Помоги проекту - поделись книгой:
Ох, как мне не хотелось вылезать, боже ж ты мой. Засунув люгер сзади за ремень (а вот сам не знаю, зачем?), я, каркнув «погоди, не стреляй», полез из–под машины.
Он вышел из кустов. Ну, точно, дурачок! Он что же думал я здесь один? В ухе послышалось: «Я его взял». Глядя на оторопевшего сержанта ГБ, я подумал: «Да уж, он удивился больше, чем я». Несколько секунд мы стояли, замерев, и разглядывая друг друга. Молоденький сержант с лейтенантскими «кубарями» на грязной, кое–где порванной белой форме и ваш покорный слуга, в образе диверсанта конца века — удобный «бундесовый» комок в мелкие зелёно–серо–красные пятнышки (его прообраз будет создан только в сорок третьем), разгрузочный жилет со множеством подсумков (на заказ, под себя шил!) с привязанными «лохматушками», небритая рожа в разводах угля, на голову поверх «флековой» банданы накинут шарф–сетка, ниспадающий на плечи, на бедре пустая «тактическая» кобура. Картина «Встреча двух эпох»!
Что–то пауза затянулась… Похоже, сержант не рассмотрел, кто же это в подведомственном имуществе копается. Думал уголовники или дезертиры какие.
«А может прессануть его?» — мелькнула мысль. «Как там, в «весёлые девяностые» говорили? «на базаре съехать»". Тем более что Люк прикрывает.
Вспомнив подвиги товарища Лисова, но, не забывая, что наган в руке у сержанта — настоящий, я собрался с духом и командным голосом гаркнул:
- Сержант! Ко мне!
Тот торопливо сделал два шага ко мне. Я решил развить успех:
- Старший лейтенант госбезопасности Садовский! Спецгруппа Особого отдела! Ваши документы! — а в голове пульсировало: «О боже! Что за херь я несу!»
Сержант в замешательстве слегка опустил ствол нагана. Потом, видимо сомневаясь, посмотрел на меня, и, запинаясь, произнёс:
- Сержант госбезопасности Дымов. Ваши документы! — но прозвучало это совсем не убедительно, а наоборот — испугано.
Левой рукой демонстративно потянувшись к нагрудному карману (там, и в правду, я ношу паспорт, удостоверение и права), я качнулся влево, и, взяв на контроль наган правой, завернулся гэбешнику за спину. Подбив коленей, левой захват за шею — и наган у меня в руке, а сержант повис на ослабевших ногах, удерживаемый от падения моими пальцами на кадыке и стволом нагана у своего правого глаза.
- Старший лейтенант Серов, — позвал я Люка, — доложите обстановку!
- Всё путём, он один. — Донеслось откуда–то из травы.
- Ну что, сержант, поговорим?
Ответ сержанта получился несколько неуверенный:
- Д–да.
Хотя, не знаю, как бы я отвечал с дулом нагана у виска.
- Давай, садись у заднего борта. На колени! Ноги скрести сзади… Так, а теперь задницей на них садись!
По лицу этого сопляка было видно, что он ничего не понимает.
- Ну что ж, начнём, помолясь — услышав последнее слово, сержант вздрогнул.
- Сидеть! — зарычал я на него.
- Откуда же ты, глупый, улепётывал с бумажками своими?
Лицо его закаменело, и он ожёг меня взглядом:
- Ничего не скажу тебе, гадина фашистская!
- Сержант, ты не понял? Мы — свои! А уж за меры предосторожности я у тебя прощения потом попрошу. Якши?
- Что? — переспросил он
- Это — «хорошо» по–татарски. Но мы отвлеклись… Так откуда и куда вы следовали, товарищ сержант?
- И из Заславля выехал, ещё неделю назад… А тут немцы прорвались… Всё время по лесам прятались… Щёлоков, шофер наш, предложил пальбу переждать, а уж потом, как стихнет, до своих добираться…
- А откуда вы выскочили, и почему немцев не видели?
