Помоги проекту - поделись книгой:
Слава Сергеев
Русский бизнес. Начало
В воспоминаниях и жалобах постороннего. Повесть
Сынам холода
Советская власть - это национальная форма абсурда.
Холодно, товарищи, холодно!
Господи, какое все стало. Какое все стало. Стекло, бетон, неоновые вывески.
Провинциалы говорят: в Москве - как за границей. Вы, москвичи, счастливые… А помнишь, как все начиналось?
Часть 1
Когда это было, какой это был год?
1990-й, 91-й? Или 92-й? Я еще ничего не делал, никакого бизнеса, был в полной жопе, отец присылал раз в полгода сто баксов, плюс зарплата в научной конторе, куда можно было ходить не очень часто - так я и жил, в общем не очень тужил, покупал книги, читал журналы, переживал за судьбу молодой демократии, решал, что все-таки делать в конце концов…
Эмигрировать или оставаться?
Говорят, что все крупные современные состояния формировались именно в это время. Через деньги КПСС, КГБ, торговлю компьютерами, обмен валюты, МММ, нефтишку, газ, инвестиционные фонды и прочее…
Мы же с друзьями (и врагами, кстати) все спорили о судьбе России.
Представляю, как они над нами смеялись…
Точно, я все вспомнил, ты приехал как раз летом 92-го, в июле или в июне, -стояла страшная жара, ненавижу московское лето, впрочем московскую зиму тоже не скажу, что люблю, в этом городе всегда одно и то же время года - не поймешь, что на дворе, было совершенно нечем дышать, и мы сняли тебе квартиру на Щербаковке, в грязно-белой одиннадцатиэтажке, восьмой этаж, двухкомнатная конура, клетка, хозяйка уехала на юг, к морю, а я, не помню уже почему, торчал в Москве.
Окна приходилось все время держать открытыми, внизу полоскалась листва, открывался кое-какой вид, промышленный пейзаж, дома, трубы, мы целыми днями торчали в этой квартире, приходили какие-то люди, твои родственники, знакомые, вид у многих был как в дрянных фильмах той поры - попросту говоря, уголовный, говорили о делах, пили, как я понимаю, приносили наркотики, но это в основном происходило уже без меня, по вечерам, ночью, и я только изредка натыкался на какие-то пустые шприцы и ватки в мусорном ведре.
Однажды пришел какой-то необычайно худой подвижный человек с волчьим лицом, и с ним два амбала в синих кожаных куртках (какой изыск!..), чей-то двоюродный брат, вор в законе, как сказали мне позже, суммарный срок в местах не столь отдаленных - двадцать лет.
Собирались заниматься сигаретами, где-то купили несколько коробок с “Мальборо”, тогда это была еще редкость, да и стоило недешево, коробки сложили в детской, под кроватью, было непонятно, прячут их или нет, и постепенно таскали оттуда. Я тоже получил пачку или две (эх ты, жадина…), пачка давала ощущение причастности к какому-то таинственному делу, к бизнесу, я пару раз достал ее из кармана на работе, угостил коллег, таинственно усмехнулся на вопрос “разбогател?”.
Господи, какой фигней все оказалось на самом деле…
До сих пор не могу понять, чего было больше во всем этом, привычного советского раздолбайства, понта или действительно чего-то темного…
А может романтики?..
Глядя на нынешнюю Москву, на физиономии, мелькающие по телевизору, про романтику сразу и не вспомнишь…
Ладно, идем далее. (Но по ходу надо все же определиться, чего я хочу - сделать посмешнее или попротивнее…)
С тобой приехал твой друг, компаньон, телохранитель, владелец первого (его слова, я не отвечаю) в вашем городе ларька, то есть пионер, первооткрыватель, в нормальном месте был бы портрет в городском музее, кстати, симпатичный такой парень, после Москвы хотел открыть мастерскую по ремонту обуви, звали Зураб.
Он мне сказал, что твой отец продал какую-то квартиру родственников где-то в провинции, чтобы собрать тебе денег на московский бизнес. Или это уже не ты, и я что-то путаю? А ты где-то занял? Сколько? Десять тысяч, пятьдесят или сто?.. И опять я не помню, сколько это было в тогдашних ценах: много, мало, очень много?
И что главное: эти, чужие, последние, занятые деньги ты сейчас просираешь, шикуешь, бросаешь на ветер в огромной, чужой, пыльной, мчащейся, равнодушной Москве.
- Почему “просираешь”, почему “выбрасываешь на ветер”?
- Потому что, потому что!.. - делая большие и несчастные глаза, горячо говорил твой компаньон и телохранитель, а также владелец первого в вашем городе ларька, Зураб, - ты посуди сам, Серый, в два часа дня встали, опять встали в два, ладно, включили телевизор, я пошел в магазин, купил еды, он смотрит телевизор, еще не умывался, спрашивает: пепси-колу купил? Я говорю, пепси-кола, дорогой, стоит слишком дорого, я купил лимонад… Он вскочил, сумку схватил, выбросил в окно, кидается на меня с кулаками, кричит: я же просил тебя купить пепси-колу! я же просил!.. Устроил настоящую истерику - покупай ему пепси-колу… Я боялся - сумка упала кому-нибудь на голову, не дай Бог, какие неприятности будут… Обошлось, упала на асфальт, осколки, вода, только соседка раскричалась, грозила вызвать милицию…
Вам, москвичам, трудно его понять, подумаешь - пепси-кола, а у нас же ничего этого нет, война…
Говорит Зураб. Я ему предлагал - дорогой, давай купим билет, я возьму в каждую руку по коробке сигарет, сяду в самолет, отвезу, продам, вернусь обратно с мандаринами, не пустым же ехать, продам здесь, чистый навар с одного рейса 1400 рублей* - что, плохо?
Он говорит: нет, теперь так не работают, теперь надо по-другому. Я говорю: как по-другому? Он говорит: скоро увидишь.
А сам вечером поехал в казино “Ленинградское”, у трех вокзалов, вернулся утром бледный, как смерть, руки трясутся, говорит: Зура, я проигрался, я думаю: сейчас я его убью, сколько?! Он говорит: 900 рублей, столько мы заплатили за квартиру за месяц…
До утра сидел в комнате, свет не включал, молчал, плакал, я уже стал беспокоиться - что с ним, потом ко мне пришел, отдал бумажник, кейс с деньгами, говорит, - все, выдавай мне в день пятьдесят рублей, не больше, а если буду просить или в казино соберусь, бей по морде без разговоров, ты же умеешь… Два дня жили нормально, зарядку по утрам делал, говорит: мы с тобой должны жить, как спортсмены, нам надо дело сделать, газеты читал, думал, - я радуюсь, он же в университете отличником был, сейчас что-то придумает…
В пятницу пришли эти два пидараса из посольства, что деньги из него тянут, - дорогой, поехали к какой-то Нине!..
Потом в посольство, потом в Совинцентр на Краснопресненской, а там же казино, давай поиграем, и опять проигрался… Мне звонит, кричит: пойди продай “Мальборо” в ларек, привези сюда денег, мне неудобно перед людьми, я говорю - нет, он тогда визжит: не приедешь, убью, какое ты право имеешь, деревенщина, так со мной разговаривать и мне перечить?!..
(Он когда нервничает, говорит, что он - князь. У нас дома, если всех слушать, кто себя князем называет, получится, что половина населения - князья и еще процентов тридцать - графского достоинства… На нормальных людей остается не больше пятнадцати процентов…)
Проиграл 500 рублей. Все-таки меньше, чем в первый раз. Эти двое из посольства привезли его домой, смеются еще, сволочи - зачем играешь, если не умеешь?!..
Пресс-атташе и зампосла молодой республики в Москве, у одного папа в бывшем ЦК, у другого мама. У русских есть хорошая пословица - не в свои сани не садись, я говорю, а этот дурачок не понимает. Ему нравится, что с ним такие люди общаются… Пыль им в глаза пускает.
Говорит: я - бизнесмен… Какой он бизнесмен, Серый, он просто интеллигентный пидарас, сын кандидата наук, нервный мальчик из университета, вот и все…
Я познакомился с упоминавшимися выше господами. Пресс-атташе был высок, черноволос, кудряв, моложав и очень опытен. В белокурой красоте его юной подруги было что-то кукольно-порочное. Он любил рассказывать хохмы из жизни молодежных лагерей и фестивалей дружбы в бывших соцстранах, на которых он часто бывал в прошлом по комсомольской линии. Почему-то мне казалось, что он сотрудничает с органами.
Но с какими? - утешал я себя тогда. - Их - не имеют ко мне отношения, наши реформируются… и не имеют отношения к нему, он теперь все же иностранец, высокопоставленный сотрудник иностранного посольства…
Зампосла был посерьезнее, он, если продолжить мою “шпионскую линию”, в органах не служил, он ими командовал. Серый костюм, белая рубашка, не то безжалостное, не то просто жесткое лицо, также опыт работы в комсомоле, но я же говорю, уже посерьезнее, в идеологическом отделе, в ранге инструктора ЦК ЛКСМ. Сбоку, под мышкой цивильного пиджака торчала кобура на ремне.
- А кобура-то зачем? - удивлялся я, - разве республике кто-то угрожает?..
Он усмехался: его страна боролась с сепаратистами - мало ли что. Пресс-атташе говорил, что сепаратистов поддерживает Москва. Зампосла отмалчивался. Как-то, видимо, убедившись в моей безобидности, а может, сорвав куш в казино, выпив, уезжая к каким-то девицам (наверное дорогие, красивые, я завидовал), в хорошем настроении сказал: Москва всех поддерживает.
Я не поверил: какая гадость!.. Тогда еще можно было во что-то не поверить…
Ох, как же все смешно было.
Однажды, не помню уже зачем (но не к зампосла, его, по-моему, к тому времени уже отозвали…), мы все приехали в посольство вашей республики, оставшееся еще со времен, когда она была ССР, красивый особняк в старой Москве.
В обширном холле, отделанном мрамором, в глубоких, опять же еще советского стиля креслах, сидело несколько мужчин. Мы беспрепятственно прошли через холл к лифту. Пахло столовой и еще чем-то. Как будто дымком. На картине, висевшей в холле, зрел виноград и голубело в солнечных лучах море. Я обратил внимание на странный, сонный вид присутствующих.
- А они все под кайфом, - сказал сопровождавший меня твой земляк, наш общий приятель, - обколотые, травки обкурившиеся, понимаешь?..
В коридоре запах усилился. Я был растерян: как же так? Это же посольство?!.
Приятель странно посмотрел на меня: ну и что? В номере, куда мы вошли, сидела компания. Девочки были русские.
- Из театрального, - шепнул мне твой приятель. - Могут дать…
Девочки смеялись. Потом одна из них стала читать Бродского. Кто-то принес “Мартини”. Потом пили, трепались, потом они все куда-то поехали, к кому-то на квартиру, продолжать… Дипломатическая жизнь.
Я не поехал, мне надо было домой. Я подумал, что, может быть, во всем этом есть какой-то мне недоступный тайный смысл…
Месяц прошел быстро, хозяйка квартиры вернулась с юга загоревшей до черноты, улыбающейся и веселой, я в очередной раз подумал, чего я тут сижу, в этой Москве?..
Надо было сьезжать с квартиры, ну не то чтобы торопили, а надо было. Довольно быстро нашли другую, по газете, как называлась, уже не помню, вроде нынешней “Из рук в руки”, отставник-офицер Советской армии уезжал с молодой женой в деревню, строить новую, счастливую, фермерскую жизнь…
Для переговоров ты позвал меня: “чтобы он не думал, что у нас одни черные”, для солидности.
Скороговоркой пропущу подробности: секунд-майора с сединой, молодую хозяйку с бл…ским взглядом, маму хозяйки слегка в безумии, оборванные обои, запах мусоропровода на лестнице… На новой квартире, оф кос, должна была начаться новая жизнь, ты даже купил, чтобы, как я понимаю, новая жизнь началась поскорее, еще в дороге, даже при сборах, новые импортные чемоданы. То есть нет, я вру, купил два чемодана и дорожную сумку, а один, один чемодан приехал с тобой из дома, фирменный, кожа, желтые замки, чей-то подарок, говорил ты, тети-певицы или дяди-академика, но Зура потом сказал, что ты купил у общего знакомого, известного в вашем районе фарцовщика; интересно, сколько же это стоило?.. 250? 300 рэ? Месячную зарплату доктора, кандидата наук или только старшего инженера?
Неважно, все это неважно, новая жизнь должна была начаться поскорее, все нетерпеливо ожидали ее начала…
Договорились, что ты переезжаешь через месяц, как только молодая семья переберется на новое место, ты был так доволен, что начал собирать чемоданы заранее.
А теперь я должен немного отвлечься…
С чемоданами (а точнее, с чемоданом) и вообще с переездом вышел какой цирк, причем, что самое интересное, совершенно мимо общего желания, все-то ведь хотели, чтобы все было, как минимум, хорошо! Странно…
То есть это был даже не цирк, не песня, это был греческий хор и античная трагедия в лицах, первобытная инициация и полная, стопроцентная фигня, хотя впрочем, вот опять я думаю, то есть и теперь, спустя столько лет, уже почти всерьез, что во всем этом был какой-то сокровенный, скрытый от нас всех смысл, смысл и тайное значение… Новая жизнь начиналась в полном бреду.
Так вот, переезд. Чемоданы сложили, на дорожку выпили, ты почему-то очень волновался, как все будет, приставал ко мне и к Зуре, подкалывал, кривлялся и просил:
- Только чтобы все было нормально.
- Но что может быть ненормально, - удивлялся я, - что? Сейчас я выйду, поймаю машину, ты же знаешь, я делаю это хорошо, недорого, Зура погрузит вещи, отвезем, потом еще один рейс за остальным, ты посидишь пока здесь, а хочешь, езжай с нами, вот и все, что может быть?..
Но ты не переставал издеваться:
- Я, - сказал ты, - знаю, как это у вас делается, вы же ничего, ничего не в состоянии сделать хорошо, чтобы я не волновался, а потом, этот Зура, он специально поехал со мной сюда, в Москву, чтобы подорвать мое дело, он наверное кем-то подослан, ха-ха-ха, или, может быть, это судьба, моя несчастливая судьба подсунула его мне!..
Вы жили вместе уже месяца два, и градус отношений был соответствующий…
Кстати, в прессе тогда вовсю шла дискуссия о замене названий. Переименовывали улицы, станции метро и даже целые города. Метростроевская стала Остоженкой, метро “Проспект Маркса” - “Охотным рядом”, Свердловск - Екатеринбургом, мужественный Собчак (царство небесное…) отчаянно боролся за то, чтобы Ленинград называли Санкт-Петербургом. Коммунисты и прочие яростно сопротивлялись, область пока оставалась за ними - Ленинградская…
Ретрограды!..
Из-за этой смены названий ты волновался еще больше. Ты же ничего нового не знаешь! Запутаешься!.. Как теперь ездить?!
Ты так нервничал перед переездом, что в конце концов занервничал и я, но потом себя остановил, стал убеждать, ну что, что может быть, это же элементарная вещь: поймаем машину, погрузимся и поедем, ехать полчаса, ну что может быть?
И действительно, довольно легко поймали машину, с Зурабом быстро погрузились, да там и грузить-то нечего было, два чемодана, этот и еще один и сумки, и поехали, я еще радовался, что дешево поймали, белый раздолбанный “жигуль” вел молодой парень, рассказывал анекдоты всю дорогу, Таганка, Павелецкая…
Тихо спокойно подъехали, расплатились, выгрузились у подъезда, парень попрощался и уехал, я говорю Зуре - ну вот, видишь, что тут такого?
Он заулыбался: да, действительно, стали носить вещи к лифту, и вдруг, смотрю, он хватается за сердце и бледнеет, а потом с каким-то гортанным криком (он же мингрел, горец) помчался на улицу, а потом по дороге из двора, я подумал: что такое, что?! Побежал было за ним, потом остановился - а вещи? Вернулся, перенес все один, поднял на лифте, занес в квартиру, все запер, потом спустился во двор, смотрю, а Зура там сидит, закрыл голову руками и качается на месте.
- Конец, Серый, конец…
Я говорю:
- Что такое?!
А он:
- Один чемодан забыли под сиденьем!!!
Ты можешь быть доволен, так ты его запугал, бедного, что он боялся тебе даже звонить, не то что идти домой. Я по счастью, на всякий случай, автоматически, запомнил номер машины, я часто так делаю, начал его успокаивать, ничего страшного, найдем, но он только качался, нет, это все, ты его не знаешь, он меня съест живьем…
Вот до чего ты довел человека…
Господи, как же ты обрадовался, когда мы тебе позвонили… Как обрадовался. Ты орал, что нам ничего нельзя поручить, что мы решили тебя разорить, что я сделал все это специально, что ты так и знал, что получится какая-нибудь ерунда, что теперь ты не уволишь Зуру, пока он не отработает тебе чемодан, а он, - а мы знаем, сколько он стоит?! - Зура будет работать еще пять, десять лет! - ты задыхался и орал на том конце как резаный, не желая слушать, что я запомнил номер, что, мол, ничего страшного, найдем…
В конце концов мне все это надоело и я с каким-то прямо-таки наслаждением послал тебя подальше и повесил трубку. Я надеялся, что ты сожрешь телефон на том конце или хотя бы перекусишь провод…
Пользуясь случаем, должен тебе сказать, что до сих пор считаю, что это получилось в очень большой степени из-за того, что ты гнал такую отрицательную волну. Что называется, накаркал. И не думай, что я шучу; тебе, как выпускнику механико-математического факультета должно быть известно, что от взгляда, по последним исследованиям японцев, изменяются даже электронные орбиты, и можно себе только представлять, какие ядерные реакции происходили вокруг под воздействием тех тараканов, что в таком количестве, ты уж меня прости, водились…
Ну, и так далее.
…Потом они оба, и зампосла, и атташе куда-то исчезли.
- Деньги кончились, - сказал Зура. - Почуяли, что денег больше нет… Им нужны только деньги.
Я смеялся. Странные, странные люди… Да и не может этого быть… Какие деньги?..
Я не могу понять сейчас, как я мог быть настолько близорук, а точнее, слеп и глух, как я мог быть тогда таким идиотом, как долго не понимал тогда, что к чему. Что к тем трем стихиям, о наличии которых я слышал, что там? - огонь, вода, медные трубы - прибавилась четвертая или пятая.
Как я не услышал железных шагов новой жизни?..
- Деньги, - назидательно говорил ты, - деньги валяются под ногами, надо только уметь их поднять.
Если ты выигрывал, а это хотя и редко, но все-таки бывало, то в доме появлялись физические проявления денег, - этой новой, таинственной субстанции, - странный, похожий на тягучий соус белый ликер “Авокадо” в необыкновенной, красивой формы бутылке, шоколадное печенье под названием “Орандже”, соленая рыба лосось.
Я представлял себе деньги, валяющиеся под ногами в виде картины из детства: вдоль нашего переулка у метро “Динамо” росли столетние дубы и осенью, в октябре, во время листопада вы шли по листьям, как по мелкой воде - утопая по щиколотку, и они шуршали у вас под ногами… Десятки, полтинники, сотни… Доллары, фунты, марки…
Позднее, в 70-х, дубы срубили, а вместо них построили две бетонных коробки - одну якобы для Союза композиторов, другую для кого-то еще…
Странное дело, начинаешь “философствовать”, но вместо осмысления, глубины и спокойной мудрости из-под пера льются одни иронические (и еще хорошо, если иронические) жалобы… Где же радость по поводу и без повода, радость, как у знаменитого мудреца из книги, которую купил недавно, - такая, что ему нужно было смотреть на часы, чтобы остаться здесь, а не уйти в иной мир, мир без времени, во время молитвы…
Поделиться книгой: