Проклятие Змея

Говорил король Тарантийского дна долго и обстоятельно, изредка прикладываясь к чаше с вином, великодушно переданной Дорану королем настоящим. Полностью пересказывать его слова на этих страницах будет излишне, и посему я ограничусь лишь кратким изложением. История Дорана оказалась перенасыщена сплетением довольно странных обстоятельств, хотя Тотлант ни разу толстяку не возразил – магия стигийца не видела лжи.

... На второй день после того, как мы с Тотлантом смастерили липовые «доказательства» существования клада, разместили «древние карты» по главнейшим книгохранилищам Тарантии и начали усердно распространять слухи о несметных сокровищах, запрятанных на Вадхейме, к Дорану пришел один из его старых деловых партнеров. Доран знал этого человека (судя но внешности и манерам, дворянина...) под именем месьора Лейна, но был уверен, что имя это вымышленное. Месьор Лейн на протяжении последних пяти лет просил Дорана выполнять некоторые не совсем чистоплотные поручения, всегда выплачивая людям Простеца (и ему самому) приличное вознаграждение за труды. Какие поручения? Ничего особенного – контрабандные товары, перевозка «особенных» грузов, скупка драгоценностей и золота в слитках, непринужденные беседы с должниками... Доран полагал, что за спиной месьора Лейна стоит некая исключительно серьезная персона, много лет проворачивавшая в Тарантии и других крупных городах Аквилонии очень крупные аферы. Настолько крупные, что Простец диву давался — по его приблизительным подсчетам, хозяин Лейна за год получал доход не менее двухсот тысяч кесариев, и это по весьма скромным прикидкам, поскольку в большую часть подпольных игр Простеца не посвящали. Используя связи во всех известных ему преступных сообществах Тарантии, Доран пытался узнать, чья тень маячит за спиной Лейна, однако не преуспел. А когда эти попытки стали излишне навязчивыми, Простецу интимно намекнули, что он сует нос в такие высокие сферы, и пытается наступить на мозоль таким опасным людям, что их имена не то, что произносить вслух, но и вспоминать страшно... (Я тогда подумал, что же это могут быть за «сферы» и «люди», если даже опутавший своими сетями всю столицу Простец отступился?) Едва Тарантия узнала о чудесном кладе, месьор Лейн объявился в поместье Дорана и подтвердил — сокровища существуют, найдены неоспоримые свидетельства. А тут еще и Темвик, сдуру сунувшийся в принадлежащий Простецу кабак, подлил масла в огонь... Лейн рассказал, что король Конан собирается отправить на Вадхейм экспедицию, обязанную отыскать клад и посланников короля надо опередить любой ценой, поскольку речь идет о фантастических ценностях, общая стоимость коих стократно превышала самые смелые ожидания. Опередить людей Конана было поручено Простецу и его великолепно организованной шайке. После того, как договор был заключен, месьор Лейн предоставил Дорану копии всех четырех карт, составленных мною и Тотлантом... (Последнее сообщение показалось мне наиболее невероятным — три плана из четырех оказались лапах аквилонской тайной службы, не была найдена лишь одна карта, спрятанная в архивах военной управы — ее увели из под носа барона Гленнора неизвестные злыдни... Выходит, таинственный покровитель месьора Лейна способен запустить щупальца даже в Латерану! Митра Солнечный, кто же он такой?..) Как и было договорено, месьор Лейн нанял мага из стигийского Черного Круга – колдун будет помогать во время похода за кладом, — а заодно посоветовал устранить главнейших конкурентов (сиречь — приближенных короля, организовывавших свою экспедицию), но сделать это следовало максимально безболезненно: Лейн п неясным соображениям запретил кого либо убивать. После неудачной попытки скомпрометировать барона Юсдаля, которого должны были арестовать за кражу редких рукописей из библиотеки герцога Борна, в действие вступил нанятый Лейном колдун. С присущей магам Черного Круга прямолинейностью и неразборчивостью в средствах, он попросту запустил в королевский замок Демона Огня, который и устроил пожар в библиотеке, едва не спалив весь дворец. К счастью, рядом оказались Тотлант и его знакомый волшебник, Валент из Мессантии, сумевшие остановить огонь и прогнать демона обратно в Черную Бездну. Поскольку никто в столице не предполагал, что поход на Ванские острова возглавит сам король (об отъезде Конана из Тарантии известили только Просперо и начальника тайной службы), Доран был уверен — отряд кладоискателей составляют обычные гвардейцы из «Черных Драконов» и «Дикой сотни», а потому с ними было решено не церемониться, хотя месьор Лейн опять таки настоятельно рекомендовал не прибегать к насилию в отношении королевских слуг (я никак не могу понять причины столь трогательной заботы о нашем благополучии... Что-то здесь нечисто!). Через приграничных контрабандистов Доран связался с одним из пиктских вождей и нанял варваров, приказав задержать аквилонцев, а лучше всего — пленить и спустя некоторое время потребовать за них выкуп.

—... Он говорит правду, — вдруг заметил Тотлант. — Пиктов подряжали не для убийства. Похоже, дикари пренебрегли приказом и решили вырезать наш отряд по собственной инициативе.

— Принимается как смягчающее обстоятельство, — бросил Конан. — Продолжай, Доран.

На предоставленные месьором Лейном деньги (сумма оказалось внушительной, но ее стократно возместят сокровища Тразариха...) была срочно нанята дружина Харальда Змеелова и оказавшийся в той же гавани аргосский пиратский корабль — тот самый карак, который видели Сигвальд с Темвиком. Кто капитан? Ваше Величество, наверное, его не знают — некий Алонсо Руис из Мессантии.

— Алонсо? — у Конана просто челюсть отвисла. — Ишь, куда забрался старый негодяй! Как не знать, знаю... Паскуда редкостная, даже по меркам Барахас! Доран, это была твоя самая большая ошибка — добры молодцы капитана Алонсо, увидев сокровища, перерезали бы всех вас за милую душу! Знаешь, какая у него была кличка на Полуденном Побережье? Алонсо Кишки Наружу. Есть у него милая привычка вспарывать животы своим противникам, от грудины до пупка...

— Предусмотрено, — небрежно ответил Доран. — Я же не полный идиот... Мои волчата задержали у себя в гостях двоих сыновей капитана, и если Алонсо устроит неприятный сюрприз, оба прелестных малютки умрут какой-нибудь жутко неприятной смертью.

— Хороши малютки, — фыркнул киммериец.— Два мордоворота, по двадцать с лишним лет каждому... Да и гнусным характером целиком удались в папочку. Честное слово, ни по самому Алонсо, ни по его отпрыскам скорбеть не буду, даже не уговаривайте. Кстати, позапрошлой ночью мы, случайно, не ваш корабль утопили?

— Случайно наш, — огорченно покачал головой Простец. — Спаслись лишь немногие, включая мага.

— Как его имя? — осведомился Тотлант. – Я знаком со многими адептами Черного Круга, вдруг еще один знакомый отыщется?

— Он не из Стигии... Аквилонец. Принял посвящение в тайном капище Сета, неподалеку от Шамара. Ангильберт из Таброния.

— Никогда не слышал, — отрекся волшебник, а Конан воскликнул с не наигранным возмущением:

— Что творится на белом свете, а?! Куда только смотрит барон Гленнор?! Тайные капища, подданные Аквилонии вступают в Черный Круг... Кошмар! Хальк, когда вернемся, напомни мне, чтобы я попенял Латеране. Вернемся, однако, к нашим баранам. Доран, а что ты скажешь насчет проклятия, тяготеющего над кладом?

— Проклятие? — усмехнулся толстяк. — Я, государь, сугубый реалист и предрассудками не страдаю. Надо отделять золото от сказок. Предпочитаю золото.

— Боюсь, золота Нифлунгов тебе не видать,— снисходительно проворчал киммериец. – А вот двадцать пять лет рудников или галер я тебе обещаю твердо — хоть жирок сбросишь. Убивать тебя пока никто не будет, пригодишься в будущем. Геберих?

— Слушаю, Конан-рикс.

— Приставь к этому господину двоих дружинников построже. Попробует сбежать — повесить. Можно не за шею.

В шатре Конана было душно и тесно. Королевская палатка, бесспорно, довольно велика, однако, сейчас в гостях у достославного государя находились практически все главнейшие участники похода за кладом Нифлунгов, не исключая грустного Руфуса из Оргайла и улыбчивого Сигвальда, страшно довольного своим недавним подвигом — ничего себе, изловить настоящего злодея короны!

