1. Слова «fanfic» и «fan fiction» не имеют негативной окраски в английском языке и, как мне кажется, не несут ее и в русском. Это нейтральное слово, как нейтральны слова «детектив», «фэнтези», «фантастика». Я читаю фанфики (хорошие, с моей точки зрения) с тем же удовольствием, с каким я читаю фантастические романы (опять же, хорошие, с моей точки зрения). Грубо говоря, если я возьму «Там, где нас нет» Михаила Успенского, а после прочитаю «Змеиное молоко», я буду счастлива и в том, и в другом случае.
Мне кажется, что вопрос «имеет ли фанфик право на существование?» уже давно потерял актуальность. Имеет ли право на существование электронный «самиздат»? На сайте zhurnal.lib.ru сотни тысяч произведений — значит, имеет. Но на сайте fanfiction.net фанфиков миллионы.
Что касается «Что нужно, чтобы „зависимая литература" воспринималась читателями всерьез?» — вы имеете в виду читателей, которые существуют в контексте (читали Стругацких, смотрели «Вавилон-5», играли в «Baldur's Gate»), но убеждены, что «фэны» не могут создать ничего путного? Мне кажется, ответ только один: предложить им что-то качественное. Когда я прочитала «Позолоченную рыбку», у меня два дня рот не закрывался; я даже не представляла, что эпилог к «Стране багровых туч» можно написать ТАК. Сарафанное радио обязательно сработает.
2. По-моему, эссе «Полет над гнездом лягушки» и повесть «Змеиное молоко» — блестящие вещи. Да, в отрыве от вещей Стругацких их не понять, но я-то Стругацких читала, поэтому у меня проблем нет. И да, я очень хочу еще.
sacai:
1. К термину, как и к самому явлению «[не]зависимых продолжений», отношусь положительно (как говорил товарищ Мао: «Пусть расцветает сто цветов»). С одной стороны, для писателя фанфик может быть всего лишь тренировкой или данью уважения учителю, с другой — бывают очень самостоятельные и очень удачные фанфики. Сколько копий было сломано в свое время по поводу «Кольца Тьмы» Ника Перумова? На мой взгляд, достаточно, чтобы не считать данную трилогию ни просто любительской мазней, ни только коммерческой поделкой.
Опять же, фанфик вовсе не обязан быть продолжением, ведь есть еще и киношное понятие spin-off — ответвление, связанное с первоисточником только местом действия, антуражем. Это дает больший простор для творчества — допустим, не нужно выдерживать характеры героев оригинала — и, соответственно, большую вероятность не повторить то, что прочитано в первоисточнике, но сказать то, что хочется сказать самому.
2. На момент выхода проект «Время учеников», безусловно, был актуален. И безусловно, функцию самовыражения для начинающих — и не только — авторов он выполняет и сейчас. С точки зрения читателя, ныне проект интересен скорее всего как средство обратить внимание на первоисточник — для тех, кто по какой-то причине прошел мимо Стругацких (а таких читателей со временем становится все больше).
lenka_iz_hij:
1. Лучшее в термине «фанфик» — сам факт его существования. Прекрасно, что термин наконец появился, вытеснив расплывчатые и претенциозные «произведения по мотивам» и «путешествия по мирам». Наверное, ревнителям языка хотелось бы, чтобы термин был русским, но, по-моему, это не обязательно. Привыкли же мы к слову «фэнтези». Фанфик как явление УЖЕ существует — шумно и бурно, нашего согласия не спрашивая, и будет существовать всегда, пока дети играют в мушкетеров и Люка Скайуокера. Это естественная форма деятельности для человека разумного грамотного — «играть чужими героями». Что касается права фанфика на место в Большой Литературе — об этом были обширные интересные дискуссии. По их итогам — основные отличия литературы от мазни следующие: а) хорошо ли написано произведение — всё это изложено у тех же АБС, см. «Фантастика — литература»; б) насколько понятно оно тем, кто не читал оригинала. Конечно, если оригинал — Шекспир, или Пушкин, или греческие мифы, то незнакомство с ним — проблема читателя. Но если для правильного восприятия абсолютно необходимо знать, как звали всех профессоров в Хогвартсе и что сказал автор оригинального произведения в интервью от такого-то числа, то это внутрифэндомная радость, а не Большая Литература. Что, впрочем, не делает ее ненужной и бесполезной.
2. А почему проект не должен быть актуален? Если рассказы и повести соответствуют критериям а) и б), что сделает их неактуальными? По поводу второго, то есть понятности для нечитавшего, — я очень люблю Стругацких, но все-таки они пока еще не настолько обязательны, как греческие мифы. Каждый культурный человек должен знать Татьяну и Онегина, Зевса и Афину, Ромео и Джульетту, но не помнить, кто такой Айзек Бромберг, все-таки извинительно. Однако это решается элементарно: автору фанфика достаточно в нескольких словах набросать его портрет. Каковая задача сильно облегчена тем, что портрет уже есть. Играть чужими героями проще, чем придумывать их заново, зато игра сложнее, чем кажется.
irene_dragon:
1. Вопрос «имеет ли право на существование литература по мотивам?» опоздал лет на… столько, сколько существует литература вообще. Потому что заимствование сюжетов, мотивов и персонажей наблюдалось еще на заре литературы, в устных сказаниях. Если почитать скандинавские саги, это видно особенно отчетливо.
В средневековой литературе вариации одного и того же сюжета были полнейшей нормой. Большинство читателей не осознает, что «Ромео и Джульетта» Шекспира — самый настоящий фанфик, потому что историю трагической любви юноши по имени Ромео и девушки по имени Юлия придумал отнюдь не Шекспир. Просто у Шекспира реализация данного сюжета получилась лучше всех. И это, повторяю, норма для средневековой литературы. Сложновато было бы считать любительской мазней Эшенбахова «Парсифаля», хотя Вольфрам настолько не скрывает, что заимствовал сюжет у Кретьена де Труа, что включил ссылки на Кретьена прямо в текст своего романа!
Классический пример «Маленьких трагедий» вообще, по-моему, должен исключить все вопросы на тему «Имеет ли право на существование литература заимствования?».
Но термин «фанфик» как таковой возник в эпоху расцвета фэнтези. Почему поднялась мощная волна фанфико-творчества? Потому что с появлением фэнтези появилась и новая литературная ценность — мир, в котором происходит действие. До тех пор, пока действие всех литературных произведений происходило на Земле (возможно, расширенной, включая рай и ад, как в «Божественной комедии» и «Потерянном рае» — да, кстати, а как вам сии фанфики по Библии, ничего?), заимствование могло распространяться только на персонажей, ну или на отдельные выдуманные страны или местности на той же Земле. В классической фантастике имелись другие планеты или различные варианты будущего Земли, но в общем и целом это были варианты Земли или каких-то ее отдельных территорий; каждый автор был волен составить свою технологическую или социологическую проекцию Земли, заимствовать тут было нечего.
А вот фэнтези дала возможность составлять новые custom worlds (миры по заказу), отличительной чертой которых (точнее, лучших из них) стал характерный «вкус», определенное ощущение или комплекс ощущений, который охватывает читателя при «попадании» в этот мир. Я бы сказала, что именно миротворчество, а не мечи и магия — определяющая черта жанра фэнтези. С этой точки зрения Хогвартс Роулинг — отдельный мир, хоть и находится на Земле; а вселенная Буджолд — самая настоящая фэнтези, хоть и про технологию, а не про магию. Так вот, порой именно эти миры, а не конкретные приключения конкретных героев оказываются читателям дороже всего.
А дальше главное. Эта литературная ценность, эти удачные авторские миры зачастую имеют громадный потенциал для развития другими людьми. Людьми, которые не умеют придумывать собственные миры, и в этом нет ничего плохого, потому что придумать и развить удачный мир — это отдельный талант, которым наделены далеко не все литераторы, даже самые талантливые. Зато эти люди умеют прописывать тончайшие детали миров, придуманных другими. И создавать в этих мирах интересные сюжеты. Я понимаю, что, с точки зрения «миротворцев», это малопонятно — зачем вам мой мир, пойдите и придумайте свой! Люди, обладающие талантом придумывать мир, не понимают, что этот талант не совпадает с литературным талантом вообще. И этих людей поддерживает такой совершенно левый зверь, как копирайтная политика. В результате «фанфики» никак не узаконятся. И с точки зрения большинства людей, даже самый лучший фанфик мало чем отличается от творчества неполовозрелой Мэри-Сью, тревожимой просыпающимися гормонами.
Но вот за себя могу сказать, что творчество г-жи Роулинг могу читать не более одного раза, а творчество одной моей подруги, пишущей офигительные семейные хроники персонажей Роулинг, хочу читать и перечитывать. Ибо эти фанфики — куда более литература, чем оригинальные романы Роулинг.
2. Полное равнодушие. Как было в девяностых, так и есть. Я ничего не имею против фанфиков по Стругацким, но к самому творчеству Стругацких равнодушна (я у них люблю одно-единственное произведение, а по нему «извод» написан самими Стругацкими так, что ни добавить, ни прибавить). Но, наверное, для тех, кто любит творчество Стругацких как явление, этот проект будет актуален всегда.
ksann:
1. а) Возможно, слово и не лучшее, но оно уже есть. (Кстати, в самом начале мне встречался русифицированный вариант, «фанлит», но он не прижился.) И я безусловно согласна с lenka_iz_hij, что появление и общее принятие этого термина — это уже хорошо.
б) Как справедливо замечают защитники фанфикшена, литература «на основе», «по мотивам» и так далее существует столько же времени, сколько литература в целом. В этом смысле нет принципиальной разницы между «Приключениями Буратино», «Ромео и Джульеттой» и, допустим, фанфиком по «Гарри Поттеру». Все аргументы «против» чисто вкусовые, при этом к большой литературе относят тех авторов-продолжателей, которые нравятся критикам, либо тех, которые заметно превосходят критика по весовой категории.
Никто не спорит, в любом жанре есть и талантливые, и откровенно графоманские произведения. В фанфикшене присутствует дополнительный момент, из-за которого неудачные тексты не отбраковываются сразу: популярность автора зависит не только от его литературных достоинств, но и от востребованности текста среди поклонников оригинала, а Интернет предоставляет им среду существования. Но у фанфиков есть и одна полезная особенность — они обеспечивают связь между читателями и литературой на принципиально новом уровне. Глубина восприятия исходного текста будет совершенно разной у того, кто этот текст просто прочитал, и у того, кто пишет на его основе что-то свое. Представьте, что вы полгода подряд перечитываете одну и ту же книгу, размышляя над прочитанным и всматриваясь в каждую деталь, видите события с точки зрения разных персонажей, оцениваете психологическую достоверность тех или иных ситуаций… Кроме этого, вы изучаете другие произведения того же автора или произведения других авторов на близкие темы, перерываете энциклопедии и справочную литературу для восполнения пробелов в культурном контексте или разыскиваете то стихотворение, откуда автор взял строчку, чтобы охарактеризовать вашего любимого героя… И вы обсуждаете прочитанное, найденное и понятое с единомышленниками, настолько же увлеченными темой. По-настоящему хороший фанфик пишется именно так. Понимаете, как это отличается от обычного подхода к литературе?
Есть еще один нетипичный аспект фанфикописания — это обратная связь от автора исходного произведения. В тех случаях, когда фанфик пишется по книге ныне здравствующего автора (а это более распространенная ситуация) и даже можно узнать мнение автора как по затронутому вопросу в целом, так и про конкретный фанфик, это создает и ряд новых возможностей, и ряд сложностей морально-этического характера, в основном связанных с правом автора на контроль за творчеством последователей. Это отдельный сложный вопрос, но наличие принципиального авторского согласия — огромный плюс для творческих проектов по его книгам.
в) «Что нужно, чтобы „зависимая литература" воспринималась читателями всерьез, а не как любительская мазня и не как коммерческая поделка?»
Я думаю, что для этого нужно предоставлять читателям возможность ознакомиться с действительно хорошими произведениями. И не обращать внимания на тех, кто сейчас отвергает целый жанр из-за неправильного названия. Принципиально не принимающие фанфиков свободны оставаться при своих принципах, а все остальные смогут сами понять, нравится им это литературное явление или нет.
2. Проект «Время учеников» стимулировал творчество некоторых хороших писателей, а другим дал возможность подышать атмосферой «мира Стругацких». Значит, он был и нужен, и актуален. У меня нет ощущения, что сейчас что-то принципиально изменилось. Если есть люди, готовые писать в рамках этого проекта, и если есть потенциальные читатели — то почему нет?
И присоединюсь к мнению, упомянутому в комментариях: чем меньше прямых продолжений и чем больше творческой самостоятельности будет в произведениях «учеников», тем лучше.
blades_of_grass:
Могу только повторить определение, данное мною в другой дискуссии. Фанфики — литература, существующая в субкультуре плотного литературного контекста. Это полезный термин, если его использовать правильно. Не всякий текст, написанный на основе или по мотивам другого, есть фанфик. Фанфиком текст делает включенность в контекст субкультуры, в отличие от культурного контекста общества в целом. Скажем, «Гертруда и Клавдий» Апдайка — это не фанфик, поскольку основа этого текста («Гамлет») уже вошла в общий культурный контекст. Тем не менее фанфик является частью литературы и, разумеется, имеет право на существование. Качество текста, будь то фанфик или оригинальное произведение, это совершенно другой вопрос.
nepoma:
«Фанфик» — просто ломает такой термин. Ужасно звучит. Фантик — как бы то ни было, это слышится. Особенно тем, кто не очень разбирается в истории фантастики, всех ее перипетий развития. Обертка для чего-то. Несерьезное что-то.
Всякая литература имеет право на существование, если у нее есть читатель. И сложно отказывать в существовании тому, что уже существует. Но это общие слова. Однако прежде всего это должна быть литература, причем с самостоятельным посылом, а не подражание, развитие уже развитого, прорабатывание уже проработанного. Тогда она имеет шанс на выживание в перспективе. Шанс восприниматься самостоятельно. Шанс быть единицей, а не частью. И чем меньше связь с оригиналом, чем дальше оно (произведение) от оригинала, чем более оно передвинуто в другую плоскость, тем это лучше. Безусловно, ИМХО.
iwan_s:
1. Термин как термин. Ярлык, для того чтобы отличить Стругацких (в данном случае) от не-Стругацких. Имеет, безусловно, если это ХОРОШАЯ литература. Интересная, качественная, с мыслью внутри. Для думающего читателя.
2. Сам по себе термин «проект» — условность. Он ни о чем не говорит и ничего не гарантирует. Всего лишь — «подборка произведений определенного жанра/тематики». Любой проект актуален, при условии… (см.п.1–2)
luciferino:
1. В первом вопросе содержится два: во-первых, о термине, во-вторых, о явлении. Хочу четко разграничить свое отношение к одному и другому.
а) Я для себя вывела (возможно, его уже вывел до меня некто более умный, стоило бы проверить) закон: первоначальное значение слова вместе со всей его историей в языке навсегда отпечатываются в «ауре» этого слова. Значение может быть забыто, но аура делает свое дело — светлое или (чаще) темное помимо желания говорящего придает слову тот оттенок смысла, который впечатался в него исторически.
Термин «фанфик» несет на себе яркий негативный отпечаток: сперва он означал «фанское сочинение» — то самое непрофессиональное восторженное марание бумаги (или засорение виртуальной среды), какое задаром и в больших количествах производят фанаты определенного авторского мира.
В дальнейшем смысл термина сильно расширился — с моей точки зрения, неоправданно. Случилось это потому, что непрофессионализму была приоткрыта дверь в «бумажные» издательства. А поскольку субстанция сия жидкая, то она и заполнила собой каждую щель.
В такой ситуации довольно трудно разграничить собственно фанфик и профессиональное литературное произведение, написанное «по мотивам» чужого сюжета или мира. Как известно, в литературе это распространенное явление — и Шекспира, скажем, фанфикописцем никто не называет.
Теперь же писатель, желающий поэкспериментировать на чужом материале, сразу оказывается заклеймен как презренный бумагомарака.
Думаю, имело бы смысл трудами литкритиков ввести некий новый термин (или хорошо поискать среди забытых старых), чтобы обозначить «игры на чужом поле» иначе, более точно — это пошло бы на пользу литературному процессу: иногда от одного слова зависит многое!
б) Из вышесказанного уже, думаю, ясно мое отношение к самому явлению. Ничего плохого в нем не вижу. Точно так же, как и в любом другом литературном произведении, следует оценивать качество текста, глубину и новизну мыслей, оригинальность подхода. И дополнительно — обоснованность выбора именно этого (чужого) материала именно для этой (своей) книги. Хорошая оценка по всем этим пунктам означает, что книга удалась, что это качественная литература, представляющая самостоятельный интерес, и что автор был прав в своем выборе.
И наоборот.
2. Во втором вопросе опять нахожу два: по существу и по терминологии.
а) Что касается сути проекта — я думаю, что любой достаточно богатый литературный мир можно переосмысливать неограниченное количество раз. Если в результате получается движение вперед — это всегда хорошо, а новые интересные мысли не бывают неактуальны.
Поэтому думаю, что «Миры братьев Стугацких» можно продолжать, пока рождаются в их рамках новые идеи и новое литературное качество.
Это может происходить совсем неравномерно во времени" — вот в чем сложность.
«Под проект» не всегда удастся собрать нужный объем одинаково высокоуровневых вещей. Зато что-то нетривиальное может вдруг у кого-то родиться совершенно невпопад, в «межсезонье», в момент затухания интереса. В этом издательская сложность. Но надо стараться держаться на плаву, чтобы всё, что рождается ценного, не пропадало и находило своего умного читателя.
б) Не очень нравится название «Время учеников». Тот, старый проект — может быть, он таковым и был. Но сейчас мне кажется неправомерным столь сужать рамки: пишущий не обязательно должен себя считать (или ощущать) учеником АБС, он может прийти совсем из другого круга, другой субкультуры. Он может иметь иное мироощущение, полемизировать с АБС. Если опираться именно и только на «последователей», вот тут и кроется опасность протухания проекта. Жизнь рождается в борьбе противоположностей.
Если же, не вводя ограничений, сохранить само название «Время учеников», то оно создаст у читателя впечатление, что речь идет о неких «меньших братьях» Стругацких, об эпигонах — а это нехорошо и неправильно, это порождает унылый какой-то настрой и отсекает самую, может быть, интересную целевую аудиторию — людей наиболее думающих.
snowman_fedya:
1. Насчет «фанфика» я уже говорил: слово это не уничижительное, и пренебрежительный суффикс там вышел случайно. Но можно объявить конкурс на лучшую замену этому слову.
Наилучший фанфик — это тот, который и не фанфик вовсе, т. е. написанный не оголтелым фоном, а вдумчивым последователем. Это не резвёж на сделанной из произведений ролевой поляне, не разрушение выстроенного авторами, а непротиворечивое достраивание, развитие мира, уменьшение его противоречий, прорисовка частностей и расширение действия и взгляда на новые, смежные пространства. Произведение, когда антураж первоисточника берется только для того, чтобы навесить на его фон свои совершенно левые размышления-события — наверное, наихудший из возможных фанфиков.
Читатель читателю рознь. Иному запросто придется по вкусу продолжение приключений Руматы по образцу конанианы. Поэтому писатель должен писать всерьез и «употребляя ум», а остальное приложится.
2. «Миры», несомненно, надо продолжать и развивать. Возможно даже, что нужен «координационный центр», определяющий «каноничность» и «апокрифичность» тех или иных произведений, а возможно, и задающий рамки для «экспансии» новых произведений. Довольно интересен проект Лукаса для вселенной «Звездных войн», но можно и превзойти его. Это и в прикладном коммерческом отношении может быть успешно — пусть, скажем, молодежь играет не в «World of Warcraft», а живет в виртуальной вселенной Полдня. И для пропаганды идей Полдня это было бы нелишне.
svolkov:
1. Сам термин «фанфик» изначально неточен. Он не позволяет отделить мухи от котлет, эпигонов от плагиаторов, графоманов от писателей. Чистый фанфик — это когда восторженный читатель, непрофессионал, закрыв последнюю страницу любимой книги, хватается за ручку (клавиатуру) и начинает писать «Аэлита-2. Возвращение на Марс», или «Трудно быть дьяволом», или «Сын Д'Артаньяна». То есть писать продолжение любимой книги. Но вряд ли фанфиком можно назвать «Полые холмы» Мэри Стюарт или «Мир Реки» Фармера. С другой стороны — не фанфик ли «Золотой теленок» по отношению к «Двенадцати стульям»? Представим, что у «Золотого теленка» другие авторы, — получается именно то, что и зовется фанфиком.
Конечно же, произведение, написанное на основе другого произведения, имеет право на жизнь, с одной лишь оговоркой — оно обязано быть талантливым не менее (а то и более), нежели исходный текст.
2. Думаю, актуален. Хотя бы потому, что история движется по спирали и нынешние времена уже как-то не особенно и отличаются от 90-х годов.
m_inackov:
1. Сам термин представляется мне ублюдочным, но тексты, написанные по мотивам и на основе других произведений, всегда были и будут. Чтобы «зависимая литература» воспринималась всерьез, требуется то же, что и от «независимых» текстов, — приличный литературно-художественный уровень плюс умение изобрести свое собственное фантдопущение, пусть и на основе чужого.
2. Я, разумеется, человек пристрастный, но тем не менее уверен, что у проекта есть будущее. Хотя бы потому, что произведения братьев Стругацких с годами требуют всё более глубокого осмысления, в том числе и литературными средствами.
vasilid2:
По конкретным вопросам:
1. Термин считаю неудачным, даже нелепым, для меня всегда такая литература шла под жанром «фантазия на тему». Как в музыке. И как в музыке бывают прекрасные фантазии на чужие темы, так и в литературе они случаются, на мой взгляд, нередко. И если «фантазия на тему» — литература, то она безусловно имеет право на существование.
2. К уже не проекту, а к реальному явлению литературы под названием «Время учеников» первого выпуска отношусь очень положительно, потому что обнаружил там множество весьма интересных произведений, которых без этого проекта просто не было бы. С тех лет не перечитывал, но на взлет могу назвать «Пик Жилина», «Трудно стать Богом», «Новые времена» и многое еще — помню по сути, но забыл названия. Мне было интересно жить в этом мире. И сейчас жду новых книг этого проекта с большим нетерпением. Прошло время, мы стали другими, иначе смотрим на мир, на себя и на любимые произведения. Этот новый взгляд и представляет ценность: и философскую, и литературную, и историческую.
swordenferz:
1. Для меня фанфик — это сновидение. Ведь что такое сновидение, как не наша любительская попытка вообразить себя Господом Богом? Каждую ночь каждый из нас пытается, успешно или безуспешно, заново сотворить тот мир, в котором мы живем. Порой это получается настолько ужасно, что приходится просыпаться в холодном поту. Но нередко бывает и так, что «фанфик реальности» оказывается настолько привлекательнее оригинала, что пробуждение кажется низвержением из рая на грешную землю. Не знаю, как вам, но мне нравятся те сновидения и те фанфики, которые меньше всего копируют оригинал. Или иначе — которые искажают оригинал, отступают от него до той тонкой грани, преступив за которую фанфик превратился бы во вполне оригинальное и самостоятельное произведение. Но стал бы фанфик от этого лучше? Не факт.
2. Считаю, что проект «Время учеников» будет тем интереснее, чем в большей степени его авторы будут избегать сочинения прямых продолжений Стругацких. Чем перпендикулярнее мир «ученика» окажется к миру мэтров, тем лучше.
Игорь Минаков
ПРЕКРАСНЫЙ УТЕНОК
Моему отцу, привившему мне любовь к хорошей фантастике
Голем сказал, ни к кому не обращаясь:
— Бедный прекрасный утенок.
А. и Б. Стругацкие. Гадкие лебеди Памятник
— Всего доброго, господин Маргит!
Ив пожал руку улыбающемуся проводнику, оставив в ней радужную бумажку.
— Премного благодарен, господин Маргит! Счастливого отдыха!
Ив рассеянно кивнул в ответ, подхватил чемодан и сошел на перрон.
Когда затих перестук тяжелых колес на рельсовых стыках и фигура проводника, одиноко маячившая на площадке, растворилась в густом утреннем тумане, Ив остался совершенно один под низким, моросящим небом. На перрон опустилась тишина, какой она бывает только в провинции. Только дождь шелестел в сухих листьях деревьев станционного садика. Не заходя в здание вокзала — красный кирпич, готические башенки по углам, — Ив прошел через садик, миновал наполненный дождевой водой фонтан, изрезанные ножиками скамейки, на одной из которых лежал резиновый плащ-дождевик, и вышел на привокзальную площадь. Площадь была окружена зданиями, которые, видимо, составляли гордость местной архитектуры, а в самом центре была украшена невысоким монументом. Иных достопримечательностей не наблюдалось, и поэтому неспешным шагом в меру любопытствующего туриста Ив подошел поближе.
Носатый толстяк, свободно расположившийся в кресле, угрюмо смотрел на собственное брюхо, лежащее на раздвинутых коленях; в правой руке он держал стилизованную рюмку, левая была закинута за спинку кресла.
«ЮЛ ГОЛЕМ», —
гласила надпись на цоколе, высеченная почему-то сбоку.
Ив поискал имя скульптора и вскоре нашел его у самого подножия, мелкими буковками, словно этот Р. Квадрига таким образом указывал на подлинный масштаб своей личности в сравнении с личностью великого человека. Иву, впрочем, оба имени не говорили ничего. Нет, разумеется, как и всякий образованный человек, он наверняка должен был что-то слышать о них, но что именно — в такое промозглое утро ему припоминать не хотелось.
В любом случае, один из них скульптор, решил Ив, озираясь в поисках такси, а другой, вероятнее всего, абориген, ставший членом парламента в одна тысяча девятьсот забытом году.
