Макияж для гадюки

И вот неожиданно, от совершенно чужой женщины, Оля узнала о смерти подруги. Всю ночь она проплакала, а наутро собралась в город. Она хотела убедиться в том, что Таня действительно умерла, а кроме того, ей непременно нужно было кое-что забрать из комнаты подруги. А когда она узнала, что вместо списка люди из «Ликофарма» получили бумаги этого лысого профессора, у нее появилась надежда на благополучный исход дела.

Добравшись пешком до Выборгского шоссе, девушка остановила проезжавшую машину и назвала улицу неподалеку от Таниного дома. Назвать адрес подруги она побоялась – опасалась преследования и не знала, кому можно верить. Водитель высадил ее на углу, откуда она за несколько минут дошла до улицы Стоматологов. Оглядевшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, вошла в подъезд.

У нее с прежних времен остался ключ от Татьяниной квартиры. Осторожно, стараясь не шуметь, Ольга открыла входную дверь и вошла в прихожую. Дверь соседки была закрыта, а на двери Таниной комнаты виднелась бумажная полоска с печатью.

Ольга на мгновение замерла, у нее перехватило дыхание. В глубине души она не верила в смерть подруги, надеялась, что сейчас дверь откроется и Татьяна выйдет навстречу в своем домашнем ситцевом халатике, улыбнется и спросит, где она столько времени пропадала. Но официальный вид лиловой печати убил всякую надежду.

Ольга подцепила край бумажки ногтем, отклеила ее, постаравшись не разорвать, и осторожно открыла дверь.

В комнате было тихо и пусто, пахло пылью и еще тем трудноуловимым запахом, который быстро появляется в нежилых помещениях. Бедная обстановка – узкий диванчик, накрытый клетчатым пледом, небольшой столик, игравший роль и обеденного, и журнального, и в редких случаях письменного, пара стульев, платяной шкаф. Дверца шкафа была приоткрыта – то ли Татьяна искала в нем что-то незадолго до смерти, то ли милиция заглядывала туда, осматривая место преступления. Впрочем, в комнате не было заметно следов обыска.

Ольга подошла к шкафу. Раньше, когда они жили здесь вдвоем с Татьяной, здесь висела и ее одежда. Сейчас на плечиках покачивались только вещи Татьяны, на полках лежало белье, несколько футболок и свитеров, еще кое-какие вещи. Ольга хотела взять то, что оставила здесь несколько дней назад, но невольно задержалась, наткнувшись на коробку из-под конфет «Руслан и Людмила». Эта коробка была для Татьяны чем-то вроде личного архива, она хранила ее чуть ли не с младших классов школы, складывая в нее все самое важное – или то, что казалось ей важным: здесь были фотографии певца Димы Маликова, немногочисленные снимки самой Татьяны, смешные детские письма, подаренные кем-то красивые открытки… Уезжая из Застоженска, Таня взяла коробку с собой. Теперь эта коробка была последним, что осталось от нее.

Ольга не удержалась и открыла коробку.

Почти сразу она наткнулась на собственную фотографию – она улыбалась в объектив несколько настороженной улыбкой человека, решившего изменить судьбу. На следующем снимке они стояли вдвоем с Таней – подруга, как всегда, преданно смотрела на Ольгу, готовая во всем последовать за ней.

И вот чем все кончилось. Она последовала за Ольгой в огромный чужой город и нашла здесь свою смерть.

Ольга почувствовала острый укол вины. Может быть, если бы не ее решение, Татьяна была бы сейчас жива?

Она перебирала одну за другой фотографии, письма, открытки. В самой глубине коробки ей в руки попалась цветная фотография, сделанная совсем недавно, судя по тому, что Татьяна была в свитере, купленном минувшей весной. На снимке подруга была с мужчиной – высокий, широкоплечий, с черной густой бородой, на вид лет тридцати – тридцати пяти…

«Хороший человек, – вспомнила Ольга слова подруги, – правда, женат…»

На всякий случай она спрятала фотографию в сумочку и хотела продолжить свои поиски, как вдруг услышала тихий скрип входной двери.

В квартиру кто-то вошел.

Конечно, это могла быть Татьянина соседка, но та никогда не осторожничала, громко хлопала дверью, орала, топала, как пьяный слон, а этот человек явно старался не нашуметь. Если бы пришел кто-то из милиции, то тоже шума было бы гораздо больше.

Ольга не на шутку испугалась. Это мог быть только убийца. Наверняка он вернулся, чтобы доделать что-то, что не успел тогда, в день убийства. Или что-то найти – Ольга часто читала о подобном в детективных романах.

Она закусила губу и огляделась по сторонам. Спрятаться в маленькой комнате было решительно негде. В конце концов девушка нырнула за плотную штору, закрывавшую окно – то самое окно, тут же поняла она, в которое выпала Татьяна… точнее, в которое ее выбросили, потому что в самоубийство подруги она не поверила ни на минуту.

Она замерла в своем ненадежном убежище и прислушалась.

На этот раз тихо скрипнула дверь комнаты. Отпали последние сомнения – неизвестный пришел не к соседке, он идет именно сюда, в комнату Татьяны…

Как ни странно, вместе со страхом в душе Ольги шевельнулось острое любопытство. Она захотела увидеть этого человека, того, кто пришел на место преступления… она едва заметно отодвинула штору и выглянула в образовавшуюся щель, надеясь, что на фоне окна ее не заметят.

На пороге комнаты стояла высокая полная женщина лет шестидесяти. На ее лице смешивались неуверенность и злость, страх и решимость. Она что-то едва слышно шептала себе под нос. Оглядевшись по сторонам, женщина решительно направилась к шкафу. Ольга следила за ней затаив дыхание и пыталась понять, кто это, что связывает, точнее, связывало, эту женщину с ее покойной подругой.

Неизвестную не интересовала одежда Татьяны. Так же как и сама Ольга, она достала коробку из-под конфет, поставила на низкий столик и принялась перебирать ее содержимое. При этом она продолжала что-то недовольно бормотать. Выложив все открытки, письма и фотографии, женщина перебрала их еще раз и подняла голову в растерянности. Очевидно, она не нашла то, что искала, то, из-за чего пришла сегодня в эту квартиру.

– Вы не это ищете? – громко спросила ее Ольга, выйдя из своего укрытия и протягивая вперед фотографию Татьяны с бородатым мужчиной.

В напряженной тишине комнаты ее вопрос прозвучал оглушительно. Полная женщина ахнула, отступила на шаг и села на скрипнувший под ее тяжестью стул. Она смотрела на Ольгу так, как будто увидела привидение. Наконец собравшись с силами, женщина снова поднялась и шагнула навстречу Ольге.

– А ты еще кто такая? – прошипела она. – Что тут делаешь, в чужой комнате? А вот я сейчас милицию вызову!

– Ох, не смешите меня! – Ольга презрительно скривилась. – Милицию она вызовет! Милиция вас-то как раз и разыскивает! Ведь это вы убили Таню! Ну, давайте вызовем милицию – я-то как раз этого и хочу!

– Что ты болтаешь, что болтаешь, – забормотала женщина, – никого я не убивала, это же надо такое выдумать…

И вдруг с неожиданной для своего возраста и комплекции ловкостью она подскочила к Ольге и попыталась вырвать у нее фотографию. Девушка была настороже, она отскочила в сторону и спрятала фотографию за спину.

– Зачем тебе этот снимок? – спросила она, следя за каждым движением незнакомки. – Кто на нем?

Но та вместо ответа схватила подвернувшийся под руку стул и бросилась на Ольгу, подняв его над головой, как боевой топор. Ольга едва успела увернуться и, пользуясь преимуществом молодости, проскользнула мимо своей противницы к окну. Женщина неожиданно остановилась, как будто передумала нападать, поставила стул на место и медленно пошла к Ольге, негромко говоря:

– Ну зачем тебе это нужно, это ведь не твоя фотография, отдай ты ее мне, я ее спрячу как следует, а то попадет еще к кому-нибудь…

Ольга заметила странный нехороший огонек в глазах женщины и поняла, что та заговаривает ей зубы, чтобы подобраться поближе. Она приготовилась к нападению, и как раз в эту секунду женщина подскочила к ней, обхватила за талию и изо всех сил толкнула в сторону окна. Ольга была наготове, она перенесла весь вес тела на левую ногу и нырнула в сторону, вырвавшись из объятий убийцы. Она поняла, что та хотела вытолкнуть ее в окно, пользуясь тем, что низкий подоконник не дал бы возможности зацепиться за него. И если бы Ольга не подготовилась к нападению, она сейчас уже лежала бы на асфальте под окном, как сломанная кукла…

– Вот как ты убила Таню! – проговорила девушка, отступая к двери. – Теперь я знаю, как ты это сделала, но скажи – за что?

После неудачной попытки убийства женщина разом обессилела, из нее как будто вынули твердый каркас, и она бессильно опустилась на узкий диван.

– Отдай мне фотографию! – проговорила она умоляющим голосом.

– Кто на ней – твой сын? – спросила Ольга, на шаг приблизившись к женщине.

– Зять… – ответила та едва слышно.

– Зять? – переспросила Ольга. – Ничего не понимаю! Какая женщина станет так беспокоиться из-за зятя?

– Это получилось случайно… я пришла к ней поговорить, – женщина окинула комнату потерянным взглядом, – к Татьяне… хотела ее усовестить, чтобы отвязалась от него, от Сергея… дочка у меня растелепа, сама за себя постоять не может, вот и пришлось мне. Думала, усовестится она, Татьяна-то, да куда там – и слушать не захотела! Вздумала дочку мою оскорблять… ну я, само собой, ответила, слово за слово, она пошла на меня с кулаками, да где ей против меня…

Ольга вспомнила свою худенькую подругу и окинула взглядом мощную, тяжелую фигуру ее убийцы. Да, шансов у Татьяны действительно не было, как говорят в спорте – разные весовые категории…

– Я сама не знаю, как это получилось, – продолжала женщина, понизив голос, будто сама испугалась того, что сделала, – я оттолкнула ее, смотрю, а она в окно и полетела…

На какое-то время в комнате наступила гнетущая тишина, и вдруг женщина совсем другим голосом, громко и решительно закончила:

– Но только ты не думай, что тебе кто-то поверит! Сама она в окно выпала, сама! А я здесь и не бывала никогда, никто меня не видел!

– Зачем же вы сегодня-то пришли? – спросила Ольга и тут же сама ответила на свой вопрос: – Все дело в фотографии! На этой фотографии – ваш зять, значит, эта фотография привязывает вас к этому делу, из-за нее вы можете попасть под подозрение! За ней-то вы сюда и пришли…

Неожиданно дверь комнаты распахнулась. На пороге стоял высокий усатый милиционер, из-за спины которого выглядывала соседка покойной Татьяны.

– Говорила я – воры залезли! – выкрикнула женщина визгливым истеричным голосом. – Не успел человек помереть, а уже комнату обчистить норовят! А тут если чего и осталось, так это по справедливости мне полагается…

– Помолчите, дамочка, – остановил ее милиционер, – никому тут ничего не полагается! А вы, гражданки, – обратился он к Ольге и пожилой женщине, своим вопросом против воли объединив их.

– Эта женщина… – начала говорить Ольга, подняв руку с зажатой в ней фотографией.

Но старуха, не дав ей договорить, подскочила к Ольге, вырвала снимок из ее руки и бросилась к окну. Там она молниеносно разорвала фотографию и выбросила ее во двор.

Усатый милиционер удивленно выругался, бросился к пожилой женщине, но та уже уничтожила улику и довольно улыбалась.

– Что же это такое?! – удивленно воскликнул милиционер. – Что это вы разорвали?

Пока он разбирался с пожилой женщиной, Ольга выскользнула из комнаты, оттолкнула Татьянину соседку и стремглав выбежала на улицу. Разозленный милиционер схватил пожилую женщину за локоть и потащил к выходу:

– Посидишь у меня ночь в «обезьяннике»! А то что за дела – улики уничтожают, подозреваемые разбегаются как тараканы…

Высокий худощавый мужчина с седыми висками расхаживал по комнате, как тигр по клетке. Он был в гневе.

– С кем я работаю! С какими идиотами! Вы не можете выполнить даже самого простого поручения!

Его подчиненные стояли у стены потупившись и молчали. Они знали, что сейчас шефу лучше не возражать. Лучше переждать эту грозу и дождаться, пока он выпустит пар и сам успокоится.

– Сначала вас отлупила немолодая женщина, потом вы провалились в котлован, что будет в следующий раз – вы утонете в канализации?

– Но, шеф! – подал голос один из подручных. – Меня там не было. Если бы я участвовал в этой операции…

– Тебя там не было только потому, что ты, как обычно, маялся похмельем! Лучше ты мне об этом не напоминай! Нет, но с кем я работаю! С кем я вынужден работать! И это – лучшие люди, которых мне удалось найти! Когда я вспоминаю, сколько вам плачу, мне хочется рвать и метать! Рвать и метать! Самое ужасное, что вы все время оказываетесь на виду! Скоро весь город будет знать о том, чем мы занимаемся! Больше того – об этом скоро узнают наверху! – И шеф выразительно ткнул пальцем в потолок. – Если это произойдет – вы все останетесь без работы.

– Вы тоже, шеф! – мстительно произнес один из подчиненных.

– Я-то не пропаду! Меня приглашал к себе в охрану такой человек… такой человек, чье имя можно называть только в хорошо охраняемом помещении, и то шепотом! А вот вас, с вашей непроходимой тупостью, в лучшем случае возьмут охранниками на птицефабрику!

– Но, шеф, – рискнул заговорить второй из подчиненных, – дело не такое простое, каким оно кажется на первый взгляд. Осмелюсь напомнить, ведь вы тоже не смогли раздобыть этот список, хотя и взялись за это самостоятельно…

Шеф взревел, как раненный тореадором бык.

– Я не смог? Я не смог? Я попал в засаду! Я едва сумел вырваться! И тем не менее я не оставил следов…

Он хотел еще что-то сказать, но в это время на столе зазвонил телефон.

Шеф схватил трубку и рявкнул в нее:

– Слушаю!

Собеседник, несколько обескураженный такой интонацией, представился и заговорил:

– Сегодня во время обеда ко мне подсела очень подозрительная женщина. Она назвалась родственницей Ольги Бережковой и задавала множество вопросов. Очень подозрительных вопросов. Я знаю, что вы ищете Бережкову, и подумал, что вам следует знать…

– Следует, – коротко ответил шеф. – Надеюсь, вы не сказали той женщине ничего лишнего?

– Конечно, нет, – ответил его собеседник с излишней поспешностью.

– Опишите эту женщину!

– Средних лет, среднего роста, среднего телосложения, ни худая ни толстая… волосы светло-русые, довольно коротко подстрижены… глаза серо-голубые…

– В общем, все среднее… – проговорил шеф, – никаких особых примет. Хоть что-нибудь в ней есть запоминающееся?

– Глаза… глаза у нее очень умные и внимательные. И характер очень настойчивый… Если уж вцепится…

– Ладно, – задумчиво ответил шеф, – спасибо за звонок.

Он положил трубку и снова повернулся к своим подчиненным:

– Ко мне поступил сигнал. Нашим делом очень интересуется некая женщина средних лет, среднего роста, среднего телосложения. Такое вопиющее отсутствие примет само по себе уже становится особой приметой. Сдается мне, что это та самая женщина, которая поколотила вас в подъезде у объекта. Больше того, мне кажется, что это именно она – объект! То есть она играет в этом деле гораздо большую роль, чем тот мужчина, за которым вы гонялись! Так что вот вам новое поручение: найдите эту женщину и доставьте ко мне. Я хочу с ней поговорить. Только очень вас прошу, – шеф повысил голос, – обойдитесь без потасовок, перестрелок в людных местах, артиллерийских обстрелов и ядерных бомбардировок. Все нужно сделать тихо! Тихо и аккуратно.

* * *

– Надя, я только на минутку, – сказал Павел Петрович, захлопнув дверцу машины, и Надежда согласно кивнула.

В деканате Тося сидела за огромным столом, заваленным бумагами, как горная деревушка снегом после схода лавины. Бедная девушка смотрела на расписание последних экзаменов и безуспешно пыталась придумать, как поменять аудитории, чтобы угодить невыносимой Варваре Симеоновне. По другую сторону стола сидел известный хвостист Мурзин и бубнил на одной ноте:

– Вы, главное, не забудьте список на повышенную стипендию декану на подпись передать! Главное, чтобы он этот список подписал!

Тося подняла на Мурзина затравленный взгляд и попросила:

– Может быть, ты все-таки выйдешь из деканата?

Неожиданно дверь распахнулась. Тося вздрогнула: ей показалось, что снова пришла Варвара Симеоновна и сейчас будет, как всегда, качать права и грозить Тосе увольнением.

Но это была Татьяна Зосимовна, Тосина начальница и ангел-хранитель.

– Ну, как ты здесь управляешься? – жизнерадостно пророкотала она с порога. – Деканат еще не развалила?

– Ужасно, Татьяна Зосимовна! – Тося выскочила из-за стола. – Как хорошо, что вы пришли! Как вы только со всем этим справляетесь?

– Опыт, девочка, опыт! А что здесь делает Мурзин?

– Вы представляете, он каким-то образом попал в список на повышенную стипендию и теперь добивается…

– Мурзин – на повышенную? Да он сейчас у меня попадет в список на отчисление! Мурзин! У тебя еще физика за первый курс не сдана! А ну, брысь отсюда немедленно!

Хвостиста как ветром сдуло. Тося радостно выбралась из-за стола, передавая бразды правления деканатом в опытные руки.

– Поправился ваш внук?

– Ой, Тося! – Татьяна Зосимовна махнула рукой и расхохоталась. – Оказывается, этот симулянт ничем и не болел! Он просто не хотел ходить в садик и вот что придумал. Стащил у своей матери французскую несмываемую губную помаду и нарисовал на лице пятна. А мы-то хороши – не разобрались и устроили панику… Участковый врач – девчонка вроде тебя, сама ничего не поняла, назначила анализы и общее обследование… Хорошо, я вчера заметила красные пятна у него на подушке, что-то заподозрила и устроила ему допрос с пристрастием. Угрожала ему самым страшным – обещала выключить телевизор. Навсегда. Понимаю, что это слишком жестоко, но положение безвыходное… Он, конечно, держался как партизан, но я нашла помаду в кузове игрушечного грузовика. Под грузом неопровержимых улик паршивец во всем сознался.

– Ну до чего способная молодежь! – восхитилась Тося.

– Ладно, – Татьяна Зосимовна решительно придвинула расписание, – что тут у тебя творится?

– Ужас, – честно призналась Тося, – сумасшедший дом! Конференция монстров! Самое главное, никак не пристроить Варвару Симеоновну. Она говорит, что ей дует…