Введение в теорию национальной безопасности

Потерявшая былую экономическую мощь Англия передала свои ключи от мирового океана США. Теперь уже они должны были отвечать за господство на море перед блоком морских держав. Надо заметить, что для этого, США не без успеха использовали все средства (идеологические, политические и экономические).

К новейшей геополитической модели мира можно отнести исследование Коэна, вышедшее в свет в 1964 г "География и политика в разделенном мире". Различие от Спайкмена есть различие между глобальным и региональным пространством. Он вводит два понятия ГЕОСТРАТЕГИЧЕСКИЙ РЕГИОН как совокупность взаимоотношений в большой части мира, выраженная в понятиях местоположения, движения, ориентации торговли, культурных и идеологических связей: ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ РЕГИОН представляет органическую часть первого, он более ограничен географически и политически, взаимосвязь экономических и торговых связей гут плотнее, и здесь есть все условия для силовой дифференциации и разветвления. Существенное значение для определения целостности геостратегических регионов имеет контроль над стратегическими путями и проходами на земле и на море.

В сегодняшнем мире Коэн видит только два геостратегических региона:

1)3ависящий от торговли морской мир.

2)Евразийский континентальный мир.

Сердцевиной первого является "Морское кольцо США" с прямым выходом к трем океанам и включает следующие геополитические регионы: а)Англо-Америку и Карибский бассейн. б)Морскую Европу и Магриб, в)удаленную от континента часть Азии и Океанию, г)Южную Америку Сердцевиной второго - Российский промышленный район, охватывающий Европейскую часть, Урал, Западную Сибирь и Северный Казахстан. Этот второй состоит из двух геополитических регионов: а) Русского Хартленда и Восточной Европы и б) Восточно-азиатской континентальной части. В рамках этих геостратегических регионов, морская Европа и континентальный Китай представляют силовые узлы второго порядка.

Южная Азия, считает Коэн, вполне обладает качествами отдельного геополитического региона и может быть признана таковым в ближайшем будущем.

В отличие от Спайкмена Римленд Коэна разбит Между двумя геостратегическими регионами он помещает два так называемых "разъединительных пояса" - Ближний и Средний Восток и Юго-Восточную Азию. "Разъединительный пояс" определяется им как большой, стратегически расположенный регион, занятый некоторым числом конфликтующих государств и находящийся между сталкивающимися интересами примыкающих к нему великих держав. Этот пояс контролирует стратегически важные морские пути. Он специализируется на производстве и добыче специфической сельскохозяйственной и сырьевой продукции; многие проходящие по ним сухопутные пути ориентированы на важные районы второго геостратегического региона. Все вместе обуславливает жизненную заинтересованность обоих геостратегических регионов в контроле над этими районами. Со времени Второй Мировой войны оба геостратегических региона продемонстрировали готовность бороться за сохранение или установление сфер своего влияния на Ближнем и Среднем Востоке, а также в Юго-Восточной Азии, и оба стремились создать там плацдармы для расширения своего геополитического влияния.

Таким образом, расстановка сил на международной арене сводится им к противоборству двух "центров силы" - Запада (четыре геополитических региона) и Востока (два геополитических региона).

Коэн в своей концепции выделяет в Европе так называемую Морскую Европу. Однако это весьма искусственно и спорно ибо на политическом языке издавна было принято называть это Западной Европой в которой отнюдь не все страны можно причислить к "морским". Многие столетия граница между Западной и Восточной Европой колебалась в пределах зоны постоянной политической нестабильности, простирающейся от Финляндии на севере до Греции на Юге. Эта зона и есть Центральная Европа лежащая между Рейном на западе и Россией и Балканами на востоке. Географически, она включала и те государства, которые после ВМВ стало, принято называть Восточной Европой.

Интересны его оценки роли Германии: "Мы чувствуем, что нынешней раздел Германии геополитически логичен и стратегически необходим... Но равным образом важна и другая сторона медали: единая Германия в рамках Евразийской континентальной орбиты разрушила бы экономическое и стратегическое существование Морской Европы..."

Коэн, говоря о рождении в послевоенной Европе "регионального чувства", ставшего, по его мнению, основой последующего движения к интеграции. Он мотивирует его возникновение многими причинами, но главное это то, что две самые большие и мощные державы, возникшие на излете ВМВ, были не европейскими (СССР и США). Чтобы Европе достичь подобного статуса, усилий отдельных государств было явно недостаточно. Отсюда идея интеграции в качестве определенной альтернативы с одной стороны и поддержание напряженности со стороны США или СССР с другой стороны.

Если на протяжении первых послевоенных лет на международной арене "распоряжались" США и СССР, то к середине 60-х гг. XX века к ним присоединились такие вновь выросшие международные "центры силы", как Западная Европа, Япония и Китай. Об этом образно свидетельствовал американский обозреватель Ч.Роберте в газете "Вашингтон пост" (14 декабря 1971г.): "Двухполюсный советско-американский мир в том виде, как он возник после второй мировой войны, в основном ушел в прошлое. Сейчас стало модным говорить о пяти-полюсном мире: США, СССР, Китай, Западная Европа (теперь, когда Англия вступила в "Общий рынок") и Япония". Как в "биполярных" моделях и схемах, так и в "многополюсных" концепциях исследуются не только геополитические системы, но и прогнозируются геополитические процессы и возможности и управления ими. В то же время термин "полюс" постепенно заменяется понятием "центр силы". Множественность "полюсов" ("центров силы") обеспечивает малым странам возможность выбора между "центрами силы" и сохранять известную самостоятельность, играя на их противоречиях.

Под влиянием этих идей сформировалась в послевоенный период американская школа "политического реализма". Существо мировой политики она сводит к силе, применяемой с определенной целью во внешних сношениях. "Центрам силы" придается решающее воздействие на зоны влияния, а, значит, и на всю систему международных отношений. Распределение "центров силы" и их количество непостоянно. Страны и территории, оказавшиеся за пределами зон влияния, образуют "вакуум силы". Его стремятся заполнить "центры силы" раньше, чем это сделают соперники. В таком варианте мировое сообщество рассматривается как совокупность государств, внешняя политика которых определяется геополитическими устремлениями, а конкуренция и борьба между "центрами силы" огранивается главным правилом - сохранять более или менее устойчивое равновесие геополитических систем.

Американская концепция политической многополярности рассматривает пятиугольник, включающий основные "центры силы" мира: США - Россия - Западная Европа - Япония - Китай. Эта геополитическая структура является ориентиром при установлении приоритетных направлений внешней политики США. Так, система связей между пятью "центрами силы" часто изображается в виде треугольников: США - Западная Европа - Япония (экономический аспект) и США - Россия - Китай (военно-политический аспект). Международные отношения в районе Тихого океана рассматриваются через призму геополитического четырехугольника США - Россия - Китай - Япония. В связи с возросшим значением Японии и всего Азиатско-Тихоокеанского региона была сформулирована и новая геополитическая модель мира, которая выглядит как три меридиональных полосы на глобусе: пан-Америка, пан-Евро-Африка и пан-Азия.

В последние годы многими геополитиками отмечается формирование азиатского ("пан-исмаилистского", "исламского" и т.п.) "центра силы". Все рассмотренные геополитические построения в определенной мере сближает одна общая цель - утверждать США в качестве "центральной опоры глобальной стабильности и прогресса". Оперируя различными видами силы, американская геополитика демонстрирует достаточно большую подвижность в выборе силового давления и его географической ориентации.

Если судить по нынешней внешней политике США, то можно сделать вывод, что американские политические деятели хорошо усвоили геополитические уроки Мэхэна, Спайкмена, Коэна и др. "В интересах не только США, но и в интересах человечества, что бы существовал один центр, из которого осуществлялся бы балансирующий и стабилизирующий контроль, сила арбитра, и что бы этот балансирующий и стабилизирующий контроль находился в руках США" - таково убеждение Страуса-Хюпе. Однако вернее будет сказать, что это не его убеждения, а требования мирового правительства рупором которого и было доверено быть ему.

Однако, усвоив уроки силовой политики, руководители США, судя по всему не поняли другие, более важные идеи этих теоретиков об отношениях между государствами - БАЛАНСЕ СИЛ. Как собственная безопасность, так и безопасность международная заключается не в стремлении к доминированию, которое не может быть вечным, сопровождаемом декларациями о защите мира, демократии и справедливости, а в сбалансированной силе.

Англо-американская школа создала морскую геополитику, в основе которой лежит принцип удержания превосходства морских держав над континентальными и как следствие этого безусловный приоритет в развитии и сохранении морского могущества, как ключа к мировому господству. Этой школой были приняты на вооружение и идеи Р.Бело о размещении ядерной мощи морских держав в океанских просторах. Надо подчеркнуть, что если немецкая школа геополитики видит путь к мировому господству через прямое овладение Мировым островом, то новейшие теоретические выкладки англо-американской школы определяют господство над Мировым островом через господство над Римлендом посредством соответствующей морской мощи, что соответствует содержанию Евразии в состоянии "стратегической осады". При этом четко выдерживается принцип: морские державы для сохранения своего мирового господства не допускают создание морской мощи у континентальных держав.

Г) АЗИАТСКИЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ. В Азии одним из древнейших государств является КИТАЙ или Срединное государство - так издревле называлось в китайском языке геополитическое пространство, на котором он размещался. Веками дремавший недвижный Китай теперь пробудился и превратился в новый мощный и динамичный центр силы Китайским политическим концепциям со времен глубокой древности был присущ дух национализма (спасавший Китай в различных исторических катаклизмах) и сознание особого положения Китая в мире. Для китайцев ВЕСЬ МИР как бы выстраивался ВОКРУГ СРЕДИННОГО ЦАРСТВА как колыбели человеческой цивилизации, окруженной племенами варваров Китайцы рассматривались как избранный народ, а все остальные как "варвары" и "данники" либо как племена, подлежащие истреблению. Рождение китайской империи связано с объединением Китая императором Цинь Ши-Хуан-ди (221 г. до н э ), когда Великая стена разграничила Китай и кочевые племена. И эта стена, как заметил Л.Н.Гумилев, "была проведена не только по географической, но и по этнографической границе Китая; население, жившее к северу от стены, считалось китайцами "варварским", чужим как по происхождению, так и по образу жизни, а в политическом отношении враждебным, к чему были весьма веские основания".

Поэтому вся история Китая пронизана стремлением к созданию мировой империи путем завоевания соседних народов и насаждения в их среде китайской культуры. Рожденный в VI веке КИТАЕЦЕНТРИЗМ с его целью установить власть над Азией, с его сильными антитюркскими настроениями вызвал общее неприятие китайской культуры у многих народов Центральной Азии, отголоски которого доходят и до наших дней.

Трансформировавшийся под влиянием инверсии марксизма-ленинизма КИТАЕЦЕНТРИЗМ породил во второй половине XX века ряд геополитических концепций выдвинутых Мао Дзэ-дуном, которые легли в основу внешней политики Китая. Важнейшей из них является ТЕОРИЯ ТРЕХ МИРОВ: "первый мир" две сверхдержавы - США и СССР, "второй мир" - развитые страны, "третий мир" - развивающиеся страны. В этой теории роль мирового гегемона в борьбе со "сверхдержавами" отводилась развивающимся странам под руководством Китая. Наконец им была выдвинута концепция борьбы "мирового города" (все развитые страны) с "мировой деревней" (развивающиеся страны во главе с Китаем). В 1965 г. Мао Дзэ-дун сказал: "Мы обязательно должны заполучить Юго-Восточную Азию. Такой район, как Юго-Восточная Азия, очень богат, там очень много природных ископаемых. В будущем он будет очень полезен для развития китайской промышленности. После того, как заполучим Юго-Восточную Азию... ветер с Востока будет подавлять ветер с Запада" (рисунок 3.4).

Эти геополитические концепции получили дальнейшее развитие в практической и теоретической деятельности Ден-Сяопина и его последователей. Они надеялись в новых условиях воплотить в жизнь давнишние мечты о мировом лидерстве Срединного государства. И эти мечты начали воплощаться в действительность с создания Мао Дзэ-дуном в Китае национальных ракетно-ядерных сил не связанных никакими договорами и неконтролируемые мировой закулисой. Поэтому во всех проблемах Азии прямо или косвенно ощущается присутствие Китая - этого мощного континентального независимого геополитического субъекта, которым он вновь стал в конце XX века. При этом основателем новой китайской школы геополитики вполне можно считать Мао Дзэ-дуна.

Хотя в отношении соседних государств Китай до сих пор не отказывается от территориальных претензий, но основным средством геополитической борьбы Китая является сейчас "мирная" геополитическая экспансия - ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ. Этот факт приобретает особое звучание, учитывая не только колоссальные темпы и масштабы прироста китайского населения, но и специальную политику Пекина в отношении "хуацяо" (китайской диаспоры во многих странах мира). В конце XX века именно "хуацяо" играют важную роль, как в развитии хозяйственных преобразований Китая, так и в распространении его политического влияния в мир.е Никакие представители других народов не могут соперничать с китайскими в преданности своей исторической родине и желании реальными делами способствовать ее процветанию. Для далекого от национальных проблем человека все это может показаться "спланированной диверсионной акцией Китая против стран всего мира". Эти опасения, однако, имеют под собой реальную почву, ибо о демографической экспансии много говорил именно Мао Дзэ-дун.

Отношение Китая к океанским пространствам формировалось не под воздействием миграционных процессов, а под воздействием его береговой черты и направленности основных угроз. Хотя береговая линия Китая и весьма обширна, но для базирования морских судов она пригодна лишь в отдельных местах. Так к северу от устья р. Янцзы берег в основном низменный и слабо изрезан, высокий и скалистый он только на полуостровах Шаньдун и Ляодун, а южнее устья р. Янцзы - сильно изрезан, но большинство бухт и заливов мелководны, имеют много опасностей. Поэтому мореплавание в основном опиралось на устья крупных рек, где и возникали морские центры. Отчасти по этой причине вплоть до середины XIX века Китай не имел океанского флота. Наконец все нашествия на Китай до середины XIX века имели континентальный характер, и для него важнее было отгородиться от них ("Великая китайская стена"), чем тратить силы и средства на создание флота.

Когда обстоятельства изменились, изменилось и отношение Китая к флоту. Так с конца 70-х годов XX века руководство Китая стало делать упор на создание военно-морских сил и морской пехоты. Была расширена зона военного контроля для китайского флота в Южно-Китайском море. Китайский флот начал осваивать воды Индийского океана и центральной части Тихого океана. Наконец появление ПЛА, в том числе и ПЛАРБ, привело к завоеванию океана китайским ракетно-ядерным оружием. В конце XX века военно-морской флот Китая по боевым возможностям уступает только флотам США, России, Великобритании и Франции.

Помимо Китая, другим субъектом геополитики в Азии является ЯПОНИЯ Политика Японии в 20 - 30-е годы XX века, когда она открыто, заявила о своих геополитических устремлениях, отражала, да и сегодня, в конце XX века, отражает, особенности ее географического и, соответственно, геополитического положения. Островное расположение с многочисленными и удобными для развития мореходства бухтами, перенаселенность, недостаток в природных ресурсах при мощных потребностях развивающейся промышленности, острая потребность в сырье и расширении рынка сбыта обусловили стремление Японии завоевать себе достойное - "место под солнцем" в уже поделенном мире.

Эти, первоначально инстинктивные, устремления были, наконец, оформлены теоретически в форме меморандума генерала Г.Танаки, представленного 25 июля 1927 года императору Японии. Генерала Г.Танаку и можно в определенной степени считать основателем японской школы геополитики. В его меморандуме излагался план захвата Китая и завоевание мирового господства. В нем в частности говорилось, что для захвата Китая Япония должна "сначала завоевать Манчжурию и Монголию. Для того чтобы завоевать мир, мы должны сначала завоевать Китай. Если мы сумеем завоевать Китай, все остальные малоазиатские страны, Индия, а также страны южных морей будут нас боятся и капитулируют перед нами. Мир тогда поймет, что Восточная Азия наша, и не осмелиться оспаривать наши права...Овладев всеми ресурсами Китая, мы перейдем к завоеванию Индии, стран южных морей, а затем к завоеванию Малой Азии, Центральной Азии и, наконец, Европы... В программу нашего национального развития входит, по-видимому, необходимость вновь скрестить мечи с Россией" (рисунок 3.5.). Как видим здесь путь к мировому господству прокладывается не через Хартленд, а через окраинный пояс государств Евразии - РИМЛЕНД, но с обязательным овладением Китая при отсутствии твердой уверенности в необходимости войны с Россией. Легко заметить, что Спайкмен, выдвинувший идею о пути к мировому господству через господство над Римлендом, фактически развил идеи генерала Танаки.

В замаскированном виде идеи генерала Танаки были изложены в провозглашенной Японией в апреле 1934 г. ПАНАЗИАТСКОЙ ДОКТРИНЫ: "Япония считает себя непосредственно ответственной за мир и порядок на Дальнем Востоке; никакая другая держава не имеет права осуществлять эксплуататорскую политику на Дальнем Востоке, Япония будет противостоять любым иностранным действиям в Китае, которые она сочтет враждебными ее собственным интересам".

После Второй Мировой войны изменилась геополитическая ситуацию в мире и в регионе. Однако цели Японии в основе своей сохранились, но новые условия требовали использования и новых средств их реализации. Такими средствами для нее стали средства экономические и с их помощью она стала быстро утверждать свое положение в регионе. Вместе с тем огромная зависимость Японии от энергетического сырья привела к тому, что некоторые ее политики утверждают, что "нефтяные месторождения в районе Персидского Залива являются как бы продолжением японской территории, и без обеспечения их безопасности невозможны ни экономическое процветание Японии, ни выживание Японии как государства".

Но экономическая мощь Японии не адекватна ее политическому влиянию и военной мощи. Прежде всего, государства региона продолжают опасаться возрождения японского милитаризма, способного быстро возродиться как на базе мощной японской экономики, так и благодаря внутренним растущим воинственным политическим силам. Вместе с тем создание военной мощи соответствующей ее экономическому статусу сдерживается как внутренними законами, так и внешними договорами, что ставит ее в крайне уязвимое положение по отношению к Китаю, Северной и Южной Кореи. При этом ее безоговорочная поддержка всех военных акций США есть лишь следствие желания получить в ответ одобрение на очередное увеличение своей военной мощи. Вероятно, затаенной мечтой Японии является получение от США "законного права" на выполнение полицейских функций в Юго-Восточной Азии в интересах, как самой Японии, так и США.

Все устремления Японии, направленные на континентальную часть Евразии и многочисленные острова, оказывали непосредственное влияние на развитие ее морской мощи. При этом первоочередной задачей ее военно-морских сил всегда являлось обеспечение господства в западной части Тихого океана. Поражение Японии во ВМВ не изменило ее отношения к морской мощи. Ведь экономический гигант региона - Япония, несмотря на стабильность развития своей мощной промышленной базы, наличию огромного и современного морского транспортного флота, продолжает быть уязвимой в плане слабой ресурсообеспеченности и возможной морской блокады торговых артерий континентальными соперниками, а это настоятельно требует и наличия мощного военно-морского флота. Этот флот и воссоздается в Японии.

Д) РОССИЙСКАЯ ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ ШКОЛА. Всплеск развития русской школы политической географии приходится на XIX - начало XX века. Так К.Бэр впервые обстоятельно показал ЗНАЧЕНИЕ РЕК в распространении цивилизации Л.И.Мечников посвятил роли рек в историческом развитии человека целую книгу "Цивилизация и великие исторические реки. Географическая теория развития современных обществ" (1924г). По мнению Б.Н.Чичерина, громадность территории России, ее малая заселенность, однообразие и простота занятия населения, постоянная угроза внешних нападений обусловили жизненную потребность в крепкой центральной власти. С.М.Соловьев отмечал географическую предопределенность зарождения русской государственности и наиболее интенсивного хозяйственного освоения земель в центре Средне-русской возвышенности. Возглавить объединение русских земель и создание крепкого централизованного государства суждено было Москве именно благодаря особенностям ее географии и природы. В природно-климатических условиях центрального пространства России он увидел и решающий фактор, повлиявший на характер деятельности и форму организации населения "Скупая на дары", природа этих мест приучала жителей к упорству и твердости, не обещая скорой награды за вложенный труд. В сравнении со средой обитания западноевропейских народов суровую природу Центральной России он называл "мачехой", а не "матерью" для коренных ее жителей. В неравенстве изначальных условий развития он видел и естественные причины отставания России. Русскому народу пришлось вести жестокую борьбу за выживание и в полном смысле слова отвоевывать жизненное пространство у природы. Это наложило особый отпечаток на весь уклад его жизни.

В.О.Ключевский также писал "Начиная изучение истории какого-либо народа, встречаем силу, которая держит в своих руках колыбель каждого народа, - природу его страны". И.Л.Солоневич, сопоставляя личные свободы в России, США и Англии, прямо относил их на счет географического фактора. "Американская свобода, как и американское богатство, определяются американской географией - наша свобода и наше богатство ограничены русской географией". Русский народ, считает он, никогда не будет иметь такие свободы, какие имеют Англия и США, потому что безопасность последних гарантирована океанами и проливами, а наша может быть гарантирована только воинской повинностью. Из всех же "несвобод" воинская повинность является первой. Говоря же о бедности России, он отмечает, что она не имеет никакого отношения к политическому строю. Она "обусловлена тем фактором, для которого евразийцы нашли очень яркое определение географическая ОБЕЗДОЛЕННОСТЬ России". "История России есть история преодоления географии России".

Среди русских геополитиков следует назвать и группу ученых-эмигрантов, известных как "евразийцы" Г.С.Трубецкой, И.А.Ильин, П.Н.Савицкий, Г.В.Вернадский. Г.Ф.Флоровский. Л.П.Карсавин и др. Их объединяла идея о России как особом мире, на развитие которого оказал сильное влияние материк Евразия Концепция развивалась на основе почвенной теории, и ими был введен геополитический термин "месторазвитие". Под ним понималась неповторимая географическая среда, в которой происходит становление, как отдельного человека, так и крупных человеческих сообществ. Здесь они близко подошли к французской школе.

Однако, начиная с 40-х гг. XX века какая-то систематическая исследовательская и концептуальная работа по вопросам геополитике открыто на территории СССР уже не велась. Однако в плане практической политики обеспечивались основные геополитические устремления России. Так после ВМВ СССР достиг полного господства над ОСЕВЫМ РЕГИОНОМ, и задача стояла овладеть МИРОВЫМ ОСТРОВОМ через овладения РИМЛЕНДОМ. Однако политическое руководство СССР правильно полагало, что мировое господство может быть достигнуто не только военным или экономическим давлением, но и с помощью экспорта идеологии.

Вместе с тем изучение влияния географического фактора на политику и военное дело продолжалось. С точки зрения исследования влияния океана на государство значительный интерес представляет работа адмирала С.Г.Горшкова "Морская мощь государства", М , 1976 г. По мнению многих специалистов, эта книга полна противоречий. Однако надо признать, что в открытой советской литературе это была единственная работа, в которой прямо указывалась СВЯЗЬ ОКЕАНА с МОГУЩЕСТВОМ ГОСУДАРСТВА и признавалось преимущество тех из них, которые его активно осваивали: "Страны, население которых было связано с мореходством, раньше других становились сильными в экономическом отношении". Наконец впервые в отечественной научной литературе была высказана идея о морской мощи государства включающей не только флоты (военный и гражданский), но и возможности государства по изучению и освоению богатств океана "...мы рассматриваем морскую мощь как сложный комплекс различных компонентов, относящихся к области экономики страны и политики к области ее обороноспособности, науки и подготовки кадров, к области практической реализации всех тех возможностей, которые открывает использование морей и океанов". Однако такие глобальные идеи даже Главкому излагать было "не по чину" и позже в официальных изданиях морскую мощь стали отождествлять только с военно-морской мощью. В континентальной стране тогда запрещалось пропагандировать океанские идеи. Тем более что они нарушали идеологическую ущербность СССР, а это не разрешалось мировой закулисой.

Современная русская геополитическая школа только складывается. В классическом ее направлении важная роль, очевидно, принадлежит академику РАН Э.А.Позднякову, предложившему свое видение предназначения Хартленда. Вместе с тем он признает основные географические регионы определенные еще Спайкменом. "Так на карте хорошо заметно, что северные континенты, с точки зрения океанических расстояний, находятся гораздо ближе друг к другу, чем континенты южные Евразийская земная масса, северные берега Африки и Австралии образуют три концентрические зоны, участвующие в мировой политике понятиях следующих геополитических реалий:

1)Хартленд северного континента,

2)окружающая буферная зона с маргинальными морями;

3)удаленный от центра африканский и австралийский континенты,

При этом северная половина Западного полушария и Евразийская континентальная масса фактически обращены друг к другу через три водных бассейна: Северный Ледовитый, Атлантический и Тихий океаны. Географическая реальность подкрепляется тут реальностью политической: отношения между Северной Америкой и двумя сторонами Евразийского континента суть базовые линии современной мировой политики, тогда как отношения между Южной Америкой, Австралией и Африкой политически малозначимы".

По мнению Позднякова происшедшие в последние годы перемены дали США возможность вклинится в быстро меняющийся евразийский гео­стратегический регион с целью оказания решающего воздействия на ход событий в нем в свою пользу. Раз и навсегда разрушить евразийский геостратегический монолит и с этой целью не допустить доминирования в Евразии, какой бы то ни было одной державы и, прежде всего, России. По его мнению, это одна из основных геополитических задач США, и она достаточно прозрачно была выражена в ряде выступлений и заявлений высших американских должностных лиц (попытки внесения раскола между Россией, Украиной и Казахстаном). Проявление готовности использования своей несбалансированной силы в тех горячих точках земного шара, где ситуация, по их мнению, складывается не в пользу США и их союзников. Однако он считает, что при всей значимости США наибольший интерес представляет все же два других региона: Европа и Евразийское пространство.

Он считает, что Германия всегда занимала центральное положение в Европе, одновременно тяготея и к Востоку и к Западу, не примыкая, в то же время, полностью ни к первому, ни ко второму. Ее индустриальная западная часть, зависимая от европейской и мировой торговли, естественно тяготеет к Западной Европе; ее аграрно-промышленный восток, родина юнкеров и центр прусского милитаризма всегда был обращен в сторону Евразийского континента. Отсюда, раздвоенность ее политической ориентации: с одной стороны, в ней обнаруживается прозападная и антивосточная сторона, с другой, наоборот, антизападная и провосточная. Поэтому раздел Германии 1949 года представлялся многим как оптимальный: "железный занавес" провел четкую границу в той зоне Европы, которая была объектом постоянных ревизий и изменений в соответствии с меняющимися политическими, социальными и научно-техническими процессами (отсюда термин: "приливно-отливные земли").

По его мнению, главным с точки зрения будущих перспектив, является то обстоятельство, что между Западной Европой и единой Германией, с одной стороны, и пространственно сократившейся Россией с другой, снова возникла широкая полоса нестабильности с включением новых элементов в лице Украины, Белоруссии, Молдавии. От этого расширения нестабильность только увеличилась и Европа, по мнению Позднякова, скорее, всего, возвращается к худшим своим временам. В свое время подобный "санитарный кордон" не имел успеха по двум главным причинам:

1)вследствие неразрешимых противоречий между самими государствами этого пояса и поэтому малые государства в своих намерениях по отношению друг к другу искали помощи либо у России, либо у Германии;

2)вследствие потребности в поддержке со стороны одной из внешних держав против давления со стороны другой.

Он считает, что негативное геополитическое ослабление России пока не проявляется с достаточной силой из-за относительно замедленного процесса социально-экономической и национальной консолидации объединенной Германии, так как мощный западногерманский флагман, взяв на буксир "восточногерманское судно" вынужден был сбавить свою скорость. Однако налицо все признаки скорого превращения Германии в центр силы в Европе и в один из центров силы в мире, который по своему потенциалу, весу и влиянию опередит многие ведущие мировые державы. Данное обстоятельство, как бы этому не противились США приведет к существенному перераспределению сил в Европе.

По его мнению, есть еще одно важнейшее геополитическое обстоятельство которое постоянно действует вне воли политиков и государственных деятелей пытающихся решать только первоочередные задачи. Всякие крупные геополитические изменения - а они всегда связаны либо с распадом больших государств или империй, или, наоборот, с их образованием - сопровождаются двумя соответствующими процессами интеграцией и дезинтеграцией. Они чередуются, сменяя друг друга в зависимости от происходящих общих геополитических перемен: интеграция уступает место дезинтеграции с тем, чтобы через какой-то промежуток времени смениться снова интеграцией. Единая персо-индийская цивилизация сменяется раздробленной эллино-македонской, ей на смену приходит опять единая римская, которая сама распадается к середине V века, ту же картину наблюдаем и в случае с империей Карла Великого, с Османской империей и т.д. Примерно до 1989 года в Европе шли интеграционные процессы, притом как на Западе, так и на Востоке. По мнению Позднякова теперь наступила пора дезинтеграционных процессов на обозримое будущее "Мертвый СЭВ тащит живое еще Европейское сообщество, обвальная дезинтеграция на востоке Европы влечет за собой дезинтеграцию в ее западной части. В геополитическом смысле, нам представляется очевидным тот факт, что вместе с объединением Германии, крушением ''системы социализма" и развалом Советского Союза умерло и Европейское сообщество. Номинально оно еще живо, но это "жизнь" движущегося по инерции локомотива, у которого остановился мотор".

Он также считает, что у России резко ухудшился и доступ к морям, что привело к резкому геополитическому ослаблению. "Эта борьба (за выход к морям) имела совершенно четкие и ясные геополитические основания: все главные реки России впадают либо в Северный Ледовитый океан, либо в "Каспийский тупик". Обеспечение элементарных жизненных потребностей -вот что побуждало Россию пробиваться к морям. Без них она задыхается на своих материковых просторах". Наконец на ее пространствах возникают ныне два новых геополитических региона, один по южному и юго-восточному периметру России с включением среднеазиатских и некоторых закавказских государств, другой по юго-западному и западному периметру. Вследствие того, что именно там наиболее сильны дезинтеграционные процессы, они представляют наибольшую опасность с точки зрения стабильности и безопасности. Вполне можно ожидать, что дезинтеграционные процессы будут сопровождаться претензиями по территориальным вопросам и требованиями перекройки границ. Возникла реальная опасность того, что на геополитически разбалансированном пространстве Евразии может быть создан прецедент, который послужит прологом к повсеместному территориальному переделу мира, его ресурсов, стратегических рубежей.

Одно из главных средств предотвращения такого хода развития Поздняков видит в сохранении исконной геополитической роли России как МИРОВОГО ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО И СИЛОВОГО БАЛАНСИРА. По его мнению, основные концепции, касающиеся особой роли Хартленда в мировом геополитическом балансе, верно, отразили геополитическую структуру мира. В то же время, все они так или иначе были связаны с идеей мирового господства, субъектами которой выступали или выступают то Англия, то Германия, то СССР, то США. В этом именно, по его мнению, состоит главная их политическая суть и главный порок. Он полагаег, что роль Хартленда совсем иная. "Большую часть "осевого" региона искони занимала Россия, которая многие столетия упорно собирала пространства Хартленда в единое целое, но делала она это не ради мирового господства, а, прежде всего ради собственной безопасности и в то же время, будто интуитивно выполняя предназначение быть балансиром в нашем геополитически неустойчивом мире. Именно выполнение ею этой роли во все времена служило непреодолимым препятствием для тех держав, которые на деле стремились к мировому господству".

Основываясь на приведенных выше соображениях, Поздняков предлагает иную формулу "осевого" региона:

"Тот, кто имеет контроль над Хартлендом, тот владеет средством эффективного контроля над мировой политикой и, прежде всего, средством поддержания в мире геополитического и силового баланса. Без последнего немыслим стабильный мир".

Одновременно с развитием классических геополитических концепций в начале 90-х годов получили развитие иные, основанные на новом осмыслении развития Мирового Исторического процесса и роли в нем народов. Наибольший интерес здесь представляет работа А.Дугина "Конспирология", 1993 г. По его мнению: "В планетарной истории существует два противоположных и постоянно конкурирующих подхода к освоению земного пространства - подход "сухопутный" и подход "морской". В зависимости от этих подходов и складываются по определенным правилам мировоззрение различных народов". Таким образом, в соответствии с этой предпосылкой к "морским" странам могут быть причислены, и даже те страны, которые не считались традиционными геополитиками морскими и соответственно некоторые традиционно морские страны Дугин причисляет к "сухопутным". Он считаег, что в древней истории морской державой была Финикия и Карфаген, а сухопутной - Рим. В новейшие времена морской державой стала Англия, а позже - континент Америка. "Финикийско-англо-саксонский геополитический тип породил особую "торгово-капиталистически-рыночную" модель цивилизации, основанную в первую очередь на экономических и материальных интересах и принципах экономического либерализма". Следовательно, у любой морской державы всегда имеется "примат экономики над политикой". "В отличие от финикийской модели Рим представлял собой образец воинственно-авторитарной структуры, основывающейся на административном контроле и гражданской религиозности, на примате "политики над экономикой". Дугин считает, что Россия, Германия и Австро-Венгрия были символами "геополитической суши" в период Новой Истории. Отсюда становиться понятным и формула "Москва третий Рим, а четвертому не бывать".

Дальнейшие его геополитические рассуждения построены на рассмотрении непрерывной цепи заговоров "атлантистов" (носителей мировоззренческих идей морских держав - Англии и США) и "евразийцев" (носителей мировоззренческих идей сухопутных держав - России и Германии) друг против друга. Именно эти заговоры и были тайными нитями управления Великой Войны Континентов (постоянной борьбы Евразии и Америки). Естественно в этой войне большая роль принадлежит и морской мощи.

Наконец он своеобразно трактует историю России сквозь призму формулы "Кровь и Почва" (концепция немецкого идеолога В.Дарре), отдавая безусловное преимущество "почве" (пространству) над "кровью" (национальности). Этим он становиться на позицию русского религиозного мыслителя К.Леонтьева, отвергавшего всякие геополитические расчеты России основанные на идеях славянизма или русского национализма.

Если по отношению к применению теории заговора в геополитике, как одному из возможных подходов к изучению мировых процессов и можно согласиться, но с идеализацией Дугиным взглядов Леонтьева, согласиться теперь очень трудно. Изложенная в предыдущей главе история становления и развития русского народа показывает, что именно отсутствие нормального национального подхода, примат "почвы", в строительстве России-СССР и привело к их гибели. Отсутствие объективных данных по этим вопросам и дало основание Дугину рассуждать о заговорах направленных на дестабилизацию якобы эффективного "почвенного" развития страны через инверсию национализма ("крови"). К сожалению, он не задал себе самому вопросы: "А что если бы Власть в России хоть иногда осуществляла русификационную политику? Почему в России не было такой Власти?" Только ответив на эти вопросы, хотя бы и по своему, можно строить свое отношение к проблемам "крови" и"почвы".

Теория этногенезиса Л.Н.Гумилева неразрывна от всестороннего учета им влияния и воздействия факторов среды и, прежде всего, географии в самом широком смысле этого слова (противоречие "леса" и "степи"). Здесь основным фактором развития является развитие этноса в изменяющемся пространстве и, следовательно, основное противоречие это не борьба между государствами, как в классической геополитике, а борьба между этносами.

Развитие этого фундаментального положения приводит к осознанию всеми того, что государство, безусловно, вторично по отношению к нации (народу). Следовательно взгляды на геополитику и на само территориальное деление мира могут базироваться на определении нации и ее отношении к государству. Отсюда изучение проблем движение наций в различной форме и есть главное в геополитике.

В основе взглядов же подавляющего большинства теоретиков лежит рассмотрение исторических перспектив движений государств. Современные движения наций есть ни что иное, как новая форма многовекового великого переселения народов. Скорее всего этот взгляд на проблемы геополитики наиболее объективный ибо при нем проблема границ между государствами заменяется проблемой границ расселения народа, что в некотором смысле согласуется со взглядами французской школы геополитики.

На русскую геополитическую школу в свое время оказали большое влияние как немецкая, в части геополитической структуры мира, основополагающих понятий и отношения к государству, так и французская в отношении проблем местоположения и коммуникаций. Вместе с тем именно русская школа выдвинула концепцию великих рек как колыбели цивилизаций и впервые занялась изучением развития этносов-народов, как проблемы геополитики. Наконец русские ученые если и рассматривали вопросы, связанные с завоеванием господства в мире, то только с позиций идеологии, ибо проблема жизненного пространства никогда не стояла на повестке дня, а огромность и непредвзятость внутреннего рынка не вела к интенсификации внешних связей. Вместе с тем в проблему "месторазвития" включались вопросы улучшения жизненного пространства на локальном уровне (например, борьба за выход к удобным морям). Наконец в последних работах определена геополитическая роль России, как субъекта отвечающего за баланс сил и, следовательно, за стабильность и мир во всем мире.

Геополитические проблемы океанского пространства были исследованы только в 70-х годах, но они носили общий характер и не определяли роль и место в нем России, а, следовательно, и не могли дать рекомендаций по созданию морской мощи. В последних исследованиях эти вопросы вообще не поднимались, но провозглашенная балансирующая роль России в мире очевидно может стать основой при выработки ее отношений и к морской мощи основанной не на противостоянии, а на балансе интересов. Подобный подход, достаточно успешно, использовался французскими политиками в первой половине XX века.

Анализ истории развития геополитических концепций показывает, что немецкая, китайская и японская школы провозглашают захват мирового господства ускоренной атакой, а французская постепенной через сглаживание основных противоречий. Англо-американская и русская направлены на сохранение господства в мире или иного существующего положения при локальном улучшении пространственного положения.. Следовательно с позиций конечных геополитических целей развития возможно геополитическое единство континентальных и морских держав, что и было продемонстрировано в годы Второй Мировой войны.

Е) ВНЕНАЦИОНАЛЬНЫЕ ШКОЛЫ. К ним прежде всего надо отнести концепции разрабатываемые либеральным "ядром" западной политической географии, утверждающие примат технического фактора в отношениях между географической средой и политическими явлениями и процессами; глобальный подход к международным отношениям с техницистских позиций; приоритет использования космического пространства над континентальным, морским и воздушным; полицентрическое видение мира; ослабление разделяющей функции политических границ; проповедь мировой политической интеграции. Так один из крупнейших теоретиков современного либерализма Р.Арон, трактующий геополитику как "географическую" идеологию, считает, что в ядерно-космический век с экономической и военно-политической точек зрения политические границы теряют былое значение.

Некоторые либеральные политико-географы, исповедующие так называемую бихевиористскую "школу" геополитики, которая рассматривает поведенческие модели распространения войн и конфликтов, считают необходимым заменить существующие геополитические дуалистические модели полицентрическими и видят в этом генеральную тенденцию реанимации геополитического анализа международной обстановки. Усложнившаяся "геометрия" сил в мировой политике зачастую представляется ими в виде четырехугольника и описывается по двум направлениям: "Запад-Восток" и "Север-Юг". Первая из них трактуется как политический результат "раздела" мира в Ялте, вторая сводится к экономическим противоречиям и контрастам между "богатым Севером" и "бедным Югом".

Развитие мира в середине XX века с крушением колониальных империй, образованием многих десятков новых независимых и псевдонезависимых государств в Азии, Африке и Латинской Америке, а теперь и в Старой Европе, вместе с научно-техническим процессом и созданием ракетно-ядерного оружия спрессовали его до предела в так называемом пространственном измерении. Однако сила непрекращающегося ни на минуту демографического и экономического роста, не находя себе свободного выхода по горизонтали, направляла свою энергию в "вертикальном" направлении - главным образом, через сброс избыточного населения путем эмиграции и путем многообразных форм экономического проникновения. Давно уже было замечено, что экспансия через эмиграцию, хотя и не столь бросается в глаза, в итоге действует не менее надежно, чем иная экспансия. Наконец, по словам известного немецкого геополитика Отто Мауля, "полное экономическое проникновение имеет тот же эффект, что и территориальная оккупация". Экономический способ - прерогатива более богатых, промышленно развитых стран; эмиграционный способ - стран менее богатых экономически, но богатых демографически. Причем если богатые страны пытаются закабалить более слабых, то последние в ответ осуществляют в них эмиграционную экспансию.

Для удобства основные геополитические концепции, рассмотренные здесь представлены в таблице 3.1.

Общий обзор показывает определенную закономерность и преемственность в развитии и становлении основных геополитических идей и их тесную связь с развитием мира и конкретных государств, с превращением его из пространства, состоящего из разрозненных географических регионов разделенных мировым океаном, в единое, глобальное геополитическое, в котором мировой океан стал связующим пространством, овладение которым позволяет господствовать в мире. Свою связующую роль мировой океан выполняет вследствие "нейтральности" его основных пространств обусловленную признанием всеми странами свободы морей и свободы мореплавания. Большинство современных геополитических концепций придается океану огромное значение, как особого геополитического пространства. В основе большинства из них лежит неизменность борьбы за мировое господство между морскими и континентальными державами

А) ПОНЯТИЯ ГЕОПОЛИТИКИ. Четкой и всеобъемлющей формулировки геополитики пока не существует. Так в энциклопедии ВпЧапшса: геополитика служит определению национальной политики с учетом факторов воздействия на нее естественной среды. Энциклопедия Атепсапа: геополитика рассматривается как наука, изучающая и анализирующая в единстве географические, исторические, политические и другие взаимодействующие факторы, оказывающие влияние на стратегический потенциал государства.

У С.Бабурина в его книге "Территория государства", 1997г. мы находим сразу два близких по смыслу определения геополитики: "Геополитика есть обусловленность политики государств географическими факторами, такими, как территория, географическое положение, климат, полезные ископаемые и другие" и "Геополитика есть учение о рациональных основах международных отношений, когда все стороны вынуждены считаться с "мистической сущностью государства" в условиях крайне неравномерного развития государств на различных материках Земного шара, и при непредсказуемом изменении соотношения сил этих государств".

По взглядам Позднякова, хотя геополитика и выросла из политической географии, но между ними есть существенная разница: политическая география рассматривает государство (и, соответственно, политику) с точки зрения пространства, геополитика же, напротив, пространство рассматривает с точки зрения государства (политики). Этими акцентами обуславливается статичность первой и динамичность второй.

С точки зрения системного анализа можно считать, что политическая география есть рассмотрение политики того или иного государства изнутри его географии, а геополитика есть рассмотрение политики государств со стороны системы более высокого уровня - мирового сообщества и географии всей земли.

Некоторые современные отечественные ученые рассматривают геополитику как науку и как явление. Как наука геополитика есть область знания, изучающая процессы и принципы пространственно-временной организациии развития государств, регионов и мира в целом с учетом системного взаимодействия географических, политических, экономических, военных, этнических, демографических, экологических и других факторов. Как явление это сфера деятельности, связанная с отношениями между социальными группами, нациями, государствами, блоками государств, главным содержанием которой является борьба за контроль и господство над ресурсами земного, водного, воздушно-космического, информационного (духовно-культурного) пространств государства, региона, мира. Эти определения, по нашему мнению, могут рассматриваться как базовые для дальнейшей работы. Так если мы принимаем положение о том, что государство вторично по отношению к народу - нации, то тогда ГЕОПОЛИТИКА ЕСТЬ НАУКА ИЗУЧАЮЩАЯ ПРОЦЕССЫ ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОЙ ОРГАНИЗАЦИИ И РАЗВИТИЯ НАРОДОВ МИРА. Именно в такой постановке впервые геополитика была рассмотрена в работе Ю.Кузнецова "Россия в глобальном историческом процесс", 1994г.

Из всех рассмотренных геополитических факторов важнейшим является ПРОСТРАНСТВО. Именно оно рассматривается с точки зрения политической организации народа – государства. Соответственно от пространства и связанных с ним проблем зависит политика народа и его государства. С формальной точки зрения пространство есть некоторая форма или структура, служащая средой, в которой осуществляются другие формы и те или иные структуры. При этом огромное значение имеют топологические характеристики пространства - "соприкосновение" различных форм и структур, число направлений.

С геополитической точки зрения вначале пространство было представлено только сушей - КОНТИНЕНТАЛЬНЫМ ПРОСТРАНСТВОМ. Моря и океаны использовались человеком для перевозки товаров и войск и в основном вдоль берегов. И хотя многие такие плавания были продолжительны, но моря и океаны были враждебной средой и вся экспансия человека тогда шла вдоль берегов морей и океанов. Только начиная с III века до нашей эры (Пунические войны) начинается превращение моря в геополитическое МОРСКОЕ ПРОСТРАНСТВО. Этот процесс был ускорен в эпоху Великих географических открытий в ХIV-ХVI веках, когда человек освоил карту, компас, парус, и построил корабли на которых он был способен месяцами оставаться в океане. Именно эти корабли впервые оторвались от берегов и пересекли океаны. Теперь экспансия пошла через океан. Можно согласиться с Мэхэном, когда он определил, что именно в XVII веке появилась морская война - война за обладание морским пространством. Именно в этот период океан из "пустыни" с редкими путниками превратился в насыщенное тысячами судов морское пространство.

Отношение государств, народов и цивилизаций к этим пространства разделяет их на КОНТИНЕНТАЛЬНЫЕ и МОРСКИЕ НАРОДЫ. Не последнюю роль здесь играют те самые вопросы обеспеченности энерго-сырьевыми ресурсами цивилизаций, которые рассматривались в предыдущей главе. Так недостаток энергосырьевых ресурсов в одних регионах и избыток их в других предопределяет интенсивную мировую торговлю сырьем и товарами. Большие объемы ввоза сырья предопределяют и значительный вывоз товаров в энергосырьевые регионы. Поскольку основной грузопоток идет морским путем, то для цивилизаций и стран испытывающих недостаток в энергосырьевых ресурсах обладание средствами доставки - соответствующим морским транспортом является жизненно важной задачей. Полная или значительная зависимость страны или цивилизации от морской торговли может определять такую страну как морскую, в отличие от континентальной - независимой от морской торговли. Таким образом Западно-христианская цивилизация является морской. Отсюда становится понятным большое внимание уделяемое в странах этой цивилизаций развитию Военно-Морских сил, как сил обеспечивающих устойчивость морских перевозок сырья и товаров

В таблице 3.2. приведены сведения по морскому транспортному флоту стран субъектов цивилизаций на 1998 год, а также тех стран у которых суммарное водоизмещение транспортных судов превышает 500 тыс.т. Таким образом с учетом всех стран имеющих торговый флот (и менее 500 тыс.т каждая) страны Западно-христианской цивилизации с учетом подконтрольных стран обладают 60% мирового торгового тоннажа. Интересно отметить, что в последние годы наиболее развитые народы этой цивилизации оставили за своей непосредственной юрисдикцией всего 0.04-0.08 т. торгового тоннажа на каждого жителя передав остальной тоннаж народам менее развитым. Всего на каждого представителя этой цивилизации приходится примерно 0.25 т торгового тоннажа. В Российско-православной цивилизации на каждого представителя приходится почти столько же 0.24 т., в остальных менее 0.1 т. Надо однако отметить, что такие высокие "морские" показатели Российско-православной цивилизации не вытекают из ее внутренней сути и объясняются пока еще большим, но постепенно сокращаемым, торговым флотом России -остатком торгового флота СССР, и значительными торговыми флотами Греции и Кипра (стран пока условно отнесенных к данной цивилизации) которые в основном используются для перевозок в интересах других стран мира.

Последующий научно-технический прогресс привел к тому, что в начале XX века в геополитическое пространство стал включаться ВОЗДУШНИ ОКЕАН, а со второй его половины и космос. Они во все возрастающей степени становились предметом геополитических и геостратегических расчетов и важнейшим компонентом национальной безопасности.

Наряду с делением мира на континентальное и морское пространство с геополитической точки зрения он может быть поделен и на регионы. ГЕОСТРАТЕГИЧЕСКИЙ РЕГИОН как совокупность взаимоотношений в большой части мира, выраженная в понятиях местоположения, движения, ориентации торговли, культурных и идеологических связей. Наконец последний может быть разделен на ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕГИОНЫ представляющие органическую часть первого, но более ограниченные географически и политически. В них взаимосвязь экономических и торговых связей плотнее, и здесь вероятны региональные силовые противостояния. Отдельные регионы, имеющие важное геополитическое значение, получили специфические названия. Так регион, играющий основную роль в мировой политике и свя­занный с центром Евразийского пространства получил название ОСЕВОГО РЕГИОНА - ХАРТЛЕНД. Регион, отделяющий Хартленд от основных морских торговых путей получил название РИМЛЕНД.

Наконец часть пространства над которым государство устанавливает свое господство в юридической форме называют ТЕРРИТОРИЕЙ ГОСУДАРСТВА. Ей присущи следующие характеристики: размер и географическим положением на карте мира, в том числе наличие рек и выходов к морю; населенность; климатические условия и ландшафт; арактер недр; характер границ и сопредельных территорий; время существования и др.

С пространством в геополитике связана проблема его КАЧЕСТВА. Одним народам в результате Глобального Исторического процесса досталась пустыня или ледяное море, а другим земной рай и теплое море, одни народы владеют территорией недра которой заполнены богатствами, а у других они пусты. Морские пространства по качеству также сильно отличаются. Например экономическое освоение Северного Ледовитого океана требует огромных затрат не сравнимых с освоением других океанов. Проблема качества морских пространств имеет и военную сторону. Так, например, моря отделяющие Китай от Тихого океана мелководны и почти везде доступны для минных постановок, которые могут затруднить или даже пресечь мореплавание. С точки зрения обороны побережья эти моря удобны, а с точки зрения использования коммуникаций и развертывания сил в Тихий океан они неудобны. Как видим в зависимости от геостратегических устремлений меняется оценка качества морей. Подобное можно наблюдать и с сухопутными пространствами. Следовательно, с военной точки зрения качество любого пространства переменно.

Наконец применительно к определенным государствам в геополитике существует и особая оценка как ЦЕНТР СИЛЫ. Обычно под ним понимается достаточно крупное и развитое государство, прямо или косвенно претендующее на гегемонию в мире или в регионе. Это понятие согласуется с ЦЕНТРОМ-ЛИДЕРОМ в общей теории управления.

Проблема качества территорий прямо связана в геополитике с проблемой ЖИЗНЕННОГО ПРОСТРАНСТВА, которая всегда была исключительно актуальной. Важно отметить, что часто эту проблему рассматривали только как проблему территориального роста государств через изменение границ, то есть, понимали ее в буквальном смысле слова. Однако часто эта проблема решалась другим, более эффективным способом, через демографическую или экономическую экспансию. Демографическая экспансия направлена как против элиты народа данного государства, так и против народа в целом. Во все времена большая часть демографической экспансии осуществлялась незаконным образом и часто именно морским путем. Экономическая экспансия так же является высокоэффективным средством расширения жизненного пространства. Однако навязываемые экономическим способом чуждые образы жизни могут оказаться недолговечными (например активизация исламского фундаментализма в "светских" исламских государствах). Наконец экономическая зависимость имеет и обратное воздействие, ибо государство осуществляющее экономическую экспансию в другое государство само постепенно попадает в зависимость от него, как своего должника.

Не надо, однако, полагать, что во второй половине XX века был полностью прекращен прямой рост территориального пространства ряда го­сударств. Локальные войны и конфликты приводили к "локальному" улучшению жизненного пространства на континенте отдельных государств в во всех частях света.

Включение морского пространства в жизненное пространство того или иного государства является одной из древнейших проблем. В начале эпохи Великих географических открытий весь мировой океан был "поделен" с благословения церкви между Испанией и Португалией. В ХVII-ХVШ веках весь мировой океан пыталась объявить своим жизненным пространством Англия. И только в XIX веке всеми странами мира фактически было признано право свободы мореплавания во всем мировом океане и все государства ограничили своей юрисдикцией плавание лишь в прибрежных водах получивших название территориальных вод. Вместе с тем и в XX веке великие державы, например США и СССР, провозглашали и провозглашают зоной своих жизненных интересов многие морские пространства. Конечно, это уже не означает, что в этих районах вводятся ограничения на свободу мореплавания. Патрулирующие в этих районах военно-морские группировки только наблюдают за мореплаванием, но всегда могут быстро применить силу. Особый режим установлен в Северном Ледовитом океане, который поделен между Россией, США, Канадой, Норвегией и Данией (государства имеющие выход в этот океан) на Арктические сектора. Суда и самолеты других государств плавать и летать в пределах этих секторов могут лишь с согласия прилежащих государств.

Новая вспышка процесса расширения жизненного пространства за счет моря наступила в середине XX века и связана она с усилением процесса экономического освоения океана. Прежде всего, многие государства увеличили глубину своих территориальных вод с 3 до 12, а некоторые до 200 миль. Затем начался раздел континентального шельфа и не только его рядом государств с объявлением его своей исключительной экономической зоной. К концу XX века оказались поделенными на экономические зоны: Северное море. Каспийское море. Балтийское море, Охотское море, Южно-Китайское море и ряд других. Проблема раздела некогда нейтральных вод на морские экономические зоны является сложнейшей проблемой современности. Невозможно исключить и силового разрешения проблемы контроля этих морских пространств и в будущем.

Наряду с пространством, в геополитике огромную роль играют пространственные отношения между народами и их государствами, а значит - ГРАНИЦЫ между ними. Пустых пространств на земле уже нет и обостряется геополитическая проблема границ, хотя в настоящее время при экономической и демографической экспансиях она и не так остра как это представляется многим. По мнению отечественных ученых граница есть одновременно геополитическая реальность, геополитическая цель и геополитическое средство.

Исторически более или менее постоянные границы появляются вначале у народов ведущих оседлый образ жизни. У кочевников тоже имелось четкое представление о границах контролируемых конкретным племенем пастбищ, как со стороны самого племени, так и со стороны соседних племен. Ранние границы были не линиями, а пограничными районами ареалами. Точные границы появились с образованием централизованных государств, для обозначения территорий под единой политической властью. Экономическими же предпосылками к этому становятся формирование единого общенационального рынка и введение таможенных барьеров. Граница становится геополитическим оформлением национального пространства, своего рода "оболочкой", окружающей государство - нацию - общество.

Если европейцы обычно говорят о границе как о разделительной линии между соседними государствами, то для жителей США американская граница - форпост свободы, американского образа жизни, продвигаемый все дальше и дальше, путем освоения новой "национальной" территории. Поэтому установление "прозрачных" границ с Канадой и Мексикой связано и со спецификой американской понимания феномена границы. В русской традиции понятие границы было связано, прежде всего, с линией обороны, защищающей "наше" от "чужого", враждебного. Недаром в русском языке синонимами слова "иностранный" выступают прилагательные "зарубежный", "заграничный".

Ратцель полагал, что граница в виде линии является абстракцией, и лишь пограничная зона есть реальность. Эта реальная граница состоит из трех зон, две из которых являются периферией сопредельных государств, а третья - центральной зоной, где происходит взаимное общение государств. Нет сомнения в том, что взаимоотношения между "центром" и "периферией" представляются одними из ключевых для обеспечения жизнеспособности некоторых государств. Распад крупных вненациональных государств в истории (Римская империя, Австро-Венгерская монархия, СССР) всегда начинался с периферии; эрозия границ неизбежно заканчивалась эрозией общественного самосознания. Национальные государства в этом плане всегда обладают значительной устойчивостью и теряют обычно только отдельные периферийные участки территории (Германия, Япония), причем чаще всего после военных поражений, но никогда не распадаются..

В настоящее время используется деление границ на: внутренние и внешние, "естественные" и "искусственные", "стратегические" и пр. Наиболее часто употребляются такие понятия как ЕСТЕСТВЕННЫЕ и ИСКУССТВЕННЫЕ. Это и понятно, поскольку роль естественных границ между государствами играют преграды, созданные самой природой главным образом горы, реки и моря. Для гор пограничной линией считается линия водораздела или горная гряда; на реке обычно фарватер, а также берег реки, на море государственные границы проходят но линии берегового или территориального моря. Искусственные границы не являются естественными преградами, созданными природой, и устанавливаются с помощью пограничных столбов в соответствии с межгосударственными договорами и соглашениями. Они могут быть астрономическими (США и Канада, 38-я параллель в Корее), математическими (бывшие колонии в Африке), антропогеографические (границы племен, лингвистические, религиозные, экономические, исторические, культурные, линии) и пр.

Немецкая школа геополитики стремилась решить противоречие между естественными и искусственными границами с помощью концепции органической границы. Это как бы синтез практически политических амбиций и национальных чаяний. По Хаусхоферу, органическая граница представляет собой часть государства; она не жесткая, не безжизненная, не математически вычисленная теоретическая линия, а органическая, живая и дышащая материя. Органическая граница и есть пограничная зона, отделяющая заселенную территорию государства, или ойкумену, от обычно слабо заселенных приграничных территорий, или анойкумены. Последняя есть внешняя, периферийная зона государств, окружающая их жизненное пространство. Она выполняет двойную функцию: оборонительную и коммуникационную.

Вопрос о КАЧЕСТВЕ ГРАНИЦ, то есть о том, какие из них хорошо выполняют свои функции, а какие - плохо, представляется одним из принципиальных в теории границ. Хотим мы этого или нет, но естественные фаницы между геополитическими конкурентами всегда предпочтительны. Например, совпадение государственной границы с естественной водной преградой реки доставляет сопредельным странам множество неудобств в вопросе демаркации границы, а также в проведении необходимых работ по ее укреплению, однако она является определенной преградой для любой силовой экспансии. Однако с точки зрения безопасности лучшей границей является самая непроходимая и в этом смысле ГОРНЫЕ ЦЕПИ ИЛИ МОРЯ ЛУЧШАЯ ГРАНИЦА. Но такие фаницы затрудняют экономическое и иное общение. Возникает дилемма, безопасность или выгоды от внешней торговли; замкнутость (оборона) или коммуникация. Нет сомнения, что для народов имеющих высокий потенциал саморазвития всегда лучше иметь именно оборонительные фаницы, а для зависимых от торговли - коммуникационные.

Так морские фаницы на Севере и Дальнем Востоке России скорее оборонительные так как имеют затрудненный подход с моря из-за арктического льда, а там где его нет гористые берега со слабо развитыми средствам сообщения не ведущими прямо к экономическим центрам страны. Морские фаницы на Балтике и Черном море ведут к развитым средствам сообщения и являются коммуникационными. Следовательно, и моря по отношению к государству можно разделить на "оборонительные" и "коммуникационные" с точки зрения открытости.

Для конфликтующих цивилизаций непроходимая фаница выгодна во всех отношениях, а для государств это утверждение неоднозначно. До тех пор, пока баланс и стабильность не станут основой миропорядка, вопрос о безопасных границах не потеряет свою актуальность вне зависимости от развития средств вооруженной борьбы. Хотя в современных условиях развитие средств вооруженной борьбы сделало все фаницы "прозрачными" для боевых средств поражения (ракетное оружие, авиация), но для проникновения армии вторжения (в том числе и для высадки морского десанта) на территорию государства и сейчас огромное значение имеет проходимость границ.

Лорд Керзон в своих исслелованиях по проблемам границ указывал на тщетность всяких попыток создания точной науки о границах, поскольку невозможно применить один закон ко всем государствам или народам, ко всем правительствам, всем территориям, всем климатическим условиям. Когда четкие границы между большими народами и их государствами провести невозможно, Керзон предложил создание БУФЕРНЫХ ГОСУДАРСТВ из более или менее организованных и несамостоятельных народностей. Обычно буферное государство - искусственное образование, оно имеет некоторое национальное существование, подкрепляемое территориальными политическими гарантиями двух государств, чьи владения оно разделяет, либо некоторым числом третьих стран, заинтересованных в его сохранении. Стабильность этих государств весьма зыбка, поскольку сами политические условия существования буферных государств дают простор для внутренних и внешних интриг и вмешательства извне. Добавим к этому и то, что национальное самосознание у многих народов таких государств часто разбужено извне и поэтому имеет нетерпимый, подчас агрессивный характер по отношению к окружающим народам. К этому часто примешивается разная религиозная принадлежность, различные уровни экономического и социально-политического развития, даже среди народов, родственных по крови Идеи Керзона впервые были реализованы в Версальской системе (к прежним буферным государствам - Норвегия, Дания, Швеция, Бенелюкс и Швейцария; добавили второй пояс - Финляндия, Прибалтийские республики, Югославия, Венгрия, Польша и Чехословакия). На Востоке такую роль играл Афганистан, лежавший между землями Британской империи и России, Корея расположенная между Японией и Китаем, Монголия между Россией и Китаем. Важно отметить, что судьбу этих стран всегда решали Великий народы в соответствии со своими идеями. В ряде случаев, когда буферное государство переставало интересовать одного из двух гарантов, оно не ликвидировалось, а превращалось в САТЕЛИТА другого государства. Превращение буферного государства в сателлита есть еще один способ расширения жизненного пространства.

В теоретическом плане государство может быть названо буферным, если:

1)его территория разделяет территории двух или более государств не питающих хороших чувств друг к другу, препятствуя таким образом прямому контакту между ними;

2)государство расположено на пути вероятной экспансии;

3)государство в состоянии удерживать регион, выгодный в самом различном отношении, обладать которым желали бы две или несколько держав.