Закат или рассвет? Россия: 2000-2008

Демографическая картина России претерпевает радикальные изменения в части размещения населения по территории страны. С 1991 года, с общим развалом страны, ее экономики, началось бегство населения из отдаленных концов, где оно оказалось полностью брошенным государством на произвол судьбы, в центральные районы России. Из уст правительственных чиновников, выступавших с трибуны Государственной думы, приходилось слышать, что на всем протяжении от Уральских гор до Тихого океана осталось только 18 млн россиян, а в Забайкалье и Дальнем Востоке их всего не более 4 млн. Никаких других причин для исхода населения нет, кроме резко изменившихся социально-экономических условий жизни, наступивших в результате геополитической катастрофы 1991 года. Остановка всей обрабатывающей промышленности, прекращение строительства транспортной инфраструктуры, коллапс геолого-разведочных работ, отмирание Северного морского пути и многое другое привели к свертыванию миллионов рабочих мест, утрате перспектив на возрождение Сибири и Дальнего Востока. Непомерный рост всех видов транспортных тарифов сделал невозможным поддержание в привычных масштабах экономических и межчеловеческих контактов и связей. Все это породило желание людей уехать в центральные районы страны, где пока сохранились терпимые условия жизни.

Ни центральное правительство, ни местные власти не предпринимали никаких серьезных шагов для удержания населения на этих территориях. По сведениям, приходившим с Чукотки, тамошний губернатор Р. Абрамович даже предлагал оплатить русским специалистам, остававшимся в регионе (геологам, врачам, метеорологам и пр.) расходы по возвращению на Большую землю. Не один век русские первопроходцы осваивали и закрепляли эти земли, а теперь на протяжении всего 16–17 лет стали спешно покидать их в результате потери государственного интереса к этим краям и к людям, их населявшим. В Чукотском автономном округе численность населения за годы «демократии» сократилось в три раза, в Магаданской области более, чем в два раза, и т. д. Люди едут в основном в Центральный, Южный и Поволжский Федеральные округа. Здесь сейчас сгрудилось более 60 % всего населения России. За время моей работы в составе Государственной думы IV созыва я смог убедиться в том, что сейчас власть озабочена только тем, чтобы найти средства для обеспечения жильем тех граждан, которых переселяют из районов Крайнего Севера в центр страны. Никаких инициатив по удержанию населения, по развитию этих районов не предпринималось и не планировалось. Вот что было сказано в рекомендациях парламентских слушаний, состоявшихся 6 апреля 2006 года по вопросам переселения из районов Крайнего Севера: «По инициативе Правительства Российской Федерации непрерывно сокращается перечень предоставляемых северянам гарантий и компенсаций, постоянно снижается уровень и объем возмещения затрат, понесенных гражданами в связи с работой и проживанием в экстремальных природно-климатических условиях Крайнего Севера и приравненных к ним местностей». Крепко запомните: вся эта политика проводится «по инициативе правительства», назначенного президентом и ответственного только перед ним.

Продолжается концентрация населения в городах, где попроще найти работу и более сносные условия существования. В 2006 году в России было 13 городов с населением более одного миллиона. Кроме Новосибирска и Омска, остальные 11 находятся в центральной части России. Немыслимо «пухнет» Москва с ее почти 11 миллионами жителей. Парадокс: страна вымирает, а Москва входит в число 20 самых крупных городов мира. Набирает темпы и Санкт-Петербург с его почти 5-миллионным населением. Остальные (Нижний Новгород, Екатеринбург, Самара, Казань, Челябинск, Ростов-на-Дону, Уфа, Волгоград, Пермь), как мощные магниты, продолжают втягивать в себя оставшихся в живых последних могикан из некогда процветавшей российской сельской глубинки.

Мы уже отмечали, что вымирание коснулось в первую очередь русских, но к этому следует добавить, что гибнут чаще мужчины, В среднем они доживают до 58 лет, но этот порог имеет тенденцию к понижению. По продолжительности жизни среди мужчин Россия занимает сейчас (2006 г.) 136 место в мире из 191 стран, в то время как по женской 91 место. Смертность среди сильного пола в отдельных возрастных категориях бывает в три-четыре раза выше женской. Ничего похожего не наблюдается в развитых странах Европы и Америки, с которыми нас пытаются иногда сравнивать ангажированные «специалисты». Но еще страшнее то, что мужчины погибают в трудоспособном возрасте. В общей численности умерших мужчин эта категория составляет 30 %. Уходят в мир иной мужчины по существу в цветущем возрасте в основном в результате глубочайшего жизненного кризиса, из-за стыда перед самими собой и своими родными и близкими за несостоявшуюся судьбу, из-за реальной нищеты или страха перед ней, бесперспективности и собственного бессилия. Мужчина, который испокон веков был опорой семьи, ее кормильцем и наставником, оказался выброшенным на обочину жизни. Любой человек, далекий от демографической статистики и не занимающийся социологией, может убедиться в этом самым простым образом: следует лишь спуститься в поезд метрополитена, особенно в часы пик, и посмотреть на окружающих мужчин и женщин. Мужчины выглядят чаще всего измученными, небрежно одетыми, они стараются побыстрее захватить свободное место в вагоне, забыв свою природную обязанность, вошедшую в прошлые годы в привычку, уступать место женщине. Тупо и безразлично сидят они даже тогда, когда рядом стоят дети или люди пожилого возраста. Если они читают что-то, то это в большинстве случаев бульварные газетки, спортивные новости. Почти не видно в руках конспектов, учебников или хотя бы литературной классики. Серьги в мочках у молодых юношей, воткнутые в уши наушники «эгоистиков» (индивидуальных магнитофонов), пластиковые бутылки с пивом или напитками в руках дополняют гнетущую картинку.

Женщины выгодно отличаются в лучшую сторону. Они живее, энергичнее, ухожены в большинстве случаев. Чувствуется, что они в своих семьях играют далеко не последнюю роль во всех отношениях, в том числе и в материальном. Жаль только, что теперь редко увидишь в общественном месте беременную женщину, а с ребеночком на руках вообще ходят только профессиональные нищенки. Женщина как мать постепенно уходит из нашей повседневной жизни. Невольно вспоминаются слова какой-то пародийной песенки: «Я корова, я и бык. Я и баба, и мужик».

В пенсионном возрасте, когда волей-неволей итожится вся жизнь, женщины вдвое превышают по численности мужчин. Они более стойки и выносливы. Мы это знали по трагическому опыту ленинградской блокады, по другим крутым поворотам нашей истории.

Коротка жизнь россиянина в нынешней России, но и доживать до старости нет большой радости. Обычного человека ждет убогое существование на положении нелюбимого нахлебника государства. В развитых странах мира пенсия обычно составляет 60–80 % от среднего уровня заработка, а то и больше. Уход на пенсию для человека не трагедия, а переход в новое качество, дающее ему свободу и возможность заслуженно отдохнуть. Потому-то американцы, японцы и прочие разные шведы, только уйдя на покой начинают рвать цветы удовольствий, разъезжать туристами по экзотическим странам, проводить время в приморских курортных местах, увлекаться спортом, доступным их возрасту. Помню, с какой завистью я смотрел на моих одногодков, испанских старичков-пенсионеров: чистенькие, отутюженные, они собирались стайками каждый вечер на приморском бульваре в городе Паламос (я там был несколько дней туристом) и самозабвенно играли в «болас», бросая на точность килограммовые металлические шары.

В развивающихся странах размер пенсии по отношению к заработку поменьше: 40–50 %. В целом в мире по данным Международной организации труда пенсия колеблется вокруг 50 %. Но Россия опять выпадает их этого общечеловеческого ряда. У нас размер пенсии составляет около 25 % заработка. Уход на пенсию — это почти похороны. Уровень жизни человека сваливается вертикально вниз. Представить себе русского зарубежного туриста, купившего себе тур на пенсию, столь же невозможно, как и увидеть в Москве министра, идущего на работу пешком с зонтиком в руках. Пожилые люди — носители народных традиций, часто воспитатели новых поколений, наставники и мудрые советчики — в России почти официально объявлены социальной обузой. Если бы их можно было лишить избирательных прав и освободиться от зависимости от их голосов, то они были бы объявлены вообще вне закона. Не видать бы им нынешних убогих «льгот», как своих ушей.

