Помоги проекту - поделись книгой:
- А на что я, собственно, жалуюсь? - спрошу я себя, глядя на мелькающие, как их назвать - лица, морды? - в телевизоре.
Да, “Мерседесы” (не знаю, сколько стоят, меня бы устроил и “Фольксваген”) да, играют в гольф (это знаю, сколько стоит, недавно узнал: $ 20 тыс. в год, и это просто за право пользоваться, а содержание одного детского сада обходится в $ 20 в год…). Стоп, что-то я не про то…
Я про то, что вы представляете, с чем и с кем надо сталкиваться в будни, играя по выходным в гольф за $ 20 тыс? В каком, пардон, дерьме плавать? А может быть, впрочем, это я себя утешаю в своем безделье, и в этих “Мерседесах” хотя бы иногда сидят вполне приличные и даже милые люди, просто их трудно разглядеть за тонированными стеклами?..
Опять я не о том… Может и сидят. Хотелось бы, во всяком случае, на это даже не надеяться - верить.
Тогда о чем я?
О том, что, может быть, и мне запоздало и нелепо воскликнуть: нас предали!.. А вы помните господа, как плыл над толпой, запрудившей улицу Горького в каком году - 89-м? 90-м? - трехцветный флаг, как падал последний апрельский (прошлогодний) снег, как плакали многие, готовясь дать последний и решительный бой каким-то БТР, стоявшим на улице Герцена и подтягивавшимся к Кремлю, как плакал и ваш покорный слуга, правда несколько в стороне от основных событий, удерживаемый сердобольной подругой Мариной у подъезда гостиницы “Пекин”, удерживаемый от того, чтобы не пойти на приступ? Приступ чего? Стенокардии? Кто с кем боролся? Не помню уже. Да и какая разница теперь?..
- Измена! - закричал Мальчиш-Кибальчиш, - Изме-е-на-а-а!!!
И где-то далеко-далеко, в стане Красной Армии, в ответ запели трубы…
В нашем случае, разумеется, трубы поют только в руках пионеров из КПРФ, по Тверской, весьма похожей, по описаниям, на главные улицы нормальных западных городов: Нью-Йорка, Парижа, Тайбэя, Токио… Ну да, Москва - это скорее русский Тайвань, Гонконг, Остров Крым, Симфи, - неожиданно воплотившиеся аксеновские сны, - предел мечтаний оппозиционной интеллигенции семидесятых… Какие сны?! Проснитесь, господа! Ущипните себя! Мимо сверкающих витрин “Prada” и “Bulgary” мчатся всамделишные новехонькие иномарки, триколор в уменьшенном виде полощется над входом в суперотель вместе с корпоративными флажками, а настоящий сдан в Английский клуб, он же Музей Революции, подруга Марина ушла из жизни при странных обстоятельствах на собственной даче несколько лет назад.
Царство небесное…
Нас предали!..
Впрочем… разве мне кто-то что-то обещал?
Вот. Ведь самое смешное то, что, как мне помнится, нам или мне лично уж точно, никто ничего не обещал… Я (мы) все придумал (придумали) себе сами.
И это самое смешное.
И потом, потом, ведь все не так уж плохо… То есть все просто более-менее хорошо.
Вот я сейчас сижу за столом, так сказать, набирая эти строки на клавиатуре своего пусть старенького, но настоящего “Dell” и, поднимая голову, вижу книжные полки. На них - книги. Большинство из них куплено именно в последние годы.
Хорошо, что я их покупал, что не поддался мысли “на фиг это все теперь надо”. Ё-мое, вы только посмотрите - Введенский в двух томах, Мисима “Золотой храм” и “Исповедь маски”, Кафка в четырех, Гессе в восьми и Бунин (без малейших купюр) в шестнадцати томах… А?!
Недавно поспорил с одним старым хреном, собирателем книг. Говорит, что в последние годы перестал их покупать - неинтересно, мол, все есть. То ли дело раньше, когда надо было доставать, вытаскивать каждую книгу буквально из-под земли…
- Чепуха, - говорил я, - многие книги, вышедшие в последние годы, тоже давно превратились в раритеты, их не достанешь… Вот например, тот же Введенский… А Мандельштам, перепечатка Нью-Йоркского издания?… 1500 рублей, не меньше! Потом подумал: ну причем тут это? Зачем нужны теперь эти его обрезанные, прополотые, просочившиеся сквозь бетон советской поры книги - за перевод Мережковского в знаменитом литпамятниковском Бодлере боролись десять лет, ё-мое, как отсидеть, только за что, за что?!
А помните, например, Вячеслава Иванова в так называемой “малой серии” “Библиотеки поэта”, знаменитый символист, формат - специально чтобы прятать под полой или хранить под подушкой, стоил на рынке тридцать красных советских рублей, в начале реформ я его купил за десятку, и радовался как дитя, теперь это просто памятник, памятник нашей подземной жизни, не продашь и за билет на метро, сопливая молодежь не понимает, на филфаке (сам проверял, на фил-фа-ке!..) не знают, кто такой!..
Более того, во всех магазинах - двухтомник того же Иванова, все периоды, без купюр: римский, бакинский, бери - не хочу…
Никто не берет… Говорил с издателем из Питера - тот жаловался: полный убыток, не покупают! Говорят: плохой комментарий. Говорят: были бы деньги…
А, скажете, - вот! Деньги…
Но я отвечу: что, не найдешь 100 рублей, если так уж любишь Иванова? Только не говори, не говори, прошу тебя: да и кому он нужен, этот Иванов?.. Промолчи великодушно, ибо что нам еще останется в чистом плюсе, да в чистом поле, от этих странных лет, кроме хорошей личной библиотеки и спасенной души в конечном счете…
Не виллы же на Малых Антильских островах.
Они у тех - из телевизора… А, кстати, было бы неплохо…
И опять вру, ёрничаю, все не то, все не так. Не совсем так, точнее. Не в виллах же дело!..
Заработать стало можно, поехать, куда хочешь, вот я, например, я - был в Париже! А кто я, собствено, такой?!..
Когда пару лет назад работал в газете, деньги были. Как-то весной, жена уговорила, пошли, купили путевку и поехали. Когда брал билеты в какой-то конторе на Чистых прудах, все думал - сплю. Чуть было не рассказал о своих ощущениях негру-таможеннику в аэропорту “Орли”, но усилием воли сдержался.
То есть можно, стало можно нормально жить. Разрешили.
Были бы деньги…
Перечитал сейчас последний абзац и стало смешно: я что здесь, доказываю, что жизнь стала лучше, стала веселее?
Ты, впрочем, с самого начала верил в присутствие во всем этом чего-то высокого, какого-то разумного начала, но выражалась твоя вера как-то странно: например, еще в 1992 году ты был убежден, что Горби, Боря, Клинтон и Коль (или не Коль, а Тэтчер? - неважно…) - давно обо всем договорились…
Давно. И обо всем. И что все теперь идет по заранее разработанному и намеченному плану.
Я спорил… Правда, вяло. В то лето было жарко, а я говорил: не очень люблю жару, даже вечером единственным желанием было принять холодную ванну, о чем тут еще спорить, к тому же твои аргументы выглядели просто анекдотично.
Впрочем даже наивная, на мой взгляд, вера хоть в какую-то детерминированность мира легко психологически объяснима, да? Ибо, грубо говоря, так легче… В таком мире и самому проще найти свое место и цель…
А также, добавлю, любовь и необходимость.
Кстати, о любви. Быстро, месяца через два после твоего приезда, еще на Щербаковке, появилась девушка. Звали Ира. Кажется, ты познакомился с ней в каком-то кино, потом сводил в “Пиццу-хат”, пару раз прокатил на такси - и все, она влюбилась.
Пришла пора, она влюбилась. Ах, няня, няня, я влюблена…
Хочу сделать официальное заявление. Вот оно.
…Бедные русские девушки - Иры, Тани, Светы, Лены, Оли!.. В нашей бл…ской стране, где никто никому не нужен, как легко вы пропадаете, как легко пропадает, отцветает и блекнет ваша удивительная, несравненная, божественная красота. Ни за грош…
Вот “наша” Ира, прожила с тобой года три, вытирала тебе сопли, стирала, готовила еду, работала бесплатным курьером, секретарем по твоим делам, и что? Ты ее послал, бросил, а в виде компенсации - порядочный человек! - дал пару раз долларов по сто пятьдесят… А она взяла. И ведь хорошенькая, прелесть!
Козел, ты мне жаловался, что однажды, еще в самом начале, дал ей денег, а она, какая приземленность, купила на них стиральную машину, чтобы стирать тебе рубашки!..
О, многострадальная Русь… О, rus!..
Об этом писали все, даже Бердяев и Пушкин.
Потом ты бросил ее, женившись на своей, разумеется, землячке (у вас так принято, будь вы хоть трижды из профессорской семьи…), - кажется, подруге детства, а может, я что-то путаю, не подруге и не детства, а однокашнице из университета, странной девочке, нашей ровеснице, кстати красивой, но с совершенно отсутствующим взглядом.
Чем больше я приглядывался к ней, тем больше убеждался, что, находясь физически рядом с нами, так сказать, “витально” она отсутствует. Впрочем, может, с тобой иначе и нельзя? Какой нормальный человек сможет долго находиться с тобой рядом? Не могу себе такого даже представить…
Женщины…
Помню еще, уже правда позднее, по времени не Ира и не совсем еще жена, году в 94-95-м, сидели в каком-то “Макдоналдсе”, вдруг издалека заметили двух девиц. Одна показалась ничего, между столиков ходил фотограф, никто не хочет сфотографироваться на память?
Широким жестом, сохраняя брезгливое выражение лица, подозвали фотографа, снимите вон тех девушек, на память, фотографию отдадите им, скажете, от нашего столика. Пятнадцать баксов, таких цен наверное нет даже в Нью-Йорке, жмот, взял у меня, видишь ли, нет мелочи, потом, разумеется, “забыл”…
(Впрочем, твоя мелочная жадность и жадность тебе подобных - это вообще отдельная песня, об этом чуть позже…)
И все (я был потрясен), готово…
Та, что нам “понравилась”, при ближайшем рассмотрении оказалась слишком худой, кожа да кости, правда, на лицо ничего, но это было даже не важно, важно было то, как она звонила потом: каждый день, недели две, записывалась на автоответчик, передавала через меня, что звонила, кажется, Надя, Надежда… (не помню точно имя), опять записывалась…
А ведь снова ничего не было. Фотография в “Макдоналдсе”, потом стакан вина в каком-то недорогом кафе, часовая автомобильная прогулка на твоем неновом “Фольксваген-Джетта” по Москве, и все…
А, вот, забыл! Еще ты сводил их в какой-то полузакрытый (в смысле, платный…) бассейн, кажется, бывшая “Чайка”, там немного прибрались, принесли фикус в кадке и сделали платный вход, и все, в те времена еще не было никаких фитнес-клубов и прочих сегодняшних изысков, было жарко, лето, ты сводил, ну и чтобы посмотреть, наверное, товар, как говорится, лицом, вот и все! И она готова была стать твоей.
Так дешево! Почти задаром!..
Продолжая, как обещал чуть выше, знаменитые размышления Скотта Фицджеральда о богатых (помните? - “они не такие, как все…”), добавлю свое, может быть специфически русское.
Знаете, я заметил, русские богатые, они вас покупают либо задаром, либо очень дешево, одним обещанием, даже не обещанием - Наде, Надежде! из Макдоналдса 1994 года, вот никто же ничего не обещал… - а я бы сказал, запахом или энергетическим полем, может быть идущим от их денег…
Платят случайно разбогатевшие бедняки, дают взаймы, угощают, занимаются благотворительностью, раскидывают свои деньги направо и налево, доказывают всем и самим себе, что у них есть, есть деньги! Русские богатые же никому, никогда и ничего просто так не дают. Увы.
Где-то к этому времени относится одна замечательная коммерческая идея. Я не вижу, чем она принципиально отличалась от Зуриного мандаринового бартера, видимо, в тот момент у тебя сдали нервы, и ты засуетился.
Если вкратце, то (внимание, вот вам глава для русской версии Самуэльса) кто-то, где-то, случайно тебе сказал, что вроде бы его друзья видели, что в Киеве “Мальборо” и вообще импортные сигареты в розницу стоят в два раза дороже, чем в Москве.
Сегодняшнее, ироничное покачивание головой: вроде бы, его друзья, видели…
А тогда на сцене снова возник чемодан. На этот раз обычный, советский, страшный, из красной клеенки, кстати, кажется, каких-то моих знакомых, до отказа набитый блоками “Мальборо”.
Ну, что можно сказать… Когда я приехал на Киевский, выяснилось, что ты взял нам СВ, что было для меня большой неожиданностью (честно говоря, я ехал “люксом” первый раз в жизни), и на меня произвели большое впечатление:
а) по-настоящему чистое и накрахмаленное белье;
б) живые цветы в вазочке на столике;
в) общая чистота в вагоне;
г) вежливость проводниц.
Перечисляю так подробно потому, что все это происходило осенью 1992 года. Тихо тронулись, проводница, постучавшись, принесла чай в заварном чайнике. Было так хорошо, что утром не хотелось уходить.
Кроме того, присутствие Зуры, для солидности надевшего темные очки (хотя поезд уходил в девять вечера) внушало уверенность - при мне была охрана.
- Зура взял с собой пистолет, - сказал ты, отведя меня в сторонку на перроне, - на всякий случай…
“Мальборо” мы увидели сразу, в вокзальном киоске. Стоило оно не в два раза, но все же гораздо больше, чем в Москве. Я подошел, предложил. Киоскер, разумеется, отказался. Мы пропустили два ларька и опять подошли. И опять не взяли. Тут меня осенило. Возможно Джорджу Соросу стоило профинансировать небольшой фильм по материалам нашей поездки. Для музея Дарвина и начинающих бизнесменов.
- Да они сами ездят! - воскликнул я. - Вокзал-то, вот он!..
Собственно говоря, дальше неинтересно. Мы оставили чемодан в камере хранения и поехали в центр.
Зура, кстати, очень смешно пообщался с сотрудниками камеры (я не успел вмешаться, а потом было поздно) сказал, что в чемодане золото и если что - московская мафия им ой-ой что сделает, пасть порвет…
Здоровенные армяне-носильщики, работавшие в камере, долго смеялись: золото, такой легкий?.. Про сигареты с сомнением покачали головами: да вряд ли, здесь все сами ездят… Но посоветовали съездить на Крещатик. К счастью (потом объясню, почему к счастью), они, видимо, сразу оценили нашу безобидность и (или) приняли за обычных балаболов, играющих в “крутых”, таких всегда много - и чемодан наш не открывали - после Зуриных заявлений я поддался психозу (или заигрался) и положил под крышку тайную ниточку…
Киев мне очень понравился, такой зеленый, тихий после Москвы, понравились небольшие улочки, идущие от Крещатика вверх, на холмы, мы классно и очень дешево пообедали в небольшом кафе на одной такой улице, сигареты взяли только в одном месте, два блока, очень дешево (а мы честно предлагали в каждый ларек и магазин по пути) и часов в семь вечера пошли на телеграф звонить тебе - отчитываться о проделанной работе.
Я стал уговаривать Зуру что-нибудь соврать и остаться на один день, мне очень хотелось еще побродить по городу, может быть зайти в какой-нибудь книжный, но он трясся от одной мысли об обмане:
- Нет, Серый, если он узнает, он меня убьет, - повторял Зура на все мои уговоры, - не надо, он и так нервный. Если разрешит - останемся…
Разумеется ты “не разрешил”. Ты даже не стал слушать о наших приключениях в Киеве.
- Не берут? - сказал ты, - я так и думал. Просто надо было проверить…
О задержке еще на один день не было и речи.
- Срочно приезжайте в Москву, - сказал ты. - Тут возникло одно дело… - это не телефонный разговор. - Срочно в Москву! Я жду вас не позднее двенадцати дня!..
В трубку мне была слышна музыка и чьи-то голоса. Вообще вся наша поездка местами сильно напоминала какой-то советский роман или фильм на производственную тему. Командированные специалисты звонят в Главк… Поэзия Днепрогэса. Интересно, а тогда какие-нибудь министры… траву курили? У вас - уверен, что да…
Я повесил трубку.
- Ну что? - с ужасом спросил меня Зура, побоявшийся даже подойти к кабине и наблюдавший, как я разговариваю, издали. - Кричал?.. - Я сказал, что нет: - Пьет там с кем-то… - Пусть пьет, Серый, - сказал твой верный Санчо, - ты не представляешь, какие у него нагрузки… - Я сказал, что представляю.
- Он говорит, что завтра в двенадцать будет нас ждать, - добавил я, и это была моя ошибка, так как Зура сразу посерьезнел и выразил готовность тотчас ехать за билетами.
Надо было соврать, надо было соврать и остаться - говорю я тебе и себе из августа 1992 года, с киевского почтамта, от будок телефонных автоматов, где бедные граждане независимой Украины и других недавно образовавшихся стран СНГ куда-то звонили по своим бедным срочным делам.
До сих пор помню симпатичную девушку, стоявшую боком в соседней будке и что-то говорившую своему невидимому собеседнику. По-моему, она плакала, а может быть, это мне сейчас кажется, для пущей романтичности, я иногда думаю, что с ней стало, где она; а может быть, это моя тень плачет в телефонной будке в конце осени 2000 года по безвозвратно ушедшей молодости, наивности и совпавшим с ней временам первых лет ельцинской свободы?..
Билетов в Москву на, прошу прощения, ранние поезда не было, и мы взяли на дорогой международный экспресс Бухарест - Москва, уходивший из Киева ночью и прибывавший в Москву в полпервого, на целых полчаса позднее назначенного “начальником” срока.
Зура страшно волновался и хотел даже брать плацкарту, чтобы только успеть, но тут я уперся и сказал, что точно не поеду в Москву и как должностное лицо, менеджер, не отдам ему чемодан с “Мальборо”, если он не возьмет СВ. СВ было только на ночные поезда.
Помню еще, как подозрительно оглядел нас еще не привыкший к новым пассажирам дед-проводник и спросил, будем ли мы брать белье, и как Зура, высунувшись из купе, на весь вагон добавил к моему “а как же” свое:
- С ворами дело имеешь!..
(Забыл, откуда это, по-моему, какой-то фильм тех лет…)
Тут дед вдруг испугался и все утро носил нам бесплатный чай.
А чай нам пригодился, так как где-то у Подольска экспресс остановился и простоял почти два часа. Мобильных телефонов тогда не было и позвонить мы тебе не могли, и слава богу, а то бы разбудили, потому что страшно нервничавший Зура, не слушая мои призывы “не волноваться”, по прибытии оставил меня “с товаром” на перроне, а сам как сумасшедший помчался в телефон-автомат - звонить! И минут через десять вернулся расслабленный и улыбающийся: спит…
Было почти три часа дня.
О “срочном деле”, разумеется, никто не вспоминал.
Поделиться книгой: