Я сижу так долго, унылый и уничтоженный. - Не буду даже пытаться - Но лодка приблизилась еще, это как ход часов цивилизации, успеть на работу вовремя, это как на железной дороге, делаешь через "не могу" - Это ковалось в кузницах железной вулканической мощи Посейдоном и его героями, Дзенскими Святыми с их оточенным оружием разума, Господом Богом Франков - Я рывком поднимаюсь и пытаюсь двигаться вперед - Ни один шаг мне не дается, ничего не выйдет, сообщают мне бедра - ээх

В конце концов я начинаю громоздить шаги перед собой, будто закидывая тяжелейшие мешки на вытянутых руках вверх на стоящую платформу, то же невыносимое напряжение - но босых ног (теперь уже искромсанных, кожа ободрана, мозоли и кровь) которыми я могу двигать лишь чуть приподнимая и сталкивая их вниз с горы, как падающий пьяница который всегда падает (почти) но никогда совсем не упадет, а если я упаду то будет ли мне больнее чем моим ногам сейчас? - не-а - надо приподнять и подтянуть колено вверх, а теперь вниз, набитую колючками ногу на острые кромки ножниц Блэйковского Вероломства с копошащимися червями и проклятиями - пыль - я падаю на колени.

Стоя на них немного отдыхаю и вперед.

"Ах черт, Eh maudit", плачу я последние 100 ярдов - вот лодка причаливает и Фред резко свистит, негромко, а по-индейски Фиээу! и я отвечаю ему своим свистом, двумя пальцами - Он присаживается, и пока я заканчиваю путь читает ковбойскую книжку - Теперь я уже не хочу чтобы он слышал мои стенания, но он слышит он должен слышать медленные больные шажки - плуп, плуп - тимбл тинк камешков сыпящихся с обрыва от моих шагов, горные цветы больше меня не занимают

За время спуска "Не могу" было единственной мыслью у меня в голове, и эта мысль была сверкающим негативом другой впечатанной красноватым мерцанием в пленку моего мозга мысли "Должен"

Одиночество, Одиночество

как же нелегко

Спуститься с тебя

53

Но теперь все в порядке, вода была уже у меня под носом и назойливо плескалась по сухим деревяшкам-плавунам, когда я проходил последние метры последней прямой ведущей к лодке тропинки - Проковыляв по ней и махнув с улыбкой рукой, я высвободил из плена свои ноги, мозоль из левого ботинка которую я считал острым впившимся в кожу камешком

В охватившем меня ликовании я пока еще не осознаю что наконец-то вернулся в мир

И трудно себе представить приятней человека чем встречающий меня у подножия этого мира.

Фред старожил лесов и местный рейнджер и его любят все от молодежи до стариков - В ночлежках лесорубов он печально обращает к тебе свое грустное почти разочарованное лицо обращенное куда-то в пустоту, иногда он не хочет отвечать на вопросы и, погруженный в свой транс оставляет тебя пить в одиночестве - Поглядев в его глаза устремленные куда-то вдаль, понимаешь что дальше уже не заглянуть - Великий молчаливый человечий Боддхисатва, Боддхисатва жителей леса - Старый Блэки Блэйк любит его, Энди любит его, его сын Ховард любит его - Сегодня он заменяет старину Фила, у которого выходной, и встречает меня в лодке, козырек его сумасшедшей кепки невероятно широк, это кепка для гольфа которой он прикрывает голову от солнца хозяйски бороздя озеро на своей лодке - "Вот и пожарный начальник", говорят рыбаки в кепках с пуговицами из Беллингхема и Отея - из Скуохомиша и Скуоналмиша и Ванкувера и усаженных соснами городков и пригородов Сиэттла - Они скользят туда-сюда по озеру, закидывая свои лески чтобы поймать таинственных радостных рыб бывших некогда птицами но павших - И они, рыбаки эти, тоже были ангелами, и пали, ведь отсутствие крыльев означает потребность в пище Но на самом деле они хотят выудить радость радостных мертвых рыб - Я видел это - И я понимаю о чем кричит разинутый рот рыбы на крючке - "Раз уж попался в когти льву, не рыпайся... в такой храбрости толку нет" - Рыба покорна,

рыбак сидит

И закидывает леску.

Старый Фред должен приглядывать чтобы рыбаки не оставляли за собой костров опасных для леса - У него большой бинокль и он осматривает далекие берега - Незаконные разжигатели костров - Пикники любителей выпить на маленьких островках, со спальными мешками и банками бобов - Иногда женщины, некоторые из них красивые - Великие плавучие гаремы на моторках, ноги, ляжки, эти ужасные женщины Самсары-Мира-Полного-Страданий, показывающие свои ляжки чтобы ты крутанул свое колесо[9]

Что заставляет Землю

крутиться?

То что между ног

Фред видит меня и заводит мотор и причаливает поближе, чтобы мне было легче запрыгнуть, он издалека видит как я замотался - Первым делом он меня о чем-то спрашивает, я не слышу и переспрашиваю "А?" и он удивляется, но ведь мы призраки проведшие лето в одиночестве и дикости, мы теряем свои очертания, становимся эфемерными и как бы не отсюда - Спустившийся с горы смотритель напоминает утонувшего мальчика явившегося в облике привидения, я знаю - Но он всего-навсего спросил "Ну как там наверху погодка, жарко?"

"Нет, сильный западный ветер, с Моря, не жарко, это внизу только"

"Давай рюкзак"

"Он тяжелый"

Но он все равно перегибается через борт и затаскивает его, и все это на вытянутых руках, одним мощным усилием, и кладет его на дно, тогда я забираюсь и показываю на свои ботинки "Смотри, ботинки накрылись"

Мотор заводится, мы отплываем и я накладываю бинты промыв ступни в струе у правого борта - Ого, вода поднимается и захлестывает мне ноги, так что я обмываю их целиком, до самого колена, замачиваю свои истерзанные шерстяные носки, выжимаю их и кладу сушиться на корму - ууууу

И так тарахтя мотором мы движемся назад в мир, ярким солнечным и прекрасным утром, я сижу на передней скамье и курю новые Лаки-Страйк-Кэмел привезенные им мне, и мы разговариваем - Мы орем - мотор грохочет

Мы орем как принято в мире Не-Одиночества (?), люди кричат в своих гостиных, или шепчут, шум их разговоров сливается в одну безбрежно безликую составляющую священной шипящей тишины которую со временем начинаешь слышать постоянно научившись этому (и научившись помнить как это делается) - Ну так почему бы нет? давай же кричи, делай что хочешь

И мы разговариваем об оленях

54

Счастье переполняет меня, счастье, бензиновая дымка стелется по воде и я счастлив, у Фреда есть ковбойская книжонка и я начинаю ее перелистывать, первую небрежно сляпанную главу с насмешливыми hombre в пыльных шляпах замышляющими убийства собравшись в расщелинах каньона - ненависть окрашивает их лица в синевато-стальной цвет - горестные, изможденные, мрачные старые их лошади в буйных зарослях чапараля[10] - И я думаю "О уффф это же все сон, так не все ли равно? Ну же, текущее сквозь все, давай, протеки и сквозь это, и я с тобой" - "Протеки сквозь старину Фреда, дай и ему ощутить твое блаженство, Господи" - "Протеки сквозь все" - И что такое вся Вселенная наша как не Лоно? А Лоно Господа или Лоно Татхагаты, это два разных языка но не два разных Бога - И все же истина относительна, и мир относителен - Все относительно - Огонь есть огонь и не есть огонь - "Не разбуди спящего в блаженстве своем Эйнштейна" - "А раз это лишь сон, то заткнись и радуйся жизни - озеру сознания"

Изредка Фред все же разговаривает, особенно со старым болтуном Энди, свежевателем мулов из Вайоминга, но разговорчивость его не идет дальше заполнения пауз - Впрочем сегодня пока я сижу и курю свою первую фабричную сигарету, он говорит со мной, думая что мне это нужно после 63 дней в одиночестве - и разговор с человеком для меня подобен полету в небесах с ангелами.

"Олени, два оленя - они - однажды ночью двое оленят паслись в моем дворе" - (я пытаюсь перекричать мотор) - "Медведь, медвежьи следы черника - " "Странные птицы" продолжаю я мысленно, и бурундуки с маленькими зернышками овса из кормушки в изгороди старого корраля в лапках - Пони и лошади 1935 года

где

Они теперь?

"Стали койотами на Кратерной!"

55

Одинокое приключение - со скоростью три мили в час мы не спеша плывем по озеру, я устраиваюсь на задней скамье и просто отдыхаю подставив лицо солнцу, кричать уже не нужно - какой в этом прок - И вскоре он уже промахнул все озеро, обогнул Старательскую справа, миновал Кошачий остров и устье Большого Бобрового, и мы поворачиваем на маленький белый флаг-тряпку трепыхающуюся на шестах (жердях), проплываем сквозь них - но попадаем в затор других жердей, плавучих, которые величественно и неторопливо проделали путь за август месяц с горного озерка у Хозомин - и вот они здесь и нам приходится маневрировать и расталкивая их проскальзывать между - после чего Фред погрузился на целый час в рассматривание формуляров страховки снабженных картинками-комиксами повествующими о заботливых американских героях пекущихся о ближних своих - неплохо - и снова вперед, по плоской поверхности озера, дома и баржи курорта Росс-Лэйк-Ризорт - для меня это Эфес, мать всех городов - мы направляемся прямиком туда.

А вот и набережная, на которой я провел целый день ковыряясь в каменистой почве, копая Мусорную Яму Лесных Рейнджеров и разговаривая с Зилом, на четверть индейцем, который уволился сбежав вниз по тропе ведущей с плотины и никто потом его не видел, они еще с братом за отдельную плату разрубали кедровые стволы - "Неохота мне работать на правительство, ну к черту, уезжаю в Эл-Эй" - и тут же был берег озера куда я, закончив со своей ямой и заскочив по дорожке петляющей по кустарникам в вырытую Зилом уборную, спускался и начинал пулять камешками по плавучим консервным банкам-кораблям, и Адмирал Нельсон я отгонял их и они плыли и растворялись в Золотой Бесконечности - потом дело доходило до звучных плюхов корягами и здоровенными булыжниками чтобы брызгами залить банки но они никак не тонули, Ах, Доблестные - И длинные-предлинные ряды буев, я думал что мне удастся допрыгать по ним до баржи Рэйнджеровской Станции без лодки, но когда я доскакал до среднего буя и мне пришлось перепрыгнуть через три фута неспокойной воды на полузатонувшую корягу, я почувствовал что промок и сдался и вернулся назад - все это было здесь, в июне, а сейчас сентябрь и я собираюсь проехать четыре тысячи миль к городам на самом краю Америки

"Перекусим на барже а потом мне надо будет сплавать за Патом"

Пат сегодня утром начал пятнадцатимильный спуск с Поста на Кратерной, в три часа ночи, и мы должны будем ждать его в два часа дня у устья Громового ручья

"Окей - но пока ты займешься этим, я слегка всхрапну", говорю я

У матросов нет вопросов

Мы пристаем к барже и я выскакиваю зачалить лодку а он выгружает мой рюкзак, теперь я босиком и чувствую себя великолепно - И О большая белая кухня полная жратвы и с радио на полке, и письма ждущие меня - Но в общем-то мы не особо голодны, немного кофе, и я включаю радио а он отправляется за Патом - двухчасовое путешествие, и вот я остаюсь вдруг один с радио, кофе, сигаретами и чудной карманной книжонкой о героическом продавце подержанных автомобилей в Сан-Диего который видит сидящую в кафешке девушку и думает "Ловкая у нее задница" - Ух ты, добро пожаловать в Америку - И вдруг по радио Вик Дэмон напевает мелодию которую я позабыл и никогда не пел в горах, старая классика, и не то чтобы совсем забыл, просто не вспоминал давно, а он выдает ее тут с целым оркестром (О гений Американской Музыки), "В Этом Мире,

Обычных людей,

Не-о-обычных людей

Здорово что ты здесь",

- на "здесь" с придыханием, "В этом мире бесчисленных удовольствий и малочисленных сокровищ", гм, "здорово, что ты здесь" - а ведь в 1947-м именно я попросил Полин Коул передать Саре Воэн, что неплохо бы ей это спеть - О чудесная американская музыка, теперь она всего лишь на том берегу озера от меня, и вот, после нескольких милых забавных словечек ведущего в Сиэттле, Ой, Вик поет

Прикосновение твоей руки

К моим бровям",

в среднем темпе, и вступает величественная труба, "Кларк Терри!" узнаю я его играющего так прекрасно, и старая баржа постанывает на своих буях, яркий полдень - Та самая старая баржа которая ветреными ночами хлюмпает и гудит и брызги воющей воды сияют в лунном свете, О туманная печаль Крайнего Северо-Запада, и больше нет границ которые я мог бы пересечь и - и мир, там, впереди, лишь кусок сыра, и я это часть кино и эта прелестная песня-западня

56

Чтоб мне провалиться если это не они, старые друзья - горы четко выделяющиеся над лежащим лоном лапис-лазурного озера, с весенним еще снегом на вершинах, и эти скорбные всеохватывающие летние облака подцвечивающие розовым Эмили Дикинсоновский[11] полдень мира и ах бабочек - Издевательское стрекотание жучков в кустах - На барже жучков нет, только лиловое лоно воды под днищами буйков и непрерывное журчание кухонного крана, всегда открытого, из него льет бесконечным горным потоком чтобы вода не нагревалась, захотелось попить - протяни стакан и готово, слейся с этой песней - Солнце сияет - жаркое солнце сушащее мои носки на горячей рассохшейся палубе - и Фред уже отдал мне новую старую пару ботинок на первое время, по крайней мере чтобы добраться в них до лавки в Конкрите и купить себе новые - я загнул головки торчащих гвоздей при помощи инструментов Лесной Службы взятых из большого сарая со снаряжением, и теперь в них будет удобно если надеть толстые носки - В горах и на войне высушить носки или иметь запасную пару большое дело

Ангелы в Одиночестве

Видения Ангелов

Видения Одиночества

А н г е л ы О д и н о ч е с т в а

Все ближе и ближе старый Фред со своей лодкой, и я вижу на расстоянии мили маленькую кукольную фигурку около него, Пат Гэртон, смотритель с Кратерной, вернувшийся, задыхающийся, счастливый, такой же как я - Парнишка из Портленда (Орегон) и все лето напролет мы обменивались утешениями по радио - "Не волнуйся, скоро все закончится" и вот уже почти октябрь - "Ага, но когда этот день придет, я собираюсь просто слететь с этой горы!" кричал Пат - Но к несчастью его рюкзак был слишком тяжелым, почти вдвое тяжелей моего, и он чуть не опоздал но какой-то лесоруб (добрая душа) поднес ему рюкзак последнюю милю до устья ручья

Они затаскивают лодку и привязывают веревочный чал, я люблю это делать сам потому что в море привык иметь дело с толстенными конопляными канатами завязывая их на столбы размером с меня, в размашистом ритме завязываемой петли, на маленьких столбах это тоже приятно делать - К тому же мне хотелось выглядеть полезным, ведь сегодняшний день мне тоже оплачивался - Они выбрались из лодки и я взглянул на Пата чей голос я слышал все лето и он выглядел вполне обыкновенно - Более того, как только мы зашли в кухню и он шел бок о бок со мной меня охватило ужасное чувство что его здесь нет, и я начал пристально вглядываться чтобы проверить - На мгновение этот ангел исчез - Два месяца в одиночестве сделают с вами еще и не то, как бы ни называлась ваша гора - Он был на Кратерной, которую мне было видно, прямо на кромке воронки явно вулканического происхождения, на границе снегов, и продуваемой со всех сторон света ветрами и бурями дующими снизу вдоль желоба Рубиновой и Старательской, и с востока, и с моего севера, у него было больше снега чем у меня - И койоты выли по ночам, сказал он - И ночью страшно выходить из сторожки - И если когда-нибудь в своем портлендском пригородном мальчишестве ему приходилось пугаться зеленой рожи в окне, то несколько раз там, наверху, в его ночных осторожных зрачках отражались вкрадчивые морды Особенно туманными ночами когда легко представить себя в блэйковской Завывающей Пустыне или просто в старомодном аэроплане тридцатых годов затерявшемся в видимость-ноль тумане - "Ты здесь, Пат?" спрашиваю я в шутку

"Я бы сказал что здесь и готов идти - а ты?"

"В порядке - нас ждет еще одна длинная дорога с плотины, черт бы ее подрал -"

"Я не уверен, что с ней справлюсь", честно говорит он, совсем охромевший. "Пятнадцать миль с восхода до восхода - у меня ноги совсем отваливаются"

Я приподнимаю его рюкзак и он весит сто фунтов - Он даже не позаботился о том, чтобы избавиться от пяти фунтов литературы Лесной Службы, с картинками и рекламой, все это было понапихано в рюкзак, и сверх того еще и спальный мешок под лямками - Слава Богу у его ботинок хоть подошвы были на месте.

Мы едим праздничный обед из разогретых старых свиных отбивных, вопим от восторга при виде масла, джема и всего того чего нам так не хватало, пьем кружка за кружкой приготовленный мной крепкий кофе и Фред рассказывает об МакАллистеровском Пожаре - Похоже, что несколько сотен тонн оборудования было сброшено с самолета, и все это теперь поразбросано по склону горы "Надо бы сказать индейцам, чтоб подобрали что им нужно" хочу сказать я, но где они эти индейцы?

"Никогда больше не пойду в смотрители", заявляет Пат, и я повторяю это - так кажется мне тогда - перед отправкой Пат постригся ежиком а теперь за лето оброс и я удивляюсь какой он молодой, 19 или что-то вроде, и я такой старый, 34 - это меня не тревожит а скорее приятно - В конце концов старому Фреду 50 и ему наплевать, и нам довелось встретиться всем вместе, так же мы и расстанемся - Чтобы вернуться опять в какой-нибудь другой форме, всего лишь форме, потому что сущность наших 3 существ не есть 3 их формы, они просто протекают сквозь них - Так что Бог во всем, мы ангелы разума, и поэтому возрадуйтесь и сядьте на свои места

"Парень", говорю я "вечером я раздобуду парочку пива" - или бутылку вина - "и сяду у реки" - На самом деле я не говорю этого - Пат не пьет и не курит - Фред постоянно прикладывается к бутылке, два месяца назад в грузовике по дороге наверх старый Энди откупорил свою кварту купленного в Мэрблмаунте двенадцатиградусного черничного вина и мы выхлебали его еще до Нью-Халема - Тогда я пообещал Энди что в ответ куплю ему большую кварту виски, но сейчас я вижу что его тут нет, видать ушел взяв свой рюкзак куда-то в верховья Большого Бобрового, и у меня шевельнулась подленькая мыслишка что мне удастся улизнуть не купив Энди этой четырехдолларовой бутылки - После долгого застольного разговора мы собираем наши вещи - и на фредовой лодке заплываем за баржи Ризорта (бензозаправки, лодки, сдающиеся комнаты, снасти и такелаж) до большой белый стены Плотины Росс - "Я понесу твой рюкзак, Пат", предлагаю я, думая что я достаточно силен чтобы сдюжить и пытаюсь удержаться от самодовольства, потому как сказано в Алмазном Резце Обета Мудрости (моя библия Ваджра-чедика-праджня-парамита Сутра которая, говорят, была продиктована вслух - а как же еще? - самим Сакъямуни) "Твори благо но не думай о благотворительности, ибо благотворительность это всего лишь слово", вот почему - Пат полон благодарности, рывком закидывает мой рюкзак, а я беру его необъятный тяжелейший тюк, надеваю, пытаюсь встать и не могу, для этого мне пришлось бы столкнуть с места самого Атланта - Фред улыбается из лодки, на самом деле ему жаль что мы уходим - "До встречи, Фред"

"Теперь вам немного осталось "

Мы отправляемся в путь но сразу же обнаруживается что мне в ногу впился гвоздь, так что мы останавливаемся на дороге, я нахожу маленький кусочек рыбацкой сигаретной пачки, делаю себе прокладку в ботинок и мы идем опять Меня трясет, мне это не по силам, мои бедра снова дрожат от слабости Крутая дорога вниз огибает утес у плотины - В одном месте она опять идет наверх - Облегчение бедрам, и я наклоняюсь и устремляюсь вверх - Но несколько раз мы останавливаемся, вымотанные - "Никогда не доберемся" продолжаю повторять я бормоча это на разный манер - "Ты ведь научился на этой горе чистым вещам, правда? - ты не чувствуешь что ценишь теперь жизнь больше?"

"Это уж точно", говорит Пат, "и я буду рад когда мы отсюда выберемся".

"Эх, выспимся ночью в вагончике и завтра поедем домой - " Он мог бы в пять вечера подвезти меня до Маунт Вернон по 99 Дороге, но я лучше не стану ждать, а поеду стопом с утра - "Буду в Портленде раньше тебя", говорю.

В конце концов тропа спускается до уровня воды и мы топаем потея мимо группы сидящих рабочих Городской Гидроэлектростанции - как сквозь строй -"Где тут лодочная станция?"

Его спальник под моими лямками соскользнул и размотался но мне плевать, я так его и несу - Мы доходим до лодочного причала и там маленький деревянный настил, скрипим прямо по нему, сидящие женщины и собаки должны подвинуться, мы не можем остановиться, бабахаем поклажу на доски и presto я падаю на спину, рюкзак под голову и закуриваю сигарету - Готово. Кончилась дорога. Паром довезет нас до Диабло, короткий переход, гигантский переезд до Питтсбурга и Чарли уже ждет нас внизу со своим грузовиком

57

Потом вдруг на тропе, спуск по которой облившись десятью потами мы только что закончили, показываются двое бегущих чтобы успеть на паром обезумевших рыбаков, с поклажей и здоровенным навесным лодочным мотором подвешенным на катящуюся и подпрыгивающую на камнях двухколесную конструкцию - они успевают как раз вовремя, паром отчаливает, все уже погрузились - я вытягиваюсь на скамье и начинаю медитировать и отдыхать - Пат позади рассказывает туристам как он провел лето - Паром плывет, вспенивая воду в узком месте озера между каменистыми утесами - А я просто лежу сложив руками и закрыв глаза и медитирую на эту сцену издали - Я знаю что в ней есть нечто большее доступного глазу, так же как глаз больше доступного ему - И вы тоже это знаете - Путь занимает 20 минут и вскоре я чувствую как паром замедляет ход и глухо ударяется о причал - Вверх, с рюкзаками, я все еще тащу большой рюкзак Пата, великодушие до самого конца? - Даже сейчас у нас еще четверть мили пыльной мучительной дороги впереди, поворот за валуном и хо! вот и большая платформа-лифт готовая спустить нас на тысячу футов к маленьким опрятным домикам с лужайками и тысячью кранов и проводов идущих от Плотины Электростанции, Плотины Диабло, Дьявольской Плотины - дьявольски скучное место для жизни, всего с одной лавкой и в ней нет пива - Жители поливают свои лужайки-тюрьмы, дети с собаками, средняя Индустриальная Америка в полдень - Робкая девчушка в мамином платье, беседующие мужчины, все уже собрались на площадке лифта, и вскоре он начинает поскрипывать вниз и мы медленно спускаемся в земную долину - Я все еще подсчитываю: "Движемся со скоростью миля в час к Мехико-Сити и его высокогорному Плато, осталось еще четыре тысячи миль" - и прищелкиваю пальцами, кому какое дело? - Вверх движется большой груз нескрепленного железа, ненадежный противовес нашему спуску, величественные тонны и тонны черной тяжести, Пат показывает мне это (с комментариями)(он собирается стать инженером) - У Пата легкий дефект речи, такое легкое заикание, возбуждение, подмямливание и иногда удушье, его губы чуть цепенеют, но разум у него острый - и есть мужская гордость - Я помню как летом по радио он иногда срывался на очень смешные оговорки, все эти его "ух-ты" и восторги, но трудно себе представить что-нибудь более безумное по этому радио чем серьезный евангелист и студент-иезуит Нед Гауди, разразившийся, когда его навестила компания наших альпинистов и пожарных, сумасшедшим прихихикивающим смехом, ничего более дикого в жизни не слышал, охрипшим голосом, и все из-за того что внезапно стал говорить с нежданными посетителями - Что касается меня, то вся моя радио болтовня сводилась к поэтичному "Лагерь Хозомин, сорок второй на связи" чтобы перекинуться парой слов со Старым Скотти, так, ни о чем, нескольким коротким обменам приветствиями с Патом, нескольким приятным беседам с Гауди, ну и пару раз в самом начале я поддался и вступил в общий треп о том, какую еду я готовлю, как себя чувствую и почему - Пат смешил меня больше всех - Частенько упоминался некто "Джон Ногастик", и во время пожара Пат сделал два объявления "Джон Ногастик Скуп прибудет со следующим грузом, Джон Твист вывалился из первого самолета" - честное слово, так и сказал - совершенно безумный парень

У подножья лифта нет никаких признаков нашего грузовика, мы сидим, ждем, пьем воду и разговариваем с маленьким мальчиком, прогуливающимся в этот превосходный полдень со своей прекрасной большой Лесси - собакой колли.

В конце концов приезжает грузовик, его ведет старый Чарли, клерк из Мэрблмаунта, шестидесяти лет, живет там в маленьком домике-автоприцепе, стряпает, улыбается, печатает на машинке, подсчитывает заготовленную древесину - читает у себя в вагончике - сын у него в Германии - моет за всех посуду в большой кухне - Очки - седые волосы - однажды в выходные, когда я спустился вниз за выпивкой, он собирался на прогулку в лес со счетчиком Гейгера и удочкой "Чарли", сказал я, "точно тебе говорю, в пустынных горах Чихуахуа полным-полно урана"

"А где это?"

"На юге Нью-Мексико и Техаса, дедуля - видел небось Сокровища Сьерра-Мадре, ну это кино о старом плешивом старателе, Уолтере Хьюстоне, который перешагал других парней и нашел золото, прыткий прям как горный козел, они там еще в начале встретили его в бомжовой ночлежке, в пижаме?"

Но я особо много не разговаривал видя что Чарли как-то смущается, и мне кажется они мало чего понимают в моей манере говорить с примесями канадско-французского, нью-йоркского, бостонского и оклахомского говоров, и даже с примесью испанского, и даже из "Поминок по Финнегану"[12] - Они останавливаются ненадолго поболтать с рейнджером, я ложусь на траве и вижу как дети глазеют на лошадей у изгороди под деревом, подхожу - Что за прекрасные минутки в Унылом городке Диабло! - Пат валяющийся на травке (по моему совету)(мы старые алкаши знаем тайну травы), Чарли болтающий со старым приятелем из Лесной Службы, и этот прекрасный жеребец трущийся своим золотым носом о подушечки моих пальцев, сопя, и маленькая кобылка около него - Дети хихикают над нашими маленькими лошадиными нежностями - Один из них трехлетний мальчик, никак не может дотянуться

Они машут мне и мы отправляемся, с рюкзаками на спинах, в Мэрблмаунт, где будем ночевать в вагончике - Беседуя - И горести не-горного мира уже навалились на нас, громадные задевающие стенки каньона грузовики с камнем громыхают в удушливой пыли, нам приходится остановиться на обочине чтобы их пропустить - А пока справа от нас течет то что осталось от Скэджит-Ривер после всех этих плотин и впадений в Озеро (моего Господа - любви) Росс (серо-голубого) - мутнобурлящий бешеный старый поток, широкий, моющий золото в ночи, стремящийся впасть в Скуохоулвиш Куакиютл Пасифик в нескольких милях к западу - Любимая моя чистая речушка Северо-Запада, у которой я сиживал, с вином, на присыпанных опилками пнях, потягивая вино под испепеляющими звездами и наблюдая как живая гора испускает и гонит от себя эти снега Прозрачная, зеленоватая вода, хлюпающая на бревнах-топляках, и Ах реки Америки которые видел я и которые видели вы - струение без конца, видение Томаса Вулфа, Америка истекающая кровью в ночи своими реками бегущими к бездонным морям, но восстающая водоворотами и новыми рождениями, громоносным было устье Миссисипи в ту ночь когда мы повернули в него и я спал в койке на палубе, всплески, дождь, вспышки, молнии, запах дельты в которой Мексиканский Залив теребит свои звезды и явит покров вод своевольно разделяющих недоступные горные массивы, где одинокие американцы живут среди маленьких огней - и именно розы всегда выплывают брошенные заблудившимися но бесстрашными влюбленными с волшебных мостов розы чтобы кровоистечь в море, иссушенные солнцем они впитывают влагу чтобы вернуться опять, вернуться опять - Реки Америки, и все деревья всех этих берегов и все листья на всех этих деревьях и все зеленые миры во всех этих листьях и все атомы во всех этих молекулах, и все бесконечные вселенные во всех этих атомах, и все наши сердца и все наши платки и все наши мысли и все клетки наших мозгов и все молекулы и атомы в каждой клетке, и все бесконечные вселенные в каждой мысли - пузыри и шары - и свет всех звезд танцующий на волнах всех рек без конца и повсюду во всем мире, не только в Америке, ваши Оби и Амазонки, и даже Тигры с Евфратами (верится мне), и Озера Нильской Дамбы чернейшей Конголезской Африки, и Дравидийские[13] Ганги, и Янг-Цзе, и Ориноко, и Платы, и Валоны и Мерримаки и Скэджиты

Майонез

Банки майонеза плывут

Вниз по реке

58

Мы едем вниз по ущелью в сгущающихся сумерках, около 15 миль, и добираемся до правого поворота, после которого покрытая черным гудроном дорога тянется милю не сворачивая среди деревьев и затаившихся ферм и кончается тупиком у Рейнджерской Станции, такая вполне подходящая для быстрой езды дорога что водитель последней машины моего автостопного пути сюда два месяца назад, слегка перебравши пива, подлетел к Рейнджерской Станции на скорости 90 миль в час, на скорости 50 крутанулся на усыпанном гравием развороте, поднял облако пыли и до свидания, взревел и умчался прочь так, что Марти - помощник рейнджера встретив меня, протянув руку и спросив "Ты Джон Дулуоз?" добавил потом: "Это че, друг твой?"

"Нет"

"Я бы разъяснил ему кое-что насчет превышения скорости на государственной дороге" - Теперь мы опять подъезжаем сюда, но на этот раз медленно. Старый Чарли крепко сжимает руль в руках и наша летняя работа закончена

Вагончик стоящий под большими деревьями (с небрежно намалеванной на нем цифрой 6) пуст, мы скидываем наше барахло на скамейки, повсюду разбросаны книжки с девочками и полотенца оставленные большими пожарными командами во время макаллистеровского пожара - Оловянные шлемы на гвоздях, старое неработающее радио - Я начинаю с разведения большого огня в печке в душевой, для горячего душа - и принимаюсь возиться со спичками и щепками. Подходит Чарли и говорит "Разведи огонь посильней", поднимает топор (он затачивает его сам) и я прямо обалдеваю от того как несколькими резкими внезапными ударами топора (в полутьме) он раскалывает поленья напополам и стряхивает половинки вниз, ему шестьдесят лет а я не могу так легко коцать дрова, нечего и пытаться - "Бог мой, Чарли, я и не знал что ты так здорово с топором обращаешься!"

"Угу"

Мне казалось что он попивает втихую, из-за его красноватого носа - но нет - когда он начинал пить так уж пил вовсю, но не на работе - В это время Пат на кухне разогревает оставшуюся тушеную говядину - Какое мягкое и восхитительное чувство быть опять в долине, тепло, безветренно, несколько осенних желтых листьев на траве, теплые огоньки домов (дом рейнджера О`Хара, с тремя детьми, и еще Герке) - И впервые я осознаю что уже действительно Осень, и еще один год прошел - И эта смутная безболезненная ностальгия Осени висит как дымка в вечернем воздухе и ты понимаешь "О Да, О Да, О Да" - На кухне я подкрепляюсь шоколадным пудингом, молоком и целой банкой абрикосов в сгущенке, потом еще догоняюсь громадной тарелкой мороженого - В списке обедов записываю свое имя, чтобы потом с меня вычли 60 центов

"Так ты что, уже наелся что ли - а говядина?"

"Нет, мне хотелось как раз этого - теперь я сыт"

Чарли тоже ест - Мои чеки на несколько сотен долларов лежат в запертой на ночь конторе, Чарли предлагает открыть ее для меня - "Не-а, а то точно просажу три доллара на пиво в баре" - я проведу тихий вечерок, приму душ, высплюсь

Мы идем чуток посидеть у Чарли, в его трейлере, похоже на посиделки с родственниками на кухне какой-нибудь фермы Среднего Запада, мне надоедает эта скукотища и я иду принять душ

Пат сразу начинает похрапывать но я не могу заснуть - выхожу и присаживаюсь на бревнышке в ночи Индейского Лета, курю - Думаю о мире Чарли спит в своем трейлере - С миром все в порядке

Впереди меня ждут приключения с куда более безумными ангелами, и опасностями, и хотя и не могу их предвидеть, я решаю оставаться безучастным "Буду просто протекать сквозь все это так, как это делает текущее сквозь все - "

И завтра будет пятница.

В конце концов я иду спать, полурасстегнув свой спальник из-за жары в этой удушливой низине

Утром я бреюсь, пропускаю завтрак ради обильного обеда и иду в контору за своими чеками.

Яркое утро за утренними столами

Где нас встречает тихая музыка