Это случилось в Виши

MAPШAH (наклоняясь вперед, чтобы встретиться взглядом с Монсо). Казалось бы, что при нынешней нехватке рабочей силы им следовало позаботиться о сокращении штатов. А в машине, которая меня остановила, сидели, кроме водителя, два французских полицейских в штатском и какой-то немецкий чиновник. Проще было бы поместить объявление в газете — каждый сам бы явился и предъявил документы. А так потеряно целое утро. Не говоря уже о том, что ты попал в неловкое положение.

ЛЕБО. Причем тут неловкость? Я еле жив от страха. (Байяру.) А тебе неловко?

БАЙЯР. Послушай, или перестань валять дурака, или оставь меня в покое!

Пауза. Лебо наклоняется вперед, чтобы разглядеть человека на противоположном от Маршана конце скамейки. Тычет пальцем в его сторону.

ЛЕБО. Цыган?

ЦЫГАН (придвигая к себе медную кастрюлю, которая стоит у его ног). Цыган.

ЛЕБО (Монсо). У цыган не бывает документов. Зачем они его забрали?

МОНСО. Ну, тут могут быть совсем другие причины. Наверно, он украл эту кастрюлю.

ЦЫГАН. Нет. На тротуаре. (Приподнимает кастрюлю.) Чиню, паяю. Сижу чиню. Приходит полиция. Фюить!

МАРШАН. Ну, они мастера заговаривать зубы... (Цыгану, фамильярно посмеиваясь.) Верно я говорю?

Цыган смеется, отворачивается и мрачно замыкается в себе.

ЛЕБО. Как у вас совести хватает это ему говорить? Небось если бы человек был прилично одет, вы бы так не сказали.

МАРШАН. Они не обижаются. Если на то пошло, они даже гордятся умением воровать. (Цыгану.) Верно я говорю?

Взглянув на него, Цыган пожимает плечами.

У меня есть имение — они там бродят в окрестностях каждое лето. Лично мне они даже нравятся, особенно их музыка. (Ухмыляясь, он напевает что-то Цыгану. Смеется.) Мы часто ходим к ним в табор, слушаем, как они поют у костра. Но они могут украсть у вас рубашку с тела. (Цыгану.) Верно?

Цыган пожимает плечами и презрительно чмокает. Маршан разражается наглым смехом.

ЛЕБО. А почему бы ему и не красть? Как вам достаются ваши деньги?

МАРШАН. Представьте себе, я занимаюсь коммерцией.

ЛЕБО. Вот я и говорю, с чего бы вам ругать воров?

БАЙЯР. Вы непременно хотите вывести кого-нибудь из себя? Вы этого добиваетесь?

ЛЕБО. Смотри-ка! Видно, и ты коммерсант!

БАЙЯР. Представь себе, я электромонтер. Но немножко солидарности нам бы сейчас не повредило.

ЛЕБО. А как насчет солидарности с цыганами? Хоть они и не просиживают штаны с девяти до пяти.

ОФИЦИАНТ (маленький человек средних лет; он даже не успел снять передника). Этого я знаю. Прогонял его тыщу раз. Стоят с женой и ребенком возле кафе и попрошайничают. А ребенок даже и не ихний.

ЛЕБО. Ну и что? По крайней мере, у него богатое воображение.

ОФИЦИАНТ. Да, но они канючат возле столиков и досаждают клиентам. А посетителям это не нравится

ЛЕБО. Знаете, все вы напоминаете мне моего папашу. Он просто молился на этих работяг-немцев. А теперь во Франции только и слышно: надо учиться работать у немцев. Господи, да вы что, истории никогда не читали? Стоит человеку начать работать не покладая рук — берегись, тут же кого-нибудь пристукнет.

БАЙЯР. Все зависит от способа производства. Конечно, в частнокапиталистическом обществе...

ЛЕБО. Ну что ты несешь? Когда мы стали бояться русских? Когда они научились работать. Погляди на немцев — целых тысячу лет это были мирные и безалаберные люди, а как стали работягами, так и сели всем на шею. Негров никто не боится, а почему? Потому, что они не работают. Читайте библию — труд это проклятие, мы не должны поклоняться труду!

МАРШАН. А как вы предлагаете производить товары?

ЛЕБО. Вот это вопрос.

Маршан и Байяр смеются.

Чего вы смеетесь? Ну да, вот это вопрос! Работать, не делая из работы кумира. Ну и компания...

Дверь кабинета открывается, и оттуда выходит МАЙОР. Это крепко сложенный, но болезненный с виду человек. Слегка прихрамывая, он проходит мимо сидящих людей к коридору.

ОФИЦИАНТ. Доброе утро, господин майор.

МАЙОР (вздрогнув, кивает Официанту). А, доброе утро.

Идет по коридору, подзывает ПОЛИЦЕЙСКОГО; тот появляется из-за угла; разговора их не слышно.

МАРШАН (вполголоса). Вы его знаете?

ОФИЦИАНТ (с гордостью). Каждое утро подаю ему завтрак. Ей-богу, он не такой уж вредный тип. Армейский офицер, а не какой-нибудь из этих эсэсовских подонков. Был где-то ранен, вот его и засунули в тыл. Всего месяц как здесь, но мы с ним...

Майор возвращается. Полицейский уходит на свой пост в конце коридора, исчезая из поля зрения. Когда Майор проходит мимо Маршана...

МАРШАН (вскакивает и подходит к Майору). Прошу прощения, сударь.

Майор медленно поворачивает голову к Маршану. Тот выдавливает из себя почтительный смешок.

Мне крайне неприятно вас беспокоить, но я был бы очень обязан, если бы вы разрешили мне на минутку воспользоваться телефоном. Вопрос связан с продовольственным снабжением. Я управляющий.

Он хочет вынуть визитную карточку, но Майор уже отвернулся и шагает к двери. У порога он останавливается и поворачивается к Маршану.

МАЙОР. Я здесь не распоряжаюсь. Вам придется подождать капитана французской полиции. (Входит в кабинет.)

МАРШАН. Прошу прощения.

Но дверь уже захлопнулась. Он возвращается на свое место и садится, свирепо взглянув на Официанта.

ОФИЦИАНТ. Он не такой уж вредный тип.

Все смотрят на него, словно ожидая какого-то откровения

Заходит иногда даже по вечерам, прекрасно играет на пианино. Учит французский по самоучителю. И всегда такой вежливый.

ЛЕВО. А он знает, что вы... испанец?

БАЙЯР (поспешно). Не говори ты здесь об этом, бога ради. Какая муха тебя укусила?

ЛЕВО. А почему я не могу выяснить, что происходит? Если общая проверка документов, это одно дело, а если...

В конце коридора появляется ПЕРВЫЙ СЫЩИК со СТАРЫМ ЕВРЕЕМ — ему за семьдесят, у него длинная борода, в руках большой узел; за ними ВТОРОЙ СЫЩИК, который держит ЛЕДЮКА; потом КАПИТАН ПОЛИЦИИ в форме ведет ФОН БЕРГА; шествие замыкает ПРОФЕССОР ГОФФМАН, сейчас он в штатском.

Первый сыщик приказывает Старому еврею сесть, и тот усаживается рядом с Цыганом. Второй сыщик указывает фон Бергу место рядом со Старым евреем. Только теперь Второй сыщик отпускает руку Ледюка и приказывает ему сесть рядом с фон Бергом.

ВТОРОЙ СЫЩИК (Ледюку). Ну, теперь попробуй у меня только!

Дверь открывается, входит МАЙОР. Ледюк тут же вскакивает, подходит к нему.

ЛЕДЮК. Сударь, я требую объяснений! Я боевой офицер, капитан французской армии. Никто не имеет права арестовать меня на французской территории. Оккупация не отменила французских законов в Южной Франции.

Второй сыщик в бешенстве толкает Ледюка обратно на скамью и возвращается к Профессору.

ВТОРОЙ СЫЩИК (Майору, кивнув на Ледюка). Говорун.

ПРОФЕССОР (с сомнением). Вы думаете, что справитесь теперь вдвоем?

ВТОРОЙ СЫЩИК. Задание понятное, господин профессор. (Майору.) Есть такие кварталы, куда их так и тянет, когда они бегут из Парижа или откуда-нибудь еще. Я притащу вам сколько угодно, сколько сможете пропустить.

ПЕРВЫЙ СЫЩИК. Просто надо знать эти места. По-моему, у нас в Виши, по крайней мере, несколько тысяч с подложными документами.

ПРОФЕССОР. Тогда действуйте.

Сыщики поворачивают к выходу, но Капитан полиции окликает Второго сыщика.

КАПИТАН. Сен-Пэр!

ВТОРОЙ СЫЩИК. Я.

Капитан отводит Второго сыщика на авансцену.

КАПИТАН. Старайтесь не брать людей в толпе. Поезжайте по улицам, как мы это сейчас делали, и берите поодиночке. Уже пошли слухи, а мы не хотим будоражить население.

ВТОРОЙ СЫЩИК. Слушаюсь.

Капитан машет рукой, оба сыщика исчезают в конце коридора.

КАПИТАН. Я хочу заказать кофе. А вам, господа?

ПРОФЕССОР. Да, пожалуйста.

ОФИЦИАНТ (робко). И рогалик для господина майора.

Майор бросает быстрый взгляд на Официанта и чуть улыбается. Капитан уходит в кабинет, с удивлением взглянув на Официанта.

МАРШАН (Профессору). По-моему, я первый.

ПРОФЕССОР. Что ж, входите.

Идет в кабинет, Маршан с готовностью следует за ним.

МАРШАН (на ходу). Спасибо. Я ужасно тороплюсь... Я как раз шел в министерство снабжения...

Голос его теряется за дверью. К двери подходит Майор.

Ледюк, лихорадочно что-то соображая, его окликает.

ЛЕДЮК. Амьен!

МАЙОР (задерживается у двери, оборачивается к Ледюку, который сидит на дальнем конце скамьи). Что Амьен?

ЛЕДЮК (стараясь не показывать волнение). Девятого июня, в сороковом. Я был в шестнадцатом артиллерийском, прямо против ваших позиций. Узнал ваши знаки различия, их я никогда не забуду.

МАЙОР. Для ваших это был тяжелый день.

ЛЕДЮК. Да. Как видно, и для вас тоже.

МАЙОР (кинув взгляд на свою раненую ногу). Я не жалуюсь.

Майор уходит в кабинет, закрывает за собой дверь. Пауза.

ЛЕДЮК (всем). Зачем нас взяли?

ОФИЦИАНТ (всем). Я говорил — он не такой уж вредный тип. Вот увидите.

МОНСО (Ледюку). По-моему, проверка документов.

Ледюк настораживается, беспокойно вглядывается в их лица.

ЛЕДЮК. А какой тут порядок?

МОНСО. Они только начали, этот коммерсант пошел первый.

ЛЕВО (Ледюку и фон Бергу). Они вам мерили носы?

ЛЕДЮК (сильно встревоженный). Носы?

ЛЕВО (прикладывает большой и указательный пальцы к переносице и к кончику носа). Ну да, они измерили мне нос, прямо на улице. Хотите, я вам скажу... (Байяру.) Не возражаешь?

БАЙЯР. Я не против, если только не будешь валять дурака.

ЛЕВО. Наверно, нас заставят таскать камни. Я как раз вспомнил — в прошлый понедельник одна знакомая девушка приехала из Марселя, там теперь не дорога, а сплошные объезды. Им нужны рабочие. Она говорит, что видела уйму людей, которые таскали камни. Ей показалось, что среди них много евреев... сотни...

ЛЕДЮК. Не слыхал, чтобы в Виши был принудительный труд. Неужели здесь его ввели?