— Предположим, что нашими действиями и впрямь руководит Хранитель сокровищ, — вслух размышлял аквилонский король. — Этот неизвестный монстр желает, чтобы золото попало именно в мои руки, и потому главнейший соперник, Доран, выведен из игры. Хранитель почти наверняка содействовал Темвику и стае белых волков — поймали-то они не мелкую сошку, а предводителя!

— Случайность! — разом обиделись Темвик с Сигвальдом. — Доран со страху побежал в сторону, где укрылась засада! Там мы его и скрутили.

— Ему могли и подсказать... – недоверчиво хмыкнул Тотлант. — Хранитель почти наверняка может незаметно влиять на волю и разум человека.

— Ладно, давайте ненадолго забудем о Доране и подумаем, какой негодяй его нанял? — вопросил киммериец. — Кто прячется за спиной пресловутого «месьора Лейна»? Подозрения у меня самые нехорошие, скажу прямо... Хальк, что скажешь? Ты у нас первейший дворцовый интриган, значит, можешь если не догадаться, то хотя бы предположить — кто против нас играет?

— Он играет не против нас — это вторичный постулат, — не задумываясь, ответил я. — Первично — золото царя Тразариха. Мы являемся лишь досадной помехой на пути к сокровищам. Ясно как день, Доран Простец этого человека побаивается и уважает, как младшие львы в прайде уважают вожака. Слышали, что было сказано? Ежегодный доход от незаконных сделок и контрабанды превышает две сотни тысяч — сумма умопомрачительная, почти одна пятая от доходов государственной казны! Хозяин месьора Лейна почти наверняка обладает реальной властью и реальным влиянием в королевстве, пускай иногда ему и требуются услуги обычных низкопробных бандитов наподобие тех, что ходят под рукой Дорана. Давайте вспомним, кто из высших дворян и купцов Аквилонии обладает крупными состояниями, сколоченными за последние пять лет — именно столько Доран знаком с Лейном?

— Я ж тебе не государственный казначей и не глава налоговой управы, — развел руками Конан. — Гленнор мне обычно докладывает, кто и сколько приворовывает из казны, кто из придворных обогащается не самыми достойными способами, но здесь совершено другой размах! Чувствуется сила большой и тайной организации, выкачивающей золото из крупных городов и провинций!

— А если это сам барон Гленнор пошаливает?— подал я еретическую мысль. — Тайная служба не может существовать без денег — это аксиома! Надо платить аквилонским конфидентам, подкупать чиновников в сопредельных странах, устраивать заговоры и покушения, содержать тайную гвардию «Беркутов»... Представляешь, во сколько казне обходится такое удовольствие, как Латерана?

— Хотите чеканную историческую фразу? — оскалился король. — Хальк, можешь записывать: «Тайная служба — лучший друг короля!» А равно и наоборот. В первый год моего правления без помощи барона Гленнора и его ведомства мы просто не удержались бы у власти. Расходы на Латерану оправданы, тем более, что я дозволяю Гленнору и графу Кертису зарабатывать деньги самостоятельно и далеко не всегда законно. Знаешь сколько питейных домов и борделей лишь в одной Тарантии принадлежат Латеране? Вот то-то же. А я знаю! Гленнор к истории с Дораном непричастен, готов руку дать на отсечение — барон служит королевству и королю. Тут что-то другое, более простое и сложное одновременно...

— Чужеземные тайные службы, наподобие немедийского Пятого департамента. Сообщества пиратов Полуденного побережья. Магические конклавы вроде Черного Круга, Золотого Лотоса или Белой Руки, — перечислил Тотлант. – Столь крупным организациям тоже требуются большие деньги. Очень большие!

— Конклавы, говоришь? — Конан остро взглянул на стигийца. — Тотлант, не подумай, я не собираюсь никого подозревать, но почему маги конклава Алого Пламени Равновесия, к которому ты принадлежишь, упросили меня разрешить собираться именно в Тарантии? Разве сообществу магов-равновесников не нужно золото?

— Нужно, конечно, — холодно ответил Тотлант. — Однако, нас слишком мало. И конклав организован совсем недавно. Мы физически не можем проворачивать такие невероятные аферы. А почему мы собрались в Тарантии? Я просто надеялся на твое дружеское расположение ко мне лично и...

— Прости, я не хотел тебя обидеть, — подняв ладони в примирительном жесте, сказал Конан.— Сам понимаешь, мы обязаны рассмотреть все версии. В конце концов, Алые маги доказали свою непричастность к истории с кладом Нифлунгов — ты и Валент Мессантийский спасли королевский замок от Демона Огня...

— Да я вовсе не обижаюсь, — отмахнулся волшебник. — Меня другое смущает. Почему месьор Лейн настрого приказал Дорану воздерживаться от убийств и по возможности не чинить ущерба королевским слугам? Самодеятельность мага Черного Круга и вождя напавших на отряд пиктов в расчет мы не берем. Изначальный приказ был недвусмыслен — задержать, но только не убивать!

— Справедливо! — подхватил я. — Если неизвестный «Кто-то Там» возжелал заполучить клад целиком, не собираясь делиться с конкурентами, то было бы вполне разумно просто уничтожить соперников. Складывается впечатление, что этот человек близко знаком с каждым из нас и поэтому пытался уберечь королевский отряд от неприятностей. Поймите же, меня — Халька Юсдаля — можно было убить без особых сложностей. Я хожу по Тарантии без ликторов и телохранителей, передвигаюсь пешком, а не в повозке или портшезе... Достаточно одной арбалетной стрелы, выпушенной с крыши дома на улице Первых Королей и я благополучно отправляюсь на Серые Равнины. Но вместо решительных действий наш главный противник приказывает Дорану: задержать любым способом, однако оставить в живых. Такую нежную опеку следует понимать как симпатию или как наличие у соперника далеко идущих планов?

— Не знаю, — коротко ответил киммериец. — Я всегда предполагаю самое худшее. Месьоры, скоро полночь, а завтра будет тяжелый день. Предлагаю разойтись по своим шатрам и поспать до восхода солнца. Если, конечно, не произойдет ничего неожиданного. Мечи лучше держать под рукой. Геберих, стража выставлена?

— Разумеется, Конан-рикс. Три дальних дозора, двойные караулы вокруг лагеря.

— А я попросил белых волков приглядеть за окрестностями, — как бы невзначай вставил Темвик. — Появятся чужаки — нас предупредят.

— Главное, чтобы сообщники Дорана не пустились среди ночи на поиски своего предводителя, — сказал Конан. – Надеюсь, у них хватит ума дождаться рассвета. Сигвальд, ты говорил, будто знаешь Харальда Змеелова, конуга, приплывшего на остров вместе с Дораном?

— Знаю, конечно, — согласился молодой нордлинг. – Харальд приходится мне самому и моему дяде Хререку отдаленным родичем. Мы никогда не враждовали с Харальдом. Он честный человек и могучий воитель.

— Таким образом, рано или поздно тебе придется переговорить с этим Харальдом от моего имени и предложить союз. Я не желаю, чтобы на Вадхейме пролилась кровь.

* * *

Переполох, как это всегда случается, начался под утро, когда человек спит крепче всего и видит десятый сон. Сначала я подумал, что на лагерь совершено нападение — вопили дружинники Гебериха, слышался рык киммерийцев и нордлингов из «Дикой согни», звякнуло оружие...

— Конана своими руками придушу, — простонал Тотлант, вскакивая с мехового ложа. — Накликал! Уверен, это головорезы Дорана! Сет Великий, как холодно... Хальк, Темвик, держитесь поближе ко мне. Если атакуют, придется использовать заклинание «Огненное кольцо», по крайней мере, нас не достанут стрелами...

— Огненное, значит, кольцо? — процедил я, пытаясь натянуть сапоги. — Должно быть, хорошо от комаров помогает.

— И это тоже... За мной! Не отставайте!

Никаким нападением даже не пахло. По крайней мере, никто не рубился на мечах и не палил в темноту из арбалетов. Возле королевского шатра стоял озадаченный Конан вкупе с Геберихом, Торольвом, Тюрой и Руфусом. В царственной длани его величество сжимал свой знаменитый аметистовый клинок — подарок гномов Граскааля. Остальные (кроме графа Оргайла) тоже были вооружены.

— Мамочки... — только и сказал Тотлант, узрев бесплотных гостей, посетивших стоянку отряда. — Что это, Нергал вас забери, такое?

— Я как раз собирался задать аналогичный вопрос, — быстро ответил Конан. — Магия? Или опять незнаемое бесовство?

— Опять, — простонал стигиец. — Но как красиво сделано! У Хранителя сокровищ Тразариха есть чувство прекрасного, в этом не откажешь.

— В задницу его чувства! — с варварской прямолинейностью высказался киммериец. – Их можно как-нибудь отсюда убрать?

— Сами уберутся... — проворчал Руфус. — Просто стойте и смотрите. Я нечто похожее наблюдал и раньше, это всего лишь безвредное наваждение.

Безвредное наваждение являло собой королевскую процессию, непринужденно шествовавшую мимо нашего лагеря. Караульные недаром подняли шум — при виде эдакого феерического спектакля нервы могли сдать не только у впечатлительных варваров, но и у привычных к любым чудесам волшебников (да вы посмотрите на Тотланта — стигиец стоит раскрыв рот, словно ребенок, которому показывают фокусы!). Чтобы картина была полной, надо заметить, что черная стена леса теперь заместилась фасадом огромного пышного здания неизвестной мне архитектуры — квадратные колонны, восседающие в мраморных креслах статуи, на стенах видны иероглифы, которые я сразу распознал: кхарийская письменность. Иллюзия достоверности происходившего была бы полной, не пробегай по силуэтам людей и стенам высоченного легкие волны, словно от горячего воздуха.

Однако, вовсе не призрачный дворец привлекал всеобщее внимание. У дальнего края обширной поляны, со стороны Восхода, из воздуха появлялись человеческие и конские фигуры, каковые с величавой торжественность проходили вдоль «фасада», будто по городской площади, а затем с той же легкостью растворялись в пустоте на другой стороне прогалины. Умопомрачительные доспехи сверкали золотыми насечками и самоцветами, шлемы украшали цветные плюмажи из птичьих перьев, колыхались багровые, пурпурные и темно—синие плащи бородатых всадников, пешие вели на поводках пантер и леопардов, лениво протопал белый слон, с вульгарной роскошью украшенный лентами, вышитой попоной и легкомысленным бантиком на хвостике.

Засим, в полной тишине, мимо онемевших зрителей покатили боевые колесницы, промаршировали трубачи с начищенными боевыми буцинами, снова появились поводыри животных — теперь вместо привычных хищных кошек призрачную «площадь» наводнили какие-то здоровенные ящерицы в намордниках и чудовищно большие насекомые наподобие богомолов, которые в то же время, несли в седлах седоков. Наверное, давно вымершие боевые животные времен Ахерона...

И вот — кульминация. Морозный воздух породил высокую колесницу, запряженную восьмеркой белоснежных лошадей. Повозку украшал собой величественный господин с рыжей бородой лопатой — если я ничего не путаю, мы его уже видели прошлой ночью в «небесном окне». Тразарих?..

Рядом с древним царем, облаченным в золотой панцирь и сияющую бриллиантовую диадему, стояли прелестные темноволосые девицы в простеньких белых столах — девы-призраки доставали из круглых чаш монеты и швыряли их на «мостовую», вероятно одаривая подданных бесплотного государя.

Но если «государь» был бесплотен в полной мере, то монеты оказались самыми настоящими...

Колесница исчезла, а с ней пропало и видение дворца — будто свечу задули. Нас вновь окружал дикий хвойный лес. Один из дружинников-вези оказался смелее других. Нагнувшись, он пошарил ладонью в невысоком сугробе, вытащил монету и громко объявил:

— Чтоб меня галиурунны сожрали! Золото!

— Всем стоять! — яростно заорал Конан, понимая, что сейчас может произойти. Люди бросятся собирать деньги, а этого допустить нельзя!

— Не трогать! Отойдите!

— Слышали, что сказал великий рикс?! – в тон киммерийцу взревел Геберих. — Назад! Алгимунд, отдай монету! Ну?!

Алгимунд подчинился. Подошел к своему военному вождю и молча вручил Гебериху тяжелый кругляш. Тот передал его Конану.

— Десятники! — скомандовал король. — Соберите все золото, что найдете и оставьте в мешке у костра! Если кто утаит хоть одну монету — собственными руками башку снесу! Нам не нужно золото призраков!

Десятники аквилонского отряда и вези, прихватив факела бросились на поиски. Пока они копались в снегу, Тотлант отобрал у Конана золотой артефакт, зажег у себя над головой магический огненный шарик-фонарь и пристально рассмотрел добычу.

— Грандиозно, — выдохнул стигиец, вертя в пальцах драгоценный кругляш. — Сколько столетий минуло, а она как новенькая... Знаете, чем нас одарили?

— Монетой, — справедливо сказал Конан. — Кхарийская, надо думать?