- Там дорога лесная, на смолокурню ведёт… Мы на ней прятались… А как на поле выехали — нам солнце в глаза… — я посмотрел на дорогу, действительно, хотя прошло около двух часов, солнце ещё низко висело над «нашим» лесом, отчего, смотря на дорогу, приходилось жмуриться. Между тем, сержант продолжал:
- Ну, а как стрелять начали, так в Щёлокова сразу и попали, а я успел выскочить с другой стороны… Ну и спрятался в кустах… А как стихло, так я и к машине пошёл… Я сумку свою с документами забыл… — и он покосился на командирскую сумку, висевшую у меня на шее.
- Тебя как звать то? — я начал испытывать уважение к этому пацану — ему было страшно, его единственного попутчика убили, но он всё равно вернулся…
- Алё… Алексей, товарищ старший лейтенант.
- Что в машине? Ну, кроме картотеки и дел? — поинтересовался я.
Он начал было отвечать, но закашлялся…
Я достал из чехла, висевшего сзади на поясе, флягу и бросил ему. «Чёрт, она же пластиковая!» — подумал я, но было поздно пить боржоми. Непривычная лёгкость фляги не смутила Алексея. Торопливо отвернув крышку, он начал жадно пить,… Выхлебав примерно половину фляги, он с сожалением завернул крышку. Потом просительно посмотрел на меня.
- А у вас курить нету, товарищ старший лейтенант? А то я пять дней ничего не курил… — и он просительно уставился на меня.
- Конечно, минутку — я машинально полез в карман, но, на полпути остановил руку. «Там же у меня «данхилл» лежит!». Подумав ещё пару мгновений, я достал одну сигарету и, быстрым движением оторвав фильтр и спрятав его между пальцами, протянул сигарету сержанту. Потом как будто что–то щёлкнуло у меня в голове, я взял сигарету в рот, прикурил её и снова протянул Алексею. Тот торопливо взял её, с наслаждением затянулся и, блаженно прикрыл глаза. «Эк его повело!» — подумал я, но что–то мне подсказывало, что бдительность снижать рановато.
Алексей открыл глаза и сказал:
- Какой табак у вас хороший, товарищ старший лейтенант. Мягкий и ароматный. Фабрики Урицкого?
В этот момент в ухе у меня заголосило:
- Тоха, это Тотен, справа немцы. Мотоциклы!
Мы сидели в тени полуторки, так что сразу заметить с дороги нас было трудновато.
- Так, сержант, мухой в кузов и замри там. На дороге немцы! — прошипел я, откатываясь в сторону. На мгновение Алексей замер, но, довольно быстро сообразив, что к чему, с трудом встал (ага, не зря я его так сажал — через пять минут ноги у непривычного человека затекают, так, что только держись) и полез в кузов.
- Тотен, Арт в канале.
- На связи.
- Докладывай обо всех перемещениях. Мне солнце в глаза бьёт.
- Колонна идёт. Впереди мотоциклисты, за ними броневик, дальше — грузовики. Много.
- Понял тебя. Отбой. Люк, ты где?
- Метров тридцать правее и полста — тебе за спину. Под кустом.
- Понял тебя. Без команды не стреляй.
Интересно, если сержант меня слышит, какие мысли у него в голове бродят?
А колонна всё шла и шла… Я насчитал уже пятнадцать грузовиков с пехотой… А, учитывая, что это были трёхтонки, в каждую из которых влезает по два отделения немцев, то мимо нас проезжал как минимум батальон…
На солнышке нам пришлось проваляться почти два часа. Я лежал и считал: восемьдесят четыре грузовика с пехотой, две батареи противотанковых «колотушек», миномётчики, какие–то части обеспечения. Ну, точно, полк. Потрепанный только. Когда вдалеке показался хвост колонны, я с облегчением вздохнул. Как оказалось — напрасно. Внезапно один из мотоциклов арьергарда притормозил на обочине.