Власть постоянно думает, как бы сократить армию пенсионеров или радикально уменьшить расходы на них. Простейший путь — повысить возраст для выхода на пенсию для мужчин до 65 лет, а для женщин до 60 лет — все время крутиться в головах наших министров. Можно сослаться на пример других развитых стран, но вот беда: в России среднестатистический мужчина и сейчас не доживает до нынешнего уровня выхода на пенсию, поднимать планку для него еще на пять лет бессмысленно, он все равно умрет в свои среднестатистические 58 лет. А потому в качестве стратегического курса взята линия на постоянное увеличение разрыва между уровнем зарплаты и пенсией. Иначе говоря, зарплата будет повышаться в зависимости от общего роста доходов страны, от инфляционных показателей, а пенсия будет замораживаться, либо радикально притормаживаться на нынешнем уровне. Простейшая цель: довести пенсию до 20 % от заработка, т. е. создать ситуацию, когда человек будет стараться работать как можно дольше из-за страха оказаться на пенсионном дне. Таким образом кремлевские сидельцы думают избежать принятия непопулярного и ничем не оправданного закона о повышении возрастного ценза для выхода на пенсию. Кстати вспомним, что лично для себя президенты гарантировали самые райские условия. Их пенсия будет равна 75 % от оклада действующего президента, как «в лучших домах Лондона и Филадельфии», плюс бессчетные натуральные привилегии, не подлежащие монетизации (машина, охрана, резиденция, штат помощников и пр.) Ох, как далеко им до Петра I, который, прежде чем утвердить размер солдатского пайка, сам питался этим пайком несколько месяцев!

В стародавние теперь времена дети рассматривались в качестве главного достояния государства и семьи. Лес без подлеска обречен на гибель. Мне много лет приходилось работать в качестве журналиста и дипломата за рубежом и на постоянные вопросы о том, есть ли в Советском Союзе привилегированные классы, легко было отвечать: «Да, есть — это дети!». И эти слова имели под собой солидную материальную базу. Разве не для детей создавалась сеть яслей, детских садов, пионерских лагерей, Дворцов пионеров и т. д. У нас была лучшая в мире детская литературы, специальные киностудии, где рождались фильмы для детей и юношества. Вспоминаю слова иностранных шахматных гроссмейстеров, которые предупреждали своих коллег не соглашаться легкомысленно на сеансы одновременной игры во Дворцах пионеров, ибо они подвергались риску потерпеть крупное поражение. Вся эта огромная инфраструктура детской цивилизации была в мгновение ока растащена приватизаторами, отнявшими у детей право на развитие своих природных способностей. Ссылки на то, что, дескать, в советское время все это делалось из-за необходимости выращивать идеологически зашоренных молодых людей, не выдерживают серьезной критики. В хороший кувшин можно налить любое по качеству вино. Совсем нетрудно изменить содержание воспитательного процесса, исключить из него элементы нелепой идеологической ангажированности, усилить православно-патриотическую составляющую, но сохранить саму индустрию воспитания физически здорового, развитого и духовно крепкого гражданина.

В первые годы администрации В. Путина мне как-то довелось участвовать в беседе, на которой присутствовала супруга российского президента Людмила Александровна Путина. Зашел разговор о российских детях, о том, как решить судьбу миллионов брошенных малолеток. Кто-то предлагал возвратиться к уже апробированной системе А. Макаренко, получившей признание во всем мире, кто-то высказывался в пользу создания общенационального бойскаутского движения.

Но все сходились на мысли, что без государственного вмешательства в решение этой сложной проблемы страна обойтись не может. С надеждой было вброшено предложение, чтобы она, Л.А. Путина, взяла на себя роль инициатора и покровительницы такой программы. Все участники беседы помнили слова Екатерины Великой, которая на вопрос, в чем она видит свое предназначение как российской государыни, ответила: «Сбережение и приумножение российской нации!», и надеялись увлечь Л.А. Путину этим примером. Велико было разочарование участников, когда они услышали в ответ туманные рассуждения о том, что, мол, целесообразно взять за образец европейские примеры создания семей с несколькими приемными детьми. Все поняли, что сеяли в непаханную, не удобренную землю. Жаль вообще, что наши первые дамы шествуют по экранам телевизоров только как протокольные приложения к своим высокопоставленным мужьям и не играют никакой существенной роли в жизни страны, а если играют, то как Раиса Максимовна Горбачева-в роли «злых гениев» своих мужей. В то же время в странах с такой суперконцентрацией публичной власти в руках одного лица — главы государства — роль его супруги, если бы она взялась за патронаж жизненно важного гуманитарного проекта, могла бы оказаться исключительно важной.

В практической жизни мы видим полное отчуждение власти от народа, высшим выражением которой является безразличие этой власти к совершающемуся на ее глазах и с ее помощью геноциду нации. Но стоит затронуть эту тему публично, как сразу же на голову критиков обрушатся обвинения в «огульном охаивании», в «политиканстве» и прочих грехах. Не преминут сказать, что правительство, мол, приняло еще в 2001 году «Концепцию демографического развития», рассчитанную до 2015 года, что постоянно ведется ее уточнение и разрабатывается план по ее реализации. Не считаю нужным загромождать память читателей изложением пустопорожних пожеланий улучшения демографической ситуации. Благими намерениями, как известно, вымощен путь в ад. В народе давно говорят: «На словах и так и сяк, а на деле — никак». Во времена «демократии» в России бумажные урожаи стали еще более тучными, чем даже при советском строе. Только тогда они назывались «постановлениями партии и правительства», а теперь «концепциями». И те и другие оказались и оказываются ненужными для дела. Давно известно, что самая лучшая форма сказать что-либо — это сделать что-то. О каком «демографическом развитии» может идти речь, если все факты говорят о демографической катастрофе? Создается впечатление, что в нынешней России слово «развитие» вообще употребляется как синоним слова «упадок». Разве Министерство экономического развития соответствует своему названию, а Министерство здравоохранения и социального развития хоть в чем-нибудь содействует именно развитию? Нет, конечно!

Не подготовленные всем ходом исторического развития России к осознанию конечности нашего демографического бытия, мы справедливо возмущаемся прогнозами М. Тэтчер о том, что русских останется скоро 15–20 млн, которые будут сосредоточены вокруг Москвы в переделах средневекового княжества, и этого достаточно для сохранения этноса. Мы по инерции полагаем, что это только политизированная угроза в наш адрес. Но, оказывается, западные эксперты ближе к грустной оценке, чем нам бы хотелось. Государственный секретарь США Кондолиза Райс публично говорит о том, что, дескать, несправедливо, что Россия владеет слабонаселенной обширной Сибирью. Ей вторят «специалисты» на Западе, полагающие, что для России хватит 30–40 млн человек, которые будут обслуживать нефте— и газопромыслы и пути транспортировки добываемых ресурсов на Запад. И вовсе не обязательно, чтобы эти 30–40 млн человек были русскими.

В последнее время и наши специалисты приходят к таким же неутешительным для нас оценкам. Российская Академия наук, а точнее, ее Институт социально-экономических проблем народонаселения делают вывод о том, что «столько, сколько нас было, больше уже не будет». «Мы прошли точку невозврата», — резюмирует эту оценку член-корреспондент РАН, эксперт ООН по вопросам старения населения Н.М. Римашевская. Я разделяю их точку зрения. Добавим только, что научное понимание этой трагедии, начавшейся в 1991 г., пришлось как раз на время администрации В. Путина. Власть пока не признает этого приговора, но он уже вынесен и апелляции не подлежит. Вопрос может стоять только в сроках приведения этого приговора в жизнь.

Российское общество и в особенности русский народ не могут смириться с этой обреченностью, они лихорадочно ищут пути спасения своей цивилизации. На многочисленных слушаниях по демографическому вопросу высказываются различные предложения, направленные хотя бы на существенное торможение процесса вымирания. Наиболее часто слышно требование ввести временный или окончательный запрет на аборты. Эта мера действует во многих странах мира, в Советском Союзе она была введена в 1955 году. Против абортов выступает Православная Церковь, как и другие конфессии России. Нынешняя бесконтрольность искусственного прерывания беременности ежегодно уносит жизни примерно 2,5 млн потенциальных граждан. Точной статистики опять-таки нет. Здоровью женщин наносится непоправимый ущерб, а часто они теряют вообще способность иметь детей в будущем. При теперешнем разнообразии противозачаточных средств аборт вообще выглядит варварским, почти средневековым способом избавиться от нежелательного ребенка. Запрет абортов был бы в любом случае благом для общества, за исключением отдельных конкретных ситуаций, когда продолжение беременности представляет собой опасность для жизни матери или когда анализы показывают, что плод в материнской утробе несет в себе такие генетические или органические дефекты, которые не позволяют рассчитывать на рождение здорового ребенка. В этом последнем случае решение принимают будущие родители и, в первую очередь, мать. Общественность права, когда утверждает, что если законен мораторий на смертную казнь для преступников, то тем более подлежит запрету аборт, являющийся убийством невинного существа.

