Макияж для гадюки

– Вы не должны были сами лезть туда, нужно было позвать меня! – Охранник несколько стушевался перед напором Надежды.

– Как позвать? Голосом? – ядовито спросила Надежда. – Как в метро? Так вас не дозовешься. А пока я бы за вами бегала, кто-нибудь спер бы ключи и кошелек. Форменное безобразие!

– Предъявляйте претензии дирекции! – отступил охранник.

Тут Надежда заметила, что, отвлекшись на охранника, она едва не упустила из виду свой «объект». Покрутив головой, она увидела, что светловолосый мужчина уже обошел озеро и направляется к выходу из торгового центра. Схватив с металлической стойки рекламный буклет и прикрыв им лицо, как веером, Надежда Николаевна поспешила вслед за ним. Охранник ее не удерживал.

Через пять минут она выяснила, что мужчина направляется в китайский ресторан «Цветок сливы». Ну еще бы, сейчас второй час дня, время ленча. Войдя в зал, он спокойно сел за столик и развернул меню. Он явно нисколько не скрывался, не оглядывался по сторонам и не выглядел чересчур обеспокоенным. Он просто пришел пообедать.

Надежда глубоко вздохнула и бросилась вперед, решив, что главное – начать, а умные мысли сами придут по ходу дела. Подойдя к столику, за которым сидел ее «объект», она отодвинула стул и проговорила:

– Вы не возражаете, если я к вам присоединюсь?

Мужчина поднял на нее удивленный взгляд и протянул:

– Вообще-то в зале есть свободные столы, но если вам так хочется…

– Вот именно, мне так хочется.

К столику подошла официантка, мужчина заказал рис с тушеными овощами, свинину с имбирем и зеленый чай. Надежда хотела ограничиться чаем, но как-то нечаянно заказала креветки с орехами и фрукты в карамели. Едва официантка отошла, она придвинулась к своему соседу и прошептала:

– Куда вы дели Ольгу?

– Что? – Мужчина отодвинулся и посмотрел на нее как на сумасшедшую. – О чем вы говорите?

– Не надо кричать, – продолжила Надежда вполголоса, – вы привлекаете к себе внимание! И не делайте невинные глаза, я все знаю!

– Вы кто? – изумленно прошептал мужчина – судя по внешнему виду, у него отказал голос.

– Я Оленькина тетя! – возвестила Надежда. – Приехала из… – Она понятия не имела, откуда Ольга родом, но решила, что раз девушка снимает квартиру, то родственники ее живут не в Санкт-Петербурге.

Как оказалось, Артемий Садовский тоже не знал или забыл название Ольгиного родного города, так что вопрос более не поднимался.

– Ольга пропала! – продолжала нажимать Надежда по всем правилам искусства допроса. – Просто исчезла, и все. Уже несколько дней. Последний раз ее видели с вами. Куда вы дели мою племянницу?

– Да что это такое! – Мужчина приподнялся, сделав вид, что хочет встать из-за стола. – Я позову администратора!

– Сидеть! – прошипела Надежда. – Никого вы не позовете, это вам ни к чему. Вас видели в понедельник, когда вы ссорились с Ольгой, здесь, около этого ресторана. А потом, на следующий день, вас схватили люди из фирмы «Ликофарм» и увезли в свое логово на Киевской улице. Вас там пытали? Чего от вас добивались? Как вам удалось вырваться оттуда живым?

От возмущения из головы мужчины вылетел самый насущный вопрос: откуда Ольгина тетя, приехавшая только что из провинции, может знать такие подробности.

– Господи, да что за ерунду вы говорите! – Мужчина желчно рассмеялся, оглядываясь по сторонам, как будто искал кого-нибудь, кто может прийти ему на помощь. – Что за детективную историю вы придумали!

– Не надо пытаться меня обмануть! – строго проговорила Надежда. – Вы можете оказаться первым подозреваемым! Вас видели, когда вы приходили к Ольге домой! Вы расспрашивали соседку, она вас запомнила и выступит свидетелем. И Геннадий Васильевич уже в курсе!

– Кто меня видел? – растерянно спросил мужчина. – И кто такой Геннадий Васильевич? И в чем меня могут подозревать? Чушь какая!

– Геннадий Васильевич – это участковый милиционер. Очень, между прочим, серьезный и основательный мужчина. И очень упорный. Прямо как бультерьер. Или как гончая. Если уж возьмет след – ни за что с него не свернет. А если он в вас вцепится – будьте спокойны, все распутает!

Мужчина хотел что-то возразить, но Надежда прошипела сквозь зубы:

– Тихо! Официантка!

Действительно, к столику подошла девушка с подносом. Мужчина застыл с приоткрытым ртом, недоуменно глядя на Надежду. Официантка составила тарелки на стол и бесшумно удалилась. Надежда с аппетитом принялась за еду. Сначала она попробовала управиться китайскими палочками, но это у нее не получилось, и она взяла вилку. Подняв глаза на своего соседа, она увидела, что тот не притрагивается к рису и смотрит на нее в недоумении.

– Что, аппетит пропал? – язвительно осведомилась Надежда. – Вы ешьте, ешьте, в тюрьме такого не подадут!

– Да что такое вы болтаете? – Мужчина в сердцах бросил на стол деревянные палочки для еды. – Я совершенно ни в чем не виноват!

– Тогда расскажите, что произошло между вами и Ольгой, – потребовала Надежда Николаевна, – и о чем вы говорили на Киевской. В общем, расскажите все по порядку, с самого начала.

Вместо того чтобы послать Надежду подальше или самому уйти из ресторана, Артемий Садовский отодвинулся от стола и заговорил.

Работает он заместителем директора коммерческой фирмы, расположенной в центре «Лэйк». Их фирма среди прочего занимается рекламой и продвижением на рынке косметической продукции фирмы «Ликофарм». И вот приблизительно две недели назад они проводили очередную рекламную акцию, во время которой среди ста первых покупателей новой косметической линии были разыграны десять подарочных наборов.

– В которые входил ночной питательный крем? – на всякий случай уточнила Надежда Николаевна.

– Конечно. – Артемий кивнул и продолжил: – В минувший понедельник я случайно заметил, что наша сотрудница Ольга Бережкова, младший менеджер здешнего офиса, распечатала какой-то файл и спрятала листок к себе в сумочку. Обедаем мы обычно здесь, в «Цветке сливы». Во время обеда я подсел к Ольге и о чем-то с ней заговорил. В это время у нее зазвонил мобильник. Ольга открыла сумочку, и оттуда выпала распечатка с фамилиями людей, выигравших подарочные наборы «Ликофарм». То есть я потом об этом догадался, а тогда просто спросил Ольгу, что это за список и зачем он ей. Она же разозлилась и нахамила мне, сказала, что если я недоволен ее работой, то она немедленно увольняется. И еще наговорила кучу несправедливых вещей, вообще была очень взвинчена. После этого она схватила список, вскочила и убежала прочь из ресторана, бросив напоследок, чтобы я ее не искал и вообще между нами все кончено.

«Значит, все же между ними что-то было», – подумала Надежда.

– Я догнал ее на улице, – продолжал Артемий, – пытался вразумить, но она и слушать не хотела… остановила проезжавшую машину и уехала.

Надежда кивнула: этот эпизод вполне соответствовал тому, что она знала от Павла Петровича. Артемий продолжил:

– Вернувшись в офис, я захотел распечатать список, чтобы посмотреть, что в нем могло так заинтересовать Ольгу, показаться ей настолько важным, чтобы она готова была из-за этого лишиться вполне приличной работы… и… меня… но оказалось, что именно в этот день все наши компьютеры поразил вирус, уничтоживший всю память! Так что этого злополучного списка нигде не осталось…

– Только у Ольги! – вставила реплику Надежда.

– Да, – кивнул Артемий.

Он налил в свою чашку зеленого чая и выпил одним глотком, прежде чем продолжить.

– Ольга так и не вернулась на работу. Но в тот же день произошло еще кое-что. Другая наша сотрудница, Лена Вострикова, вела себя настолько странно, так нервничала, отвечала невпопад, что я решил разобраться в причинах ее поведения. Знаете, женский коллектив, одна начинает психовать, потом другая… Если сразу же не погасить это все в зародыше, пойдут такие скандалы и склоки, что работать некогда будет, увязнешь в разбирательствах. Я пригласил Лену в свой кабинет и потребовал, чтобы она объяснила все эти тайны Мадридского двора. Она поначалу мялась, жалась, отделывалась всякой ерундой, но в конце концов рассказала мне вот что… – Артемий откинулся на спинку стула, посмотрел перед собой невидящими глазами и продолжил: – Оказывается, когда мы проводили ту самую злополучную акцию, Лена стерла в компьютере одну из фамилий победителей и вписала вместо нее вымышленную фамилию…

– Иванова! – воскликнула Надежда Николаевна. – Улица Всеобщего Примирения!

Артемий взглянул на нее с интересом и спросил:

– Откуда вы знаете? И зачем я тогда все это вам рассказываю?

– Продолжайте, продолжайте! – попросила Надежда. – Насчет Ивановой – это просто моя догадка.

– Так вот, Лена призналась, что ей нужен был подарок для подруги, а денег на него не было, вот она и решила так схимичить. Выписала подарок на вымышленное имя и велела подруге его получить. Нехорошо, конечно… я пожурил ее, но по ее поведению понял, что это еще не все. Так оно и оказалось. Эта подруга получила подарок самой первой из всех победителей и в тот же вечер намазала лицо кремом… – Артемий сделал выразительную паузу, – и едва не отдала Богу душу! У нее начался сильнейший приступ удушья, судороги… хорошо, что ее сестра догадалась позвать соседа, врача-реаниматолога, который успел ее откачать. И то он сказал, что ей очень повезло, организм на редкость крепкий, а иначе не удалось бы ничего сделать.

Последние слова Артемий произнес слишком громко, так что за соседними столиками на него начали оглядываться. Заметив это, он понизил голос, придвинулся к Надежде и продолжил:

– Узнав об этом, Лена ужасно расстроилась.

– Еще бы, – усмехнулась Надежда, – такое подруге подсудобить!

– Она боялась рассказать мне, поскольку была уверена, что ей здорово влетит за жульничество с вписанной фиктивной фамилией. В конце концов до дурехи дошло, что своим молчанием она может способствовать гибели невинных людей, не всем же так повезет, как ее подруге.

– Это точно, – кивнула Надежда.

– В общем, она рассказала все Ольге, потому что надеялась, что Ольга замолвит за нее словечко передо мной…

«Значит, они с Ольгой все-таки были любовниками!» – сообразила Надежда.

– Ольга же велела больше никому не говорить о происшествии и принести ей тот роковой крем. Лена сказала, что крем подруга выбросила сразу же, как только очухалась, под влиянием момента, а Ольга тогда сказала, что сама разберется со всеми последствиями… и представьте, что почувствовала Лена, когда ее подруга исчезла!

– А когда Лена с ней об этом говорила, – спросила Надежда, – в понедельник?

– Интересно, что вы об этом спросили! – Артемий заинтересованно взглянул на свою собеседницу. – Нет, разговор был гораздо раньше, в пятницу.

– Вот как! – Надежда задумалась.

И в пятницу же вечером Ольга узнала, что умерла свекровь Раисы Колодной, так что подозрения, угнездившиеся в ее душе при рассказе Лены, перешли в уверенность. Она забрала баночку с кремом и отдала на анализ. Вот только куда она ее потом дела? Потому что никто посторонний не мог ее взять из домика на зеркальном озере, никто про это не знал. И уборщица не могла этого сделать, поскольку, судя по пыли, она никогда в домик не заглядывала. Надежда поняла, что Ольга ее просто-напросто обманула.

– Я не знал, как поступить, – продолжил Артемий, – не знал, можно ли верить в эту странную историю. Ведь «Ли кофарм» – очень солидная фирма, я не мог допустить и мысли, что их продукция может быть недоброкачественной, а тем более – опасной для здоровья.

– Так вы промаялись до следующего дня, – продолжила за него Надежда, – а во вторник утром поехали к Ольге домой…

– Ну да, я хотел поговорить с ней без свидетелей и потребовать, чтобы она вернула список и крем…

– Понятно. – Надежда кивнула. – Но дома вы ее не застали и отправились на работу. А потом вас около этого ресторана похитили люди в черном…

– Ну почему похитили? – Артемий пожал плечами. – Просто попросили поехать с ними для конфиденциального разговора… конечно, они сделали это не в самой вежливой форме…

– Со стороны это выглядело как самое настоящее похищение! И что с вами делали там, на Киевской?

– Да ничего со мной не делали! Их начальник службы безопасности извинился за грубость своих подчиненных и попросил рассказать все, что я знаю об этом злополучном креме и об истории со списком. Я все рассказал ему – и то, что узнал от Лены, и про список…

– И это его удовлетворило?

– Вполне! Он очень внимательно меня выслушал, кое-что записал и пообещал, что сам разберется со всей этой историей. К сожалению, как я уже говорил, из компьютера список непостижимым образом исчез.

– Ольга его стерла, а заодно и все программы…

– Она была настроена очень серьезно, – с грустью подтвердил Артемий, – из разговора я мог понять, что она требовала за информацию о списке много денег…

– И к вам не применяли никаких… силовых методов? Как это называется – «допрос с пристрастием»?

Надежда вспомнила темные коридоры склада, подозрительных людей в черных костюмах и доносящиеся из-за закрытой двери стоны. Тогда она подозревала, что именно там, за этой дверью, допрашивают ее теперешнего собеседника или еще какого-нибудь несчастного. Теперь же не знала, что и думать.

– Да что вы выдумываете? – Артемий удивленно взглянул на Надежду. – Это же не колумбийская наркомафия! Вполне приличные люди, занимаются чистым, цивилизованным бизнесом!

– Но люди-то умирают! – воскликнула Надежда.

– Ну, та девушка все-таки не умерла… и вообще, это могло быть не связано с кремом…

– Вы не все знаете. – Надежда понизила голос. – По крайней мере еще два человека из этого списка тоже умерли за последние дни. Это уже нельзя считать совпадением или несчастным случаем. И к тому же тогда люди из фирмы не стали бы так беспокоиться. Очевидно, Ольга сказала им, что в креме действительно сильный яд, иначе бы они не поверили.

– Должен вам заметить, – заявил Артемий, – что я в вашей племяннице сильно разочаровался. Пойти на шантаж, требовать деньги за информацию!

– А все-таки, – прервала его Надежда, – кто ее заложил людям из «Ликофарма»? Выходит, не вы?

– Конечно, не я! – возмутился Артемий. – Я с ними познакомился только во вторник, когда они меня привезли для допроса.

«Значит, Ольга сама была неосторожна, когда разговаривала с ними, вот люди из фирмы ее и вычислили, – сообразила Надежда, – зря она обзывает Артемия подлецом».

Между разговором она как-то незаметно съела порцию креветок и фрукты в карамели, посмотрела на пустые тарелки и решила, что она все уже выяснила у Артемия и больше в китайском ресторане как-то нечего делать. Ольга ей не нравилась, но и мужчина, сидящий напротив, тоже не вызывал особенных эмоций. Какой-то он… амебообразный, что ли. Не справился с Ольгой, не сумел ее удержать, а потом не сумел защитить. Ведь это ему люди из «Ликофарма» ничего не сделали, а если они найдут Ольгу, то, конечно, не убьют, но работу она потеряет, да еще и нервов ухлопает кучу. Впрочем, сама виновата…

– Я заплачу, – сказал Артемий, видя, что Надежда подзывает официантку, – ведь вы же Олина тетя…

Что-то не понравилось Надежде в его взгляде, какая-то насмешливая искорка.

– Не беспокойтесь, молодой человек, – с достоинством ответила Надежда, поднимаясь с места, – я в состоянии это сделать сама.

Она положила на стол деньги и гордо удалилась. После ее ухода Артемий посидел некоторое время над тарелкой. Мясо остыло, есть его не хотелось. У него вообще в последнее время не было аппетита. Он выпил чаю и принял решение. Достал мобильник и набрал номер, который дали ему не так давно.

Ольга ужасно спала этой ночью. Вернее, она почти не спала. В избе было душно, она открыла было окно, но налетели комары. Щека распухла и болела. Наверняка завтра будет синяк, как и предрекала ей эта отвратительная тетка, что выследила дуру Райку и явилась сюда без приглашения. Кроме того, Ольга боялась. Боялась, что придут люди из «Ликофарма» и станут ее пытать. Она же ничего не знает. То есть список, конечно, они рано или поздно найдут, но ее в живых не оставят. Бежать ей некуда, потому что нет денег.

Но больше физических мучений, даже больше страха ее угнетало известие о смерти Татьяны.

Оля Бережкова с первого класса школы дружила с Таней Михайловой. Они сидели за одной партой, делились завтраками, болтали на переменках. В пятом классе они хором влюбились в певца Диму Маликова, а в шестом – в Вовку Сапожникова из восьмого «Б». Когда Оля в седьмом классе отрезала толстую косу и сделала короткую стрижку, Таня тут же побежала в парикмахерскую. Вообще из них двоих Оля была лидером, она все делала немножко раньше и немножко лучше, чем подруга. И училась она получше, несмотря на то что уроки ей приходилось делать на кухне, положив тетрадки и учебники на табуретку. И первой она поняла, что ни за что не останется в родном городе.

Город этот назывался Застоженск. Вообще называть его городом могли только очень большие патриоты. В Застоженске были одна школа, одно кладбище, две аптеки, одна парикмахерская (та самая, где подружки обрезали свои косы), четыре пивных (одна функционировала под гордой вывеской «Бар “Аэлита”», остальные – без всякой вывески, но внутри во всех были одинаковые деревянные столы, пьяные рожи и запах застарелого перегара). Еще в городе был бывший Дом культуры, по частям арендованный несколькими магазинчиками, и комбинат железобетонных изделий. На этом комбинате работало почти все взрослое население Застоженска на коротком отрезке пути от школы до кладбища. В свободное время мужская часть населения посещала пивные или, в теплое время года, выпивала небольшими компаниями на берегу заросшего камышом пруда или речки Стоженки, давшей городу его название. Женская часть населения в свободное от работы время обсуждала своих никчемных мужей и сожителей и сокрушалась о загубленной жизни.

Родители Оли Бережковой ничуть не отличались от остальных. Отец был почти всегда пьян, мать бесконечно стирала или жаловалась соседке на мужа.

Увидев как-то Вовку Сапожникова, который заплетаясь брел по главной улице Застоженска, бессмысленным пьяным взглядом провожая прохожих и громко, хриплым фальшивым голосом распевая «Девочка моя синеглазая», Оля поняла, что ни за что не останется в этом городе после окончания школы, что, если родители будут против ее отъезда, она сбежит тайком. Она окончила школу с довольно хорошими отметками и сказала матери, что они с Таней Михайловой поедут в Петербург поступать в институт. Петербург был выбран потому, что у Тани там жила тетка.

Ни в какой институт они, конечно, не поступили, но Танина тетка действительно пустила их жить в свою комнату. Сама она неожиданно вышла замуж за отставного военного, бездетного вдовца, и жила у него. Оля, как всегда, более хваткая, со временем сумела устроиться в хорошую коммерческую фирму, где ей платили приличные деньги, так что она сняла отдельную квартиру. Правда, квартира была очень далеко от работы, на самом краю города, возле железной дороги, но она была отдельная, с собственной ванной, с собственной маленькой кухней, и это после тесноты и неуюта застоженской юности казалось Оле настоящим счастьем. Она строила планы на будущее, мечтала сделать карьеру и стать своей в этом огромном городе. У нее, конечно, бывали иногда короткие романы, не приносившие особенной радости, но никого из своих приятелей она не приводила домой – ей казалось, что этим она разрушила бы свой одинокий уют.

Таня тоже нашла работу – правда, похуже, в частной столярной мастерской, но ее такая работа устраивала. У нее появлялись знакомые парни, а вскоре она дала понять подруге, что встретила хорошего человека. Правда, он был женат, но с женой не ладил и собирался развестись, зато совершенно не пил, неплохо зарабатывал и любил Таню, покупал ей цветы и подарки, что после грубых застоженских нравов производило на девушку большое впечатление. В общем, у Тани тоже появились планы и надежды на будущее.

Ольга же не спешила связать свою жизнь с каким-либо мужчиной. Был у нее на работе Артемий Садовский – этот подлец, о котором сейчас она и думать спокойно не могла. Как быстро раскрываются люди в пиковой, неординарной ситуации! Стоило только Ольге поступить, по его мнению, неправильно, как он мигом сдал ее бандитам из «Ликофарма»!

Когда Ольга узнала про отравленный крем, она поняла, что пришло ее время. В отличие от недалекой Татьяны Ольга неплохо соображала и умела учиться на чужих ошибках. Так, она быстро поняла, что никакой особенной карьеры она не сделает, потому что, во-первых, у нее нет образования, кроме одиннадцати классов средней школы, а во-вторых, у нее нет абсолютно никаких связей в этом огромном городе. Ведь она прожила уже здесь больше пят лет, а достигла пока очень немногого. Если честно, то ничего она не достигла.

Неплохо оплачиваемая работа давала девушке возможность хорошо одеваться и платить за квартиру. В первое время Ольга пыталась экономить на еде и кое-что откладывать на черный день, но вскоре поняла, что эти крохи никак не помогут ей, если черный день и вправду настанет. Ольга прекрасно оценивала все плюсы и минусы своего положения. Выходило, что минусов гораздо больше. Существование ее приобрело, конечно, некоторую стабильность, но судьба может запросто подбросить ей неожиданную подлянку. Ольга не ждала от жизни никаких приятных сюрпризов. В самом деле, глупо думать, что в торговый центр «Лэйк», где она работала, вдруг явится хозяин фирмы, увидит Ольгу и влюбится в нее с первого взгляда. Да так сильно, что немедленно захочет на ней жениться. Даже Татьяна не мечтает о такой глупости!

И вот в один прекрасный, как она тогда думала, день Ольга поняла, что судьба вместо подлянки дала ей неожиданный шанс разбогатеть. Нужно только изъять из компьютера список женщин, которые по недоразумению или по чьему-то злому умыслу получили в подарок отравленный крем, и продать потом фирме «Ликофарм» эту информацию за большие деньги. Ольга не собирается зарываться и просить миллионы. Несколько тысяч долларов, цену однокомнатной квартиры где-нибудь в приличном районе…

Но эти сволочи из фирмы решили поступить по-своему. «Жадность фраера сгубила!» – подумала Ольга, когда им с Татьяной удалось было с помощью крепких ребят из столярки отбиться от парней в черном. Но в самый последний момент один из них сумел выхватить у нее папку, и Ольга поняла, что теперь она не представляет для тех парней никакой угрозы. А вот они для нее представляют несомненную угрозу. Они с Танькой решили пока разбежаться.