- Нет, не надо.

Неожиданно Саша улыбнулся.

- Ладно. Не хочешь, чтобы я с ним встречался, - не надо. Давай ложись, я сейчас схожу в ванную и приду к тебе. И больше ни о чем плохом не думай - договорились?..

В будке междугородного телефона-автомата Саша спокойно набирал номер, сверяясь с листочком бумаги, который держал в руке.

Выяснить телефон бывшего Алениного мужа оказалось совсем нетрудно: номер этот был записан в ее блокноте, который обычно хранился в редикюле.

Длинные гудки, шуршание, щелчок...

- Алло?

Саша был сух и корректен. Представившись, осведомился, с тем ли человеком он разговаривает.

- Ну да, - зло подтвердила трубка. - А тебе чего надо?

Голос бывшего муха Алены был ему неприятен, но Солоник, подавив в себе негативные эмоции, представился, предложив встретиться.

- А, это ты, гондон! - казалось, бывший Аленин муж даже обрадовался. - Ну, давай, забьем с тобой стрелу, козлина... Подваливай в Люберцы, мы тебя всей бригадой отпидарасим!

- Не понял, - Саша переложил трубку в другую руку.

- Чо не понял - я же тебе, зяблик, русским языком говорю - в Люберцы давай, в Люберцы... Знаешь такой город? Дешевка долбанная, хмырь болотный... - после этого трубка взорвалась непечатными ругательствами - на зоне, где был Саша, за каждое из которых можно было заработать заточку в печень.

- Хватит гнилых базаров, забивай стрелку, приеду, - спокойно прервал его Солоник. - Где в Люберцах и во сколько?

- В восемь вечера, за ДК, - немного подумав, ответил бывший муж Алены. - Давай, козлик, вазелин не забудь приготовить. Буду ждать.

Саша отправился в Люберцы утром следующего дня. Беседа, судя по всему, предстояла серьезная, и потому следовало предварительно изучить место будущей встречи.

Дом культуры он нашел без труда. За ним пустырь, судя по всему, малолюдный в любое время суток, - предполагаемое место предстоящей беседы. Слева и справа лужи, впереди глухой забор. Несомненно бывший муж Алены должен появиться на стрелке не один; по всей видимости, притащит с собой качков, коими славятся Люберцы, как Тула - самоварами или Вологда - кружевами. Что и говорить, место было выбрано удачно и грамотно: в случае чего никаких свидетелей, и свалка недалеко, труп можно спрятать (если, конечно, Аленин муж пойдет на крайние меры). Да и родные стены, по его замыслу, должны помочь.

Впрочем, у Саши тоже был несомненный козырь: из рассказов Алены он знал, что представляет собой ее бывший муж, но тот в свою очередь не знал о нем абсолютно ничего.

Вернувшись домой, Солоник принялся за подготовку. Почистил любимый ствол, семнадцатизарядный "глок", навинтил на него глушитель. Еще один пистолет, "одноразовый" китайский "ТТ", привязал скотчем к ноге. Из-под штанины его не могли заметить. Рассовал по боковым карманам пару лимонок, третью, на всякий случай, спрятал в широкий рукав куртки. Легкий бронежилет, надетый под куртку, почти не выделялся. С таким арсеналом он мог противостоять хоть всем люберецким качкам.

Предстояло решить еще один вопрос: транспорт. Отправляться в Люберцы на собственном автомобиле не стоило - во-первых, "Мазаратти" бросается в глаза, во-вторых, трудно совмещать прицельную стрельбу (если до такого дойдет) и вождение машины.

Решение, единственно правильное, пришло само собой: добраться до Люберец на собственном автомобиле, а уж там, оставив машину на стоянке, подыскать какого-нибудь частника...

Частник был обнаружен быстро - пожилой усатый водитель сразу же согласился подвезти приезжего молодого человека от автостоянки до Дома культуры. Сто долларов, которые Саша предложил ему, сразу же расположили водилу в пользу пассажира.

- Только жди меня, пока не вернусь, - напомнил Солоник, с удовольствием отметив про себя, что в частном такси стекла тонированы. - Я тебе еще заплачу!

- Не вопрос, - обрадовался водила, - так куда, говоришь? К ДК?