- Тотен, Арт в канале. Что там?
- Здесь Тотен. Гадят сволочи.
В бинокль я разглядел мотоцикл с коляской, у которого скучал рослый унтер. Тут я заметил, что два его кореша, видимо, сделав то, для чего они спустились в придорожную канаву, вылезли не обратно на дорогу, а на поле. По их жестикуляции мне стало понятно, что один предлагает посмотреть нашу машинку. Вот весело то! Я нажал тангенту:
- Люк, здесь Арт. Сможешь, если что снять дятла на дороге?
- Не вопрос. Тут всего–то метров двести пятьдесят.
- Чудненько, но давай решать — ноги сделаем или попробуем стволами разжиться?
- Я бы рискнул.
- Я тоже. Попробую накоротке из нагана их пострелять. Как начну — снимай унтера.
Чёрт, чуть не забыл Дымова предупредить. Я трагически зашептал:
- Алексей, к грузовику идут немцы. Двое. Мы будем их брать. Сиди тихо. — А в ответ ничего. Ну и ладно, есть дела поважнее. На всякий случай я потянулся проверить, как вытаскивается нож из ножен, но вспомнил, что «сог» я оставил под машиной. Пришлось лезть за спину за «камилуссом». Зачем, спросите вы? А я считаю, что нож и пистолет лучше, чем просто пистолет, или просто нож. Минуты, прошедшие до того момента, как немцы подошли на полсотни метров, показались мне часами. Внезапно вспотели ладони. Двигаясь очень медленно, я положил нож и пистолет на землю, и также медленно вытер ладони о штаны. Колени ходили ходуном. Тонкая противная струйка пота проползла вдоль позвоночника. «Ну же, гады, ну же…». Потом пришла другая мысль: «Ну, зачем ТЕБЕ это? Героем себя почувствовал? Пусть этим профи занимались бы: Фермер, Бродяга или тот же Люк».
Весёлые голоса немцев приближались… Вот они остановились у левого переднего колеса — точно с противоположной стороны машины от меня. Глубокий быстрый вдох. Медленный выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Так. Один полез в кабину, а другой, я вижу со своей позиции, пинает тело несчастного Щёлокова. Выдох. И я быстро перекатываюсь под машину. Выпускаю из руки наган и хватаю «сог»… Вдох… Ещё один перекат… Выдоооох… Я, вставая, бью немца правой рукой в живот… Сто двадцать миллиметров нержавеющей стали, практически без сопротивления, входят в тело. Дёрнув его на себя, так чтобы он пролетел к кузову, всаживаю второй нож в почку тому, кто ковыряется в кабине… Его выгибает, и я вижу широко раскрытый в крике рот… Выстрел… Где–то на периферии моего поля зрения падает на дороге немецкий унтер.
Время опять потекло с нормальной скоростью. Немец, выдернутый мною из кабины, падает на тело водителя. Чуть поодаль хрипит и бьётся в конвульсиях другой. Резко и внезапно меня скручивает приступ тошноты… Когда я, сплюнув тягучую желчь, поднимаюсь с колен, ко мне подбегает Люк. Он что–то говорит… Не понимаю… Мотаю головой, силясь понять…
- … силён ты! Фермер мне говорил, но я не верил… Я и глазом не моргнуть не успел… — тут он останавливается, внимательно смотрит мне в лицо.
- Первые, да? — участливо кладёт руку мне на плечо, в другой руке — фляжка.
- На, Тоша, глотни!
Машинально делаю глоток. «Оппа–па!» — глоток «Степного бальзама», опалив огнём горло, скользнул по пищеводу и гранатой взорвался в пустом желудке. Я сел на землю, тупо глядя перед собой. Поднял голову:
- Сань, стволы собери. И проверь там, этого… В кузове.
…
Через пять минут всё сделано. Немцы оттащены в кусты совместными усилиями Люка и Лёши. Мы стали богаче на два немецких карабина, аж целых три гранаты–толкушки и ТТ, найденный у одного из немцев. К нашему счастью, одинокий выстрел, похоже, никто не услышал. Время делать ноги.
- Сержант! Ключи от сейфа у вас есть? — спрашиваю Дымова.
- Да, товарищ старший лейтенант, а зачем они вам? — спрашивает он с изрядным пиететом. Похоже, скорость, с которой я «упорол» двух рослых немцев произвела на него впечатление. Правда, как я блевал, он не видел.
- Забрать из сейфа документы, печати и бланки.
- Но зачем, точнее, почему только это? А как же дела?
- На весь этот хлам у нас сейчас ни времени, ни сил нет. А насчёт остального… Ты же не хочешь, чтобы немецкие диверсанты с подлинными документами у нас в тылу шлялись? — вворачивается на язык правдоподобное объяснение. — Со штампами твоего райотдела и на подлинных бланках!
Больше ничего объяснять не надо. Метнувшись в кузов, он недолго звякает там ключами и, буквально через минуту спрыгивает, держа в руках плотно набитый сидор.
- Тотен, доложи обстановку! — связываюсь я с нашим наблюдателем.
- Всё пучком, командир! — и, уже другим тоном, — «Тоша, ты как?» Всё–таки заботливый он у нас.
- Нормуль, Алик. Бди! Мы идём.
Подошедший Люк протягивает мне один из «маузеров». Потом задумчиво смотрит на полуторку:
- Палить будем?
- Зачем? Только себя выдавать. Ходу мужики, ходу.
Сайгаками добежав до дороги, мы засовываем тушку унтера в коляску мотоцикла. Горло у него пробито пулей Люка. С «полпинка» запустив мотоцикл («БМВ Р12» — солидная вещь!), кое–как съезжаю с дороги в кусты. Совместными усилиями вытолкав транспортное средство из кювета, мы откатываем его метров на пятнадцать от дороги. Передав карабин Тотену, нагло присваиваю унтерский МП–38. Машинка хорошо мне знакома: тяжела как зараза, но если нормально ухаживать — не подводит. К тому же, как её разбирать я знаю. Знакомые питерские «поисковики» в своё время научили. Невзирая на грустный взгляд сержанта, говорю непонятное для него: «Нет, пулемёт я вам не дам», и наш героический отряд скрывается в лесу.
…
Идём по лесу, петляя, как заяц при поносе. Сделав знак Люку, сторожить Дымова, немного отстаю и докладываю командиру про наши приключения. Спрашиваю, можно ли привести чужого на стоянку. Командир не против, тем более что у нас есть спец по допросам без применения силы — Бродяга как–никак почти три десятка лет в «конторе» оттянул. Догнав своих, пошёл рядом с сержантом.
- Алексей, а почему ты сержантом ГБ представился? Ты же из милиции?
- Да напугать я вас хотел. На диверсантов или дезертиров это должно было подействовать! — смущённо отвечает Дымов.
- Ну, ты диверсов за идиотов то не держи… Околыш–то у тебя синий! Думаешь, немцы в нашей форме не разбираются?
- Товарищ старший лейтенант, я не подумал, некогда было… А, кстати, что это у вас за форма такая?
- Секретная, для действий в лесах.
- А?
- Может тебе прямую линию с Генеральным комиссаром, чтобы он тебе наши полномочия подтвердил? — «Уф, кажись, понял, что не по чину ему вопросы мне задавать».
…
Немного обогнав группу, я первым прибежал в лагерь.
- Саня, короче, это мент местный, парень, вроде нормальный, но пусть его Бродяга поколет…
- Угум.
- Я — для него старший лейтенант ГБ, ты — майор. Остальные — тоже офиц… тьфу ты, командиры.
Поделиться книгой: