Помоги проекту - поделись книгой:
— Именно этого я и боюсь...
Со стороны деревни внезапно послышался многоголосый гомон — ругань, выкрики, но не опасливые, а скорее, удивленные. Мы обернулись, всматриваясь в полутьму.
— Что-то случилось, — нервно сказал Тотлант, и начал растирать ладони — стигиец всегда разминал пальцы, готовясь в таинству совершения колдовства. — Пойдем проверим, вдруг Конану и Гебериху нужна помощь?!
— Постой! — я схватил волшебника за плащ, а левой рукой указал наверх, в небеса. — Что это, по-твоему? Видишь свет?
Довольно далеко от берега, не менее чем в десяти лигах, над гористой частью острова нежданно-негаданно появилось блеклое разноцветное свечение. Вначале я подумал, что перед нами так называемое «Небесное Сияние Полуночи» — красивое и совершенно безобидное природное явление, частенько случающееся над полуночными землями Материка. Я несколько раз видел Небесное сияние в Пограничье и во время путешествия в Гиперборею, да и над родным Гандерландом оно иногда появлялось, особенно холодными зимами. Однако, разворачивающееся загадочное представление можно было назвать Небесным сиянием только потому, что цветные картины возникали высоко в воздухе, над горами. И создавала это зрелище отнюдь не природная сила!
Я с оторопью наблюдал, как в неизмеримой высоте (не меньше полу лиги, а, возможно и больше!) открылось некое великанское окно овальной формы. Его обод наливался пронзительным лазоревым светом, в самом овале мелькали неясные тени, со временем приобретшие более четкие очертания — человеческие фигуры, лошади; нам показали сцены каких-то битв, корабли, похожие на драконы конуга Хререка... Слух различил неясное потрескивание, похожее на звук грозовых разрядов, опутывающих громоотводы на крыше королевского замка Тарантии во время сильной бури.
— Портал? Портал, показывающий события прошлого? — вопросил Тотлант у самого себя. — Я знаком с подобными штучками, но я вновь не чувствую никакой магии, а для создания подобного портала требуется огромное количество волшебной силы! Это явление имеет совершенно неизвестную мне природу! И почему портал создали так высоко в небе?
— Кажется, перед нами наглядное пособие по истории Нифлунгов, — сквозь зубы процедил я, наблюдая за людьми с древних доспехах, стоявших перед неким рыжебородым властителем, облаченным в драгоценную хламиду, с вызывающей роскошью изукрашенную самоцветами. Затем картина вновь сменилась — груда золота и камней, потом — разбитый корабль-дракон, горы, окровавленный труп человека, которого мы только что видели в одеждах короля... — Нас, скорее всего, хотят предупредить – убирались бы вы, незваные гостюшки, подобру-поздорову, иначе ваши могилы дополнят собой некрополь царя Тразариха.
— Не думаю, — мотнул головой стигиец. — Скорее, дело обстоит прямо наоборот — Нечто, обитающее на острове, показывает: «Сокровища здесь, приходите и забирайте!». Гляди, гляди!
Цветные картины помутнели, овал превратился в зеленоватое световое пятно, по которому пробегали золотые блестки и начал быстро менять форму — я различил силуэт странного летучего создания. Вначале решил, что над островом кружит огромная птица, но разве у птиц растут сразу четыре лапы и бывают кожистые крылья, смахивающие на крылья летучей мыши?
— Дракон, — убежденно сказал Тотлант. — Не виверн, не амфинтерн, и не скадус... Герольм — сиречь, дракон геральдический, самый опасный из летучих змеев.
— Не самый, — возразил я, зачарованно наблюдая за кульбитами бесплотного золотистого дракона, выписывавшего круги над горами. — Конан мне рассказывал, как несколько лет назад познакомился в Зингаре с драконом Геллиром — последним крылатым змеем-герольмом. Геллир, если верить королю, оказался милейшим и безобиднейшим существом. Вроде бы он улетел на Восход и поселился подальше от людей, в Железных холмах, что полуночнее гирканских степей... Откуда здесь взяться дракону, тем более — золотому?
— Никакой он не золотой, — шикнул стигиец. — Присмотрись — у этого призрака черное тело, а желтоватым является свет, который он испускает!
Представление закончилось — дракон вдруг рассыпался на тысячи блесток, начавших медленно опускаться вниз, образовывая слабо мерцающее облако, устроившееся на вершине одной из дальних гор.
— Ни-че-го не понимаю! — по слогам сказал Тотлант, повторив данную фразу в тысячу первый раз. — Хоть кол мне на голове тешите, хоть на мелкие кусочки режьте! Если отвергнуть версию о портале, следовательно мы видели магическую иллюзию. Но для создания оной опять же требуются заклинания, магия!
— Пойдем к королю, — решительно потребовал я. — Уверен, Конан тоже вылез из теплой постели, чтобы понаблюдать за этим спектаклем. Я был непогрешимо прав — все наши соратники, включая большинство дружинных Гебериха и Хререка толпились перед домом Алафриды, тыкали пальцами в сторону светящейся слабой желтизной горной вершины и на разные голоса обсуждали увиденное. Приметив Тотланта вези почтительно посторонились — он колдун, шаман, повелевающий незримым миром, вот пускай и разбирается в чудесах, обычному человеку непостижных!
— Идите отдыхать, — не растерялся стигиец, привлекая всеобщее внимание. — Ничего страшного не случилось! Это всего лишь иллюзия, морок. Ничего опасного!
— Что вам почтенный маг толкует?! — рявкнул Геберих. — Сказано — опасности нет!
Дружинные, недоверчиво качая головами и переговариваясь начали медленно расходится. Нас с Тотлантом подозвал Конан.,
— Вот что, драгоценные мои, — буркнул киммериец, — давайте-ка устроим маленький военный совет. Только не в доме — хозяйка спит как младенец, а беспокоить столь почтенную женщину не следует: еще напустит икоту на нарушителей благочиния, все-таки ведьма... Геберих, Торольв! Тащите-ка бревна к костерку, на них и. устроимся. Кто-нибудь, кликните Хререка, конуг на корабле ночевать устроился. Темвик, принеси бурдюк с красным вином — ночь холодная...
«Военный совет» проходил под божественной защитой. В пяти шагах от костра торчали три лупоглазых деревянных истукана — вояки Гебериха не поленились припереть с собой из родного бурга изваяния Вотана, Доннара и Бальдура и теперь поганые идолища оберегали стоянку отряда. Язвительный Тотлант немедленно наименовал троицу свирепых полуночных духов «походными божествами» и сказал, что в следующее путешествие обязательно захватит с собой изваяние Сета. Геберих, однако, шуток стигийца не понимал и сердился — как же можно идти в дальний поход без благословения Незримых обитателей Скандзы? «Скандзой» у народа вези именовалось обиталище богов — некое подобие Вальхаллы нордлингов.
Доказывая, что богопочитание вовсе не является для него пустым словом, Геберих (военный вождь, когда нет жреца, сам исполняет жреческие обязанности) еще вечером сделал подношение Незримым: вымазал истуканам морды медом, вином и кровью диких гусей, которых принес с охоты Руфус Оргайлский. Во время поимки ссыльного графа Визимаром, гуси были у него отобраны и тотчас пущены в дело — у варваров ни одна вещь не пропадает просто так, все должно быть использовано. Боюсь, столь безоговорочный практицизм однажды позволит варварским народам завоевать весь мир...
Кстати, Геберих попросил Тотланта (как мага, а, следовательно, и жреца — разницы в этих понятиях вези не понимал) самому принести требы идолищам — мол, так богам будет приятнее. Стигиец едва отбрехался, заявив, что Вотан с Доннаром наверняка обидятся, если жертву принесет не природный вези, а чужак, вдобавок поклоняющийся другим божествам. Так или иначе, сейчас все три древних бога стояли за нашими спинами, молчали и следили за людьми слепыми круглыми глазищами.
—... Кажется Алафрида собирается поутру нас ненавязчиво выставить, — говорил Конан, глядя в пламя костра. — Не спорю, это право хозяйки фьорда и мы должны его уважать. В конце концов, погрузимся на корабли и пристанем к берегу в другом месте.
— Мое мнение прежнее, — быстро ответил Тотлант. — Надо быстро возвращаться на Материк. На Вадхейме обитает что-то — или кто-то — очень нехорошее.
— Но ведь ты утверждаешь, будто на острове нет никакой магии? — повернулся к волшебнику аквилонский король.
— Да, утверждаю, — кивнул стигиец. — Однако, стоит напомнить, что не одна лишь магия может быть опасной. Конан, что тебе дороже — призрачное золото, или собственная жизнь вкупе с нашими жизнями?
— Прежде всего, мне дороги жизни и благополучие моих друзей, — насупившись, ответил киммериец. Конан, похоже, слегка обиделся на Тотланта — разве можно усомниться в том, что варвар променяет дружбу на презренный металл? Такого никогда не было и не будет! – Но и отступать я не намерен! Перед нами стоит загадка, возможно — мрачная загадка. Теперь меня интересует не столько золото царя Тразариха, сколько отмщение людям, напавшим на мой отряд в долине Унеры и убившим моих людей. Тотлант, может быть это представление в небесах было устроено магом наших противников? Чтобы нас запугать?
— Сколько можно повторять! — в сердцах воскликнул стигиец. — Не было магии! Не было!! Это — другое! Что именно — не понимаю! Спросите лучше Темвика!
Взоры всех присутствующих обратились к молодому оборотню, скромно устроившемуся на краешке бревна, рядом с неизменной Тюрой.
— Темвик? — позвал Конан. — Я знаю, что оборотни владеют чувствами, недоступными никому из людей, включая волшебников. Твое мнение о случившемся этой ночью? И вообще, обо всем происходящем?
Оборотень глубоко вздохнул, беспомощно посмотрел на Тотланта, и, слегка запинаясь, ответил:
— В-общем, так... Конан прав: народ Карающей Длани изначально владеет некоторой долей так называемого «звериного волшебства». Сиречь — возможностью ощущать близкое присутствие иных живых существ. Или не-живых... На Вадхейме, где-то к Полуночному закату от фьорда, — Темвик указал в сторону устья долины, — обитает Нечто. Я не могу уяснить себе его сущность — оно одновременно и живо, и мертво.
Оно огромное... В смысле, очень большое... Больше ничего сказать не могу.
— Так, — кашлянул Конан. — Давайте рассудим, что мы имеем? А имеем мы некое «огромное», «большое», «живое» и в то же время «неживое» нечто. Правильно, Темвик?
— Правильно, Ваше Величество.
— Кто может сказать, какое существо в этом мире может отвечать всем приведенным определениям?
Тишина. Вся компания — библиотекарь,— маг, два военных вождя, конуг Хререк, оборотень, и племянница ярла Торольва молчат. Только ветер посвистывает в скалах да слышен отдаленный шум волн во фьорде.
— Чересчур расплывчато... — высказался Тотлант. — Не знаю.
— Ясненько, — сплюнул киммериец. — Попробую ответить сам, используя собственный опыт. Если окажусь не прав — опровергайте. Соображение первое: мы имеем дело с неким неизвестным демоном, живущим на острове со времен Кхарии.
— Чепуха, — отмахнулся Тотлант. – Демоны имеют магическую природу. А насчет магии на Вадхейме туго...
— Соображение второе, — продолжил Конан. — Дракон. Настоящий дракон, который охраняет сокровища Тразариха. Как в сказке, вы понимаете?
— Сказка остается сказкой, а реальная жизнь — только жизнью, — возразил я. — «Настоящий дракон», как ты, мой король, выразился, обязан быть живым существом. И, кроме того, драконы владеют колдовским искусством почти в совершенстве, но поскольку...
— Забытый со временем древний бог? — настаивал король.
— Боги — любые, от Митры до Сета — олицетворение жизни, темной светлой или нейтральной ее сторон, — заметил Тотлант. — Жизнь является сущностью любого божества.
— Даже у Нергала, владыки мертвых? — удивился ярл Торольв.
— Совершенно верно. Жизнь всегда главенствует над смертью. Нергал – беспристрастный Судия, высшее воплощение Равновесия...
— Оставим в стороне теологию, — Конан выглядел недовольным и раздраженным. — Подумаем, что может быть как живым, так и мертвым одновременно. Зомби?
— «Живой мертвец», зомби, изначально мертв,— сразу ответил Тотлант. — Просто в мертвое человеческое тело вселяется злой дух, который управляет означенным телом.
— А этот злой дух — живой? — подал голос Геберих.
Тотлант задумался и, наконец, выродил:
— Да, конечно, это может быть названо своеобразной формой жизни... Соединение живого и не-живого, но лишь — соединение, а не объединенная сущность, понимаете? Моя одежда, по большому счету, суть мертвая материя, но вы воспринимаете плащ или рубаху как мою неотъемлемую часть, хотя это неверно. Мы вполне можем существовать и друг без друга, по отдельности. Ясно? Мы не составляем неотъемлемого единства. Я могу ходить голый, а одежда будет преспокойно лежать в сундуке. Точно так же и с зомби — мертвое тело есть лишь своеобразная «одежда» бесплотного духа.
— Тупик, — развел руками киммериец. – Это свечение в небе, живые картинки, дракончик... Давайте приведем в порядок наши мысли, достойные месьоры. Заглянем в самую глубину. Во-первых, нам известно, что царь Тразарих тысячу триста лет назад спрятал на этом острове проклятое сокровище, а проклятие повлекло за собой гибель его народа. Во-вторых мы знаем, что проклятие не связано с магией, магическими или божественными существами. В-третьих, граф Оргайлский и ведьма Алафрида что-то знают о тайнах острова. Предлагаю взять Руфуса из Оргайла за шиворот и выбить из графа все, что ему известно. Тогда мы хоть немного разберемся в этой шараде. Откажется — подпишу новый указ о его пожизненной ссылке. И отправлю куда—нибудь на материк My, чтоб глаза не мозолил.
— Не надо хватать меня за шиворот, — усталый голос Руфуса раздался столь внезапно, что я вздрогнул. — И не надо ничего «выбивать», а тем более подписывать никакие указы.
Бородатый граф вышел из-за истукана Доннара, за которым прятался. В руках — книга. Та самая.
— Ваша светлость изволили подслушивать? — Конан оскалил в нехорошей улыбке все свои зубы.
— Именно, государь. Я подслушивал. Прошу простить.
— Тогда присоединяйся к беседе, — фыркнул варвар. — Геберих, передай бурдюк графу Оргайлу!
— Я отвык от вина, — сказал Руфус. – Не стоит. Напьюсь пьян, скажу лишнего... Господа, Ваше Величество... Вы не представляете, во что ввязались! Вы вступили в игру, в которой выиграет только тот, кто с честью погибнет. Да, я нашел клад Тразариха. И отказался от него. Зачем мне здесь столько золота — бросать в воду, выплавлять наконечники для стрел или украшать дом?
— Ты знаешь, где находится клад? – спросил напрямик Геберих.
Расчетливый Хререк, не проронивший доселе ни слова, остался неподвижен. Остальные навострили уши.
— Конечно, знаю. За минувшие годы я обошел Вадхейм вдоль и поперек, узнал большинство тайн острова... И познакомился с тварью, оберегающей сокровища Нифлунгов. Хотите, я все расскажу?
— Хотим, — усмехнулся король.
— Учтите, я всего лишь желаю вас предостеречь. Предостеречь от неминуемой гибели, которую несет обладание кладом. Сокровища легендарного Тразариха не принадлежат людям.
— Это всего лишь страшные слова, — Конан, как и всегда, оставался невозмутим. — Присаживайтесь, граф. Мы вас внимательно слушаем! Над Одаль—фьордом восходила голубоватая луна — полнолуние миновало три ночи назад и теперь казалось, что небесное светило глядело на остров с ехидно—злой усмешкой. Вокруг луны виднелся багровый ореол — дурной знак...
о. Вадхейм.
21-21 дни Первой весенней луны 1293 г.
Скверно мне здесь... Насколько хорошо я чувствовал себя в открытом море, на замечательном боевом корабле-драконе конуга Хререка, настолько же мне отвратительно на твердой земле, вроде бы являющейся родиной всех разумных рас, включая оборотней, гномов, людей, гулей Рабиров или иных удивительных существ населяющих Закатный Материк.
Скажете — чего удивительного в человеке? Человеке, ныне владычествующем над всем Обитаемым Миром? Спрошу в ответ: а что для вас, людей, удивительно в оборотнях? В подгорных гномах? В разумных грифонах? В наследниках древнейших альбов-гулях? В кентаврах из боссонского Ямурлака? В гигантских василисках, наподобие ставшего знаменитым после событий Полуночной Грозы Тлакочауаки – древнейшего существа нашего мира, родившегося в момент Сотворения?
Вот то-то же! Каждый доброжелательный чужак интересен.
Кроме страшного чужака, что засел в горах Вадхейма. Я его боюсь. Смертно. Почему? Да очень просто! Подумайте сами. Допустим, на вашей улице, живет людоед. Вы знаете, что он людоед, знаете, что он может на вас напасть и вас сожрать, предварительно посолив и поперчив, но не знаете, как он выглядит. Единственное ваше знание — людоед рядом. Совсем неподалеку. Но где именно — неизвестно. Просто рядом
Обычному человеку, знающему, что людоед неподалеку, достаточно взять в руки топор, сказать своим родственникам, чтобы следили за дверьми и окнами и ждать нападения. Или атаковать самому. Но как атаковать, если не знаешь — кого? Вот и я не знаю. Я честно сказал королю, Хальку и Тотланту, о том, что чувствую. Но я не ведаю главного — чем именно является Нечто, угнездившееся в горах Вадхейма. Не человек, не зверь, не демон, не бог. Но что тогда? Какой неизвестный доселе монстр поселился на забытом острове? Не знаю.
Одно могу сказать — на Вадхейме я могу совершенно довериться лишь старой уважаемой женщине, Алафриде. Ведьма владеет чистым, добрым волшебством природы, которое существовало с того момента, когда наш мир всплыл в реальность из незримого Чертога Первичных Пространств Пустоты — изначальной родины существующей Жизни.
Раскрою небольшую тайну: оборотни способны видеть этот Чертог и ходить по его лабиринтам, именуемым в нашем народе «Бездной, Связывающей Всё».
О большем не спрашивайте — так или иначе не смогу объяснить. Это надо чувствовать, а не видеть...
... А оно, то самое Нечто, ждет. И ждать ему осталось недолго. Если вы подумаете, что граф Руфус хоть самую малость развеял мглу таинственности вокруг пресловутого клада Тразариха, то глубоко ошибетесь.
Никто не спорит — ссыльный аквилонский дворянин, томясь от беспросветной скуки, подошел к изучению Вадхейма с тщательностью и скрупулезностью достойной всяческого уважения. Его рукопись изобиловала наиподробнейшими картами, на планах отмечены рощи, перелески, овраги и даже вымерена глубина давно погасших вулканических кратеров. Что характерно, «Долина Дымов», которой Руфус нас стращал во время ужина, оказалась тщательно прорисованной на отдельном листе, а описание оной долины пестрело сообщениями наподобие: «Горячий гейзер, наименованный мною «Лисьим Хвостом», исторгает кипящую воду по четыре раза за световой день и дважды ночью, фонтан же поднимается в воздух на высоту пятидесяти локтей или около того...»
Впрочем, Хальк раскопал в книге Руфуса и куда более интересные заметки, которые, однако, без разъяснения графа звучали довольно бессмысленно: «... Он снова приходил. На сей раз принял облик покойного государя Вилера, с коим я был дружен в прежние времена. Полагаю, Он имеет возможность неким странным образом проникать в человеческие мысли и видеть мои воспоминания. Говорили недолго — я попросил Его уйти... Алафрида тотчас окурила наше жилище дымом тлеющих трав и корешков, якобы отгоняющим злых духов». Любопытно, правда?
— Впервые я встретился с Ним на второй год по прибытии на Вадхейм, — рассказывал Руфус притихшим слушателям. — Летом я начал исследовать остров, поскольку тяготился бездеятельностью и жаждал открыть для себя новое — согласитесь, что отрезанный от Закатного Материка клочок суши никто никогда не изучал подробно... На третий день после Летнего Солнцестояния я находился возле перевала, ведущего в глубину острова. Это место находится приблизительно в девяти лигах от Одаля. Заночевал в пещерке. А утром... Он сидел на камне рядом с моим убежищем. Признаться, я вначале не поверил своим глазам — откуда может взяться человек на необитаемом Вадхейме?
— Может быть, ты пояснишь — кто это «Он»? — уточнил барон Юсдаль.
— Он многолик... О Его истинной сущности я могу лишь догадываться, — Руфус смущенно пожал плечами. — Тогда передо мной оказался седобородый старец в сером плаще и темно-синей островерхой шапке с широкими полями. Посох, клинок на боку — очень дорогой меч, я разбираюсь в оружии. Он спросил на асирском наречии, кто я такой. Пришлось представиться — даже в такой дикой обстановке на стоит забывать о хороших манерах. Но более всего меня поразило Его имя — Он представился как Вотан, сын Бора. Понимаете?
Геберих и конуг Хререк одновременно и удивленно воскликнули:
— Вотан? Ты сказал — Вотан?
Отлично понимаю удивление наших варваров — Вотан является одним из самых почитаемых и могучих богов Полуночи. Если верить легендам, он частенько появляется в мире людей; по крайней мере, абсолютное большинство героев нордхеймских саг встречали Вотана именно в таком облике: старый мудрец в сером плаще и с посохом.
— Я тоже был весьма обескуражен, — признался граф Оргайл. — Не подумайте, я верю в богов, однако никогда не полагал, что бога можно увидеть так запросто, в горном лесу, на козьей тропке! Услышав мое имя, назвавшийся Вотаном человек встал, развернулся и ушел по тропе, ничего больше не сказав. Я побежал к Алафриде, рассказал о странной встрече, но ведьма ответила, что я видел не бога и не человека, а... Призрака. Морок и наваждение. Хотя, замечу, призрак этот был до невозможности материален — я потом осмотрел окрестности, на мокрой траве замечались четкие следы сапог, а на ветке орешника я нашел серую нить от его плата.
— Ты наблюдателен, Руфус, — скупо похвалил графа Конан. — И что было дальше? Вы потом встречались?
— Он навещал меня пять-шесть раз за год. Под самыми разными личинами — принимал облик старых друзей, исторических личностей, однажды явился под маской моего отца. Иногда мы разговаривали — в основном он расспрашивал меня о событиях в Аквилонии, о войнах последних десятилетий, но о себе самом ничего и никогда не говорил. Заметил только, что живет на острове несчитаные столетия.
— И ты его не боялся? — недоверчиво спросил Хререк. — Это ведь нежить, оборотень!.. Прости, Темвик, я не хотел тебя обидеть этим словом.
— Ничего, я не обижаюсь, — отмахнулся я.
Было гораздо интереснее слушать Руфуса, чем обращать внимание на случайные оговорки.
— Самое страшное и пережил в Аквилонии, после ареста, — ответил граф Оргайл. — Потерял все — дом, родных, честь, имя... Какой смысл бояться призрака?..
— А что говорила о нем Алафрида? — осведомился Тотлант. — Она живет на Вадхейме целое столетие и должна знать, кто обитает на этой земле!
— В том-то и дело, что никаких внятных объяснений от хозяйки я не добился, — с разочарованием в голосе сказал Руфус. — Алафрида вообще не слишком разговорчива, хотя иногда на нее находит — может целыми вечерами на память читать нордхеймские саги и легенды, многие из них я внес в рукопись, можете потом почитать...
Хозяйка сказала то, что и я вам говорил — не ходи в Долину Дымов, а если призрак появится, гони его поскорее прочь, поскольку от существ иномировых добра не жди. Кстати, Он никогда не приходил в дом Алафриды — находил меня в лесу или на горных тропах... Однако я не уверен, что Он боялся ведьму. А сама Алафрида делала вид, будто кроме нас двоих не острове никого нет. Предпочитала Его не замечать.
Поделиться книгой: