- Приехали, Ржавый. - Водитель-телохранитель заглушил мотор.

- Вижу, - ответил хозяин, но из машины почему-то не выходил - видимо, пребывал в задумчивости и не хотел нарушать ход мысли.

- Выходить будешь?

- Совсем у козлов шифер с крыши сыплется, - прошептал Титенков, озвучивая свои мысли.

- У кого? - поинтересовался водила.

- Тут один хер с бугра, залетный, в нашем городе нарисовался. На стрелку набивался - я из Кургана, там братва крутая, хочет со мной дела иметь.

- И что он такое? - в голосе бандита звучал профессиональный интерес.

- В натуре козел голимый, "перхоть", фраер гнилой. Бывший мент к тому же. Сидел - я навел справки. Вроде бы сумел себя так на зоне поставить, что его не трогали. Из-за него, суки паскудной, Корзубого на Пермской сходняк со "смотрящих" убрал. А потом этот мусор на вольняшку вышел. В бегах нынче.

- Так я не понял, мы ему зачем? - водитель повертел коротко стриженной головой - так, словно воротник ветровки натирал ему шею.

- Я ж говорю - дела якобы с нами вертеть. Я сегодня с Москвой связался, думал, может быть, из ихних паханов кто нас на вшивость решил проверить.

- И чо в Москве?

- Чо, чо... Ничо. Офоршмачился я. Там говорят - не знаем, не слыхали.

- Так чего это он так?

- Может, подстава ментовская, может, на понт решил взять. Он же в бегах, мозги кипят, плавятся... А может - и нет, - авторитет поджал губы. - Не исключено, расчет у него хитрый. Чтобы мы его под себя подписали... Въезжаешь, Кубик?

- Въезжаю, - вяло ответил водитель по кличке "Кубик", хотя на самом деле наверняка не понял глубины мыслей босса.

- Вот что, - Титенков приоткрыл дверцу, - я домой иду, а ты рви к Никите, он с ним вчера в "Маке" тер, сказал ему, чтобы валил из города... Проследите, чтобы действительно свалил. И не забудь - завтра стрелка, передай пацанам, которых увидишь. Надо с гавриловскими перетереть. А если нет - придется на понятия ставить. Все, хватит беспредел тут терпеть. Ну, пока, завтра увидимся...

Дом, в котором обитал Титенков, находился в престижном районе, но тем не менее никогда не отличался чистотой и комфортом. В подъездах, сидя на подоконниках, постоянно бренчали на гитарах сексуальные юноши, щупая прыщавых девиц за интимные места; алкоголики из окрестных домов периодически заходили сюда остограммиться, тем более что магазин с винно-водочным ассортиментом был как раз напротив. Некоторые из них, приняв русскую дозу водяры и не рассчитав сил, случалось, падали, засыпали прямо на загаженном, заплеванном полу; кодовые устройства на подъездных дверях мало помогали.

Вот и на этот раз, поднявшись на один пролет лестницы, Ржавый заметил лежащего на холодном цементе очередного отдыхающего - невысокого и, как показалось ему, мелкого и тщедушного. Трехдневная небритость, заношенная одежда, обувь со следами подсохшей грязи, под боком бутылка из-под бормотухи...

Словом, типичный бомж. Авторитет брезгливо поморщился и, ткнув носком ботинка в безжизненное тело, приказал:

- Вставай, чертила, и вали отсюда на хер!

Тот приподнялся, недоуменно посмотрел на подошедшего и, промычав нечто нечленораздельное, вновь свалился ему под ноги.

- Извини, мужик, я отдыхаю, - пробормотал алкаш. - Щас просплю - и домой пойду.

Ржавый побагровел. По всему было видно, что он не привык, когда с ним разговаривают подобным тоном.

- Слышь, козлина, вали на хрен отсюда, - ласково посоветовал он.

Однако алкаш совершенно неожиданно ответил:

- Да сам ты катись... Ты чо - мент, чтобы меня учить?

Выглядело странно, что человек, принявший прилично "на грудь", нашел в себе силы подняться, впрочем, не без помощи стеночки.

Татуированный оппонент отступил на несколько шагов назад - видимо, опасаясь, что этот урод своими грязными ручищами испачкает его дорогой костюм.

В этот момент их взгляды случайно встретились, и Титенков поймал себя на мысли, что этот маленький помойный бомж совсем не пьян: в Ржавого вонзился острый, совершенно трезвый, осмысленный и напряженный взгляд.

Последнее, что рассмотрел Иван Иванович Титенков в полутьме подъезда, - продолговатый предмет, неожиданно блеснувший тусклым серебром. Раздался негромкий хлопок - с таким звуком обычно лопается детский надувной шарик на первомайской демонстрации, и спустя мгновение невидимая, но мощная сила отбросила Ржавого к стене: на его белоснежной сорочке расплылось огромное алое пятно, которое быстро увеличивалось в размерах, и авторитет тихо, как в замедленной киносъемке, осел на лестничную площадку.

Ржавому, так и не дошедшему до дверей своей квартиры, не суждено было видеть, как странный алкаш, подойдя к нему, пощупал у него пульс и быстро стянул с себя грязную одежду, под которой оказался новенький спортивный костюм. Он швырнул на нее пистолет с самодельным картонным глушителем.

Бросив на мертвое тело быстрый взгляд, киллер, осторожно оглянувшись по сторонам, вышел из подъезда, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Отойдя метров десять, невысокий мужчина оглянулся по сторонам, стараясь найти дублеров, которые в случае чего должны были его страховать. Но улица была совершенно пустынна.

Солоник взглянул на часы - ликвидация заняла полторы минуты, ожидание не в счет.

Все оказалось не так страшно, как представлялось вначале. Никакого волнения, никаких переживаний. Легко - до страшного легко...

Немного замедлив шаг, Саша улыбнулся, но улыбка получилась слишком жесткой...

Наверное, не было в жизни Гены Гаврилова дня более удачного и радостного, чем тот, когда он узнал о смерти Ржавого.

Гаврила - стодвадцатикилограммовая туша, втиснутая в дорогой адидасовский спортивный костюм, - сидел в единственном городском казино, глядя на посетителей. Ходить в такие заведения в спортивном костюме никогда не считалось в Тюмени чем-то зазорным, а уж тем более предосудительным; если ты авторитет, если тебя знают, хоть в семейных трусах приходи нормально, коли тебя действительно боятся и уважают. Пусть козлы-бизнеснюги приходят сюда в клубных пиджаках с золотыми пуговицами! Нормальный человек никогда не наденет такие "кишки". Спортивный костюм с лампасами - своего рода визитная карточка, говорящая о его владельце многое.

Гена не играл, потому что выпил, а рулетка и карты, как известно, не любят пьяных. Авторитет просто не хотел портить себе настроение неизбежным проигрышем.

А радоваться было чему: получалось, что после смерти Ржавого Гаврилов становился полновластным хозяином всей Тюмени. Бизнесмены, которым пацаны Ржавого ставили "крышу", фирмы, с которых он имел постоянный доход, все это неизбежно переходило под юрисдикцию Гены. Он уже представлял нехитрую, но проверенную методику: наезд с последующим вопросом "кому платить будете? ", предложение платить ему, Гене, разборки с особо непонятливыми, вложение и дальнейшая прокрутка денег... Правда, люди Ржавого наверняка решат, что убийство авторитета - дело его рук. Могут начать мстить, может пролиться кровь...

Да уж ничего: денег и "пехоты" у него много. Менты и прокуратура из его рук кормятся, да и стволы наверняка тоже найдутся.

Конечно, непонятно, кто завалил Титенкова. Может быть, кто из своих говорят, по своей второй ходке Ржавый напорол "косяков", притом серьезных. Может быть, со свердловскими что не поделили - пацаны с Урала давно невзлюбили строптивого тюменца, к тому же - у них свой интерес к газовым и нефтяным делам.

Впрочем, теперь это уже неважно... Гаврила, щурясь на мягкий матовый свет огромного абажура, висевшего над столом зеленого сукна, улыбался своим мыслям. Неслышно шелестели карты, несколько раз, как показалось, над самым ухом звонил колокольчик, извещая о выигрыше.

Видимо, решив, что сыграть все-таки стоит и что даже небольшой проигрыш не испортит радужного настроения, Гена, взяв горсть разноцветных фишек, двинулся за свободный столик.

И тут же к нему подошла миловидная девушка лет двадцати пяти крупье.

- В "Блэк Джек", - отрывисто бросил Гаврила, оценивая барышню взглядом пресыщенного удава.

Крупье кивнула, храня на лице вежливую и несколько вымученную улыбку. Профессиональными, отточенными движениями она принялась раскладывать перед единственным игроком атласные карты.

Удивительно, но Гавриле повезло сразу же - в тот день Фортуна улыбалась щедро, как никогда: на один из квадратиков, напротив ставки игрока, легли три семерки. Крупье объявила:

- Блэк Джек.

В этот момент в полутемном проеме входной двери показалась невысокая фигура неброско одетого молодого парня, который явно искал кого-то глазами. Наконец, заметив того, кто ему был нужен, он неторопливо направился в сторону стола, на ходу выхватывая из-за пояса брюк продолговатый сверток...

Три выстрела слились в один, гулким эхом прокатившись под высокими сводами лепного потолка, и все три пули одна за другой попали в голову удачливого игрока. Спустя мгновение он с простреленной головой ничком лежал под столом с зеленым сукном...

Убийство было совершено столь молниеносно, что присутствующие в зале посетители и персонал казино даже не успели рассмотреть лицо стрелявшего. Когда прошел первый шок, молодой человек уже исчез.

Лишь на мягком ковре валялся пистолет "ТТ" с самодельным глушителем, из ствола которого еще вился едва заметный дымок пороховых газов...

Сидя на заднем сиденье частного такси, отъезжавшего от стоянки спустя десять минут после убийства Гаврилова, Саша воскрешал в памяти детали недавней ликвидации.

Да, второе убийство ему понравилось больше, чем первое. Оно выглядело дерзко, вызывающе и нагло. Людное место, полно народа, охрана, и он один. Никто его даже не задерживал: вышел из двери, пробежал дворами и, попетляв, уселся в такси.

И на этот раз он не чувствовал в себе страха. Никакого волнения, никаких переживаний. Спокойно, деловито, как в тире: пришел, увидел цель, представил, как пуля прошивает жертву насквозь.

Он видел довольную улыбку жертвы. Наверное, выиграл и думал о планах на вечер, на завтра. Может быть, и на месяц вперед.

А планы эти нарушил он, Саша Солоник. Стало быть, не какие-то там Гаврила или Ржавый - хозяева своей жизни, и авторитет их, опирающийся на силу и деньги, эфемерен.

А эфемерен он потому, что теперь у всех этих воров, авторитетов, паханов появился новый вершитель судеб, имя ему - Александр Солоник.

Внезапно - кстати или некстати - вспомнилась беседа с московским начальником, который там, в центре подготовки, выдернул его для беседы.

"Александр Сергеевич, скажите, вам нравится, когда вас боятся?"

"Ну, наверное, да..."

- А прав ведь, - прошептал киллер и подумал, что нет, наверное, соблазна большего, чем стать полновластным хозяином чужих судеб...

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Гэбэшный куратор был явно доволен подопечным: об этом свидетельствовал и стеклянный блеск глаз, и одобрительная полуулыбка, которая то и дело появлялась во время обстоятельного рассказа Солоника, и нетерпение, читаемые во всем его облике...

- Так, с этого момента подробней, пожалуйста, - прервал Солоника куратор. - Каким образом вы отслеживали Титенкова и Гаврилова?

Саша ответил не сразу - он видел, что гэбист искренне заинтересован в нем, понимал, что тот ждет ответа - наверняка, чтобы в отчете руководству не преминуть в подтексте похвалить и себя самого - за проделанную работу. А это значило, что не следует торопиться. Вот и пусть подождет, хоть ему и невтерпеж... Таких как этот - улыбчивых, гладеньких, прилизанных сволочей в строгих серых костюмах и неброских галстуках приятно подчинять своей воле - пусть незаметно, по мелочам. Они подчинили его своей воле, написали для него жизненный сценарий...

Киллер неторопливо подошел к окну, хозяйским жестом отдернул занавеску, с треском распахнул форточку, взглянул вниз...

За высокими окнами конспиративной квартиры в центре Свердловска повис белесый туман. Далекий дворик внизу, контуры соседних домов с ровными рядами припаркованных машин, детская площадка, трансформаторная будка все это угадывалось лишь в контурах, неверно и размыто, словно нарисованное акварелью на плотном ватмане. Саша чувствовал на себе взгляд куратора, и то, что теперь в этом взгляде сквозила скрытая настороженность, тоже чувствовал. Ничего, пусть обождет, ему полезно.

- Слушаю вас, Александр Сергеевич, - напомнил куратор.

Солоник обернулся к окну спиной.

- Все было довольно просто, без интриг и детективных подробностей. Содержание разговора с пацаном из "бригады" Ржавого, Никитой, вы знаете. От имени Ржавого мне было предложено незамедлительно свалить из Тюмени. Я предполагал слежку, а потому, сразу же собрав чемоданчик, повертелся с ним около дома, взял такси и поехал на вокзал. Купил билет до Кургана, но сошел на первой же станции. Следили за мной или нет, не знаю, но ничего подозрительного не заметил...

Ветерок из открытой форточки холодил затылок, и Саша поймал себя на мысли, что именно теперь, в течение этого разговора он, как ни странно, отдыхает. Никаких отрицательных всплесков, никакого напряжения...

Правда, было неясным: подстраховывали его дублеры или нет, и теперь это предстояло прощупать.

- Так, - куратор закурил, одобрительно взглянув на собеседника, - а дальше?

- Тоже довольно просто - с этой станции добрался до Тюмени, проследил, что делается в моей основной квартире, после чего перешел на запасную, по улице Космонавтов. Ориентировки на Ржавого и Гаврилу я помнил наизусть, и на следующий же день принялся отслеживать Титенкова. Примерный распорядок дня, маршруты передвижения по городу, марки автомобилей, охрана, степень защищенности, возможный форс-мажор. Обычно Ржавого охранял "бык" из его бригады, погоняло по кличке "Кубик". Он же сидел за рулем. Через два дня я выяснил, что Кубик никогда не провожает Титенкова до двери квартиры - как правило, высаживает из "девятки" у подъезда. Соседи, насколько я знал, до вечера на работе, так что случайных свидетелей быть не могло. Ну а остальное вам известно.

Гэбэшник благосклонно склонил голову - больше вопросов по этому пункту не имею. И перешел к следующему:

- А Гаврила?

Саша мельком взглянул на собеседника и понял: выяснить, подстраховывали его или нет, следует попытаться сейчас. Например, допустить в рассказе какую-то неточность, незначительную, мелкую, и попробовать по выражению лица определить реакцию...

- Что касается Гаврилова, - после непродолжительной паузы произнес Солоник, - тут все было просчитано. Криминальный расклад в Тюмени я более или менее знал. Да вы и сами рассказывали о натянутых взаимоотношениях Гаврилова и Титенкова. Несомненно, смерть Ржавого однозначно была воспринята как дело рук Гаврилы - его единственного оппонента в тюменском преступном мире. Разумеется, осиротевшие титенковские пацаны могли и должны были отомстить беспредельщику. Лишив их пахана, пацанов вроде бы "опустили" на глазах всего города. Месть должна была стать показательной - убийство в людном месте, при множестве свидетелей. Иной способ ликвидации, с точки зрения титенковских, не был бы наглядным. Казнь беспределыцика должна выглядеть наглядной - иначе какой в ней смысл? Гаврила любил коротать вечера в казино "Корона" - единственном в городе. Схема казино у меня уже была... Все оказалось несложным: зашел, увидел, и... киллер сделал характерное движение указательным пальцем. Прищурился и, глядя в лицо куратора, добавил осторожно: - Гаврила даже не заметил меня; перед смертью он общался с какой-то барышней, кажется, с крупье.

- Все правильно, - ответил гэбэшник весело, выслушав его рассказ. Правда, вы, Александр Сергеевич, в полутьме зала немного не рассмотрели, чем занимался перед смертью Геннадий Евгеньевич. - Удивительно, но он почему-то назвал вторую жертву Солоника по имени-отчеству. - Перед тем как все три пули попали ему в голову, он играл в карты. И знаете, ему повезло. Гаврилову выпал Блэк Джек, три семерки...

Куратор смотрел на подопечного с мягкой улыбкой, что означало: прекрасно понимаю, почему ты допустил неточность в рассказе. Хочешь заставить меня обождать твоего ответа? Ну хорошо, могу уделить тебе несколько лишних минут, я не гордый. Кроме того, мне за это еще и деньги платят. А вот проверять нас не надо, не надо...

Туман за окном сгущался. Саша в последний раз взглянул в окно и уселся за стол. Выражение лица Солоника, такое спокойное в начале беседы, сделалось напряженным и чуть-чуть неуверенным. Да, тогда, в центре подготовки под Алма-Атой тот высокий гэбэшный начальник не обманул его. Его действительно вели, действительно подстраховывали. Наверняка при возможной неудачи его бы и прикрыли, отмазали, спасли...

- Ну, можно сказать, что первый экзамен вы выдержали на "пятерку", резюмировал куратор, придавливая в пепельнице сигаретный окурок. - А теперь давайте поговорим о другом. Вы уже отдохнули и, думаю, вас следует отправить в другое место.

- Это куда?

- В Москву, - последовал ответ. - А теперь слушайте меня внимательно...

Маленькие полустанки, серо-зеленая полоса лесонасаждений у железнодорожной насыпи, автомобильные очереди у железнодорожных шлагбаумов, деревеньки, пролетающие за окнами...

Сидя у окна вагона СВ, Саша задумчиво смотрел в окно. Там, на бескрайних российских равнинах, текла другая жизнь - та, из которой он когда-то ушел и в которую, как Солоник знал наверняка, возврата нет и не будет. Где-то там, за окном вагона, люди любили, страдали, радовались, волновались за близких...

Все это ему теперь недоступно. Любить некого - не телок же, которых он снимает на одну ночь, чтобы с утра послать подальше. Страдать можно разве что от физической боли, радоваться - удачному исполнению заказа на убийство... А волноваться за близких... Близких у него теперь как бы и не было.

Он - один, он - пес на службе государства, на тайной и постыдной службе...

Мастера-таксидермисты из КГБ вскрыли его черепную коробку, извлекли мозг, а вместо него вмонтировали хитрый механизм. Но вместе с мозгом Саша лишился и души, во всяком случае, в последнее время он постоянно ощущал в себе какую-то гнетущую пустоту.

Тем временем поезд остановился на небольшой станции, и в купе вошел невысокий мужчина. Вальяжные жесты, уверенный баритон, дорогая, правда, очень безвкусная одежда. Судя по всему - мелкий бизнесмен, косящий под "крутого": катит в Москву по делам, закупать на оптовом рынке для своей фирмы какую-то дребедень, которую потом будет продавать в своем райцентре.

Попутчик задавал какие-то вопросы, Солоник отвечал вяло, всем своим видом демонстрируя, что разговор ему неприятен. Но в то же время внимательно его рассматривал...

Толстая шея, мягкий животик, выпирающий из-под ремешка брюк, начесанные залысины, коротко подстриженные усики. На вид лет сорок, судя по всему, стандартный для такого возраста и такой профессии набор недугов: одышка, бессонница, атеросклероз, повышенная или пониженная кислотность желудочного сока, может быть, и язва...

Интересно, а если бы он, Солоник, получил заказ на его "исполнение" как следовало бы действовать?

Стрелять в подъезде, как Титенкова? Топить в ванной?

Сбивать тяжелым автомобилем на вечерней малолюдной улице?

В Сашиных глазах мелькнуло неподдельное любопытство. Нет, стрелять не стоит: идти на такого даже с польским "ТТ" - все равно что бить муху из гранатомета. Тем более топить или давить машиной...

Такому мужичку, как этот, проще всего сымитировать естественную смерть. Острый сердечный приступ или инсульт. Или банальная драка: возвращался домой вечером по улице, подвергся нападению неизвестного хулигана, получил по голове обрезком водопроводной трубы.

Солоник внимательно взглянул в лицо соседа - видимо, взгляд был настолько красноречив, что тот даже отпрянул.