Введение в теорию национальной безопасности

Особую важность геополитические исследования приобретают для формирования морской стратегии государств. Это объясняется прежде всего тем, что военные флоты, в отличие от других видов вооруженных сил государства, выполняют боевые задачи и в мирное время на огромном пространстве - в мировом океане и таким образом является одним из аргументов в повседневной внешней политике. Наконец оценка морской мощи государства как основы ее военно-морской мощи без геополитических исследований вообще невозможно. Поэтому изучения геополитических проблем военными и моряками является исключительно актуальным.

Исследования в области геополитики обычно выполняют две основные функции: информационную, анализирующую расстановку политических сил в мире, а также дающую управляющим инстанциям информацию и конкречные рекомендации по формированию и планированию политики (прежде всего внешней) и геостратегии, как направление внешнеполитической деятельности государств на международной арене, 2)идеологическую, обосновывающую политику государств (сообществ, коалиций) вплоть до геополитического прогнозирования (раскрытия тенденций развития геополитических процессов и т.п.) и разработки геополитических концепций, как совокупность наиболее существенных элементов геополитической теории, изложенной в конструктивной, приемлемой для практики форме.

Опираясь на геополитические построения и геостратегические подходы, создаются союзы и блоки, устанавливаются сферы влияния, разрабатываются концепции международной и национальной безопасности, обосновывается военная политика и стратегия и т.д.

Сама геополитика - порождение XX века. Однако и ранее большое число философов, ученых, политических мыслителей отмечало воздействие географических факторов на политические процессы и события. Так Парменид выдвинул теорию пяти температурных зон или поясов: один жаркий, два холодных и два промежуточных. Политическая энергия мира генерировалась в основном в умеренных климатических зонах (20-60 градусов северной широты), и исторические центры притяжения двигались в направлении с юга на север, но опять-таки только в пределах этой зоны

Важность географического фактора отмечали Платон, Полибий, Цицерон и особенно Страбон. При этом Страбон утверждал, что необитаемые страны не представляют для географа интереса. Кроме того: "не служат никаким политическим целям хорошее знакомство с отдаленными местами и населяющими их людьми, особенно если это острова, чьи обитатели не могут ни помешать нам, ни принести пользы своей торговлей". Это соответствует и взглядам современных ученых школы политической географии. И действительно политический мир простирается только на пространства, доступные человеку. Так Антарктида не имела политического значения до той поры, пока ее не стали осваивать (в настоящее время она поделена на зоны, в которых действуют пока ученые).

Речные цивилизации Месопотамии и Египта сменились городами-государствами Греции, затем Римской империей. Все древние цивилизации располагались в границах 20-45 градусов северной широты Культурные и политические центры Европы, России, Соединенных Штатов и Японии размещаются в пределах 45-60 градусов северной широты в прохладно-умеренной зоне.

Существующие геополитические концепции уделяют важное внимание морской проблематике. При этом в своих исследованиях морская геополитика (геополитика океана и всех связанных с ним проблем) основное внимание уделяет организации и укреплению политической деятельности в Мировом океане исходя из объективного отображения геополитических интересов тех или иных государств. Здесь также преобладают геопространственные, политико-географические и геостратегические подходы. В круг интересов морской геополитики входят: 1)пространственные аспекты становления морской политической карты мира (включая проблему морских границ, экономические зоны и пр.), политико-географическое положение приморских стран; 2)использование морских ресурсов; 3)процессы формирования, функционирования и развития приморских регионов; 4)вопросы внешнеполитической деятельности мирового сообщества в Мировом океане, проблемы морской геостратегии и т.д.

Исследования в области морской геополитики позволяют обосновывать морскую политику народов и их государств (сообществ, коалиций), включая разработку геополитических концепций и морской стратегии.

Значение моря, как важнейшей характеристики для сравнения положения одних государств по отношению к другим впервые было отмечено еще Аристотелем в труде "Политика". В нем он дает геополитическую оценку достоинств Крита, позволивших ему возвысится: "Остров Крит как бы предназначен природой к господству над Грецией, и географическое положение его прекрасно, он соприкасается с морем, вокруг которого почти все греки имеют свои места поселения; с одной стороны, он находится на небольшом расстоянии от Пелопоннеса, с другой от Азии, именно от Трионической местности и Родоса. Вот почему Минос и утвердил свою власть над морем, а из островов одни подчинил своей власти, другие населил..."

В отечественной литературе, до последнего времени, проблемы геополитики не освещались достаточно подробно.

3.2. Эволюция мировых геополитических концепций

Взгляды на геополитику и на ее практические рекомендации можно условно разделить на ряд научных школ развивающихся по своим определенным законам. При этом можно выделить три наиболее крупных и отличающиеся принципиальными положениями: немецкую, французскую и англоамериканскую. Определенный интерес представляют взгляды на эту проблему китайских и японских ученых и политиков. Отечественные ученые также по мере сил внесли свой вклад в изучение данной проблемы. Наконец имеется несколько интернациональных школ.

А) НЕМЕЦКАЯ ШКОЛА. Основателями ее можно считать Александра фон Гумбольта и Карла Риттера. Ритгер разработал иерархическую систему регионального деления мира в рамках единого глобального пространства. Он разделил Землю на СУХОПУТНУЮ (континентальную) полусферу и полусферу ВОДНУЮ (морскую) Границу между ними он представил в виде большого полукруга, проходящего в Южной Америке через Перу и затем через южную часть Азии. В рамках континентальной полусферы он выделил два больших региона: Старый Свет и Новый Свет. Первый, вследствие своего распространения с востока на запад, обладает заметным климатическим однообразием. Второй же, наоборот, по причине своего расположения с севера на юг, отличается большим климатическим разнообразием. Это различие, по его мнению, оказало существенное воздействие на характер населяющих каждый регион народов и на их взаимоотношения, поскольку природа влияет не только на труд и на стереотипы мышления, не только на модель человека, но и на каждый аспект человеческой жизни.

Однако подлинным создателем геополитики принято считать немецкого географа Фридриха Ратцеля - основателя современной политической географии. Он пришел к пониманию, что ПРОСТРАНСТВО есть наиболее важный политико-географический фактор. Пространство, по Ратцелю, само есть политическая сила. Каждое государство и народ имеют свою "пространственную концепцию", то есть идею о возможных пределах своих территориальных владений. Упадок государства, считает Ратцель, есть результат слабеющей пространственной концепции и слабеющего пространственного чувства.

Законы Ратцеля - это, прежде всего, законы пространства и местоположения. В них, по собственному его мнению, он выразил совокупность принципов пространственного роста государств:

1)Пространство государств растет вместе с ростом культуры.

2)Рост государств сопровождается другими симптомами развития: идеями, торговлей, миссионерством, активностью.

3)Рост государств осуществляется путем соединения и поглощения малых государств.

4)Граница есть периферийный орган государства и в этом качестве она служит свидетельством его роста, силы или слабости и изменений в его организме.

5)В своем росте государство стремится вобрать в себя наиболее ценные элементы физического окружения: береговые линии, русла рек, равнины, районы, богатые природными ресурсами.

6)Первый импульс к территориальному росту приходит к примитивным государствам извне, от более высоких цивилизаций.

7)Общая тенденция к слиянию, разветвляясь, переходит от государства к государству и по мере перехода набирает силу.

Торговля и война у Ф.Ратцеля - это, прежде всего две формы, две стадии в процессе территориального роста государства.

Большое пространство поддерживает жизнь. Пространство обусловливает не только физическую эволюцию народа, но также и его ментальное отношение к окружающему миру. Взгляд человека на мир зависит от пространства, в котором он живет. Он верил, что в будущем будут доминировать крупные государства, занимающие большие континентальные пространства, подобные Северной Америке, Евро-Азиатской России, Австралии и Южной Америке. По мнению Ратцеля, государство, если оно желает быть "подлинной" великой державой, должно иметь в качестве своей территориально-пространственной основы около 5 млн. кв. км.

Он рассматривал государство как биологический организм в тесной и неразрывной связи со свойствами населяющего его этноса. При этом отсутствие динамики в развитии ряда народностей (относительную их отсталость) Ратцель объясняет только условиями их географического расположения на Земле.

Ратцеля разделил все государства на КОНТИНЕНТАЛЬНЫЕ и МОРСКИЕ. В его ОКЕАНСКОЙ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ ИДЕИ особое значение придавалось бассейну Средиземного моря и Атлантике как важнейшим стратегическим районам мира. Наконец интересна его оценка значения бассейна Тихого океана, как "океана будущего". Этот огромный океанический район станет, по его мнению, местом активной деятельности и столкновения интересов многих ведущих держав мира Государства, имеющие первенство в Тихом океане, будут, по Ратцелю, владеть реальным преимуществом и в мировом доминировании. Объясняется это его стратегическим положением, уникальными ресурсами и огромными размерами. Поэтому он не сомневался, что именно в зоне Тихого океана будут выясняться и решаться сложные силовые отношения пяти ведущих мировых держав: Англии, США, России, Китая и Японии. Он и его ученики пришли к конечному выводу, что решающий конфликт между морскими и континентальными народами произойдет не где-нибудь, а именно в зоне Тихого океана, завершив собой в катастрофическом финале циклическую эволюцию человеческой истории. Таким образом он впервые указал на основное противоречие - БОРЬБА КОНТИНЕНТАЛЬНЫХ и МОРСКИХ ДЕРЖАВ.

С учетом современной динамики развития противоречий в треугольнике гигантов Китай - США - Япония - Китай это вполне реально.

Ратцель считал в то же время, что в этом конфликте континентальные державы с их богатыми ресурсами имеют совершенно определенное преимущество перед державами морскими, не обладающими достаточным пространством в качестве своей геополитической базы. ПРЕИМУЩЕСТВО КОНТИНЕНТАЛЬНЫХ держав НАД МОРСКИМИ стало основополагающей идеей всех последующих теоретических построений геополитиков немецкой школы.

На рисунке 3.1 показаны геополитические концепции К.Риттера и Ф.Ратцеля.

Однако его представление об океане отличалось явной необъективностью. Мировой океан уже тогда можно было рассматривать как специфическое геополитическое пространство, владение которым может увеличить силу любой державы (прежде всего с точки зрения транспортных возможностей). Вместе с тем Ратцель со всей определенностью полагал, что морская сила является необходимым атрибутом государства претендующего на мировое господство.

Эта особенность в отношении к океанскому пространству привела к раздвоенности в военной политике, когда высшее руководство Германии в конце XIX века стремилось развивать с одинаковым приоритетом армию (против Франции и России) и военный флот (против Англии). Причем теоретической базой при создании флота, для высшего руководства Германии, служили идеи А.Мэхэна. Вместе с этим созданный адмиралом А.Тирпиц мощный немецкий военный флот, предназначенный для овладения морем через генеральное сражение, так и не сыграл решающей роли в Первой Мировой войне (ПМВ), хотя отдельные его операции были весьма успешны. Причин тому много, но мы выделим две: раздвоенность идей привела к распылению ресурсов и невозможности создания не просто мощного флота, а необходимого для решения поставленной задачи, создание флота ориентированного только на генеральное сражение привело к невозможности его эффективного применения в других задачах, возникших во время войны.

Последователь Ратцеля шведский политолог, пангерманист по своим убеждениям Рудольф Челлен говоря о государстве, считал его "биологическим образованием или живым существом". По его взглядом оно следует ЗАКОНУ РОСТА: "сильные, жизнеспособные государства, имеющие ограниченное пространство, подчиняются категорическому императиву расширения своего пространства путем колонизации, слияния или завоевания". Он отмечает, что помимо физико-географических черт, государство выражает себя в четырех других ипостасях: как определенная форма хозяйства со своей особой экономической активностью, как народ со своими национальными и этническими характеристиками; как социальное сообщество различных классов и профессий и, наконец, как форма государственного управления со своей конституционной и административной структурой ..."

Он считает, что СИЛА есть более важный фактор для поддержания су­ществования государства, чем ЗАКОН, поскольку сам закон может поддерживаться только силой. Если закон вводит нравственно-рациональный элемент в государство, то сила дает ему естественный органический импульс. Утверждением, что ГОСУДАРСТВО ЕСТЬ ЦЕЛЬ САМА В СЕБЕ, а не организация, служащая целям улучшения благосостояния своих граждан, Челлен явно противопоставлял свой взгляд либеральным концепциям, сводящим роль госу­дарства к второстепенной служебной роли, к роли "пассивного полицейского".

В дальнейшем на развитие немецкой школы геополитики огромное влияние оказала английская геостратегическая концепция МИРОВОГО ОСТРОВА, изложенная Маккиндером (он считал, что осевым регионом мировой политики является огромное внутреннее пространство Евразии, и что господство над ним ведет к мировому господству). Она стала основой для знаменитой Мюнхенской школы геополитики, созданной географом и генералом Карлом Хаусхофером. Он прогнозировал развал Версальской системы, утверждал, что "период геополитического устройства и нового раздела власти гад пространством не только не закончился с ПМВ, но только начался". Ему принадлежит ПРОГРАММА ГЕОПОЛИТИЧЕСКОГО ВОСПИТАНИЯ немецкого народа. Для того чтобы после огромной, кажущейся многим напрасной траты сил еще раз направить всю энергию возрождающегося народа на приобретение жизненного пространства, потребуется, считал он, ясное понимание всеми слоями населения Германии недостаточности того пространства, которое оно имеет. Такого понимания можно добиться только путем "воспитания" всего народа в духе необходимости перехода от смутного ощущения гнета, порожденного недостаточным пространством к "сознательному" чувству границ. По его мнению, этому "воспитанию" должны служить как общественные, так и естественные науки и, конечно, прежде всего - геополитика, которая подобна двуликому Янусу: одно ее лицо направлено внутрь страны, а другое - "обозревает все пространство земного шара". По его мнению, именно ПЛОТНОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ явилась одним из важнейших факторов в психологической подготовке населения ко второй мировой войне.

Однако в трудах Хаусхофера нет даже строгого определения такого ключевого понятия немецкой геополитики, как "жизненное пространство". Опираясь на "законы" Ратцеля и, прежде всего на его идею о преимуществах больших государств перед малыми, а также на идею Маккиндера о МИРОВОМ ОСТРОВЕ. Хаусхофер рассматривал господство Германии над малыми государствами к западу и к востоку от нее как "неизбежное", а борьбу, необходимую для его реализации, как полностью оправданную. С концепцией мирового острова немецкие геополитики связывали два момента: 1)доминирование России на евразийском пространстве и 2)подрыв английской военной мощи для приобретения полного господства в омывающем Мировой остров мировом океане. Он рассматривал союз Германии и России как ядро евразийского союза с более широким трансконтинентальным блоком, должным включать Китай и Японию. На протяжении 20-30-х годов Хаусхофер не уставал призывать Японию к сближению с Китаем и Советским Союзом, выступая одновременно за укрепление советско-германской дружбы. В целом он оценивал СССР как азиатскую державу Европа, включая славянские земли Восточной Европы, должна была, по его мнению, объединиться под главенством Германии и в этом виде служить своего рода "геополитическим аргументом" в переговорах с Россией по вопросу о судьбе Евразии. Выход на мировое господство планировалось уже во вторую очередь - после решения судьбы Евразии.

Геополитические концепции X.Маккиндера и К.Хаусхофера показаны на рисунке 3.2.

Разграничение геополитики от других наук было в основном проделано Отто Шефером: "Политическая география является наукой о пространстве и поэтому она направлена на прошлое, а геополитика направлена на настоящее и будущее. Политическая география раскрывает картину того, как пространство воздействует на государство и, если так можно выразиться, поглощает его. В отличие от этого геополитика изучает вопрос о том, как государство преодолевает условия и законы пространства и вынуждает его служить намечаемым целям".

Немецкие геополитики рассчитывали подвести Россию к добровольному соглашению о контроле над Евразией. Хаусхофер всегда был противником военного решения этого вопроса. Русско-германский союз рассматривался им, как основной шаг на пути к последующим завоеваниям Германии вначале на суше и потом на море. К сожалению Вторая Мировая война (ВМВ) развивалась только в начальной стадии по идеям Хаусхофера.

Хотя нет подтверждения тому, что идеи Хаусхофера были прямо использованы при воссоздании военного флота Германии, но он в 30-40-х гг. никогда не мог соревноваться с армией и авиацией по приоритетности. Второстепенность военного флота на первом этапе борьбы Германии за мировое господство привела к смене направленности его развития. Теперь основной задачей флота стало не достижение прямого господства на море через генеральное сражение, а нанесение экономического ущерба морским коммуникациям своих противников. И здесь надо отметить, что слабый военный флот Германии, созданный под руководством адмирала Э.Редера, нанес значительный ущерб своим противникам в годы ВМВ, особенно своими ПЛ (они уничтожили не менее 10 млн. т. различных грузов перевозимых транспортными судами). История сохранила и планы Э.Редера по созданию военного флота для второго этапа борьбы за мировое господство (план "Z").

После ВМВ геополитика, как часть официальной идеологии III-го рейха, была фактически запрещена в Германии. Многие ученые-геополитики после войны, по указке мировой закулисы, подпали под действие закона о запрете занятия научной деятельностью.

Вклад в переосмысление многих положений геополитики и возвращение ее в академические рамки внес А.Грабовский, который в своей книге "Пространство, государство и история" ("Raum, Staat und Geschichte" - 1961) обосновывал, что введение социального аспекта преобразует геополитику в фундаментальную науку. Ученый не без оснований считал, что ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ НАУКА ЯВЛЯЕТСЯ МЕТОДОМ ИСТОРИЧЕСКОГО ПОЗНАНИЯ, который представляет собой многомерный процесс, включающий исследования как "мира идей, так и экономики, как пространства, так и климата и народа; как общественного устройства, так и правовой системы". Главным объектом геополитического исследования он продолжает считать ПРОСТРАНСТВО. Именно оно является той отправной точкой, от которой начинается научный анализ государственного устройства, внутренней политики, этнографии, а также человеческого сознания и психологии.

В послевоенное время Г.Риттер "континентальный" образ действия приписывал уже не одной Германии, а всей Западной Европе, которую рассматривал в целом как ПРОМЕЖУТОЧНУЮ ЗОНУ МЕЖДУ ДВУМЯ противостоящими политическими СИСТЕМАМИ: восточно-европейской (социалистической), западной демократической во главе с США. Противостояние двух систем в Европе и определяло, по мнению ученого, развитие современного мира. Поиск места и роли Германии в этом противостоянии, прогноз вероятных вариантов развития политической ситуации в мире стали основными направлениями исследований немецких геополитиков.

На современном этапе борьба за передел мирового господства перешла на новый - экономический уровень. Немецкий ученый геополитик Фердинанд Фрид отмечал, что "борьба за пространство на этой ступени, когда уже нет свободного пространства, которое можно делить, становится борьбой за более высокий уровень социального развития. Кому в этом отношении удастся захватить лидерство и сохранить его, тому завтра будет принадлежать весь мир". Точнее можно сказать, что борьба идет за расширение ЭКОНОМИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА.

Однако в книге Г.Манна "История Германии XIX и XX веков", 1966г., написано, что "Германия не имеет естественных границ". "Для бытия немцев гораздо большее значение, чем естественные границы, имеет их срединное положение между романскими и славянскими народами". В силу этого положения, указывает он далее, "немцы обладают превосходством над славянами в культурном отношении. Поэтому их проникновение на восток исторически всегда представлялось необходимым для интересов цивилизации". История уже показала что "культурной экспансией" немцы не ограничиваются - и об этом надо всегда помнить, прежде всего, чехам, словакам, полякам и всем прибалтам.

Проблемы развития общества в кризисный и послекризисный периоды рассматривает геополитическая теория - ТЕОРИЯ ВАКУУМА, в которой разрабатываются проблемы смены форм правления в отдельно взятых странах. Ее появление было обусловлено потребностью определить и проанализиро­вать проблемы развития государств, потерпевших поражение во ВМВ Можно сказать, что ликвидация Третьего Рейха, как одного центра силы, породило геополитически ослабленную зону - вакуум. Другие центры силы стремятся заполнить эту зону, или разделить, что и получилось, в конце концов, с Германией.

В западногерманской геополитике достаточно широкое распространение имела интеграционная концепция, одним из важных элементов которой была идея ОБЩЕЕВРОПЕЙСКОГО ДОМА вплоть до отказа от национального суверенитета. При этом западногерманская общественность в течение многих лет видела в общеевропейском доме единственную возможность воссоединения Германии и создания нового единого государства в рамках Европейского сообщества.

С анализом места Германии в Европе связана и другая геополитическая концепция, разработанная генералом Гудерианом после ВМВ. Эта теория получила название теории ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ ОБУСЛОВЛЕННОСТИ. В ней Германия, географически расположенная в центре Европы, рассматривалась как своеобразное связующее звено между западной и восточной ее частями. Такая геополитическая позиция как бы предопределяла ее мессианскую роль в судьбе континента и, следовательно, всего мира. В этой теории впервые было введено понятие ГОСПОДСТВУЮЩАЯ ДЕРЖАВА, которая определялась как "государство, по своим потенциальным возможностям развития отвечающее высшему своему назначению и несущее ответственность перед другими людьми, народами и расами, а поэтому претендующее на право считаться естественным источником власти". Эти слова особенно актуальны для современной Германии. Обрати внимание читатели, не напоминает ли вам это "центр-лидер" из теории управления?

Происходит модернизация и геополитических концепций, связанных с морской политикой. Немецкие ученые стали утверждать: "…обезопасить артерии морских перевозок есть господствующая задача каждой морской стратегии, и в нее упираются все геополитики мира". К росту морской мощи призывал и адмирал Ф.Руге: "Кто господствует на море, тот распоряжается транспортной системой, как для снабжения, так и для нападения". Наконец выводится геополитическая формула: "Морская мощь страны должна рассматриваться как произведение двух главных элементов - мощи военно-морского флота и географического положения страны".

Однако океанские проблемы оставались до конца XX века все же второстепенными для Германии, и она не планировала никакой самостоятельной роли, в этом вопросе всецело полагаясь на океанскую мощь США и других участников НАТО. Небольшой военный флот был целиком направлен на решение узких региональных проблем в прибрежной и ближней морской зоне (Северное море, Балтийское море и Датские проливы) в рамках задач НАТО. Вместе с тем ее отдельные корабли активно участвовали во многих учениях НАТО и вне этой зоны, а торговый флот развивался достаточно динамично. И только в конце 80-х гг. наконец наметились определенные изменения в отношении к проблемам мирового океана со стороны Германии. Хотя нигде и никто из политического руководства не высказывался по морской стратегии, но техническая политика строительства флота изменилась. Без лишнего шума курс был взят на строительство достаточно крупных надводных кораблей с отличной мореходность и ПЛ способных действовать уже в океане. Наконец в 90-х годах появилась информация и о желании строить авианосцы! Формально все это велось под лозунгом увеличения вклада германского флота в военные структуры НАТО эквивалентного экономической роли в мире Германии. В настоящее время уже всем ясно, что подчиненная роль Германии уже заканчивается, и она самостоятельно стремится в ОКЕАН.

Именно немецкие ученые ввели в научный оборот такое понятие, как-политическая география; разделили геополитику и политическую географию на отдельные области научного знания и оказали существенное влияние на формирование внешнеполитического курса немецких государств, причем это влияние проявлялось в различных формах. Они были всегда сторонниками приоритета государства над человеком и превосходства континентальных стран над морскими борьба между которыми и есть вечная борьба за мировое господство. В отношении морской силы они придерживались взгляда, что она нужна лишь на последнем этапе борьбы за мировое господство после овладения Мировым островом.

Б) ФРАНЦУЗСКАЯ ШКОЛА. Эта школа геополитики была основана французским политическим географом Полем Видаль де ля Бланшем. Если в центре концепции Ф.Ратцеля были понятия пространства, географического положения государства и связанное с "потребностью в территории" понятие "чувство пространства", то он в центр своей концепции поставил человека, став основателем "антропологической школы" в политической географии, своеобразного французского альтернативного варианта осмысления геополи­тических проблем.

Центральным элементом концепции Видаль де ля Бланша является понятие локальности развития цивилизации, основу которого составляют от­дельные ячейки, очаги. Эти первичные клетки, элементы цивилизации представляют собой очень небольшие общности людей, которые складываются во взаимодействии человека с окружающей природой "Географическая индивидуальность", писал Видаль де ля Бланш, не есть что-то данное заранее природой, она лишь резервуар, где спит заложенная природой энергия, кото­рую может разбудить только человек. Эти "ячейки", "первичные элементы" взаимодействуя межлу собой, постепенно образуют ту ткань цивилизации, которая, расширяясь, охватывает большие территории.

Если для Ф.Ратцеля ГОСУДАРСТВО - это прежде всего "органическое существо", развивающееся в соответствии с "законом растущих территорий", то Видаль де ля Бланш склонен рассматривать его скорее как НЕЧТО ВНЕШНЕЕ, ВТОРИЧНОЕ, определяемое в конечном счете самим характером и формой взаимодействия различных локальных очагов, этих отдельных ячеек цивилизации. При этом оба автора не отрицали возможности создания мирового государства. Однако Ф.Ратцель связывал эту возможность с территориальным ростом государств, который он считал универсальной тенденцией Видаль де ля Бланш также считал возможным создание в будущем мирового государства в процессе взаимодействия локальных очагов, что позволит человеку осознавать себя в качестве ГРАЖДАНИНА МИРА. Важной особенностью концепции Видаль де ля Бланша является тезис о постепенном преодолении противоречий между морскими и континентальными государствами за счет складывания принципиально новых отношений между землей и морем. Так континентальные пространства становятся более проницаемыми, разветвленная сеть коммуникаций ориентирует их в сторону морских путей, море в свою очередь все больше становится зависимым от связей с конти­нентальными зонами. Это ВЗАИМОПРОНИКНОВЕНИЕ ЗЕМЛИ и МОРЯ - универсальный процесс. Его работы приводят к пониманию нации как "гармонического сочетания различных образов жизни", присущих отдельным локальным общностям, осознающих единство, сходство, совместимость главных элементов их бытия. В рамках его концепции государство оказывается как бы вторичным и скорее результатом, продуктом этого осознаваемого единства. Обратим внимание, как это, похоже, на взгляды многих демократических реформаторов России в конце XX века. Вместе с тем можно согласиться с положением о внешности государства в смысле его вторичности по отношению к самому народу или точнее государство оболочка вокруг народа. Отсюда становится понятным утверждение его последователя Ж.Анселя по отношению естественных границ, что единственный естественный барьер - это отсутствие людей, РУБЕЖ ОЙКУМЕНЫ, как, например, северная граница России.

Теоретические положения Видаль де ля Бланша и его учеников стали основой и для различных регионалистских концепций в политике, например идеи Соединенных Штатов Европы и идеи Европы регионов. Его концепция, развитая последователями, была также использована теоретиками интеграционного процесса в Европе. Так Ж.Брюн и К.Валло выдвинули вариант геополитических перспектив мирового развития основанный на том, что на смену узким альянсам, которые имеют целью лишь обеспечение равновесия сил, придут ШИРОКИЕ ФЕДЕРАЦИИ ГОСУДАРСТВ: от семьи к племени, от племени к городу, от города к государству, от государства к Федерации государств и, наконец, от Федерации государств к Сообществу Наций.

Критикуя теории ПРОСТРАНСТВ и "законы растущих территорий" Ж.Готтман утверждает, что могущество государств отнюдь не пропорционально его размерам. Главный политический смысл, по его мнению, имеет, прежде всего, географическое положение территории, ее организация, отношение этой территории к коммуникациям. Первейшей характеристикой расположения территории, считает Ж.Готтман, является ее отношение к МОРЮ и КОНТИНЕНТАЛЬНЫМ пространствам. Он считал, что большинство цивилизаций зародились на побережье (однако германская и славянские нации сформировались на реках и твердо вышли к морю уже позднее).

Характерными чертами морских государств были, по мнению Ж.Готгмана, большая свобода, терпимость и меньшая склонность к автократическим и абсолютистским формам правления, чем в континентальных образованьях. Выделяя этот исторический феномен он связывал его с характером коммуникационных связей прибрежных (морских) и континентальных государств. Море с самого рождения цивилизаций служило главной ареной связей, контактов, движения армий, людей, идей, товаров. Море связывало самые различные климатические регионы, расширяло горизонт представлений прибрежных жителей об ойкумене, о родственных и близких народах, об их антиподах. Эта постоянная возможность связей, контактов, обменов плюс свобода мореплавания, подтвержденная впервые еще Римским правом, давали несомненные преимущества для побережья, способствуя значительному разнообразию, а тем самым и большей терпимости, дифференциации, а значит использованию опыта других, заимствованиям и, в конечном счете, отбору, вариантности развития. Однако "большая терпимость" и "свобода морских государств" не очень согласуется с автократизмом и тиранией Испании, Португалии и Японии в ХV-ХХ веках.

В отличие от морских государств и народов, континентальные, государства, по Ж.Готтману, имеют менее разветвленные, менее интенсивные и менее разнообразные контакты, связи, обмены. Таким образом, по его мнению, характеристика МЕСТОПОЛОЖЕНИЯ той или иной территории, будь то морские или континентальные народы и государства, определяются прежде всего по отношению к взаимодействию, к движению людей, армий, товаров, капиталов, идей, по отношению к основным коммуникационным линиям. Поэтому центральным понятием политической географии должно стать, согласно Ж.Готтмана, КОММУНИКАЦИИ. Однако сейчас информационные связи и воздушный транспорт позволяют по иному оценивать роль традиционных коммуникаций.

Другим центральным понятием концепции Ж.Готтман является СИСТЕМА СИМВОЛОВ. Это понятие он использует взамен "образа жизни" Видаль де ля Бланша. Она для различных сообществ обязательно включает следующие элементы: прежде всего религиозные особенности, политическое прошлое и социальную организацию. Сила этих систем символов, определяется тем, что они суть духовные образования, трансформировать которые практически невозможно, и, таким образом, политическое единство или политическая разобщенность уходят своими корнями в сферу самосознания. Поэтому "настоящие политические перегородки образуются не формой земной поверхности, а в результате действия духовных факторов".

Основная проблема в концепции Ж..Готтмана - проблема взаимодействия между двумя политико-географическими реалиями - КОММУНИКАЦИЯМИ и СИСТЕМОЙ СИМВОЛОВ. В процессе коммуникаций происходит освоение пространства, движение ЛЮДЕЙ, товаров и т.д развивается отнюдь не хаотично, маршруты, дорожная сеть остаются относительно стабильными и модифицируются благодаря прогрессу в области транспорта или в результате изменений центров человеческой активности. На перекрестках создаются города. Сформировавшись как центры коммуникационных связей, города постепенно вырабатывают из всего разнообразия влияний и воздействий тот "образ жизни", ту минимальную систему символов, которая служит медленной унификации и консервации региональных особенностей. Город превращается в административный и политический центр, центр региональной солидарности, притягивая и организуя близлежащее пространство, а "система перекрестков" с образованными на них городами становиться той первичной сетью, которая составляет политическую основу для формирования и развития государства. Процесс коммуникаций приводит к постоянному расширению взаимодействия и складыванию все более широких "систем символов" и "образа жизни". При этом, более широкие "системы символов" посредством развития коммуникаций, коммуникативных систем возникают как синтез локальных, сохраняя значение последних на своем уровне, но связывая их в более крупные региональные системы. Таков механизм складывания регионов, государств, цивилизаций. Отсюда следует вывод о том, что сила государства прямо зависит от его коммуникационного развития.

Современными французскими специалистами в области теории международных отношений, геополитика рассматривается в качестве одного из методов, подходов к исследованию международно-политических проблем. С одной стороны, Франция - континентальная держава, претендующая в течение столетий на особое место на континенте. С другой - Франция во все времена претендовала и на роль морской державы. В этом плане и оценка силы государства через развитость коммуникаций и местоположение оставляет открытым теоретический вопрос о приоритетности развития морской силы для Франции. Ведь для каждого исторического периода фиксированное местоположение государства может оказывать разное влияние на коммуникационное развитие.

Все это в определенном смысле обосновывало дуализм геополитического положения Франции и рождало на протяжении длительного исторического периода и двойственность ее основных внешнеполитических ориентации. Эта двойственность была причиной уязвимости Франции перед лицом морской державы - Англии и континентальных держав Европы - Германии и России. Последний раз Франции заявила свои претензии на господство в мире и. следовательно, на роль ведущей морской державы в эпоху Наполеоновских войн и в очередной раз неудачно. После этою свою морскую мощь Франция стала рассматривать, как определенный вклад в морскую мощь союзника, которого она теперь стремилась иметь всегда, хотя полной гарантии безопасности союзники дать не могли, как это случилось во время ВМВ.

Только в 50-х гг. XX века ликвидация геополитической уязвимости Франции была достигнута созданием собственной ядерной мощи, основу которой, в конце концов, стали составлять морские стратегические ядерные силы. Ядерный фактор - обладание автономной ядерной мощью - служит для Франции универсальным средством обеспечения внешнеполитических интересов на разных направлениях. Дополненный политикой активного балансирования между центрами силы он глобализировал влияние Франции в мире и придавал ей тот вес в 60-80-е гг. XX века, который явно превышал реальные возможности страны. Творцом этой геополитики балансирования можно считать президента Франции генерала Шарля де Голля.

Надо сказать, что в момент создания своего ядерного оружия отношение к собственной морской мощи во Франции было достаточно неоднозначное, впрочем, как и в других странах. Для определения его роли и места в системе обороны потребовалась длительная теоретическая работа, проведенная адмиралами П.Баржо в книге "Флот в атомный век", 1955 г., и Р.Бело в книге "Роль моря в будущей войне", 1960 г. Эти книги заложили теоретические основы применения военных флотов в эпоху господства ядерного оружия. Впервые после появления ядерного оружия была проанализирована проблема господства на море в новых условиях.

Наконец Р.Бело исследовав в своей книге геополитические и геостратегические проблемы пришел к выводу, что существующее противостояние между Западом и Востоком и есть борьба морских держав против континентальных. Интересны оценки геополитического положения СССР с точки зрения отношения к океанам "Историки флота хорошо знают, что континентальный противник морской державы всегда нуждался в прибрежных коммуникациях и открытом море для прорыва блокады. В случае продвижения на юг русские столкнуться не только с недостаточно развитыми коммуникациями, но и с трудностями, связанными с характером местности СССР, не обладающему господством на море, придется преодолевать эти препятствия". Р.Бело далее подробно проводит геополитическую оценку всех океанов и Средиземного моря. Важный вывод который он делает в своей книге заключается в том, что из за нарастания угрозы передовым базам произойдет "отход в море" ударных сил "6-й флот, говорят американцы, представляет собой своеобразный Кипр без национализма...". Таким образом, он прогнозировал ПЕРЕНОС ЯДЕРНОГО. ОРУЖИЯ НА ПРОСТРАНСТВА ОКЕАНОВ.

Изменения геостратегической ситуации в мире и в Европе на рубеже 80-90-х гг. привели Францию к новому геополитическому тупику (усилившейся мощи Германии в результате объединения). Выход из него виделся французским политикам в максимально возможном сближении с Германией и форсирование процесса Западноевропейской Интеграции. По их замыслам этот процесс способен если не растворить мощь объединенной Германии в коллективных усилиях Сообщества, предполагаемого будущего Европейского Союза, то хотя бы создать приемлемые рамки для постепенного возрождения мощи объединенной Германии и гарантировать Францию от возможных эксцессов самостоятельной континентальной политики Германии. Это сближение с Германией в военно-морском плане проявилось даже в рассмотрении возможности совместного строительства и эксплуатации атомного авианосца.

Особенности французской школы акцент на изучении, прежде всего регионалистических аспектов геополитической проблематики, определенная недооценка роли политических государств, обостренное внимание к политико-психологическим и духовным факторам в процессе развития международно-политической системы. Вместе с тем считалось, что борьба между континентальными и морскими странами борьба временная. В отношении мирового океана просматривается достаточно четкое приоритетное отношение, однако из-за недооценки роли государства отношение Франции к морской мощи так и не было определено достаточно точно. В практическом плане это вело к бесконечным шатаниям от морской к континентальной идеи и обратно. И только во второй половине XX века был найден определенный баланс континентальных и морских интересов, который в конце века вновь

подвергается ревизии.

В) АНГЛО-АМЕРИКАНСКАЯ ШКОЛА. С теоретической точки зрения правильнее было-бы рассматривать отдельно английскую и американские школы, ибо их геополитическое положение хотя и имеет общие черты, но все же различно. Однако отнесение Англии и США к морским державам и исторически сложившееся их приоритетное отношение к морской мощи позволяет нам рассматривать их школы как одну англо-саксонскую или англоамериканскую, а основные геополитические концепции этой школы отнести к МОРСКОЙ ГЕОПОЛИТИКЕ.

Основателем англо-американской геополитики можно считать адмирала Альфреда Мэхэна. В отличии от Ратцеля и других ученых геополитиков он выдвинул и научно обосновал концепцию ПРЕИМУЩЕСТВА МОРСКИХ держав. Его обычно считают создателем морской геополитики. Свои взгляды он изложил в ряде книг: "Проблемы Азии и ее воздействие на международную политику" и в наиболее известной книге "Влияние морской мощи на историю", 1890 г. Именно у Мэхэна мы находим определение целей МОРСКОЙ СТРАТЕГИИ направленных на создание, поддержание и увеличение морского могущества страны как в мирное так и в военное время. При этом им впервые были сформулированы условия влияющие на морское могущество:

1)Географическое положение.

2)Физическая организация, включая сюда естественную производительность и климат.

3)Величина территории.

4)Численность населения.

5)Характер народа.

6)Характер правительства, включая в эту рубрику и национальные учреждения.

Им впервые была доказана взаимосвязь по схеме: военный флот - торговый флот - экономическое могущество страны. Он считал, что "морская сила чисто военного характера может быть создана только деспотом" и исчезнет после его ухода, ибо она не имеет прочных корней в государстве.

Наконец Мэхэн обосновал и доказал, что любые операции на море могут быть успешными только при поддержке основных кораблей флота (тогда линейных кораблей). Надо признаться, что по большому счету этот принцип сохранился и до настоящего времени, хотя постоянно подвергался нападкам со стороны различных "молодых школ". Вместе с тем он считал, что все основные принципы морской войны составляющие морскую стратегию неизменны Мэхэн своим трудом подвел теоретическую базу под практические мероприятия английского правительства в вопросах поддержания английской морской мощи и поэтому был восторженно встречен в Англии.

Практически одновременно с А.Мэхэном проблемами владения морем занимался английский адмирал Ф.Коломб. В своей книге "Морская война, ее основные принципы и опыт", 1891 г. им была обоснована теория "господства на море" базирующаяся на специфических законах. В этом труде основное внимание было уделено военно-стратегическим аспектам данной проблемы.

И А.Мэхэн и Ф.Коломб дав понятие морской войны, как войны за обладание морем и определив время ее рождения в XVII веке сами того не подозревая фактически определили сроки окончательного превращения океана в геополитическое МОРСКОЕ ПРОСТРАНСТВО.

При рассмотрении общих геостратегических проблем А.Мэхэн считал, что северная континентальная полусфера является ключевой в мировой политике и в борьбе за влияние. Внутри Евразии в качестве наиболее важного компонента северной полусферы он признавал позицию России - этой главнейшей азиатской континентальной державы. Зону между 30-й и 40-й параллелями в Азии он рассматривал как зону конфликта между сухопутной мощью России и морской мощью Англии. Мировое доминирование, по его мнению, могло бы удерживаться с помощью цепи ключевых баз на суше вдоль периферии Евразии и объединением морских держав против континентальных. Мэхэн выдвинул предположение, что однажды США, Англия, Германия и Япония объединяться против России и Китая (гениальный прогноз на политику периода 1949-1964 гг.). В целом он рассматривал США как продвинутый далеко на запад аванпост европейской цивилизации и силы. В его глазах, США представали как мировая держава будущего, и он неустанно и с энтузиазмом призывал к укреплению военно-морской мощи США, которая соответствовала бы американскому имперскому предназначению.

Первым ученым, предложившим глобальную геополитическую модель стал английский профессор географии Оксфордского университета, директор Лондонской академической школы Х.Маккиндер. Для своих построений он использовал идею А.Мэхэна о консолидации морских держав против континентальных.

Суть его идеи состояла в том, что роль осевого региона мировой политики и истории играет огромное внутреннее пространство Евразии, и что господство над этим пространством может явиться "основой" для мирового господства. По его мнению, обширные пространства Евразии, недоступные морским судам, но с древности открытые для кочевников и покрываемые на рубеже веков (ХIХ-ХХ) сетью железных дорог, являются осевым регионом мировой политики. Здесь существовали и продолжают существовать условия для создания эффективной военной и экономической мощи. Вместо былых центробежных рейдов кочевников началось планомерное давление России на Скандинавию, Польшу, Турцию, Персию и Китай. В мире Россия занимает центральную стратегическую позицию, сравнимую с позицией, занимаемой Германией в Европе. Она может наносить удары по всем направлениям, но и сама получать удары со всех сторон. Он считал маловероятным, чтобы какая-либо из мыслимых социальных революций могла бы изменить ее фундаментальное отношение к бескрайним географическим пределам своего существования.

По Маккиндеру далее за осевым регионом, в большом внутреннем полумесяце, расположены Германия, Австрия. Турция, Индия и Китай, во внешнем же полумесяце - Англия, Южная Африка, Австралия, США, Канада и Япония. При этом любая континентальная держава - Россия, Германия или даже Китай, захватившая господствующее положение в осевом регионе, может обойти с флангов морской мир, к которому принадлежала, в первую голову, Англия. В этой связи он предостерегал против опасности сближения России и Германии. Оно, по его мнению, могло бы объединить наиболее крупные и динамичные "осевые" народы, способные вместе сокрушить мощь Англии. Такая угроза, по его мнению, могла заставить и Францию заключить союз с Англией и США "…и тогда Франция, Италия, Египет. Индия и Корея станут теми портами, в которых флоты стран внешнего полумесяца будут поддерживать армии, ослабляющие сухопутные силы союзников России и предотвращающие концентрацию их сил на флотах морских держав".

В качестве другого средства от этой опасности он предлагал укрепление англо-русского взаимопонимания (не союза, а взаимопонимания).

Хотя термин ХАРТЛЕНД ("сердце земли") был введен Фэргривом в 1915 году, но именно с Макклндером и его концепцией ассоциируется ставшее столь популярным в геополитике это понятие - ОСЕВОГО РЕГИОНА. Вначале он представлял из себя часть территории суши, расположенной в четырехугольнике примерно между Печорским бассейном и Восточно-Сибирским морем на севере и Каспийским морем и озером Байкал на юге. Позже, в 1919 году, границы осевого региона были расширены на востоке за счет включения в него Тибета и Монголии, на западе Восточной и Центральной Европы. Новые границы Хартленда учитывали прогресс сухопутного и воздушного транспорта, рост населения и индустриализации. Постоянно высказывались опасения относительно Германии, которая, овладев в Хартленде господствующим положением, могла бы с помощью созданной ею морской силы предпринять попытку завоевания господства над всем миром.

МОРСКАЯ же СИЛА, по Маккиндеру, является основным атрибутом мировой мощи. Однако содержание ее на достаточном уровне уже требует огромных затрат и не каждому государству по карману иметь эту силу Господства над Мировым островом могла бы добиться только великая континентальная держава, типа России и Германии, и это давало бы ей возможность стать и ВЕЛИКОЙ МОРСКОЙ ДЕРЖАВОЙ.

В его концепции МИРОВОЙ ОСТРОВ - это сплошной континентальный пояс, состоящий из Европы. Азии и Африки. Окруженный Мировым океаном, этот остров, благодаря своему географическому и стратегическому положению, неизбежно должен стать главным местом расположения человечества на нашей планете Отсюда и вывод - государство, занимающее господствующее положение на Мировом острове, будет также господствовать и в мире. Дорога же к господству над Мировым островом лежит через Хартленд. Свои сложные геополитические построения Маккиндер воплотил в ставших знаменитыми трех взаимосвязанных максимах.

"Кто правит Восточной Европой, господствует над Хартлендом; Кто правит Хартлендом, господствует над Мировым островом; Кто правит Мировым островом, господствует над миром".

Из двух зол для Англии - Германия и Россия он предпочитал последнюю Маккиндер нигде и никогда не давал определенного описания западных границ Хартленда. Хотя он и ссылался в общих чертах на то обстоятельство, что стратегически Хартленд включает Балтийское море, Дунай. Черное море. Малую Азию и Армению, дальше этого он, однако, не шел и, думается, не без оснований. История показывает, что в Европе границы подвергались кровавым переделам регулярно через промежуток времени от 20 до 45 лет, то есть в пределах жизни одного поколения два или даже три раза. Так границы 1879 года рухнули через 40 лет, границы 1919 года просуществовали 20 лет и в 1939 году рухнули, границы 1945 года разрушились через 45 лет в 1990 году, а, сколько просуществуют границы 1997 года достоверно утверждать никто не может, хотя прогнозов предостаточно.

Из концепции Маккиндера были получены практические рекомендации англо-американской политики по вопросам вооружений. Так из нее прямо следует вывод об опасности для Англии создание морской мощи Германией или Россией. Ибо это, по его мнению, косвенно указывало на их готовность начать борьбу за мировое господство. Отсюда и прямая рекомендация английской политике: НЕДОПУСТИТЬ появления МОРСКОЙ МОЩИ в руках Германии или России. Добьется или нет господства над Мировым островом та или иная держава, это дальняя перспектива, а вот пресекать любой ценой развитие морской мощи у этих держав и есть постоянная задача английской политики обеспечивающая реальную безопасность Англии. История показывает, что эти рекомендации выполнялись эффективно и строго (организация ПМВ, революций в России и Германии). На инстинктивном уровне это выполнялось с начала XIX века. Концепция Маккиндера подвела теоретическую базу под практическую военно-морскую политику Англии и США сближение которых наметилось еще в годы ПМВ.

Таким образом, из теоретических построений Маккиндера можно сделать глобальный вывод: МОРСКИЕ ДЕРЖАВЫ ДЛЯ СОХРАНЕНИЯ СВОЕГО МИРОВОГО ГОСПОДСТВА НЕДОПУСКАЮТ СОЗДАНИЕ МОРСКОЙ МОЩИ у КОНТИНЕНТАЛЬНЫХ ДЕРЖАВ

Важной особенностью последующего развития англо-американской школы явилось то, что у Маккиндера оказалось больше теоретических противников в Англии и США, чем последователей. Прежде всего, многим не нравилась безысходность положения Англии, определенное первенство континентальных стран (это наоборот нравилось немецким геополитикам) и второстепенность положения США. Наконец никто тогда не понял первого указания на необходимость баланса сил (рассмотрение узла Англия, Германия и Россия).

Продолжателем Мэхэна и Маккиндера стал Николас Спайкмен, который предпринял попытку ревизии их идей с позиции США. В отличие от Маккиндера он в качестве ключа к контролю над миром рассматривал не Хартленд, а евразийский пояс приближенных территорий или "маргинальный полумесяц", включающий морские страны Европы, Ближний и Средний Восток, Индию, Юго-Восточную Азию и Китай. В его видении (1944 г.), евразийская земная масса и северное побережья Африки и Австралии образуют три концентрические зоны; они функционируют в мировой политике в понятиях следующих геополитических реалий:

1)Хартленд северного евразийского континента,

2)окружающая его буферная зона и маргинальные моря и

3)удаленные от центра африканский и австралийский континенты.

Внутренняя зона, вокруг которой группируется все остальное есть центральное ядро евразийского Хартленда. Вокруг этой сухопутной массы, начиная от Англии и кончая Японией, между северным континентом и двумя южными континентами, проходит великий морской путь мира. Он начинается во внутренних и окраинных морях Западной Европы, в Балтийском и Северном морях, проходит через европейское Средиземноморье и Красное море, пересекает Индийский океан, проходит через азиатское Средиземноморье к прибрежным морям Дальнего Востока, Восточно-Китайскому, Японскому и заканчивается в Охотском море. Между центром евразийской континентальной массы и этим морским путем лежит большая концентрическая буферная зона. Она включает Западную и Центральную Европу, плоскогорные страны Ближнего Востока, Турцию, Иран и Афганистан, затем Тибет, Китай, Восточную Сибирь и три полуострова. Аравийский, Индийский и Бирмано-Сиамский.

Эту, тянущуюся от западной окраины евразийского континента до восточной его окраины полосу, Спайкмен назвал Евразийским РИМЛЕНДОМ (ободок, край). Таким образом, он геополитически разделил мир на две части: Х.АРТЛЕНД и РИМЛЕНД (рисунок 3.3).

В отличие от других известных геополитиков, он отверг идею преобладания континентальных держав Хартленда и выдвинул свою формулу "Кто контролирует Римленд, господствует над Евразией; кто господствует над Евразией, контролирует судьбы мира".

По отношению и к Хартленду и Римленду США, по Спайкмену, занимают выгодное центральное положение Атлантическим и тихоокеанским побережьями они обращены к обеим сторонам Евразийского Римленда, а через Северный полюс - к Хартленду. Спайкмен считал, что США должны сохранить трансатлантические и транстихоокеанские базы на ударной дистанции от Евразии, что бы контролировать баланс сил вдоль всего Римленда. У Спайкмена и других сторонников американской силовой политики за словами о самодостаточности, концепции региональной силовой зоны скрывалось первое изложение геополитической теории ИНТЕРВЕНЦИОНИЗМА. Заново оживленная, доктрина Монро покрывает не только защиту всего Западного полушария, но включает также поддержание прочного господства США на ключевых континентах - в Европе, Азии и Африке. Наконец, она включает защиту некоторых глобальных интересов США, сформулированных в "Атлантической хартии", и их обеспечение соответствующей морской мощью и последовательной, более реалистичной внешней политикой.