На пустыре его уже ждали. Аленин муж, явно нетрезвый, стоял во главе группы молодых качков, вооруженных, кто чем: велосипедными цепями, заточками, дубинками и ножами. Вид качков не предвещал ничего хорошего они буквально исходили злобой и агрессивностью. Видимо, та первая встреча у спорткомплекса не прошла даром: во всяком случае обманутый муж понял, что одному ему с обидчиком не справиться.

- Останови тут, - коротко распорядился Саша, открывая дверь.

Вышел, нащупал в кармане лимонку, крикнул:

- Ну, давай, говори, что хотел!

Тот извлек из внутреннего кармана тяжелый металлический прут и оглянулся на качков.

- Давай, Серега, не ссы, мы за тебя, - пробасил один из них - коренастый, крепко сбитый парень в необычайно широких брюках.

Бывший Аленин муж сделал несколько шагов вперед. Взгляд его был угрюм, движения, как у любого одержимого человека, размашистыми и нерасчетливыми, от него сильно разило спиртным. Саша понял: с ним он справится быстро.

- Ну что, паскуда, - прошептал Сергей, - мы тебя сейчас научим, как надо себя вести. - Взглянув на машину с непроницаемо-черными стеклами, он добавил: - Что, перетрухал, не один приехал? Дружков решил подогнать?

Короткий замах - Солоник, грамотно перехватив руку нападавшего, вывернул ее, и металлический прут с чавкающим звуком шлепнулся в лужу. Следующий удар пришелся в солнечное сплетение, и бывший муж Алены, сложившись пополам, словно перочинный ножик, без звука свалился в грязь.

Люберецкие качки, загодя уверенные в успехе, явно не ожидали подобного поворота событий. Видя, что их предводитель повержен, они медленно двинулись вперед. Ощетинившись дубинками, заточками и ножами, качки выглядели угрожающе.

Саша понял: именно теперь следует дать понять, кто перед ними...

Левая рука быстро, без суеты извлекла из кармана лимонку - жест был достаточно угрожающим, чтобы любера остановились. Тем временем Солоник, выхватив из кармана "глок" с навинченным глушителем, выстрелил качкам под ноги, как бы обозначив границу между собой и ими.

- Пацаны, кто из вас старший? - спросил он, стараясь держаться как можно спокойней.

Качки замерли.

- Кто из вас главный, я спрашиваю? - повторил вопрос Саша.

Пауза затянулась - качки как завороженные уставились на лимонку. Наконец откуда-то сбоку раздался хриплый бас:

- Колян, говори за всех...

Вперед вышел тот самый невысокий, плотный пацан, который несколькими минутами ранее подбадривал Серегу.

- Ну я...

- Пацаны, - начал Солоник, стараясь вложить в собственные интонации как можно больше примирительности, - я против вас ничего не имею. Вижу в первый раз, и мне этого достаточно, чтобы понять: вас подставили. Если у него со мной какие-то проблемы, - Саша небрежно пнул ногой лежавшее перед ним безжизненное тело, - то это проблемы только его и мои. И решать их только нам вдвоем. Я не виноват, что меня полюбила его бывшая жена. Я ее не отбивал, и ее право, кого из нас выбирать. Если же у него, - говоривший снова бросил взгляд на, бывшего Алениного мужа, который начал подавать признаки жизни, - если у него есть ко мне какие-то вопросы, пусть задает их сам, как и должен делать настоящий мужчина, а не впутывает посторонних. Я ведь один на стрелку приехал... Или я что-то не так сказал?

- А чо - все правильно говоришь, - качок, которого назвали Коляном, явно смягчился. - Нам до его семейных базаров и дела нет. Жена у него к тебе ушла или еще чего там... Пусть сам свои дела распутывает. Просто он нам денег дал - мол, надо одного фраера проучить, чтобы чужих жен не трахал. Да и земляк вроде, вот мы и подписались. Да если бы мы знали, что ты такой крутой человек, мы бы этого говнюка сами умудохали.

- Вот и добазарились, - улыбнулся Александр, пряча оружие. - Значит, все путем.

- Да о чем речь! Нам самим стыдно... Правильно я говорю, пацаны?

Пацаны согласно закивали.

- Базаров нет!

- Да, сразу видно, ты - человек авторитетный!

- Извиняй, что так неловко вышло...

- Забирай его с собой, если хочешь!

Саша неплохо разбирался в людях, а потому знал: если сейчас расположить их в свою пользу, этому самому Сереге придется и вовсе плохо. А потому, небрежно достав из кармана бумажник, отсчитал триста баксов и, протянув их Коляну, произнес:

- Вот и ладненько, пацаны. Накройте себе сегодня поляну и выпейте за то, чтобы всегда все путем заканчивалось, чтобы любой вопрос можно было утрясти мирно.

Качок было заартачился:

- Да ладно, зачем?! Мы и так перед тобой по кругу виноваты!

- Ничего не хочу знать, - отрезал Солоник, - бери, бери... А то обидишь.

- За кого хоть выпить, как тебя звать? - спросил любер, опасливо принимая деньги.

- За Александра Македонского, - ответил Саша, улыбнувшись.

Когда качки, поблагодарив Солоника, ушли, Саша наклонился к бывшему Алениному мужу и осторожно, словно боясь испачкаться, приподнял его.

- Значит, тебя Сергеем зовут?

Тот промычал что-то неопределенное.

- Значит, Сергеем, - голос Саши сделался сух и деловит. - А теперь говорить буду я. Если не любит тебя женщина, отпусти ее с миром. Ну что тут поделать? Другую найдешь, с которой тебе будет хорошо. Мы с тобой уже второй раз встречаемся. Если, не дай Бог, попадешься ты мне в третий, то он наверняка станет для тебя последним... Усвоил мою мысль, Сережа?

Взгляд покинутого мужа был угрюм, а Саша подвел итог разборке:

- Понял, Сергей... По глазам вижу - понял. Но смотри - в последний раз тебя предупреждаю!

Едва Саша открыл дверь квартиры, Алена вся в слезах бросилась к нему на шею.

- Ой, наконец-то! А я уже решила, что с тобой что-то случилось.

- Почему это со мной должно что-то случиться? - удивился Солоник, вытирая слезы на ее щеках.

- Мне почему-то подумалось, что ты поехал в Люберцы с ним разбираться, - она так и сказала - с "ним". Видимо, ей не хотелось называть по имени человека, который доставил ей так много неприятностей. - У меня предчувствия нехорошие...

- Тебе просто показалось, - мягко улыбнулся Саша, стараясь вложить в эту улыбку как можно больше нежности и участия. - Но я действительно был сегодня в Люберцах.

- Ты! - ее голос дрогнул. - Видел его?

- Мне даже удалось с ним побеседовать. Вполне приличный молодой человек, и друзья у него замечательные - душевные и понятливые.

- Что он тебе сказал?

- Что больше никогда, ни при каких обстоятельствах не наберет твой номер телефона, не будет интересоваться где ты, с кем... И вообще, давай больше не будем о нем вспоминать?

Алена хотела было что-то сказать или возразить, но Саша, не дождавшись ответа, поволок ее в спальню на огромную кровать...

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Нельзя сказать, что милиция, взбудораженная дерзкими отстрелами, бездействовала. Поиски пока еще неизвестного, но такого меткого киллера шли полным ходом.

Были опрошены сотни свидетелей, имевших хоть какое-то отношение к убитым, сняты десятки километров видеопленки, проверены все, кто, по мнению МУРа и РУОПа, были способны на подобное, просчитаны многочисленные версии, исходя из того, "кому эти убийства выгодны? ". Опытные аналитики, просеивая тонны порожней информативной руды, отбирали редкие золотые крупицы, и вскоре приблизительный портрет неизвестного был готов: на вид - между тридцатью и сорока, небольшого роста, имеющий навыки конспирации и театрального грима, проходивший воинскую службу, по-видимому, в спецназе.

Информация эта, конечно же, не была исчерпывающей, тем более что сыскари не имели даже приблизительного портрета разыскиваемого, но вскоре менты напали на след, который стоил многих других: по оперативным данным, этот человек в последнее время активно сотрудничал с шадринскими...

Соответствующие структуры принялись методично разрабатывать группировку. Прослушка телефонных переговоров и пейджинговой связи дала многое, а еще больше - скрытая оперативная видеосъемка. Менты фиксировали абсолютно все контакты более или менее значительных фигур среди шадринских, проверяя тех, кто с ними контактировал, по своим каналам. Самая ценная информация, конечно же, была получена от так называемых "оперативных источников" - то есть от криминальных элементов различного уровня, в разное время завербованных МУРом и РУОПом. Вся эта информация в совокупности и дала основания полагать, что сыскарями обнаружен именно тот человек, которого ищут: им оказался некто Валерий Максимов, проживавший на окраине Москвы, по улице Успенской вместе с сожительницей, фактически с женой, на которую квартира и была оформлена.

Прослушивание телефонных разговоров объекта ничего существенного не дало. Видимо, этот самый Максимов был человеком опытным и понимал, что о серьезных вещах в наше время по телефону лучше не распространяться.

За домом организовали оперативное наблюдение, результаты фиксировались видеокамерой, но ничего подозрительного вроде бы замечено не было.

Во всяком случае - пока. Тяжелая, глухая тишина глубокой ночи повисла над столицей. За окнами непроглядная мгла, лишь кое-где разреженная тусклыми огоньками уличных фонарей.

Невысокий, чуть сгорбленный мужчина, подойдя к огромному письменному столу, включил настольную лампу, и ровный зеленоватый свет залил кабинет.

Уселся, ключом открыл выдвижной ящик стола, достал картонную папку с тесемками, развязал их и, поправив абажур, погрузился в чтение.

У хозяина этого кабинета были веские причины для бессонницы: предстояло решить - брать этого загадочного Валерия Максимова, проживавшего по улице Успенской, или повременить.

В том, что этот Максимов наверняка и является загадочным киллером, поставившим на уши всю Москву, у него сомнений не было - так же, как и в том, что фамилия его наверняка не Максимов.

Хозяин кабинета, генерал-майор милиции, занимал солидную должность в аппарате МВД и обладал богатейшим опытом. Более тридцати пяти лет своей жизни он посвятил розыску преступников, пройдя путь от простого оперуполномоченного до серьезного начальника.

С одной стороны, брать Максимова всетаки следовало: слишком много проблем он создавал, и никто не мог поручиться, что в ближайшем будущем не создаст еще больше.

С другой - можно было и потянуть, подождать: а вдруг он ненароком выведет на какойнибудь иной, более важный след?

Если он действительно киллер, стало быть, у него имеются заказчики...

Кто они? Какие цели преследуют?

Кто за ними стоит? Генерал раскрыл папку и погрузился в чтение документов, написанных сухим казенным языком. Тем не менее они свидетельствовали о многом: и о, несомненно, профессиональной подготовке киллера, и о том, что отмашки на отстрел ему дают люди солидные и влиятельные, и о том, что у людей этих наверняка есть список следующих жертв...

Хозяин кабинета потянулся к пачке папирос. Человек старой закалки, он признавал только "Беломор". Чиркнул спичкой, на мгновение окутавшись беловатым дымом, который в свете абажура сделался ядовито-зеленым...

Была в этом деле еще одна сторона. За киллером, несомненно, охотились и бандиты. Достаточно вспомнить, сколько пацанов было под началом Длугача или Бобона, сколько влиятельных людей стояло за покойным Виктором Никифоровым, более известным, как Калина, сколько отвязанных "отморозков", готовых на что угодно, могла поставить в столицу та же Тюмень. Эти бандиты уже выходили на генерала, уже следовали недвусмысленные предложения: как только его закроете, дайте нам знать, а мы, мол, с ним по-свойски разберемся.

Генерал затянулся папиросой, встал, зашторил окно - папиросный дым тянулся сквозь щелочку между тяжелыми портьерами.

Ситуация, что ни говори, непростая. С одной стороны, гневные окрики сверху: сегодня он стреляет в авторитетов преступного мира, а что, если завтра надумает поймать в перекрестье оптического прицела авторитета мира политического? Поди, объясни им, что сам по себе никогда он не надумает...

С другой - уголовные авторитеты сила не менее реальная, чем высокое начальство: закрывай его, гражданин начальничек, потом нам скажешь, куда его увезли, в "Матроску" или в "Бутырку". Мы в долгу не останемся, сам понимаешь, не впервой. Ты - нам, мы - тебе.

Ни с теми, ни с другими портить отношения не хотелось. Но как найти баланс, равновесие, чтобы всех ублажить.

А он уже не молод, еще год, два - и на пенсию. Чем тогда заниматься, на что жить? Картошку на своих шести сотках подмосковной глины выращивать? В какую-нибудь паскудную фирму наняться начальником службы охраны?