Макияж для гадюки

Павел Петрович поставил машину за кустиками, откуда можно было, не бросаясь в глаза, видеть нужный подъезд. Надежда достала из сумки старый полевой бинокль, который временно реквизировала в хозяйстве своего мужа, и положила его перед собой. Затем она вынула мобильный телефон и покачала головой:

– Денег на счету маловато! Надо было по дороге заехать и положить на счет рублей триста, а то как бы не отключили…

Она набрала номер Раисы. В трубке раздавались только длинные монотонные гудки.

– Нету дома, – огорченно проговорила Надежда, положила телефон и вооружилась биноклем. Подъезд резко приблизился, так что теперь была отчетливо видна облупившаяся краска на двери и косо приколотая записка, сообщавшая, что завтра в доме будет отключена горячая вода.

– Холодильник разморозить надо, – вспомнила Надежда по ассоциации, – пока продуктов не очень много…

Из подъезда вышел аккуратно одетый и причесанный мальчишка лет десяти, огляделся и припустил в сторону детской площадки. Вслед за ним выскользнула тощая пестрая кошка, уселась на крыльце с самым независимым видом и принялась умываться. Неторопливо подошла старуха с полной сумкой – должно быть, вернулась из магазина. Прежде чем войти в дом, она остановилась на крыльце и что-то сказала кошке. Кошка поднялась и нехотя отошла. Старуха скрылась в подъезде, и кошка снова вернулась на свое место.

Больше ничего не происходило. Время тянулось удивительно медленно, казалось, что оно совсем остановилось. Надежда взглянула на часы и с удивлением убедилась, что они находятся на своем наблюдательном пункте всего сорок минут.

– А если она вообще не придет? – подал голос Павел Петрович. – Сколько времени мы тут будем торчать, как три тополя на Плющихе?

– Почему три? – машинально переспросила Надежда. – Нас ведь только двое.

Она достала из сумки упаковку крекеров и протянула Павлу:

– Хочешь?

– С маком? – переспросил тот. – С маком хочу.

Он захрустел крекерами, а Надежда снова подняла бинокль.

К подъезду, хромая и спотыкаясь, шел давешний десятилетний мальчишка. От прежней аккуратности не осталось и следа – рубашка порвана, волосы растрепаны, на колене и локте красовались огромные ссадины. Мальчишка хныкал и размазывал слезы грязным кулаком. Кошка, увидев его, предусмотрительно скрылась.

– Погуляли, – констатировала Надежда. – Быстро он, однако…

Дверь захлопнулась за мальчишкой и почти тут же снова отворилась, выпустив небритого, запущенного мужичка в стоптанных сандалиях на босу ногу и с авоськой пустых бутылок в руке. Лицо мужичка выражало крайнюю степень похмельного страдания.

– Попробуй еще раз позвонить, – проговорил Павел, прикончив крекеры.

– Да не пришла она еще, – возразила Надежда, – никакая подходящая женщина в подъезд не входила.

Однако она еще раз набрала номер, просто чтобы чем-то занять время. Телефон Раисы, как и прежде, ответил ей длинными гудками. Надежда подумала, что если Павел спросит, как выглядит Раиса, она будет иметь бледный вид, потому что она ее ни разу не видела. Понадеявшись на свой внутренний голос, который, правда, в последнее время усиленно манкировал своими обязанностями, Надежда притихла.

Прошло еще полчаса, и небритый мужик вернулся. На этот раз у него в авоське вместо десятка пустых бутылок болтались две полные, а лицо выражало радостное предвкушение.

– Маленькие радости… – пробормотала Надежда.

Не успел скрыться за дверью мужик, как вслед за ним вошли двое людей в замасленных спецовках – судя по всему, сантехники. Один из них тащил металлический ящик с инструментами, и Надежда тотчас сообразила, что горячая вода в подъезде будет отключена не завтра, а уже сегодня. Кошка снова появилась на крыльце и вслед за сантехниками проскользнула в открытую дверь.

Павел тяжело вздохнул и хотел что-то сказать, но Надежда прижала палец к губам. На дорожке возле дома появилась удивительно вульгарная девица, точнее, сильно молодящаяся женщина немного за тридцать. Высоченные каблуки, предельно короткая юбка, короткий обтягивающий топ, оставляющий открытым загорелый живот, мелко завитые бесцветные кудри и неумеренный макияж заставили Надежду Николаевну на какое-то время согласиться с покойной свекровью Раисы.

– Кажется, это она! – прошептала Надежда. Бинокль так приближал к ней женщину, что казалось, она может услышать даже негромкий разговор.

Павел облегченно вздохнул и устроился поудобнее.

Женщина скрылась в подъезде. Надежда выждала еще несколько минут.

– Ну что же ты, звони! – нетерпеливо проговорил Павел.

– Подожди минутку, она еще не дошла до квартиры.

Надежда взглянула на часы и вооружилась телефоном.

Сначала в трубке по-прежнему раздавались длинные гудки, и Надежда подумала, что ошиблась номером, но наконец трубку сняли, и кокетливый голос проговорил нараспев:

– Алле?

– Привет, Раиса! – ответила Надежда Николаевна многообещающим тоном.

– Это кто? – В голосе собеседницы прозвучало явное разочарование.

– Тайное всегда становится явным! – На этот раз Надежда постаралась сделать свой голос зловещим.

– Да кто это? – недоумевая, допытывалась Раиса. – Лидка, ты, что ли, зараза? Кончай трепаться!

– Нет, это не Лидка! – насмешливо ответила Надежда Николаевна. – Привет тебе от свекрови!

Некоторое время в трубке не раздавалось ни звука. Наконец Раиса совершенно другим голосом проговорила:

– Вы ошиблись номером. Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Все ты, Раечка, отлично понимаешь! За что ты Алевтину Власьевну угробила? Эту святую женщину!

– Святую?! – воскликнула Раиса. – Да она такая сволочь была, каких поискать! – Тут же поняв, что попала в ловушку и сорвалась, женщина понизила голос и проговорила, задыхаясь от злости: – Кто это говорит?

– Не важно. – Надежда выдержала небольшую паузу и продолжила: – Не думай, что убийство сойдет тебе с рук!

– Какое убийство! Да меня вообще не было дома! Кому она нужна, старая галоша? Смерть признали естественной!

– Только потому, что у них не было в руках крема!

– Какого крема? – переспросила Раиса упавшим голосом.

– Ты прекрасно знаешь какого.

– Да кто же это? Чего вы от меня хотите?

– Я хочу, чтобы восторжествовала справедливость! – ответила Надежда голосом актрисы из мексиканского телесериала. – Жаль, что сейчас отменена смертная казнь! Но максимальный срок тебе обеспечен!

– Да я тут вообще ни при чем! – В голосе Раисы звучал неприкрытый ужас. – Она сама взяла крем! Это я должна была умереть!

– А вот это ты расскажешь прокурору, – насмешливо отозвалась Надежда, – и посмотрим, удастся ли тебе его убедить!

– Я не виновата! – воскликнула Раиса.

– До скорой встречи в суде, – холодно ответила Надежда и отключила телефон.

– Рыбка заглотила наживку, – проговорила она вполголоса и снова подняла бинокль, – теперь нам нужно только ждать клева и внимательно наблюдать за поплавком!

– Опять ждать! – огорчился Павел Петрович.

– Сразу видно, что рыбак из тебя никудышный! – ответила Надежда не поворачиваясь. – А вот и наша рыбка!

Действительно, из подъезда вылетела Раиса. Она появилась так быстро, что Павел Петрович даже не успел обидеться на «никудышного рыбака». Одета Раиса была так же, как прежде, но выглядела на этот раз так, как будто за ней гонится привидение. Лицо, несмотря на обильный макияж, было бледным от страха, завитые волосы торчали, как на огородном пугале. Затравленно оглядевшись по сторонам, женщина бросилась бежать через пустырь к улице Кустодиева. Павел Петрович повернул ключ в зажигании, выжал сцепление и медленно поехал следом.

Добежав до улицы, Раиса заметалась по тротуару, пытаясь остановить машину. И хотя времени был восьмой час вечера и на пустынной днем улице появились кое-какие машины, все водители ехали домой с работы, и никто не хотел подвозить Раису. Тогда она, спотыкаясь на высоких каблуках, рванула к Сиреневому бульвару. Там движение было оживленнее, но, должно быть, ее испуганный вид не внушал водителям доверия, и только четвертый или пятый из них остановился. Женщина вскочила в салон, и машина поехала в направлении железнодорожного переезда. Павел Петрович держался на значительном расстоянии, чтобы не попасться Раисе на глаза, хотя, судя по ее виду, она была до того напугана, что совершенно ничего не замечала вокруг себя.

Машина Раисы выехала на Выборгское шоссе, проехала под железнодорожным мостом и свернула направо, вдоль границы Шуваловского парка. Павлу пришлось снова увеличить дистанцию, потому что на пустынной дороге он стал еще более заметным. К счастью, дорога не имела разветвлений, и можно было ехать вперед не задумываясь. Был светлый вечер, из парка тянуло прохладой.

Миновав парк, проехав заросшее камышами болотце и осиновую рощу, Павел Петрович оказался в маленькой деревушке. Казалось странным, что совсем рядом с огромным городом может быть такая крошечная и неказистая деревня – несколько покосившихся изб с заколоченными окнами явно дожидались сноса. Видимо, судьба этой деревни давно уже была решена, и только несколько недель отделяли ее от окончательного уничтожения.

Около одного из этих домиков, чуть более привлекательного, чем остальные, стояла машина. Павел торопливо свернул за полуразвалившийся сарай, пока его не заметили. Надежда выскочила из его машины, велев Павлу сидеть тихо и явиться ей на помощь только в самом крайнем случае, и, пригнувшись как индейский следопыт, двинулась вперед. Высокий бурьян и пышно разросшиеся лопухи скрывали ее. Выглянув из-за забора, она увидела, как доставившая Раису машина развернулась и уехала обратно в город, а Раиса, спотыкаясь на своих огромных каблуках, направилась к избушке.

Надежда снова нырнула в бурьян и, низко пригибаясь, бросилась в том же направлении. Поясницу немедленно заломило, но сейчас было не до нее. Надежда пересекла заросший сорняками огород, едва не наступила на большую серую жабу и наконец подобралась к маленькому окошку. Ноги немилосердно жгло крапивой, кофточку облепили прошлогодние репейники.

Сквозь пыльное стекло ей с большим трудом удалось заглянуть внутрь. Только когда ее глаза привыкли к слабому освещению, она смогла разглядеть комнату. Несмотря на неказистый внешний вид домика, внутри было довольно уютно – пол устилали чистые домотканые половики, низкий диван покрыт нарядным лоскутным одеялом. На этом одеяле, подогнув под себя ноги, сидела привлекательная темноволосая девушка в спортивном костюме. Сложив всю имеющуюся информацию, Надежда поняла, что видит Ольгу, соседку Раисы, и ту самую девушку, которую, на свое несчастье, подвез в прошлый понедельник Павел Петрович.

Не успела Надежда занять свой наблюдательный пост, как в комнате появилась Раиса. Она была донельзя взволнована. При виде ее девушка соскочила с дивана и переменилась в лице.

– Ты с ума сошла! – воскликнула она, бросившись навстречу Раисе. – Ведь я говорила, чтобы ты не совала сюда носа!

– Да? – отозвалась Раиса, подбоченившись. – Ты здесь будешь спокойно отсиживаться, а я должна рисковать своей шкурой?

– Да ничем ты не рискуешь! О тебе никто не знает, это меня ищут люди Громыхалова!

– Да, ты мне это уже говорила! Однако сегодня, подружка, мне звонила какая-то дрянь и дала понять, что ей все известно! Все, вплоть до мельчайших деталей! Мне угрожали! Ты это можешь понять?

– Этого не может быть. – Ольга попятилась и побледнела. – Об этом никто не может знать! Ни одна живая душа!

– Ты можешь повторять это хоть сто раз. – Раиса придвинула табуретку и уселась рядом с маленьким столом. – Хоть сто раз, от этого ничего не изменится. Ты втянула меня в эту историю – ты меня и вытаскивай.

– Никуда я тебя не втягивала! – Ольга заметалась по маленькой комнате как зверь по клетке. – Я просто хотела тебе удружить, устроила по дешевке хороший крем…

– Хороший крем! – Раиса громко расхохоталась. – Да если бы не моя завидущая свекровушка, то я сейчас лежала бы в морге, на цинковом столе, с номерком на пальце ноги…

– Ладно, подруга, – проговорила Ольга, резко остановившись, – незачем нам собачиться. От этого ничего хорошего не будет. Давай лучше выпьем по рюмке и поговорим по-хорошему, может, до чего-то и договоримся.

– А у тебя есть? – Раиса огляделась жадным, ищущим взглядом. – Выпить бы надо, стресс снять…

– Есть, есть. – Ольга открыла шкафчик и выставила на стол бутылку водки, два стакана и банку маринованных огурцов. Раиса торопливо разлила водку, чокнулась с Ольгой и проговорила:

– Ну, за дружбу. Ты не обижайся, я на тебя не со зла… просто перепугалась очень после этого звонка…

Она поднесла к губам и выпила почти полный стакан одним махом.

– Ладно, забудь, – отмахнулась Ольга, едва пригубив свою водку, – лучше расскажи толком про этот звонок.

– Но какая дура Алевтина! – неожиданно рассмеялась Раиса. – Сама виновата! Вечно, старая кошелка, на чужое зарилась… нет, я тебе, Оля, честно скажу – как узнала, что она померла, так у меня просто камень с души свалился! Так что я тебе по гроб жизни обя… обязана…

Язык у нее начал заплетаться, но она снова потянулась за бутылкой.

– Эй, подруженька, а тебе не хватит? – Ольга попробовала отодвинуть бутылку, но Раиса молниеносно перехватила ее и пододвинула к себе.

– Я сама знаю, когда мне хватит! – недовольно проговорила она. – Ты что думаешь – я алкоголичка?

– Не то чтобы алкоголичка, – с сомнением отозвалась Ольга, – но я бы с тобой еще хотела о деле поговорить.

– Все дело да дело, – отмахнулась Раиса, – скучная ты! Давай лучше Алевтину помянем. Хоть и зараза она была редкостная, а все ж таки живой человек… надо ее помянуть… – И она налила себе еще водки.

– И ведь губа не дура! Увидела хороший крем – и сразу себе на морду мазать! Одной ногой в могиле, а все прихорашивалась!

– Рая, – прервала ее Ольга, – ты ведь сама сюда приехала, перепуганная, а теперь даже говорить со мной не хочешь. Расскажи, что это был за звонок! Ты же понимаешь, как это важно.

– Звонок? – переспросила Раиса, облокотившись о стол и уставившись на подругу мутным взглядом. – Какой звонок? Ах, ну да, звонок… ты вот тут сидишь, в тишине да покое, а я там в опа… опасности! Звонит мне какая-то зараза и говорит, что все про нас с тобой знает. И про крем, и про Алевтинину смерть…

– Так прямо и сказала? – недоверчиво переспросила Ольга. – Про нас с тобой, про крем, про Алевтину?

– Так и сказала. – Раиса энергично кивнула, едва не потеряв равновесие. – Зачем мне врать?

– Незачем, – согласилась Ольга, – только вот откуда она могла это узнать? От кого? И ты, кстати, уверена, что это была женщина?

– Что же я – бабу от мужика не отличу? – Раиса пьяно хохотнула.

Надежда под окном ощущала жуткое неудобство. Немилосердно жгла крапива, под ногами было сыро, да еще вокруг летали многочисленные комары. Действительно самое для них время – июньский теплый вечер. Да еще сырость тут, трава высокая. Сначала мерзкие зудящие насекомые летали, примериваясь, как бы половчее сесть на Надежду. Потом самые смелые из них начали кусать голые плечи и шею. Надежда стоически терпела, боясь выдать себя неосторожным движением. Но когда комары окончательно обнаглели, один укусил в щеку, а второй сел на веко и Надежда представила, что веко тотчас распухнет и глаз заплывет, она не выдержала и попыталась согнать наглого комара. Взмахнув руками, она чуть не потеряла равновесие, однако удержалась на ногах и не шлепнулась в сорняки. Как поняла Надежда потом, очевидно, из избы заметили какое-то движение под окнами. Пока Надежда воевала с нахальными комарами, Ольга вылезла из противоположного окошка и обошла дом. Раиса в это время что-то бубнила, так что Надежда была в полной уверенности, что девицы разговаривают в комнате, и в это время сзади треснула ветка, и она увидела в окне, как Ольга заносит над ней здоровенную доску. Надежда еле успела отклониться, так что удар пришелся по плечу.

– Ты что – сдурела совсем? – завопила Надежда. – Ведь убить же могла!

– Так тебе и надо! – буркнула Ольга и посмотрела с такой ненавистью, что Надежде стало страшно.

Она потерла ушибленное плечо и отступила к стене дома, чтобы никто не напал с тыла.

– Это она мне звонила, – сообщила Раиса, выглядывая из окна, – я ее по голосу узнала, заразу!

– Ты уж лучше молчи, свекровеубийца, – возмутилась Надежда, – до тебя очередь дойдет.

Все это время она говорила ужасно громко, надеясь, что Павел услышит и придет на помощь, потому что ей очень не нравился решительный огонь, горевший в глазах Ольги. В общем-то девица ей вся не нравилась – слишком уж шустрая.

– А ну, иди в дом! – Ольга взмахнула доской.

– А то что будет? Убьешь меня и закопаешь прямо тут, в огороде? – прищурилась Надежда.

Судя по всему, оружия у Ольги никакого нет, кроме этой доски, так что все не так страшно. Она, Надежда, тоже не лыком шита, да и Павел скоро подоспеет.

Надежда ловко уклонилась от доски, наклонилась и, вырвав пучок травы, бросила его Ольге в лицо. Рыхлая земля попала на костюм, запачкала нос и щеки, Ольга на миг выпустила свою доску, и в это время подоспел наконец Павел Петрович и обхватил Ольгу сзади за плечи.