Предлагается ввести ранее существовавший налог на бездетность на здоровых российских граждан репродуктивного возраста. Эта мера, безусловно, вызовет острую полемику в обществе, которому уже много лет непрерывно внушают мысль о приоритетности интересов личности по сравнению с обществом и тем более государством. Но если мы платим единый социальный налог, из которого складываются основные средства Пенсионного фонда для поддержания старшего поколения, то еще более необходимо обеспечить подрастающее поколение. Налог на бездетность целесообразен, особенно в части, касающейся мужчин, которые все чаще и чаще стали просто уклоняться от вступления в брак, от заведения детей, движимые чувствами личного эгоизма, стремления легко пропорхать по жизни.

Необходимо радикально пересмотреть те денежные выплаты, которые полагаются матери и ребенку. Сейчас по закону единовременное пособие на рождение ребенка составляет всего 8 тыс. рублей. Кот наплакал! Сравните соседнюю Украину, где после победы «оранжевой революции» было решено платить за рождение ребенка 1500 долларов (т. е. 42 тыс. рублей, или в пять раз больше, чем в России), я уж не говорю о Европе, где финансовая помощь еще выше. Российской власти давно пора понять, что производство детей — это самое ценное производство в стране. Детей надо, если хотите, покупать, т. е. платить родителям большую часть стоимости на рождение и воспитание. Ежемесячное пособие на ребенка не должно быть меньше, чем прожиточный уровень, а ведь мы платим сегодня смешные 70 рублей (это составляет всего 3 % от прожиточного уровня!).

Возьмите в руки карандаш и посчитайте, во что обошлось бы России приобретение новеньких малышей численностью в 1 миллион, при условии выплаты матерям среднего прожиточного уровня в 2500 рублей в месяц. Все расходы государства составили бы в год сумму, не превышающую 1 млрд долларов. При нынешних золотовалютных запасах страны более 450 млрд долларов и стабилизационном фонде в 70 млрд долларов, приведенные выше расчеты вовсе не окажутся обременительными.

Когда приходится выезжать в сельские местности Центральной России, то на каждом шагу встречаешь семьи, которые живут на одну мизерную пенсию единственного пенсионера, плюс, разумеется, на то, что производится в приусадебном хозяйстве. Пенсия играет спасительную роль, а более весомые пособия на ребенка сыграли бы роль фактора возрождения.

Почти единодушны все наши корреспонденты в требовании предоставлять молодым семьям муниципальное жилье на условиях ипотеки, но с каждым ребенком, родившимся в браке, списывать по 30 % оставшейся задолженности, а после третьего ребенка считать всю задолженность полностью погашенной (за счет бюджета федерации или субъекта федерации). Кстати, такой закон уже действует в Татарстане и там положение с рождаемостью налаживается.

Высказывается пожелание принять закон о предоставлении детям из многодетных семей права на бесплатное получение высшего и среднего специального образования. Предложение верное, но только политика правительства направлена в диаметрально противоположном направлении, оно думает о полной приватизации системы высшего образования, а эта мера закроет путь в ВУЗы не только для выходцев из многодетных семей, а для всех малообеспеченных граждан. Ломоносовых больше не будет, а практика покупки дипломов вместо знаний станет широко распространенной.

Все в один голос настаивают на необходимости разработки такой миграционной политики, которая превратила бы Россию в привлекательный родной дом для миллионов русских, рассыпавшихся по чужим городам и весям. Это особенно важно, потому что история свидетельствует о том, что русские люди уже во втором поколении ассимилируются в тех странах, где они проживают.

Например, во Франции, куда после нашей революции и Гражданской войны 1918-21 гг. эмигрировало в общей сложности более 3 млн человек, в конце XX века по переписи осталось всего 50 тыс. русских, потомки остальных уже офранцузились.

В горьком раздумье полагаю, что нам не следует слепо копировать международную позицию в вопросах клонирования человека. Если бы существовала надежная технология воспроизводства человека из качественного генетического материала, я не вижу непреодолимых препятствий для того, чтобы воспользоваться ею для сохранения русского этноса. Это было бы гораздо нравственнее, чем сидеть, сложа руки, и ждать исчезновения с лица земли великого русского народа.

Под конец администрации В. Путина Кремль, наконец, выступил со своим планом торможения процесса вымирания населения России. Сначала сам президент озвучил основные параметры правительственной инициативы, а затем был внесен соответствующий законопроект, одобренный Государственной думой. В соответствии с этим планом вводится новая социально-экономическая категория «материнский капитал», который ориентирован на стимуляцию рождения второго ребенка и последующих детей. Начиная с 1 января 2007 года каждая женщина — гражданка Российской Федерации, «независимо от места проживания» при рождении второго ребенка (а если у нее есть два, то при рождении третьего) имеет право на получение государственного сертификата на сумму в 10 тыс. долларов, не облагаемую налогами и подлежащую индексации в зависимости от темпов инфляции. Эти средства поступят в распоряжение матери через три года после рождения ребенка и могут быть использованы только для трех четко определенных законом целей: для улучшения жилищных условий, для образования (учебы) ребенка или для увеличения накопительной части пенсии матери. Сейчас этот закон стал действовать. По состоянию на середину августа 2007 г. уже было выдано 106 тыс. сертификатов (в расчете на год получится примерно 170 тыс.). Индексированная стоимость одного сертификата составляет 267 тыс. рублей.

Политическая целесообразность этой правительственной инициативы не подвергается сомнению, хотя она сильно запоздала. Ее запуск был вызван приближающимся предвыборным циклом (выборы в Думу в 2007 г., выборы Президента РФ в марте 2008 г.) и обеспечен крупными накопленными денежными ресурсами.

Что же касается эффективности самой программы, то в обществе не прекращается дискуссия вокруг этого вопроса. Борис Немцов — наиболее заметный лидер «Союза правых сил» открыто говорит, что эта программа приведет к ускорению исламизации России, потому что основная масса женщин, готовых рожать второго и третьего ребенка, принадлежит как раз к народностям, исповедующим ислам. Многие специалисты по демографии полагают, что отвлечение женщин-матерей из производственной сферы в семью еще больше обострит ситуацию на рынке труда. Ведь в настоящее время более 50 % рабочих мест в стране занято именно женщинами. Эти эксперты обращают внимание на то, что мужчины вообще выпали из поля зрения составителей правительственной программы. Целесообразно повысить уровни заработков мужчин, чтобы они могли содержать более многочисленные семьи, нежели давать бесплатные субсидии в виде «материнского капитала».

Многие отмечают несоответствие размеров «материнского капитала» объявленным целям, на которые он может быть истрачен. Так, в Москве на весь «капитал» можно приобрести всего 3 квадратных метра жилья или оплатить два

— три года обучения в высшем учебном заведении и т. д.

Составители программы, как обычно, проявили небрежность в формулировках, в результате чего претензии на «материнский капитал» могут предъявить около 500 тыс. женщин — гражданок РФ, постоянно проживающих за границей (Абхазия, Южная Осетия, Приднестровье и страны так называемого дальнего зарубежья). Только практика ближайших лет может показать, насколько действенной окажется инициатива В. Путина, хотя все демографы сходятся во мнении, что она сможет только несколько затормозить в лучшем случае вымирание населения России, но не будет в состоянии переломить печальную тенденцию.

Да, нас будет с каждым годом все меньше и меньше, но, может быть, мы превзойдем всех качеством. Помните, во время Великой Отечественной войны была в ходу поговорка, рожденная в морской пехоте: «Нас мало, но мы в тельняшках». Нельзя забыть слова маршала Советского Союза Баграмяна (армянина по национальности), говорившего: «Я не пошлю часть в бой, если в ней не будет половины личного состава из числа русских». Всем нам известно, какую огромную роль играют качественные характеристики людей в любой деятельности. В армии это элитные подразделения и части, прославленные гвардейские соединения, в труде это передовики производства, талантливые самоучки, изобретатели, в науке первооткрыватели, первопроходцы.

Выдающиеся руководители государств, военачальники всегда стараются поднимать дух своих граждан, солдат, звать их на великие дела. Вождь, вожак, лидер тем и отличается, что видит дальше и находит дорогу короче и безопаснее к намеченной цели. Мы не перестаем аплодировать Дэн Сяопину и нынешнему китайскому руководству — многоголовому, но единому, которые ведут огромный Китай к невиданным высотам развития. По разному можно относиться к Фиделю Кастро, но нельзя не восхищаться его безмерным мужеством и прозорливостью, когда он в 90-е годы спасал страну и народ, оказавшиеся в безнадежной ситуации после развала СССР и ликвидации социалистического лагеря.

За последние пятнадцать лет Россия пережила и пик падения, и пик формального взлета, если принимать за него финансовое благополучие государства. Но и в горе, и в благополучии у нас не было руководителей, способных поднять народ с колен, показать ему дорогу в завтра. Вправду говорят: «Лучше стадо баранов во главе со львом, чем стая львов во главе с бараном». Наши сидельцы у власти не просто обособились от народа, они губят его высокие качества, апробированные на протяжении истории. Они сорвали запретные печати и выпустили страшных «коней Апокалипсиса», топчущих и калечащих наш народ, уничтожающих его физическое и духовное здоровье. На первое место следует поставить, безусловно, алкоголизацию страны.

За Россией незаслуженно и несправедливо закрепляется образ самой пьяной страны. Большая доля вины за эту позорную славу лежит лично на «товарище» Б.Н. Ельцине, который оставил далеко позади всех своих коллег по цеху глав государств по части публичного пьянства во время отправления официальных функций Президента России. Мировая история современности не знала еще случаев, когда руководитель государства мог на глазах публики мочиться на колеса самолетного шасси, мог в состоянии полной прострации не выйти из самолета для протокольной встречи с встречавшим его руководителем другого государства. Никому из государственных деятелей не приходило в голову подняться со своего места в ряду почетных гостей и в состоянии сильного «поддатия» выхватить из рук ошалевшего от неожиданности дирижера военного оркестра палочку и начать дирижировать перед телекамерами. Сколько раз Б. Ельцин, до самозабвения любивший играть на столовых ложках, начинал, будучи под «высоким градусом», лупить ложками по лысинам и лбам своих приближенных… Об этом мы всегда будем вспоминать с содроганием от позора и унижения, которые темной тенью ложились на честь и достоинство страны. Но хуже всего, что Б. Ельцин ликвидировал государственную монополию на производство и торговлю спиртными напитками, отдал эту жизненно важную часть национальной экономики в руки криминальных структур. Запредельное увеличение производства дешевых сортов «паленых» алкогольных напитков, круглосуточная доступность спиртного зелья понадобились Кремлю в качестве наркотика для обезболивания народа в период шоковой терапии по методу Гайдара.

Сам по себе алкоголь не является ни абсолютным злом, ни абсолютным добром. У него есть свои яростные противники и такие же ревностные защитники. Появившийся еще в библейские времена алкоголь был постоянным спутником человечества. Как известно, первым чудом, сотворенным Иисусом Христом, было превращение воды в вино. И сейчас любой врач скажет, что в малых дозах алкоголь помогает ослаблять угрозу сердечно-сосудистых заболеваний, преодолевать стрессовые нагрузки. Нередко алкоголь называют «коммуникативным допингом», облегчающим установление и развитие контактов между людьми. Прав был поэт Расул Гамзатов, когда писал, что пить можно, но только надо знать «с кем, за что, чего и сколько».

Всемирная организация здравоохранения проводила в 80-годах прошлого столетия исследования воздействия алкоголя на здоровье людей в 11 странах, начиная с тогда еще социалистической Польши до США. Результатом этих исследований был доклад, в котором говорилось, что безопасным уровнем для страны является потребление алкоголя на уровне 8 литров в год (в пересчете на чистый спирт) на душу населения.

Люди принимают алкоголь в основном для того, чтобы лучше чувствовать себя в своем микромире или перед лицом макрообстоятельств, чтобы изменить свое психическое состояние, снять напряжение, поднять настроение, но в любом случае, чтобы как-то компенсировать несовершенство своих отношений с окружающим миром. За алкоголем закрепилась характеристика «самого распространенного психотропного препарата в мире».

Попытки запретить потребление алкоголя, предпринимавшиеся в разное время даже очень сильными государственными структурами, неизменно проваливались. Наиболее памятными были периоды «сухого закона» в США (1929

— 33 гг.) и антиалкогольной кампании в СССР (1985-88 гг.). Общество ответило тогда массовым производством алкогольных суррогатов, криминализацией всей сферы производства и сбыта этой продукции, что в свою очередь привело к колоссальным финансовым потерям для государственных бюджетов.

Невозможность полного запрещения алкоголя не означает снятия с государства и общества в целом обязанности по правовому и морально-нравственному регулированию производства и потребления алкогольных напитков. Сейчас даже родилась новая наука — алкология, которая изучает социальные последствия употребления алкоголя. Если журналисты чаще всего говорят только о количестве и качестве выпускаемой алкогольной продукции, то они царапают проблему только по поверхности. Никто в России сегодня не может сказать, сколько алкогольного зелья производится и потребляется в нашей стране. Ученые допускают разброс в диапазоне от 10 до 16 литров (в пересчете на чистый спирт) на душу населения. Государство ныне не контролирует подпольное производство спиртных напитков, не имеет понятия о том, сколько самогона потребляет наша «глубинка», сколько вина делают частные виноделы.

Гораздо ближе к «оку алкогольного циклона» подходят специалисты, измеряющие последствия употребления алкоголя: число самоубийств, убийств, иных преступлений, дорожно-транспортных происшествий, производственных травм и т. д. Вот они-то и приходят к выводам о том, что в нынешней России алкоголь стал мощным фактором национальной деградации, реакцией на «сволочизм жизни». Пить стали все: от «новых русских» (от страха за совершенные беззакония, от стресса, вызываемого дикой конкуренцией, от бездуховности и т. д.) до бомжей (от полного отчаяния и безысходности). Резко упало качество рабочей силы: многие инвесторы (особенно в сельской местности) жалуются на невозможность найти квалифицированных механизаторов, животноводов для комплектации персонала новых предприятий. Массовая алкоголизация населения ведет к увеличению доли новорожденных, появляющихся на свет с врожденными дефектами. Систематическое в течение длительного времени употребление алкоголя — кратчайший путь к могиле. Нынешняя средняя продолжительность жизни мужчин в России 58 лет (при пенсионном возрасте в 60 лет) — самое горькое свидетельство страшной беды, нависшей над нашим будущим.

По расчетам специалистов, сейчас каждый мужчина в России в среднем выпивает в год примерно 130 пол-литровых бутылок водки, что означает генетическую кончину нации. Наши российские ученые даже вывели некую формулу умерщвления народа, которая гласит, что за каждый дополнительный литр общероссийского душевого годового потребления (сверх нормы в 8 литров) мы заплатим 65 тысячами жизней, 10 месяцами сокращения продолжительности жизни у мужчин и 4 месяцами у женщин.

Куда смотрит правительство и те, кто обязан по Конституции гарантировать нашу жизнь и безопасность? Они стыдливо отводят глаза в сторону, не видя в упор эту проблему. В условиях России ее решение не столь уж сложно: необходимо только восстановить монополию государства на производство и торговлю спиртными напитками. Б. Ельцин пытался сделать этот шаг, но был вынужден ретироваться и отозвать свои Указы, не выдержав давления и угроз алкогольной мафии. Алкоголь, как и наркотики, является, в конечном счете, оружием массового поражения, и государство не может отдавать его целиком и полностью в руки частных дельцов. Московские великие князья лучше нынешних кремлевских сидельцев понимали важность проблемы, когда в 1478 году впервые установили государственную монополию, как только производство «хлебного вина» достигло производственных масштабов. Кроме сохранения важнейшего национального достояния — здоровья народа, монополия принесла бы в доход государства огромные суммы, сопоставимые с внутренними доходами от торговли газом и нефтью. Помнится, в советское время, когда вся экономика была государственной, прибыль от продажи спиртных напитков достигала 15 % от доходных статей бюджета.

Идею восстановления госмонополии на производство и торговлю спиртными напитками безусловно поддержали бы и Федеральное собрание, и Общественная палата, и подавляющее большинство народа, особенно женщины, отчаянно борющиеся за семью и детей в условиях алкогольного геноцида. Но такая мысль почему-то ни разу не пришла в голову нашему правительству и нашему президенту. Может быть, им спокойнее жить с пьяным стадом рабов, чем с энергичными, трезвыми гражданами?

Права народная поговорка: «Пришла беда — отворяй ворота!», в том смысле, что беда не приходит одна, за ней обязательно придут беды-подружки.

Наша страна в период советского строя практически не знала, что такое наркотическая опасность для общества. Первые сигналы беды мы получили в годы пребывания ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Помню свое потрясение, когда узнал, что начальник штаба одной из дивизий вместе с адъютантом наладили приобретение и отправку в СССР героина. Перевозка осуществлялась на военно-транспортных самолетах, не подвергавшихся таможенному досмотру. Был в те годы зафиксирован даже факт отправки героина под видом груза «200» (т. е. в запаянном цинковом гробу, где должно было находится тело погибшего военнослужащего). Те случаи были предметами судебных дел, и виновные понесли суровое наказание. Действовавшая в СССР жесткая система административных и уголовных наказаний вкупе с непримиримой позицией средств массовой информации по отношению к употреблению наркотиков обеспечивали достаточно надежную защиту общества от этой беды. Усилиями журналистов создавалось убеждение, что наркотическая напасть является типичным спутником именно капиталистического строя. Но в 1991 году наступило время победы капитализма в России, и всем нам пришлось убедиться, что, увы, советские пропагандисты были правы.

Наркотики — это в первую очередь бизнес, приносящий фантастические доходы. Судите сами: один килограмм героина стоит в Афганистане 9-10 тыс. долларов, в Таджикистане уже 25–30 тыс. долларов, а в Москве или других крупных городах России за тот же килограмм оптовые поставщики выручают по 150 тыс. долларов. За такой «навар» наркоторговцы (особый вид преступных капиталистов) готовы убить родного отца. Их не остановят никакие морально-нравственные препоны, никакая религия, никакие административные наказания. Они не боятся тюрьмы. Их деятельность может притормозить только неотвратимая смертная казнь с конфискацией всего имущества, что и практикуется во многих странах Азии. На всех этапах производства и торговли любыми видами наркотиков норма прибыли колеблется от 300 до 2000 %, о чем свидетельствуют материалы судебных дел. Погоня за бешеной, шальной прибылью является главным мотором, раскручивающим пандемию наркомании в России.

Чем больше граждан будет вовлечено в наркотическую зависимость, тем больше будут доходы наркомафии, которая сложилась в нашей стране в мощную структуру, имеющую огромное влияние на правительство и законодательные органы. Бывший министр здравоохранения Ю. Шевченко характеризовал наркоманию как «неизлечимую болезнь». Каждый наркоман в среднем должен тратить в день более 500 рублей на приобретение «дозы», он становится пожизненным рабом наркомафии, но одновременно он становится общественно опасным человеком, ибо превращается в потенциального преступника и разорителя семьи. Наркоманы — раковые клетки общества. Число их растет, они образуют колонии, высасывающие живые соки общественного организма. Для расширенного воспроизводства численности наркоманов за счет вовлечения в этот порок молодых людей (а особенно уязвимым по мнению медиков является возраст с 11 до 17 лет) применяется на первом этапе бесплатная (рекламная) раздача доз наркотиков, затем зелье отпускается по сверх заниженным ценам, которые постепенно повышаются до рыночного уровня. В Москве были отмечены случаи даже силового принуждения школьников к употреблению наркотиков.

В период моей избирательной кампании в 1999 г. в Люберецком округе г. Москвы ко мне пришел один из жителей, который рассказал о том, что в средней школе, где учился его сын, свила гнездо группа распространителей наркотиков, которая терроризировала администрацию школы, нейтрализовала путем дачи взятки местную милицию и насильно заставляла школьников (под угрозой избиения) принимать наркотики. Мой собеседник, здоровый мужчина в расцвете лет, рабочий по специальности, переговорил с родителями других школьников и они, создав своего рода отряд самообороны, были вынуждены буквально вступить в рукопашную с распространителями наркотиков, которые бежали с поля боя, выкрикивая угрозы и обещая отомстить. Вскоре, действительно, против родителей были возбуждены уголовные дела по обвинению их в хулиганстве и нанесении телесных повреждений. Слава Богу, тот эпизод закончился благополучно, но он высветил преступное безразличие власти к охране здоровья и безопасности населения, особенно молодежи.

Наше общество беззащитно сейчас от наркомании, которая, как торфяной пожар, выедает нутро народа. Государственные органы не ведают истинных масштабов трагедии. О численности обреченных на деградацию и смерть бедолаг (а больной обычно умирает через 4–5 лет после начала регулярного приема наркотиков) имеются только оценочные данные. Они колеблются от 3 до 6 млн человек. Эксперты отмечают лишь тенденции в употреблении наркотиков: утверждают, например, что в России (по сравнению с Западом) резко растет число женщин, становящихся наркоманками, что у нас наблюдается ускоренный переход с легких на тяжелые наркотики. Как об очевидном факте говорят о количественном и «качественном» росте наркобизнеса. По самым скромным подсчетам сотрудников МВД, до конечных потребителей наркотиков ежегодно доходит более 2 млрд доз. Перехватывается на стадии производства или распространения не более 300 млн доз. Да и то некоторые аналитики, комментируя тиражируемые по телевидению акты захвата и уничтожения «очередных» партий наркотиков, говорят, что это следствие конкурентной борьбы в среде наркодельцов, когда укоренившиеся кланы выдают властям нежелательных молодых конкурентов по бизнесу.

Когда мы говорим о «качественном» совершенствовании наркобизнеса, то мы имеем в виду расширение сети подпольных лабораторий на территории России, где стараниями профессиональных химиков создаются новые ранее неизвестные виды наркопродукции, вроде некой «экстази», которую сбывают в дискотеках и других местах скопления молодежи.

По-прежнему основной поток наркотиков идет к нам из Афганистана, где по существу под покровительством американских оккупационных сил создан крупнейший мировой центр по производству наркотиков. Отсюда наркотики идут через Таджикистан в Россию и частично достигают стран Восточной и Западной Европы. Наркотики используются против России как оружие массового поражения. Многие эксперты обращают внимание на то, что наркотики выбивают в основном русский этнос, об этом же говорит медицинская статистика.

Развитые страны Запада, ранее нас познавшие опасность распространения наркотиков, использовали разные меры в борьбе с этим злом. США в свое время объявили наркотики «национальным врагом N 1», создали специальные государственные структуры для борьбы с наркотрафиком, оказали существенную помощь правительствам тех стран, откуда наркотики поступали в США, для борьбы с местной наркомафией. Например, Колумбии были предоставлены авиасредства для обнаружения и уничтожения посевов конопли и мака, предоставлена помощь в подготовке кадров, выделены финансовые средства для технического вооружения подразделений, ориентированных на борьбу с производством наркотиков. США не остановились даже перед совершением вооруженной агрессии против Панамы в 1989 г. для захвата Мануэля Норьеги, тогдашнего руководителя Панамы, обвиненного в организации наркокартеля.

Да, в своем доме и его окрестностях США сделали немало для ограничения наркотического пожара. Они даже шли на контакты со своими злейшими врагами — кубинскими властями, чтобы максимально ограничить доступ наркотиков на свою территорию. А главное, средства массовой информации в США вели и ведут систематическую кампанию по противодействию распространению наркотиков в США. В результате им удалось за последние десять лет существенно ослабить наркотическую угрозу. Совсем иначе они ведут себя по отношению к наркодельцам в других регионах мира. Все, что не задевает интересы США и их граждан, их не волнует. Пусть наркотический геноцид полыхает где угодно, им наплевать.

Великобритания исторически была первой страной, наживавшейся на торговле наркотиками. Она была организатором и активным участником так называемых опиумных войн с Китаем (1840 и 1856-60 гг.), в ходе которых принудительно заставила Китай открыть двери для ввоза английского опиума. Сейчас в Англии, как и во Франции, наркоман может быть в судебном порядке направлен на принудительное лечение, ибо он представляет общественную опасность. Такие страны, как Иран, Таиланд, Малайзия, Пакистан и др. ввели смертную казнь за провоз и торговлю наркотиками.

У нас в России нет эффективной системы защиты общества от этой напасти. Поведение правительства и законодательной власти дает основание полагать, что они выступают скорее потатчиками, чем противниками наркомафии. Правительство своими постановлениями утверждает недопустимо высокие количества наркотиков, которые может иметь при себе гражданин, не подвергаясь при этом опасности попасть под действие Уголовного кодекса (а никакие штрафы не беспокоят торговцев наркотиками, они для них, как слону дробина).

Отмывка денег в России не представляет никакого труда, ибо никто не интересуется происхождением средств у покупателя пакетов акций, крупной недвижимости и т. д.

Средства массовой информации практически не ведут никакой работы по противодействию распространению наркотиков. Поразительно, что и глава государства В. Путин ни разу не акцентировал внимание общественности на этой социальной угрозе. Почему бы это? Складывается впечатление, что власть заинтересована в максимальном снижении протест-ных настроений в молодежной среде, поэтому не просто смотрит сквозь пальцы на распространение наркомании и алкоголизма среди населения, а всячески способствует этому. Похоже, здоровые, умные люди не нужны нынешней власти.

Деградирующие, спившиеся жертвы порока, живущие только заботами, где бы добыть денег на очередную порцию дурмана, понятно, не могут быть полноценными гражданами, и в таком качестве они становятся дополнительным бременем для своих родных и близких. Всякие разговоры о том, что, дескать, легкие наркотики не опасны для здоровья и что лучше легализовать употребление «дури», чем бороться с ней, нельзя рассматривать иначе, как платные пропагандистские кампании наркомафии, добивающейся узаконивания своей деятельности. Для нас наркомания — путь к вырождению нации.

После 1991 г. самым серьезным испытаниям в России подвергся вековой институт семьи. Внезапно распахнутые ворота для свободы во всех отношениях, бурное распространение порнографической литературы, фильмов вызвали разрушение традиционных форм интимной жизни граждан. Беспорядочность в сексуальных отношениях, соединенная с массовой проституцией, вскоре поставили перед обществом проблему СПИДа (синдром приобретенного иммунодефицита).

СПИД называют «чумой» нашего века. Эта смертельно опасная болезнь может передаваться из поколения в поколение, сводя родителей в могилу в раннем возрасте и обрекая детей на такую же судьбу. Вирус этой болезни передается половым путем и через кровь. Поэтому столь часты заболевания в среде наркоманов, пользующихся одними и теми же шприцами. Громкую огласку получили случаи, когда в медицинских центрах, в их банках крови, оказывается донорская кровь с вирусом СПИДа, что ведет к массовому заражению больных. В Ливии в самом начале нынешнего века произошел получивший широкую известность драматический эпизод. Работавшие там по контракту болгарские медицинские сестры, сами того не ведая, переливая кровь, полученную из банка крови, невольно заразили несколько десятков пациентов СПИДом. Они были приговорены к смертной казни, от которой их спасло только заступничество мирового медицинского сообщества и болгарского государства.

Долгое время через «железный занавес» до нас только глухо доходили сообщения о нараставшем опустошении рядов наркоманов и гомосексуалистов в странах Запада под ударами СПИДа. Умиравшие от этой болезни люди нередко жертвовали свои состояния на борьбу с этим чудовищным злом, что содействовало привлечению внимания общественности и властей к этой проблеме. Во времена Советского Союза наши контакты с Западом были сведены к минимуму, денежными ресурсами наши граждане, даже оказавшиеся за границей, как правило, не располагали. Понятия «советский» и «импотент» были почти синонимами в забугорной злачной среде. Правильно говорят, что нет худа без добра. Наши идеологические и денежные ограничения держали нас подальше от таких «достижений» Запада, как СПИД.

С началом же демократических реформ раскрылись настежь российские двери и окна. Все действительные и мнимые ценности западной цивилизации явились сюда в наше незащищенное и неподготовленное к такому нашествию Отечество. Среди непрошенных гостей оказался и СПИД. Я был потрясен откровением одного из французских бизнесменов, побывавшим в начале 90-х годов в России. Он писал: «Российские власти не имеют понятия о состоянии здоровья своего народа. Нищета толкает молодых женщин отдаваться за 10 долларов первому попавшемуся проходимцу. Не ведающие опасностей подростки в ужасающей грязи общественных туалетов и подъездов колют себе наркотики, чтобы спастись хотя бы на время от еще более леденящего ужаса окружающей жизни».

До геополитической катастрофы, постигшей Россию в 1991 г., зловещую пальму первенства по темпам разгула СПИДа держали в своих руках три страны в мире: Уганда (которую вообще считают прародиной этой болезни), Таиланд (пользующийся репутацией секс-курорта) и Бразилия, но в этих странах высшее государственное руководство быстро осознало стратегическую угрозу, которую несет в себе СПИД. Были приняты меры как по мобилизации своего медицинского сообщества, так и помощи международных организаций. Необходимые законодательные, административные и пропагандистские шаги дополнили оборонительный арсенал общества. Темпы распространения СПИДа упали, эпидемию удалось взять под контроль. Но их место, увы, заняла наша родина.

Россия в период администрации В. Путина вышла на первое место в мире по темпам распространения СПИДа. Фундамент для такого «достижения» был заложен, разумеется, в предыдущие годы, когда происходило тотальное разрушение государственных и общественных структур, общепринятых норм морали и нравственности. В апреле 2004 года в Москве удалось собрать встречу министров стран-членов СНГ, ответственных за борьбу со СПИДом. В работе принимали участие и представители западных государств и органов здравоохранения. Вот там-то и были озвучены устрашающие факты и свидетельства о триумфальном шествии эпидемии СПИДа по всему постсоветскому пространству. Впервые было сказано, что за последние 10 лет число инфицированных выросло в 9 (!) раз и достигло 1,5 млн человек. Горько сознавать, что Россия, даже на территории бывшего СССР, оказалась лидером в этой гонке за смертью, у нас инфицированных оказалось больше на 1 млн (при всей относительности данных официальных органов здравоохранения).

Встреча показала, что ни российские органы здравоохранения, ни их коллеги из сопредельных стран не владеют надежной информацией о состоянии дел по проблеме СПИДа. Статистика приблизительная, разбросы цифр недопустимые для практического использования этой информации. Но все-таки участники пришли к единому пониманию, что эта болезнь является стратегической угрозой безопасности государства. Вице-премьер российского правительства А.Д. Жуков, выступая перед участниками встречи, так и сказал: «Распространение СПИД вышло за рамки медицинской проблемы, и в сегодняшней демографической ситуации стало для России вопросом стратегической, социальной и экономической безопасности». Присутствовавший там посол США Александр Вершбоу (наш пострел везде поспел, особенно там, где обсуждаются смертельно опасные для России проблемы) высказался не менее категорично: «Эпидемия СПИД может свести на нет экономические достижения России, которых она добилась с таким трудом». Все понимали, что СПИД убивает наиболее здоровую часть общества, ее зародыш, так как 80 % больных СПИДом — это люди моложе 29 лет. А если к этому добавить, что почти половину инфицированных составляют молодые женщины в детородном возрасте, то станет понятно, что болезнь угрожает катастрофически ускорить процесс вымирания населения России.

В нашей стране действует международная неправительственная организация, ставящая своей задачей борьбу со СПИДом. Называется эта организация «Фонд Восток — Запад» и руководит им голландка Риан ван де Брааг. Так вот она признается: «Чтобы достучаться до высшего российского руководства, надо действовать через западные правительства и посольства. Сигналы из самой России там не слышат. Мы не можем убедить российское правительство, что СПИД — это серьезная проблема и государство должно с ней бороться. Сотрудники Фонда почти открыто говорят, что российские коррумпированные чиновники, крышующие наркоделъцов, не заинтересованы в сокращении численности наркозависимых людей (а это основное направление борьбы со СПИДом), и поэтому не оказывают должного содействия в работе Фонда».

Лечение СПИДа — дело очень дорогостоящее. Годовой курс лечения обходится почти в 10 тыс. долларов. Правда, в самое последнее время появились новые технологии, позволяющие удешевить лечение до 3 тыс. долларов и даже до 1600–1700 долларов. Но препараты и оборудование в основном западного производства.

Захочет ли наше правительство взглянуть глазами любящего сына на больную Россию или бросит ее умирать? Главный санитарный врач России Геннадий Онищенко сказал в октябре 2005 года, что финансирование борьбы со СПИДом будет увеличено в 2006 г. в 20 (!) раз и достигнет 3 млрд рублей. В народе говорили в старину: «С паршивой овцы — хоть шерсти клок». Посудите сами: этих денег хватит на лечение всего 33 тыс. больных, а у нас их больше миллиона. Создавать надо целую новую отрасль медицины, а пока мозги наших министров заточены на то, чтобы отрезать от расходов на население каждую лишнюю копейку, не то что рубль. Но на проблему СПИДа нельзя просто закрыть глаза. Она выедает сердцевину населения, как гниющее дупло ствол дерева.

Пожалуй, ничто так красноречиво не говорит о качестве жизни в стране как душевное состояние ее жителей, их психическое здоровье. Устойчивая тенденция сокращения численности населения, что бы ни говорили записные демографы, является реакцией людей на ту среду обитания, в которой они оказались. А среда обитания — это в первую очередь совокупность социально-экономических условий, которые нас окружают, которые определяют уровень комфортности или дискомфорта жизни. Зримые нелады в психическом состоянии населения СССР начались почти одновременно с началом перестройки. Пропала в короткое время прежняя уверенность в устоявшихся правилах жизни, появилась тревога ожидания неясных перемен, стало раздражать словоблудие одних политических деятелей и агрессивность их противников. Нехватки продовольствия и товаров широкого потребления в торговой сети усиливали напряженность в душах людей. Средства массовой информации активно раскачивали массовое сознание, сея семена раздора. В СССР возродились снова «психические эпидемии», когда здравый смысл начал отказывать не отдельным людям, а большим группам населения и даже обществу в целом. Появились неосознанные страхи, которые толкали наших сограждан в сети самообмана. Возникли феномены некой целительницы Джуны, которая якобы без проблем устраняла смертельные недуги, под одним взглядом которой бутоны роз расцветали прямо на глазах, а пачки сигарет поднимались со стола и парили в воздухе. Ее услугами пользовались даже тогдашние коммунистические бонзы, утерявшие веру в самих себя и в свое учение. Ее преемниками стали еще более наглые аферисты от психиатрии вроде А. Кашпировского и А.Чумака, которые проводили сеансы гипноза и лечения прямо по центральному телевидению, пользуясь покровительством супруги М. Горбачева. Анатолий Кашпировский активно использовался и в политических целях, его взял в свою партию небезызвестный В. Жириновский и даже провел его в Государственную думу от ЛДПР. Сейчас мы вспоминаем об этих аферистах с чувством стыда за свою доверчивость.

Общенациональная катастрофа 1991 года и последующие события резко ухудшили психическое здоровье населения. Круто и внезапно изменившиеся условия жизни губительно сказались на душевном состоянии людей. Чего стоило только аннулирование банковских сбережений всего населения страны в 1992 г.! Боль и отчаяние, помноженные на бессилие и страх перед завтрашним днем, без труда ломали психику наших сограждан, особенно вступивших в зрелый возраст, когда сокращаются возможности изменить жизнь только своими усилиями. Из года в год стало стремительно расти число душевнобольных, которых сейчас в России насчитывается около 3 млн человек. Только в Москве зарегистрировано 160 тыс. лиц с соответствующим медицинским диагнозом.

В декабре 2004 года с большим запозданием в Москве собрался Первый национальный конгресс по социальной психиатрии, который протрубил сигнал тревоги, но, к сожалению, не смог выработать системной программы оздоровления общества, ибо ученым, врачам не под силу решить такую задачу без активной роли государства, а государство старается не замечать беды, порожденной им самим.

На конгрессе много говорилось о том, что главными жертвами психических заболеваний становятся в основном «социально незащищенные категории населения, имеющие нестабильное материальное положение», что к ним добавляются сотни тысяч людей, пострадавших от военных действий и диверсионно-террористических угроз в зоне Северного Кавказа, что одна треть призывников не попадает в армию по причине выявившихся психических расстройств и т. д. и т. п. Одним словом, было приведено огромное количество информации о не просто неблагополучном, а катастрофическом положении. Нельзя равнодушно слышать о том, что в нынешней России 80 % детей нуждаются в медико-психологической помощи. А ведь дети — это наше будущее!

Постоянно лезет в гору кривая самоубийств. В 1915 году в России из каждых 100 тыс. человек населения добровольно уходили из жизни 3,4 человека, в начале перестройки в 1985 г. этот показатель поднялся до 24,5 человек, в 1993 г. он достиг 38, а сейчас подтягивается к 50. Мы устойчиво вошли в группу стран с самым высоким уровнем самоубийств. И это несмотря на то, что Православная Церковь укрепила свои позиции в обществе и всячески стремится, используя институт исповеди, облегчать душевные страдания людей.

Специалисты-психиатры обращают внимание на то, что дороговизна лекарственных препаратов ведет к тому, что многие начальные фазы психических заболеваний могли бы быть купированы своевременным регулярным приемом медикаментов, но из-за бедности людей из искры разгорается пламя.

Российская система здравоохранения утратила контроль за большой частью больных, которые, будучи предоставленными сами себе, являют опасность для общества. Более 10 тыс. уголовных дел ежегодно прекращаются в судах РФ, после того как выясняется, что виновниками в нарушении закона были психически больные люди.

Парадоксальный факт: число заболевших постоянно растет, а сеть лечебно-профилактических учреждений сокращается. Становится меньше психоневрологических диспансеров, ежегодно закрываются 1–2 специализированные больницы. Забота о психически больных людях явочным порядком перекладывается на их родных и близких. Если в стародавние времена большую часть попечительства об этой категории больных брали на себя состоятельные люди, то нынешние бизнесмены проявляют к ним почти полное безразличие. Это вызвано тем, что в царской России по православным нормам благотворительность должны была быть незаметной и адресованной наиболее сирым и обездоленным, а теперешние нувориши предпочитают оказывать свое финансовое покровительство тем, кто афиширует эту помощь и превращает ее в торговую рекламу.

Безразличие государства и бизнеса к психическому состоянию общества, от которого они отгородились Кремлевскими стенами, заборами своих вилл, толпами охранников, тонированными стеклами автомобилей, ведет к тому, что мы с вами будем все чаще и чаще слышать о жутких примерах насилия в семье, армии, в школах, детских учреждениях. Мы будем поражаться, как гаснут в людях природные инстинкты; матери отказываются от своих детей, подростки бросаются из окон высоких домов, мужчины в расцвете лет лезут в петлю. Мы будем с горечью все чаще встречать безумно шепчущих и жестикулирующих людей на улицах городов, мимо которых с воем сирен будут мчаться кортежи «членовозов» новой русской демократии.

Россия исторически была страной здоровой, генетически благополучной. В царское время наше население подавало пример уравновешенного отношения к жизни. Православная Церковь осуждала добровольный уход из жизни как великий грех. Самоубийц и приравненных к ним жертв дуэльных поединков даже запрещалось хоронить на кладбищах. Население страны было в основном крестьянским, жившим традиционным укладом. Чувство общинности, взаимовыручка помогали преодолевать даже тяжелые стрессы, вызывавшиеся пожарами, падежом скота, гибелью основных кормильцев.

По мере реформ, последовательно с 1917 года разрушавших исторический крестьянский уклад жизни (продразверстка, потом коллективизация, индустриализация и пр.), началась массовая миграция в города, сопровождавшаяся алкоголизацией, разрушением семей. Число самоубийств стало неуклонно расти. Медики и социологи во всем мире пришли к единому пониманию, что уровень в 20 самоубийств на 100 тыс. населения является предельно допустимым для здоровья нации, за которым начинается социальная патология. Так вот, в СССР уровень самоубийств всегда чуть превышал этот допустимый предел и в середине 80-х годов составлял 25 человек на 100 тыс. населения. Но с наступлением перестройки, а затем в период либеральных реформ кривая самоубийств круто полезла вверх. В 1994 г. мы уже вдвое превысили допустимый уровень, еще через 5 лет дошли до цифры в 65 человек, покончивших с собой на 100 тыс. населения.

Такие показатели специалисты называют уже «смертельной агонией общества». Россия вышла на первое место в мире по этому индексу. Страшно представить себе, что только в одном 1999 году, вследствие финансового краха (дефолта) в России свели счеты с жизнью более 90 тыс. человек. В могилы легли не только отчаявшиеся пенсионеры, но и немало разнокалиберных «новых русских» потерявших свои дела, обремененных кредитами и невыполнимыми обязательствами. Всего же за годы реформ более полумиллиона россиян окончили свою жизнь в петле, или пустив пулю в висок, либо приняв смертельную дозу отравы.

Самое горькое, что уходят из жизни самые нужные для общества люди. В основном это мужчины в трудоспособном возрасте: их доля среди самоубийц составляет 80 %. Они оказались выброшенными из жизни в результате крутого и внезапного изменения социально-экономической обстановки в стране. Безработица, нищета, стыд перед семьей и бесперспективность стали основными причинами принятия фатальных решений. В среде армейских офицеров процент самоубийц является, пожалуй, рекордным. Ежегодно сводят счеты с жизнью 500 человек. А сколько отчаявшихся удалось спасти в последнюю минуту или в госпиталях после неудачных суицидальных попыток?

Каждый раз приходится оговариваться, что в России сейчас нет профессиональной и политически корректной статистики. Многих данных просто не существует, а многие лакируются по вкусам власти. Но в печать все-таки просачиваются леденящие душу сведения о тех «новшествах», которые характеризуют ситуацию с самоубийствами в нашей стране. Во-первых, у нас теперь чаще кончают с собой именно в деревнях, чем в городе, хотя во всем мире дела обстоят как раз наоборот. Речь не идет об абсолютных цифрах самоубийств, а только о пропорции их к численности населения. В течение века власти всех мастей разоряли русское село и российское крестьянство, которые сейчас доведены до катастрофического положения. Деревня, жизнь и работа в ней, стали синонимом крайней маргинализации, концом всех жизненных надежд на успех. А ведь именно село было корнями нашей нации, здесь производилась веками не только основная часть ВВП, но и создавалась самобытная культура, складывался наш особый уклад жизни. Здесь рождались наш фольклор, национальный костюм, формировался русский национальный характер. Теперь эти корни сгнили, дереву не устоять.

Россия с ее несчитанными брошенными и беспризорными детьми стала лидером по числу детских самоубийств. Мир знаком с этим явлением по единичным случаям, а у нас гибнет в среднем в год таким образом около 2,5 тыс. детей.

Только у нас формируется общественное движение с требованием к правительству организовать пункты по эвтаназии, где можно было бы добровольно уйти с помощью медиков из жизни. Этого просят, например, чернобыльцы, которые получили тяжелые болезни в результате облучения и не могут рассчитывать на помощь со стороны правительства.

Все факторы, которые определяют неблагополучный социальный фон, толкающий людей на добровольный уход из жизни, сохранялись во все годы администрации В.В. Путина.

Поэтесса-фронтовичка Юлия Друнина, сама покончившая с собой в августе 1991 года, написала последние строчки: «…Как летит под откос Россия, не могу, не хочу смотреть».

Лично меня потряс один эпизод, описанный в журнале «Наш современник», где рассказывалось об одном из защитников Брестской крепости, написавшем своей кровью в 1941 году слова «Умираю, но не сдаюсь!», но чудом оставшемся в живых. Прошли годы, и в 1993 году этот ветеран, впавший в полное отчаяние, уехал из своего родного города Усть-Кута в Брест, поклонился святым для него развалинам, а потом пошел навстречу мчавшемуся поезду. В гостинице нашли его записку, в которой говорилось: «Не хочу умирать от унижения, на коленях!»

Среди писателей и публицистов широкое хождение получила формула «Время лемминга» применительно к эпидемии самоубийств в России. Этими словами определяется странное природное явление, когда мелкие грызуны-лемминги собираются в плотные массы, движутся строго в направлении норвежских фьордов и там кончают самоубийством, бросаясь с ледяных круч в холодные воды океана. Не так ли и мы, стараясь уйти от жизни, не слышать, не видеть, не знать, не чувствовать окружающего нас мира, становимся на путь леммингов? Беззащитная, брошенная на произвол судьбы нация кончает самоубийством.

Когда мы говорим о «реформах» времен В. Путина, мы неизменно приходим к выводу о несоответствии заявленного с полученным итогом. «Реформаторы» совершенно очевидно плохо знают страну, ее население, которые избраны в качестве объектов реформы. Сами «преобразования» продиктованы волюнтаристскими клановыми интересами, они не вытекают из назревших, естественных потребностей страны. Предлагаемые нововведения учитывают интересы только финансово-бюрократических кланов, которые ловко прикрываются словесными лохмотьями об общественной пользе.

Возьмите жилищную проблему, которая в нашей стране является, пожалуй, одной из самых острых и больных для простых людей. Предыдущая советская власть старалась решить ее, развертывая массовое строительство дешевого жилья за государственный счет. Знаменитые «хрущобы» — самая памятная программа. Это потом мы стали ерничать над этими супер-скромными жилищами, где были объединенные ванные с санузлами (прозванные в народе «гаванами»), низкие потолки, высокая слышимость и пр. Но в те далекие 50

— 60-е годы XX века они были желанным спасением от жизни в коммунальных квартирах. С годами государство строило больше и лучше, но жилья все равно не хватало, Население росло, особенно в городах, требования к «метражу» т. е. нормативам жилой площади на одного человека увеличивались. Перестройка и реформы 90-годов опрокинули всю прежнюю структуру. Надолго строительство почти прекратилось, а затем приватизированная строительная отрасль начала работать на новой коммерческой основе.

По состоянию на 2005 год в стране имелось всего жилья 2,9 млрд квадратных метров т. е. в среднем по 19 квадратных метров на одного человека. В США это показатель превышает 100 кв. метров, а в Европе колеблется в зависимости от страны от 60 до 80. О качестве не приходится говорить. Только за 90-е годы объем ветхого и аварийного жилья вырос в три раза. Каждая третья семья российского гражданина живет в неблагоустроенных домах. В последнее время стали строить больше, но цены, по которым семье предоставляется право купить жилье, заоблачные и недоступные для подавляющего большинства людей, особенно русских. Посудите сами: при себестоимости строительства жилья в среднем по стране в 10 тыс. рублей за квадратный метр владельцы домов предлагают квартиры по цене в 30 тыс. рублей и выше. Это чистый грабеж под видом рыночной экономики.

Чтобы заставить людей все-таки платить эти немыслимые для России цены (ведь средняя заработная плата среднего честного гражданина не превышает 13 тыс. рублей), правительство протащило через Думу Жилищный кодекс, в соответствии с которым навязало населению практически единственный путь приобретения жилья через систему ипотеки, т. е. получения банковского кредита под залог приобретенной квартиры. Все иные формы получения жилья были ликвидированы на практике, хотя слов таких не говорится. Но условия ипотеки нельзя назвать иными словами, как разбойничьи. Любой человек, желающий обзавестись квартирой, должен оплатить 30 % ее стоимости сразу, наличными, а затем платить остаток ипотечного займа под банковский кредит в 18 и более процентов годовых. Получается, что если кредит оформлен на 10 лет рассрочки, то несчастный покупатель будет вынужден в итоге заплатить за квартиру вдвое — втрое большую сумму, чем она реально стоила в момент покупки. Плюс он должен обязательно застраховать приобретенное таким образом жилье, оплатить все сборы по оформлению сделки и т. д.

Банки и строительные монополии потирали руки от удовольствия: теперь людям некуда деваться, и они будут вынуждены раскошелиться. Власть сознательно пошла на эту социальную аферу, но она не приняла во внимание, что реальный платежеспособный спрос населения не соответствует аппетитам финансовых и строительных дельцов. Депутаты нашего блока «Родина» выстудили с категорическим протестом против такого Жилищного кодекса, и все наши депутаты просто покинули зал заседаний, положив на рабочие столы плакаты со словом «Бойкот». Внесенный нами альтернативный вариант Жилищного кодекса правительственное большинство высокомерно отказалось даже рассматривать и включать в повестку дня. Все это происходило весной 2004 года.

Прошел год. Засуетились все те же банкиры и строительные олигархи. Выяснилось, что закон-то не работает. Построенное жилье стоит невостребованным, за ипотечными кредитами очереди не стоят, а потоки писем со всех сторон об отчаянном положении с жильем текут и текут в администрацию президента, в Думу, в другие властные структуры. 31 млн российских семей хотели бы улучшить свое жилье, но состоявшаяся «реформа» не позволяет им сделать этого, у людей нет таких денег.

В некоторых субъектах федерации в это же время проводились другие схемы решения жилищного вопроса. В Татарстане, например, та же самая «ипотека» была добавлена словом «социальная», что означало снижение банковского процента до 7 % годовых. Для лиц, принадлежащих к бюджетной сфере, и для молодежи в качестве стартового капитала использовались государственные средства из так называемого Жилищного фонда при президенте Татарстана. Очень важной новацией было решение освободить семью от уплаты за 18 квадратных метров жилья в случае рождения первого ребенка, а при рождении второго снять оплату за 36 метров и так далее. Разумно! За счет бюджета в этой национальной республике за несколько лет было переселено из ветхих домов в новые почти 50 тыс. семей.

В апреле 2005 года В. Путин созвал заседание Президиума Госсовета, чтобы по существу признать, пока не поздно, неудачу с попыткой решить жилищную проблему на путях, навязанных банкирами и строительными баронами. Они-то рассчитывали, что за один год к ним обратятся не меньше 1 млн соискателей ипотечных кредитов, а на самом деле получили только 40 тыс. заявлений. Это капля в море! Она точно соответствует доле «новых русских» в нашем обществе.

Теперь разговор пошел о каких-то более или менее разумных шагах вроде призыва к снижению банковского процента, поисков форм участия государства в финансировании строительства жилья, возможности использования для этих средств ресурсов Пенсионного фонда и т. д. Было озвучено, что до 2010 года государство сможет выделить на эти цели 260 млрд рублей «только для старта всей системы». А дальше пошла обычная «маниловщина». Вот, дескать, мы к 2010 году построим 400 млн квадратных метров жилья (это ведь 15 % ко всему жилому фонду нынешней России, разве это под силу расхристанному российскому государству?), в нашей строительной промышленности откроется 1 млн новых рабочих мест и т. д. и т. п.