время от времени поругивается.

— Освети его, — шепнул Тони Арчибальду.

Неизвестный, в свою очередь, осветил их всех, присвистнул.

— Привет, ребята! — весело поздоровался он. — Ох, и духотища здесь — дышать нечем. Вам ещё не надоело лазить но этим норам? Впрочем, вам за это деньги платят.

— Знакомое лицо, — насторожённо сказал Арчибальд. Неизвестный, услышав его слова, повернул луч фонарика.

— Оператор я, — пояснил он. — Вас, чертей, сто раз снимал, а вы морды воротите. Вы не встречали Пайпера? Я его ищу.

— Он рехнулся, — шепнул Тони друзьям. — Бедняга думает, что он и сейчас на съёмках.

И он, и Арчибальд узнали оператора. Вот уж ирония судьбы: мир сгорел в атомном огне, а этот полоумный франт по–прежнему одет в свою немыслимо пёструю куртку, увешан сумками и аппаратурой и по–прежнему «занят».

— Пойдём с нами, дружище, — мягко предложил Тони. Было ясно, что безумный оператор в одиночку не протянет в подземном лабиринте и нескольких суток.

— Нет, ребятки. Работа есть работа, — отмахнулся тот. — Вы что, не знаете Пайпера? Он ждёт меня на следующей станции.

Сумасшедший оператор снова засвистел что–то весёленькое и двинулся дальше — туда, откуда они полчаса тому назад ушли.

— Хорошенькая компания его там поджидает, — буркнул Арчибальд. — Два трупа и призрак старины Пайпера.

Будто услышав их разговор, оператор обернулся.

— Что вы стоите, ребятки, будто похоронная команда? — крикнул он. — Шевелитесь! Душите друг друга, убивайте, сражайтесь с крысами. Какие кадры, чёрт возьми! — Он захохотал, и будто добрый десяток сов закружил во мраке тоннеля, охая и передразнивая человеческий смех. — Кушайте друг друга, ребятки, — выживайте! А я вас буду снимать… Он скрылся в глубине тоннеля.

— Не связывать же его, — с сожалением сказал Тони, обращаясь к друзьям. — Может, как–нибудь сам выберется? Или спасатели заявятся. В чём я, правда, сильно сомневаюсь.

Мимо них, прижимаясь к стене тоннеля, опять промчался целый отряд крыс.

— Мы подходим к станции, — заметил вдруг Ричард, который обычно молчал. — Теперь у всех есть фонарики. Можно послать кого–нибудь вперёд на разведку и не тратить время на осмотр станции.

— Мистер Тони, — тут же взмолился Дэвид. — Разрешите мне всё разведать. Я мигом. Туда и обратно.

— А если там Флайт?

Чарли услужливо протиснулся вперёд.

— Флайт ушёл — я слышал их планы. Они торопились. Если позволите, я сам пойду на разведку.

— Пусть уж парень прогуляется. — Тони кивнул Дэвиду. — Будь осторожен. Главное, посмотри, есть ли там выход.

Безлюдную станцию прошли не останавливаясь. Вскоре их догнал запыхавшийся Дэвид.

— Ничего интересного, — доложил он. — Выход и вход тоже перекрыты.

Тони кивнул. Они двинулись дальше.

Разговор с Дэвидом вместился в две фразы, но что–то в облике парня изменилось, и это встревожило Тони. Недолго думая он остановился, посветил назад.

Дэвид прищурил глаза от неожиданного света, заслонился рукой.

— Что с тобой? — грубовато спросил Тони, сам не зная, какой смысл он вкладывает в свои слова.

Парень молчал, виновато опустив голову.

И тут до Макфейла дошло: Дэвид ничего не несёт, хотя вчера сам в магазине напросился. И сегодня, когда отправлялись в путь, поклажа была с ним.

— Где твой мешок с НЗ? Потерял? Украли?

— Нет. — Дэвид поднял голову, шмыгнул носом, будто собирался заплакать. — Там люди, на станции…. Возле эскалатора. Они умирают от голода. Я… Я отдал им консервы.

— У нас ещё много еды, — осторожно вступил в разговор Ричард, который опасался, чтобы парнишке не попало за самоуправство.

— Сейчас разберёмся, — буркнул Тони. — Арчибальд и Чарли, останьтесь здесь, с людьми. А мы вернёмся на станцию.

Он быстро и решительно пошёл впереди. Ричард и Дэвид едва поспевали за ним. Поднялись на платформу. Дэвид повёл лучом фонарика.

— Это здесь, — виновато сказал он и замолчал.

Оборванные и измождённые люди — их было человек двенадцать — закрывались от света, испуганно жались поближе к ступеням эскалатора, будто в его нише можно было укрыться. Какая–то женщина то ли в разорванном белом платье, то ли в одной нижней рубашке замахала руками, пронзительно завизжала:

— Не тро–о–гайте меня! Не прикасайтесь ко мне!

Ещё три или четыре человека ползали на коленях по полу. Тони даже не сразу понял, что они делают.

Он шагнул вперёд, отпихнул ногой рослого оборванца, который, бессвязно мыча, изо всех сил лупил консервной банкой о каменный пол.

— Смотри, благодетель. — Макфейл вырвал из рук оборванца исковерканную банку, показал её Дэвиду. — Ты отдал им консервы и ушёл, а они не могут открыть их. Нечем.

Затем Тони повернулся к визжащей женщине и грозно рявкнул:

— Заткнись!

Та испуганно отшатнулась и замолчала. Несчастные во все глаза смотрели на Дэвида и Тони. Тони достал нож, с которым не расставался ещё со службы в армии, открыл одну за другой три банки тушёнки.

— На еду не набрасывайтесь, — предупредил он. — Здесь докторов нет, чтобы вас потом откачивать. Возьмите по нескольку кусочков. Вот галеты… Перекусите немного — и за мной. До конца дня я выведу вас отсюда. — Он отошёл в сторону, но фонарик выключать не стал. Он не хотел жалеть их, потому что последние годы только и делал, что уверял себя: все люди — сволочи! Жизнь, кстати, частенько подтверждала это. В глубине души он понимал, что далеко не все люди — богачи и бездельники, но каждый изгой всегда видит себя самым последним и делит мир по принципу: «я» и «они». Они, мол, живут, а я в этом мире только статист… Но вот пришла Судьба в облике атомной войны и мгновенно уравняла всех. Более того! У них она всё отняла. Сразу и всё. А ему терять нечего. Он давно приспособился к такому существованию — на дне, в подземке, с крысами, без крова и еды — и потому выживет. А все они, кто с поверхности, кто жил и не боролся за жизнь, обречены.

Казалось бы, он должен радоваться. Справедливость восторжествовала! А он вылавливает их из мрака, как новорождённых котят из реки, и обещает спасение. Мало того, он всё–таки выведет их наверх. Чего бы это ему ни стоило — спасёт! Зачем? Только ли потому, что ему приятно быть добрым и сильным?

Они вернулись в тоннель.

Новые попутчики плелись позади. Часам к двум по дневному времени они вышли к разветвлению пути.

Чарли, который всё время что–то жевал и постоянно вырывался вперёд, подскочил к Тони. Его глазки возбуждённо поблёскивали.

— А вдруг Флайт что–нибудь замыслил? Надо проверить оба тоннеля.

— Не знаю, что он там замыслил, — хмуро сказал Тони, освещая фонариком разветвление, — но на юго–западной ветке ремонтные работы. А нам надо именно туда. Туда же, очевидно, пошёл и Флайт.

— Я сейчас, шеф!

Тони не успел и слова сказать, как неугомонный Чарли нырнул в тоннель.

— Если это дальше, чем на сотню метров, возвращайся! — крикнул ему вдогонку Арчибальд. — Мы со своей командой там не пройдём.

— Всё нормально, — откликнулся Чарли. — Леса уже кончаются. О, здесь какая–то записка…

В следующий миг пол под ногами путников вздрогнул, глухой удар потряс подземелье, и из юго–западного тоннеля вырвалось облако пыли. Часть металлических стоек и досок с грохотом обрушилась.

Не сговариваясь, друзья зажгли фонарики, бросились в это зловещее облако. Метров через двадцать они остановились перед огромным каменным завалом. Лучи фонариков вылавливали из хаоса и мрака здоровенные глыбы зернистой породы, исковерканные стойки, проволоку, деревянную щепу и песок.

— Смотрите, — сказал Ричард.

В стороне валялся кусок картона. На нём корявым почерком было написано: «Привет, Беспалый! Никуда не сворачивай. Это верная дорога».

— Сволочь! — воскликнул Тони. — Я понял. Он видел Чарли в магазине и специально громко говорил, чтобы сбить нас с толку, Флайт хотел всех нас здесь угробить.

— Где же Чарли? — перебил Макфейла Ричард. — Ищите его. Может, он ранен.

— Он не ранен, — сказал Арчибальд, отступая от завала. — Вот он.

Четыре луча скрестились там, куда указывал Арчибальд, и метнулись в разные стороны. В кругу света на миг отчётливо и страшно возник стоптанный башмак, который торчал из–под каменных глыб.

Они вернулись к разветвлению тоннелей. Тони, мельком осветив всех своих попутчиков, сказал:

— Нам подстроили ловушку. Там завал. Чарли, который разведывал путь, погиб. Теперь мы пойдём прямо. Это на несколько километров дальше, но другого пути у нас нет. Не будем терять время, друзья, вы все чувствуете, что дышать с каждым часом становится всё тяжелее. Надо идти.

Через несколько часов их догнала вода, тёплая я грязная. С урчанием вода приходила из тьмы и пропадала во тьме. Сначала она текла как бы толчками, приливами, потом пошла сплошным мутным потоком.

Несколько женщин запричитали, предчувствуя беду. Арчибальд, не скрывая злости, выругался.

— Что будем делать, Беспалый? — спросил он у Тони, останавливаясь. — Впереди тупик, а вода прибывает. Мы захлебнёмся здесь, как крысы, если не успеем добраться до конечной станции этой линии и перейти на другую.

Тони помолчал, обдумывая сложившуюся ситуацию.