— Правильно думаешь. Да только монета сия весьма необычна! Отчеканена казначейством Пифона во времена правления императора Ахтонотепа Четвертого из шестнадцатой династии правителей Ахерона. Не забудьте, детство и молодость я провел в Стигии, нас весьма неплохо учили истории кхарийских предков, поэтому и разбираюсь в подобных тонкостях... Ахтонотеп был сотым кхарийским императором и его коронация была отмечена грандиозными по своему размаху торжествами. Это так называемая «коронационная» монета. Чистейшее золото, без примесей. Таких монет отчеканили очень мало. Знаете сколько?

— Тысяч десять, — пожав плечами, предположил я.

— Ха-ха! Ошибаешься! Семьсот семьдесят семь!

Семерка и тройка для кхарийцев были священными числами, они верили в нумерологию — магию чисел. Сами понимаете, три раза по семь, при сложении получается двадцать один, а два и один — это три... И так далее. Однако, соль тут вовсе не в нумерологии. Эти монеты, конечно, могли служить и банальным средством расчета на базаре, но изначально они предназначались в подарок родственникам и приближенным императора. На каждую монету наложено заклятие благополучия. Монета-талисман, оберег. Притягивает счастье, золото, отпугивает злых духов.

До наших дней в Стигии сохранилось только девять экземпляров, еще два — в сокровищнице короля Немедии, последние пять находятся во владений гиперборейской Белой Руки. Остальные утеряны. Вернее, были утеряны... Эта монета — подлинная. Я ясно различаю заклинание. За одну такую денежку Черный Круг отвалит тебе целое состояние, поскольку она несет в себе забытую магию Ахерона!

— Н-да, щедрые привидения обитают на Вадхейме, — заключил киммериец. – Бесплотный Тразарих, оказывается, швырнул нам «целое состояние»! Не пожадничал. Давайте глянем, чего там десятники насобирали. И потом, Тотлант, как призраки могут разбрасываться всамделишным золотом?

— Понятия не имею, — мрачно ответил стигиец. — Боюсь, это лишь цветочки — ягодки нас будут ждать завтра.

— Уже сегодня, — заметил Темвик, посмотрев на светлеющие небеса. — Утро наступает. Результаты поисков привели Тотланта к смятению чувств — наши киммерийцы и вези нашли в сугробах еще триста восемь «коронационных монет» императора Ахтоиотепа. От кожаного мешка, в который было собрано древнее золото, так и пыхало магией: пробегали змейками синие и розоватые искорки, посверкивала золотистая волшебная аура. Тотлант сказал, что это не опасно, но дотрагиваться до мешка не разрешил.

— Это золото принадлежало Нифлунгам, — тоном записного пророка сообщил Руфус, с подозрением глядя на мешок. — Я не исключаю, что проклятие Тразариха может перейти к новому носителю вместе с любой вещью, взятой из клада. Заберешь единственную монетку — и тотчас получишь все беды и несчастья скопом.

— Правда? — нахмурился король. — Тотлант, проверь, может кто-нибудь из наших не отдал монеты? Или некоторые еще валяются в снегу? Ты ведь сумеешь их найти по магическому ореолу?

Стигиец молча ушел.

— Пора собираться в дорогу, — сказал Конан.— Хальк, Руфус, как, по-вашему, что нас ожидает впереди?

— Однозначно ничего хорошего, — недипломатично заявил граф Оргайл. — Даже если мы откажемся от сокровищ, их обязательно заберут люди месьора Дорана и Хранитель клада выберется с острова в широкий мир. А если мы с ними перережем друг друга, то Дух Разрушения просто порадуется очередной кровавой драме и будет искать новых потенциальных жертв... Единственный выход — утопить клад в Океане, чтобы его больше никто и никогда не нашел. Хотя я не думаю, что с этим согласятся все заинтересованные стороны.

— Чтобы дружки Дорана и капитан Алонсо Руис добровольно отказались от денег? — покачал головой киммериец. — Скорей уж я поверю в то, что конклав Черного Круга решил забросить колдовство и занялся защитой вдов и сирот. Хорошо. Я принял решение. Давайте, по крайней мере, поглядим на сокровища — не зря ведь перлись столько лиг из самой Тарантии? А уже на месте решим, что делать дальше.

— Монет у нас триста девять? – вопросил подошедший Тотлант. — Я отрыл в сугробах еще двадцать четыре штуки. Кстати, никто из дружинных на золото не позарился... Вези честный народ. Теперь у нас ровно триста тридцать три монеты — вновь счастливое число, кратное трем. Попомнишь тут кхарийскую нумерологию! Что будем делать с мешком?

— Выкинем, — непререкаемо сказал король.

— Признаться, мне тяжело такое говорить — когда это я выбрасывал золото? — но пока мы не разберемся с проклятием Тразариха, от сокровищ придется отказаться.

— Мудро, — кивнул Руфус. — Хранитель будет очень разочарован.

— Плевал я на его оскорбленные чувства! Хальк, Темвик, помогите сложить шатер!

Когда краешек дневного светила показался над океанскими водами, отряд снялся со стоянки и двинулся в путь — предстояло миновать перевал и спуститься в Долину Дымов, где и были укрыты драгоценности Нифлунгов. Руфус уверял, что до пещеры, в которой хранилось золото, мы доберемся к полудню — конным ходом всяко быстрее, чем пешком. Одну из заводных лошадей предоставили толстому Дорану, выглядевшему изрядно печальным. Конечно, кому понравится перспектива провести остаток жизни на рудниках, как пообещал Простецу король? Веселой прогулки не получилось — едва цепочка всадников отошла от поляны на пятьсот шагов, ехавший впереди Конан натянул поводья. Верные киммерийцы из «Дикой сотни» мигом выстроились за спиной короля и положили ладони на рукояти клинков.

— Какая неожиданная встреча, — пробормотал Тотлант. — Вполне естественно, что соратники месьора Дорана отправились на поиски предводителя. Их могли ввести в заблуждение следы волчьих лап, но ведь там еще и Сигвальд натоптал, а это наверняка выглядело подозрительно!

Всадников было всего ничего — семеро. При виде нашего многочисленного отряда они вовсе не испугались и не предпочли бегство. Подъехали, остановились.

Трое — явные нордлинги. Полосатые штаны, меховые шапки, нордхеймские мечи на широких поясах. Один аквилонец: одет, как и Доран — богато, пусть и не вызывающе. Рожа самая продувная. Следующего я тотчас же узнал, вспомнив рассказы Темвика и Тотланта — страшенный бородатый туранец, личный телохранитель Простеца по имени Ламасар. Предпоследний был высок, худощав, носил острую седую зингарскую бородку и ярко-алый колет, подбитый мехом. Самый живописный всадник был облачен в черный балахон с глубоким капюшоном и вышитой на груди коброй — понятно, колдун из Черного Круга.

Нордлинг, который постарше, выехал вперед.

— В Нордхейме меня знают под именем Харальда, по прозвищу Змеелов, — с достоинством сказал он. — Я морской конуг из Ванахейма. Эти люди мои... мои друзья. С кем я говорю, почтенные?

— Конан из Канахов, король Авкилонии, — киммериец не стал скрывать свое имя. Зачем? — Тебе что-нибудь нужно от нас, конуг?

— Прошлой ночью потерялся один из моих людей, — невозмутимо ответил Харальд. — Мы его ищем. Колдун, который приплыл на остров вместе с нами, утверждает, что человека похитили... Похитили вы. Если я не прав, опровергни мои слова и прими извинения.

— Сигвальд? — громко позвал Конан. — Сигвальд, бегом сюда! Достойный конуг хочет узнать, зачем ты похитил и привел в наш лагерь месьора Дорана!

— Привет тебе, родич, — Сигвальд, ничуть не смутившись, подъехал ближе к Харальду. Конуг, узнавая, удивленно вздернул брови. – Поклон конугу Харальду от моего дяди, Хререка... Я расскажу, почему был пленен твой друг — если человек по имени Доран из Боссонии действительно входит в круг твоих друзей! — но сначала я хочу узнать, почему три ночи назад один из твоих драконов атаковал корабли Хререка? Разве мы когда-нибудь ссорились?

— Это были ваши корабли, Сигвальд? — Харальд подозрительно покосился на мага в черном плаще. — Клянусь бородой Вотана, я не знал... Меня уверили, что это — враги!

— Отдайте нам Дорана, — встрял человек с зингарской бородкой. — И мы мирно разойдемся.

— Заткнись, Алонсо, — скрипнул зубами король. — Тебя не спрашивают! И, кроме того, ты совершил очень большую ошибку, попавшись мне на глаза...

— Капитан Конан... — осклабился пират. — Жаль, что ты оставил наше благородное ремесло и ушел в короли. Я бы с удовольствием вновь встретился с тобой на море...